Прочитайте онлайн Тот же самый страх | Глава 18. «Отмщение, милорды!»

Читать книгу Тот же самый страх
4516+1450
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 18. «Отмщение, милорды!»

Дженнифер зажмурилась и откинула голову на спинку скамьи. Она не увидела первого выпада и мощного ответного удара.

Перед ее глазами проплывали картины из прошлого – точнее, будущего. Фонари высветили противоположный угол церковного зала. Он заблестел красным, желтым, синим и малиновым – переливались разноцветные ромбы на окнах. Стали видны сгнившие стенные панели, покрытые слоем грязи.

И вдруг каким-то чудом зал превратился в ее церковь, церковь, которую она знала с детства. Она принадлежала какой-то другой, раскольничьей протестантской секте; несмотря на голос отца, слышный за шуршанием газеты, она так и не поняла, о какой секте идет речь.

Однако Дженнифер явственно видела призрачную паству, стоящую в зале, в котором сейчас очертили боксерский ринг. Она слышала, как скрипят половицы под ногами пастора за ее спиной. Призрачная паства встала, с шумом раскрыла молитвенники, и все запели под хрипящие звуки органа.

«Веди нас, Божественный свет!» Это был гимн. Пропев гимн, все сели, подняв еще больше шума. Проповедник откашлялся. Что он собирается делать: молиться или читать проповедь?

Нет. Кто-то попросил ее, Дженни Бэрд, прочесть молитву.

Ее губы беззвучно задвигались.

«Господи, – дрожа, просила она, – выведи нас из клетки, в которой мы очутились! Верни нас в наше пространство и время! Освободи от этой грязи, и жестокости, и высокомерия. Разве не слышал ты всего минуту назад, как худшего из людей назвали достойным, потому что он внук герцога, – и никто не засмеялся и даже не улыбнулся?

Неужели моего возлюбленного, моего мужа навеки поставят на колени? Раз за разом он встает, он побеждает врагов, и я рада за него. Но сейчас кровь ударила ему в голову – он на моих глазах меняется с каждым часом, и я боюсь. Отпусти его! И если сочтешь, что я достойна, отпусти и меня тоже!»

– Дай ему! Врежь ему! Дай ему!

Рев голосов, топанье ног, свист, крики…

Дженнифер очнулась, выпрямилась и посмотрела на ринг.

С тех пор как Филип поднырнул под канаты, на ринге многое изменилось.

Филип не спеша подошел к черте, дотронулся до нее носком ноги и отступил, встав в боевую стойку. Он высоко поднял обе руки, защищая голову.

Два его противника, разойдясь довольно далеко друг от друга, смотрели на него из-за черты. Полковник Торнтон находился справа от Филипа. Его стойка была классической. Согнув правую ногу в колене и чуть отставив в сторону носок, полковник нацелил в Филипа смертоносное жало. Крепко сжав эфес, полковник придерживал лезвие большим и указательным пальцами. Левую руку он отвел чуть назад и в сторону, изящно приподняв кисть, словно для того, чтобы удержать равновесие.

Слева стоял мистер Сэмюэль Хордер; только его Филип и боялся по-настоящему. Его поза казалась более небрежной. Рубашка с плоеным воротом засалилась от грязи. Хотя стоял он примерно в такой же позиции, что и полковник Торнтон, шпагу он держал легче и как будто небрежнее.

Загремел знакомый раскатистый бас:

– Время!

Свет фонаря упал на неподвижные клинки. В первый миг никто не шевельнулся. На помосте воцарилась мертвая тишина.

Оценив обстановку, Филип решил, что полковник Торнтон нападет первым. Он угадал.

Торнтон, гибкий и проворный, несмотря на возраст, сделал мощный выпад, целя Филипу в грудь. Правая рука Филипа в боксерской перчатке снизу отбила клинок. Зазвенела сталь. Филип нанес полковнику сокрушительный удар левой в челюсть. Полковник Торнтон, у которого голова пошла кругом, едва успел отскочить назад и занять оборонительную позицию.

Тут мистер Хордер сделал выпад из четвертой позиции, метя Филипу в сердце.

Филип едва успел отвести шпагу в сторону левой рукой и отскочить назад. О том, чтобы нанести ответный удар, и речи быть не могло. Повернувшись влево, он оказался с толстячком лицом к лицу.

На личике Купидона расплылась довольная хитрая улыбка. Он делал обманные движения, крутя кончиком шпаги. Затем сделал ложный выпад из пятой позиции – боксерский трюк! Целил он снова в сердце. Филип легко отбил удар и попытался нанести удар правой в челюсть. Но Хордер, который двигался быстрее кошки, отскочил назад так далеко, что Филип промахнулся фута на два.

Наверху затопали тяжелые сапоги, поднимая пыль до пояса. Мистер Хордер занял боевую стойку и вновь готовился нанести удар. Тут полковник Торнтон, который слишком далеко отпрыгнул от своего союзника, пошел в решительную атаку.

Он кольнул Филипа в ногу, между голенищем сапога и коленом.

Филип отскочил назад. Парировать удар у него не было возможности. И хотя удар был неудачным, полковник достиг цели.

Шпага проткнула кожу на левой икре и глубоко вошла в мякоть. Боль пронзила все его тело – с ног до головы. Полковник Торнтон принялся вытаскивать клинок из раны. Ему удалось вытащить его последним усилием, едва не опрокинув противника.

И все же Филип, у которого сжалось сердце, удержался на ногах и ответил полковнику мощным апперкотом.

Полковник зашатался и, шагнув вперед, рухнул ничком; с пола поднялось облако пыли. В последний момент он успел инстинктивно вытянуть вперед правую руку, чтобы не наткнуться на собственную шпагу. Затем пару раз дернулся, как разрубленная змея, и затих.

Мистер Хордер, вновь целя Филипу в сердце, остановился, заслышав рев аплодисментов и крики, доносившиеся с помоста. Всех перекрывал голос мистера Шеридана:

– Бей его! Бей его! Бей его!

– Господа! – послышался властный голос принца. – Стойте! Я начинаю отсчет времени для полковника Торнтона.

В наступившей тишине отчетливо слышалось громкое тиканье часов. На них не было секундной стрелки, и принцу пришлось прищуриваться и пристально смотреть на циферблат.

Филипу Клаверингу необходимо было отдохнуть. Боль в ноге немного утихла; она как будто онемела и вздулась, голенище сапога намокло от крови. Он попытался приподнять ногу – она показалась ему очень тяжелой. Интересно, надолго ли его хватит.

«Я сумею отбить выпад из второй позиции, даже если он нападет сбоку. Главное – успеть ударить в ответ! Если он атакует спереди, отведу клинок направо или налево. Все просто, но мы никогда не думаем о нижней защите. Вот оно! Вот оно!»

– …тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь! – считал принц Уэльский. Он шумно захлопнул крышечку часов и снова открыл их. – Хангер!

– Да, сэр?

– Унесите полковника Торнтона с ринга. Нет, уволоките его – так будет лучше.

Все ждали, тихо переговариваясь, пока полковника волокли прочь.

– Джентльмены! – обратился принц к соперникам на ринге. – Подойдите к разделительной черте. Когда я крикну: «Время!» – вы возобновите бой. Готовы?

Филип осторожно подошел к черте, споткнувшись всего один раз. На лице мистера Хордера играла наполовину презрительная, наполовину самодовольная ухмылка.

– Время!

Мистер Хордер немедленно сделал выпад, целя в сердце. Филип отбил его, но острая сталь пропорола перчатку. Так происходило еще два раза. Филипу никак не удавалось нанести ответный удар; он спотыкался, а один раз чуть не упал. «Боже, а если я вообще не смогу его достать?» Сила оставалась только в руках и плечах. Но где его знаменитая скорость? «Кроме того, мне хватит и одного падения. Они не будут возражать, если Хордер прикончит лежачего!»

В глазах Хордера словно мелькнула молния. Он намерен атаковать. Филип почувствовал, что его противник готовится к решающему удару. Он ни секунды не стоял на месте и постепенно перемещался вбок. Неужели он…

Да!

Согнув колени, Хордер ринулся вперед, целя шпагой в правую ногу Филипа – вторую ногу. Он хотел сбить его с ног. Филип наугад хлопнул по шпаге сверху вниз – и промахнулся. И снова в ногу вонзилась сталь, причинив жгучую боль. Когда Хордер вытащил клинок, кровь хлынула потоком, заливая сапог. Купидон успел отскочить назад, заняв защитную стойку, – он откровенно смеялся над противником.

Филип, споткнувшись, упал на одно колено. Сверху послышался рев.

И мистер Хордер ринулся вперед, готовясь нанести смертоносный удар.

Филип старался не поддаваться панике. Внезапно он кое-что вспомнил. Перед его глазами возникла рука Хордера, небрежно и легко сжимавшая лезвие шпаги большим и указательным пальцами.

Он и прежде знал: отчаяние придает ему сил. Филип с трудом поднялся на ноги. Когда жало уже устремилось к его сердцу, он отвел его вниз левой рукой и мощным ударом выбил клинок из руки мистера Хордера. Шпага, сверкая, перелетела через канаты и, звеня, упала на пол футах в двенадцати от ринга.

Филип ударил Хордера хуком слева – тем самым знаменитым хуком, которым он уложил Генри Дюшена в Херрингее.

Впоследствии спорили, даже заключали пари, оторвал ли Сэмюэль Хордер, эсквайр, левую ногу от пола, когда падал на спину. Однако никто не сомневался – это был чистый нокаут. Хордер приземлился на спину с глухим стуком, лицо у него было мокрым от пота, рубашка прилипла к телу, ротик Купидона открылся, как у мертвеца.

Рев и крики на помосте стали оглушительными. Герцог Йоркский ожесточенно спорил с майором Хангером, который размахивал руками. Мистер Шеридан во весь голос распевал одну из арий собственного сочинения. Сэр Джон Лейд мрачно писал долговую расписку. Только принц невозмутимо отсчитал положенные тридцать восемь секунд и закрыл крышечку часов.

Филип, вложивший в удар все силы, потерял равновесие и упал на правое колено. Он сразу же принялся озираться в поисках Дженни.

С трудом ему удалось подняться на ноги. Он пересек весь ринг и подошел к ней, стараясь не спотыкаться. Филип облокотился о канаты, но вскоре вынужден был снова опуститься на одно колено.

Тут Дженнифер очнулась.

– Осторожно, милая, – сказал Филип, у которого до сих пор перед глазами все плыло. – Не подходи слишком близко–я весь потный. Не от напряжения – от страха.

– Ах, неужели ты думаешь, что для меня это имеет какое-то значение?

Дженнифер поднырнула под канаты, обняла его за талию и попыталась поднять, но не смогла – ей не хватало сил.

– Вот что я тебе скажу, – запинаясь, пробормотал он. – С течением времени все меняется. Манеры, обычаи, речь, житейские воззрения, даже мораль – всё. Но страх всегда один и тот же. Только страх всегда один и тот же.

– Осторожно, милый!

– Вот что еще я тебе скажу, Дженни, – продолжал он. – Я больше не буду драться. Никогда не выйду на ринг. Не от страха… а потому что…

– Лорд Гленарвон! – послышался сверху голос принца. Филип с трудом поднял голову. Перед глазами все плыло.

– Вы просто молодчина, лорд Гленарвон! Если у вас есть…

– Вот что я вам скажу, сэр, – серьезно отвечал Филип. – Никогда не ругайте толпу. Публика права – вы ошибаетесь. Никому не удается одновременно быть и законодателем мод, и мясником. Пусть себе аплодируют мяснику: он заслуживает похвалы. А вы – нет.

– Лорд Гленарвон, я не понял ни слова из того, что вы сказали. Тем не менее должен вас предупредить: сейчас вас попытаются арестовать… – Принц замолчал, вздрогнул и поднял вверх свои подбородки.

Двери церкви распахнулись настежь, ударившись о стены. На пороге показался аккуратный пожилой человек в треуголке. В правой руке он сжимал жезл с золотым набалдашником.

За ним толпились полицейские – ищейки с Боу-стрит. С алых поясов свисали наручники на цепях, белые гетры походили на военные. Они выстроились в линии вдоль стен, по обе стороны от человечка с жезлом, и целились в Филипа из пистолетов. Еще больше полицейских толпилось на улице.

Человек с жезлом, очевидно сановник, занимающий высокий пост, шагнул вперед.

– Господа, – спросил он высоким резким голосом, – который из вас Филип Клаверинг, граф Гленарвон?

В голове у Филипа вдруг прояснилось, как будто на него вылили ведро холодной воды. Последним усилием он встал и обернулся. Дженнифер поддерживала его.

– Я, – ответил он. – А вы кто такой?

– Милорд, я Коттерил, сэр Джон Коттерил, главный судья полиции на Боу-стрит. Я наделен полномочиями арестовать вас – как данными мне ордером магистрата, так и вердиктом коронера. Вы обвиняетесь в убийстве. Милорд, не советую вам оказывать сопротивление.

– Зато я советую, клянусь Богом! – загремел принц Уэльский.

Голос его, казалось, поразил сэра Джона Коттерила, как удар в лицо. Губы главного судьи сжались так плотно, что стали почти незаметны.

– Мне сообщили о вашем присутствии, сэр, – сухо отвечал он. Однако ваше высокое положение не освобождает вас от обязанности повиноваться закону. Кроме того, против шестерых ваших людей у меня пятьдесят. Что вы на это ответите?

– Да! – сказал принц, и в глазах его заблестели слезы ярости. – Он кивнул в сторону Филипа. – Его постоянно предают и обманывают! Не знаю, виновен он или нет – в данный момент мне на это наплевать. Он бросил своим врагам честный вызов, встретился с ними лицом к лицу и честно победил всех. Так неужели сейчас я позволю вашим шавкам уволочь его – раненого, брошенного всеми? Нет! Ни в коем случае!

– Осторожнее, сэр!

Принц молча посмотрел на судью, не утруждая себя ответом. Он сделал жест, и четверо его спутников разом встали.

Все четверо почти одновременно скинули плащи. Шелкну-ли взводимые курки шести пистолетов и двух мушкетов – оружие было готово к бою.

– Я снова п-предупреждаю вас! – вскрикнул главный судья, заикаясь от страха. – Мы должны исполнить свой долг, и мы его исполним. Лично вам никто не причинит вреда, однако подумайте: что, если история дойдет до вашего царственного отца?

– Тогда я дам вам знать, – отвечал принц.

Он взял с кафедры серебряный подсвечник. Так же величественно, как будто он открывал бал в Карлтон-Хаус, принц спустился с помоста и подошел к краю ринга.

– Лорд Гленарвон, – вежливо сказал он, – если вы можете идти, опираясь на свою спутницу, прошу вас обоих подойти сюда и встать за моей спиной.

Филип, с помощью Дженни, которая держала его за талию, двигался относительно хорошо. Когда он пролезал под канатами, то едва не упал – ему стало нехорошо. Усилием воли он заставил себя забыть о боли и выпрямился. Дженни стояла рядом. Перед ним возвышалась массивная спина принца, затянутая в зеленый сюртук.

Принц оглянулся через плечо.

– Фред! Шерри! – позвал он. – Охраняйте их слева. Хан-гер! Лейд! Зайдите справа.

Беззаботно, даже небрежно их стражи заняли свои места. Маленькая процессия двинулась вперед, обошла ринг и остановилась. Они оказались лицом к лицу с сэром Джоном Кот-терилом и его сыщиками – расстояние между ними составляло футов двадцать.

– В последний раз… – начал было Коттерил, но осекся.

– Сэр, – сказал принц так же любезно, как и ранее, – не обращайте внимания на мое, как вы выразились, высокое положение. Мы с друзьями уходим отсюда. Ни у меня, ни у лорда Гленарвона нет оружия. Против вашей полусотни будет только четверо. Но даже будь нас четверо против ста, сэр, даю вам слово, мы поступили бы так же. А сейчас остановите нас, если сможете. – И он величественно двинулся вперед; звезда ордена Подвязки блестела на зеленом сюртуке, шляпа с перьями была лихо надвинута на лоб. Принц так величественно вращал глазами, что их противники попятились.

В строю полицейских послышалось низкое рычание – как будто там стояла свора мастифов. Где-то слева блеснула рукоятка пистолета. В то же мгновение герцог Йоркский и улыбающийся мистер Шеридан, лишь слегка повернувшись, нацелили в них стволы четырех пистолетов.

Справа, ругаясь, к ним из строя выбежал человек, однако, встретившись со взглядом сэра Джона Лейда, он отвел глаза в сторону, пошевелил губами и медленно отступил.

Принц находился в трех шагах от сэра Джона Коттерила.

– Во имя короля!.. – вскричал главный судья.

– В сторону!

Еще полсекунды в воздухе держалось напряжение, потом оно отпустило. Главный судья дрогнул и упал на спину. Его жезл с золотым набалдашником со звоном покатился по полу. Хотя полицейские были вне себя от ярости, они тем не менее пропустили принца и его спутников. Даже сыщики, стоявшие снаружи, расступились, давая дорогу.

Если бы Филип не был ранен, сердце Дженнифер пело бы от радости. О, как ей хотелось, чтобы ранена была она, а не он! Но она гордилась тем, что находится здесь, и сердце ее возликовало, когда майор Хангер подмигнул ей справа, а герцог Йоркский подмигнул слева.

А впереди всех шагал принц Уэльский – самовлюбленный эгоист, пьяница, ненадежный человек и все же, поняла Дженнифер, первый джентльмен Европы!