Прочитайте онлайн Топ и Гарри | ТРОЕ В ПЕЩЕРЕ

Читать книгу Топ и Гарри
3212+3264
  • Автор:
  • Перевёл: А. Девель
  • Язык: ru

ТРОЕ В ПЕЩЕРЕ

Харка — Твердый Как Камень, Ночной Глаз, не тешил себя ложными надеждами, он знал, какие трудности ждут его впереди. Одинокий путник, даже если у него есть лошадь, оружие и огниво, перед лицом предстоящей зимы все равно остается ничтожной букашкой, которой ничего не стоит затеряться в непроходимых лесах, в необозримых прериях, попасть в лапы хищникам или к недобрым людям, а ко всему еще близились свирепые бури, зимние холода, метели.

Его первой трудной задачей была переправа через Миссури, которая на языке его отцов называлась Мини-Сосе — Илистая вода. Осенью прошлого года он видел эту могучую реку далеко на юге, в Омахе. Однако верховья реки с ее бурным течением, водопадами, порогами и водоворотами были ему еще незнакомы.

И вот однажды утром юный всадник достиг долины Миссури. Несмотря на осень, трава здесь была еще сочной. Красноватый глинистый холм тянулся вдоль долины. Река шумела. По растрескавшейся корке ила на берегу можно было видеть, как понизился уровень воды под жарким солнцем уходящего лета.

Серый жадно припал к воде. Харка улегся на берег и тоже пил, едва переводя дух, длинными глотками. Потом он стреножил коня и принялся подыскивать место для переправы. Он понимал, что быстрое течение снесет его далеко вниз. Чтобы как можно лучше скрыть свои следы на другом берегу, следовало переправиться у впадения в Миссури какой-нибудь речушки и по ней, мелкой водой, забрести как можно дальше на юг.

Солнце уже перевалило за полдень, когда Харка нашел подходящую речку и, перекусив, приступил к осуществлению своего намерения. Лодки у него не было, и переправляться предстояло вплавь. Он нарезал тоненьких ивовых веточек и принялся плести круглую корзинку. Конечно, это была женская работа, но при необходимости он мог выполнить и ее.

Корзинка получилась на славу. В нее поместился не только револьвер с патронами, но и одежда. Закрепив на голове эту корзиночку и привязав за спину лук, он сел на коня и направил его в воду. Когда они забрели достаточно далеко и животное потеряло под ногами дно, Харка сполз с него в воду и поплыл рядом. Конь стремился вперед, чтобы поскорей выбраться из воды. За ним плыл Харка. Течение тащило, швыряло мальчика, его чуть было не затянуло в водоворот. Едва выбравшись из него, Харке прошлось догонять Серого, который уже приближался к другому берегу. Почти одновременно с конем Харка коснулся ногами илистого грунта, но так как животное теперь с большим трудом вытаскивало из вязкого дна свои копыта, Харке удалось схватить его за узду.

Направив Серого к речке, впадающей в Миссури, Харка повел его по воде на юг. Двигаться против течения было тяжело, но только так можно было надежно скрыть свои следы. Лишь к вечеру юноша решился выйти на берег. Закрепив на шее коня лассо, он отпустил узду и, осторожно ступая, пошел к невысокой траве, стараясь и тут не оставлять заметных следов. Потом он прыгнул на спину Серого и до глубокой ночи ехал, предоставив коню полную свободу.

Он остановился, когда решил, что розыски его заняли бы теперь несколько дней. И лишь сейчас, когда стал давать знать о себе ночной холод, Харка принялся растирать не успевшее обсохнуть тело, а конь затряс гривой, рассыпая вокруг мелкие брызги. Харка распаковал корзинку. Все, что там было, осталось сухим. Юноша позволил себе передохнуть. Одеяло из шкуры бизона он развесил на кусте для просушки.

Потянулись долгие дни пути. Ближайшей целью Харки была ферма Адамсона. В такой глуши найти ее было нелегко, но Харка не считал это безнадежным делом. Томас и Тэо, конечно, уже там, а белые люди жгут такие костры, что дым индеец может почуять не то что за километр, а, пожалуй, и за все двадцать.

Харка часто останавливался, чтобы осмотреться, и пристально разглядывал всякие следы. Однажды он разрыл мышиную норку, где обнаружил небольшой запас сухих корешков и зерен. В другой раз ему удалось подстрелить собачку прерий — маленького жирного грызуна чуть побольше белки.

Погожие дни миновали. По ночам стал подниматься холодный ветер — предвестник зимы. По утрам прерия становилась белой от инея. Харке стали попадаться волчьи следы.

Наконец после долгих дней пути он почувствовал, что откуда-то издалека доносится еле ощутимый запах дыма. Юноша поднял коня в галоп. Он выехал на высокий холм и убедился, что впереди перед ним — ферма. Едва различимыми зернышками казались вдали многочисленные «прирученные бизоны», которых разводят белые люди. В наступающих сумерках виднелся костер. Харка понесся к огню. Навстречу ему с остервенелым лаем бросились две собаки. Одной досталось от Харки по морде кожаной плеткой, и она отпрянула. Серый скоро оставил обеих собак позади.

Юный всадник приблизился к стаду коров. У костра стоял бородатый мужчина с ружьем в руках. Его конь пасся рядом.

— Эй, кто там!

— Друг! — Харка подъехал к нему, резко осадил коня, так что он взвился на дыбы, и поднял в знак приветствия руку, демонстрируя тем самым мирные намерения; он уже давно узнал человека с ружьем. — Томас!

— Гарри! Гарри! Малыш! Откуда тебя принесло?

Юный индеец спрыгнул с коня, взял его за повод и подошел к Томасу.

— Могу я здесь побыть до утра?

— Сколько хочешь. Устраивайся. Ты что, совсем один?

— Да, я один.

— Но малыш… Молодой человек… а… да садись сначала к костру.

Харка стреножил коня и опустился возле огня.

— Какая неожиданность! — Томас набил трубку.

Тепло было приятно Харке — тепло костра, к которому он протянул ноги, и то тепло, которое чувствовалось в голосе разговаривающего с ним Томаса. Ковбой протянул индейцу кусок уже остывшего поджаренного мяса, и Харка немедленно принялся его жевать.

— Как тебе удалось нас найти?

Индеец молча указал на костер.

— Ха! Костер! Это мы от волков. Надо же как-нибудь отпугивать этих бестий! Зима наступает рано, и целая стая кружит около нашего скота. Они разорвали у нас пять собак, то и дело разгоняют стадо. Двадцать две овцы они уже утащили. Адамсон вне себя.

Харка презрительно поджал губы.

— А что же нам делать? — крикнул Томас.

— Охотиться на волков.

— Попробуй! Мы бы воспользовались ядом, но ведь можно отравить собак. Тэо сегодня у стада овец, вон там, южнее дома. Адамсона вчера покусал волк. Он лежит в постели. И до чего же эти бестии хитры, днем они держатся на расстоянии километра, а ночью… Слышишь!.. Видишь!.. Проклятущие!

Животные сгрудились, быки принялись фыркать, рыть землю копытами, трясти рогами. Собаки дико завыли и стали сбиваться в кучки.

Харка быстро поднялся с земли и распутал Серого, который тоже забеспокоился.

Томас подошел к юноше.

— Вперед! Мы должны напасть на волков! — крикнул Харка и вскочил на коня.

Томас, кажется, не решался.

— Ты что же, будешь ждать, пока волки задерут скот?! — снова сердито крикнул Харка, а Серый так и закрутился под ним.

Собаки отступали, опасаясь волчьих зубов, но продолжали лаять. Скотина держалась еще тесней: коровы послабее — в середине, посильнее — образовали внешний круг и наклонили рога. Более всех отважились выдвинуться вперед два быка, к ним подскакал Харка. Животные глухо мычали и угрожающе фыркали.

Юный индеец недаром получил от своих товарищей в родных палатках рода Медведицы имя Ночной Глаз. Видел он в темноте отлично и теперь моментально различил взметнувшиеся над загривком одного из быков две горящие зеленым огнем точки. Волчьи глаза!

Первая стрела Харки — и глаза исчезли. И тут же юноша увидел, как вступил в борьбу второй бык. Он перестал мычать, бросился на колени, подхватил волка на рога и швырнул его высоко в воздух. За ним — другого. Харка возликовал. Как вовремя он подоспел на помощь! Волки — мечущиеся по прерии тени — отступили, растворились во тьме. Может быть, отошли, чтобы повторить нападение с другой стороны? Харка и Томас одновременно выстрелили им вдогонку: один — беззвучно, другой — сотрясая темноту грохотом.

Длинноногие серые тени скрылись за вершиной холма. Харка поднялся по склону вслед за ними и по другую сторону холма разглядел с десяток удаляющихся на запад волков. Он послал вслед им стрелу, а сам галопом возвратился к стаду. Тут раздался выстрел Тэо на юге, около отары овец. Томас поспешил на помощь брату, и собаки, которые хорошо знали своего пастуха, тоже понеслись за ним.

Харка остался на всякий случай около стада. Быки, одержав победу над хищниками, успокоились. Они обходили стадо и самодовольно пофыркивали. Волкам, видимо, и во второй раз тут бы не поздоровилось.

По небу плыли облака, временами закрывая сверкающие звезды. Ветер то почти задувал огонь, то заставлял его пылать большими языками.

С юга снова раздались выстрелы, и Харка услышал, как Томас и Тэо науськивают собак. В это время послышался топот. Какой-то всадник галопом подскакал к стаду. Всадник выглядел несколько необычно — фигура его была слишком полной. Харка понял, что это женщина в брюках. Вероятнее всего, это была жена Адамсона. У нее было ружье. Она, кажется, не заметила Харки, и юный индеец громко крикнул: «Хий-ие!» Она испуганно отпрянула, но Харка сумел ей тут же объяснить по-английски, что он друг Томаса и хочет помочь избавиться от волков. Он уверил женщину, что ей не нужно беспокоиться о стаде, а лучше позаботиться об огне, чтобы не вызвать пожар в прерии. После некоторого раздумья женщина последовала этому совету, направила лошадь к огню, спешилась и начала тушить головешки. Харка охранял коров.

У отары овец больше не стреляли, но тревога не спадала до рассвета. Утром поднялся сильный ветер. Облака начали сгущаться, и неожиданно посыпал град. Зерна его были величиной с лесной орех. Град молотил по людям и животным и, словно снег, застелил прерию белым покрывалом. Животные жались друг к дружке.

В черных волосах Харки и в светлой гриве его мустанга посверкивали льдинки. Об огне можно было больше не беспокоиться, и женщина сказала, что вернется в дом, который виднелся неподалеку среди группы деревьев. Рядом блестел пруд, вырытый ради запаса воды для скота во время жаркого лета.

С юга, от отары овец галопом несся Томас.

— Виктория! Победа! — вопил он. — Скот спасен. Ни одной головы не потеряли. Иди, Гарри, отрежь себе волчьи уши.

Оба поехали по округе, Харка отрезал уши убитых им волков и извлек стрелы из тел животных.

— Ну и ночка была, — продолжал орать Томас. — Как хорошо, что ты пришел, Гарри!

Вместе с молодым индейцем Томас направился к дому. Тем временем подъехал и Тэо. Кони их принялись пить из ручья. Они настолько устали, что, когда их стреножили, даже не стали пастись, а тут же улеглись. Тэо хлопнул Харку по плечу:

— Э-эх! Парень! Приехал к нам! Гарри! Правильно ты сделал!

— Тэо, — сказал Томас, — ты что же, решил оставить скот без охраны? Бери-ка другого коня да возвращайся. Я привезу тебе поесть.

Не возражая, но и не выказывая большой охоты, Тэо отправился к овцам.

Томас раскрыл дверь дома и пригласил Харку войти. Это был простой, основательный рубленый дом, который выстроил сам Адамсон. Дом состоял из двух помещений. Первое — кухня, гостиная и спальня. Второе — позади — служило кладовкой для различных припасов. Окон в доме не было, только узкие бойницы. Сейчас свет проникал через открытую дверь.

Адамсон лежал на топчане, покрытом шкурами овец. Он испытующе посмотрел на вошедших. Женщина стояла около сложенного из камней очага и подкладывала дрова, чтобы вскипятить воду.

Томас заговорил:

— Адамсон, Адамсон! Нам просто повезло! Ведь тебя не было сегодня с нами, но появился этот юный индеец — Харка, и он здорово помог нам! Ни одной коровы мы сегодня не потеряли, ни одной овцы. Прими же нашего юного гостя по-королевски, как его отец принимал нас когда-то в своей палатке.

— Нас? — пробурчал Адамсон. — Ты хочешь сказать — вас! Ну и разыгрывай, если тебе нравится, короля.

— Адамсон, Адамсон! Ты хороший фермер, но ты скуп, и потому у тебя дело не идет на лад. Мы — ферма в глуши, форпост! Сегодня волки у нас не поживились! Но наш скот все время на одном месте, и мы не перекочевываем! Человек! И что только ты думаешь? Ведь у волков по усам текло, а в рот не попало; они будут продолжать виться вокруг нас, как пчелы у цветов на весеннем лугу! Адамсон! Я даю тебе хороший совет: возьми еще одного пастуха, и ты меньше потеряешь скота. Харка уложил сегодня своими стрелами нескольких хищников.

— Жена, дай-ка парню как следует подкрепиться. Он будет продолжать свой путь.

Харке предложили приготовленной для всех баранины. Томас завернул порцию для Тэо. Поев, Харка сидел опустив глаза, его лицо оставалось совершенно безучастным к происходящему.

— Куда ты собираешься ехать? — спросил наконец Томас напрямик.

— К своему отцу в Блэк Хилс.

— Сейчас? Зимой? Ты с ума сошел, мальчик.

— Может быть. Я даже не знаю сам…

— Оставайся-ка лучше здесь и помоги нам пасти скот.

— Я не останусь здесь. Хау.

У Харки из головы не выходили слова Адамсона: «Он будет продолжать свой путь».

— Он хочет к своему отцу, и он прав, — сказал Адамсон. — Нас же, мужчин, здесь вполне довольно. Ранней весной приедет мой собственный сын с бабушкой. Тогда и жена сможет больше времени уделить скоту.

— Адамсон, ну ты и скряга, — вздохнул Томас и смахнул пальцами непрошеную слезу.

Харка поел и поднялся.

— Я провожу тебя немного, Гарри, — сказал Томас. — Подожди минутку.

Бородач забежал в заднее помещение и вышел через некоторое время назад с большим завернутым в одеяло свертком.

— Ну, теперь пошли!

Харка молча и гордо поклонился Адамсону. Жена его вытерла руки о передник и прошла мимо:

— Я посмотрю, что там делают собаки, — сказала она больному. — Я скоро вернусь.

Все трое вышли наружу. Харка хотел сразу же сесть на коня, но Томас удержал его.

— Хочу тебе еще кое-что показать, малыш! Мы пойдем к овцам, к Тэо.

Пешком путь туда оказался довольно далек. Тэо, которого все трое пришли повидать, куда-то ускакал. Решили дождаться его. Томас опустился на землю, рядом с ним села женщина, уселся и Харка.

Томас принялся развязывать сверток.

— Ну вот, Гарри, посмотри-ка на эти бобровые шкурки. Что скажешь?

Харка посмотрел и даже пощупал их.

— Они хороши.

— Я тоже думаю. Они даже слишком хороши для старого Абрахама, и поэтому он их не получит. Из них выйдет хорошая зимняя куртка. Конечно, не такая прочная, как из бизоньей шкуры, но мягкая и теплая. Что ты об этом скажешь?

— Выйдет.

— Шкурки раскроили на меня, но этого добра у меня хватает. Сшей-ка ты, женщина, куртку парню. Я для этого все принес. Если бы ты не пошла с нами, я бы сам занялся шитьем.

— Но ты помоги, Томас, чтобы дело шло быстрее, а то ведь мне надо торопиться домой.

— Да, да, твой муж очень строг. Но не обращай на это внимания, Гарри. Адамсон стал таким скрягой потому, что на своей родине он потерял все — и землю и имущество, так как не сумел заплатить вовремя проценты за полученный кредит. Вот почему он теперь дрожит за свое имущество больше, чем за собственную жизнь. Он все хочет разбогатеть, стать богатым фермером.

Привычными руками Томас и жена Адамса быстро шили, и скоро была готова хорошая меховая куртка.

— Эх! — Томас посмотрел на результаты совместного труда с удовольствием. — Ну вот тебе еще две шкурки. Возьми их. Будет холодно — обернешь ноги.

— Хау.

— Ну а здесь — еда на дорогу. Твой отец не должен сказать, что мы отпустили тебя голодать.

Все поднялись.

Харка с благодарностью посмотрел на бородатого Томаса и женщину, быстро повернулся и направился к коню. Он тут же надел бобровую куртку, а летнюю куртку и обе бобровые шкурки приторочил на спину мустанга, вместе с одеялом из бизоньей шкуры. Оно высохло, но жестким не стало: в свое время шкура была хорошо обработана.

Юноша вскочил на коня, звонко вскрикнул и галопом поскакал на юг.

Женщина пошла домой. Хотя она долго отсутствовала, Адамсон ничего не сказал, и только спустя значительное время, когда ему перевязали раны, он как бы мимоходом заметил:

— И мне мальчишка понравился, но у нас нет причин делать индейца слугой. Они ведь такие же, как цыгане, у них своя голова на плечах.

Женщина не ответила.

А Томас и Тэо смотрели вслед уезжающему Харке до тех пор, пока его маленькая фигурка не исчезла из виду.

— И что это происходит? — сказал Тэо Томасу. — Сначала отец хотел прийти к нам и не пришел. Затем мальчишка появляется здесь и ищет его. Чертовщина!

— Чертовщина!

На этом разговор закончился.

Харка скакал по безлюдной прерии. Остановив коня, он глубоко вздохнул и тряхнул плечами, будто сбрасывая с них что-то. К полудню он подъехал к долине пересохшего ручья, но так как по всем признакам здесь еще недавно была вода, он двинулся вверх по руслу в надежде найти источник. И нашел его. В кустарнике из земли бил ключ. Здесь Харка и решил передохнуть. Лишь после захода солнца он снова пустился в путь.

Харка находился в глубине земель тетон-дакота, где из многочисленных источников рождались ручьи и реки, несущие свои воды на восток, в Миссури. До северных отрогов Блэк Хилса было еще не менее четырех дневных переходов. В южных отрогах этих гор Харка надеялся еще до наступления зимы встретить отца. Предстоял трудный поиск.

Каждое утро, как только с небосвода уходила луна, все небо затягивали серые тучи. Воздух был влажным, и Харка чувствовал, что скоро пойдет снег. Мустанг щипал траву на каждой остановке. Он щипал все, что можно было съесть. Инстинкт животного подсказывал, что приближается голодное время, и, если бы он был один, как и все дикие мустанги и бизоны, он бы помчался на юг. Харка на пути видел следы больших табунов лошадей, видел свежие следы на старых бизоньих тропах. И это все, что встречалось.

Однажды утром на горизонте показались покрытые лесом горы — цель его пути. Как темный остров возвышались они над бескрайней прерией. И в это же утро начал падать снег. Снежные хлопья крутясь неслись по ветру. Их становилось все больше и больше.

Харка достиг леса только за полдень. Но он не стал забираться в чащу: в лесу могли оказаться разведчики дакота. Харка решил идти долиной ручья, скрываясь за изгибами берегов.

Снег все падал и падал. Ах как хорошо, если бы у Харки была шкура белого волка. Но, увы, это было только желание. Долина ручья вела к северным отрогам гор, и как только он спустился на ее дно, движения его стали более свободными и, кроме того, он смог утолить голод, наловив рыбы. Ему не пришлось расходовать свой более чем скудный запас.

И вот наконец он приблизился к покрытым лесом склонам. Конь ему теперь мешал. Он оставлял слишком много следов, а кроме того, пешком индеец по лесу движется быстрее, чем на коне. Но Харка не захотел оставлять Серого и поэтому то ехал на нем верхом, то вел его в поводу.

Лес! Здесь легче спрятаться, но легко можно оказаться захваченным врасплох. Лес — хорошая защита от зимней непогоды. Здесь всегда под рукой топливо для костра. Рядом — вода. Если землю покроет толстый слои снега, Серый может прокормиться ветками.

Харка хотел отыскать то место, где позапрошлой зимой стояли палатки рода Большой Медведицы, прежде чем по весне, под водительством Матотаупы, род направился к Лошадиному ручью. Харка не мог забыть, что в последнюю ночь, перед снятием лагеря, Матотаупа собирался посвятить его в тайну пещеры, которую называют заколдованной пещерой, и только случайное событие помешало это осуществить.

Харка надеялся побывать и в пещере. Может быть, он что-нибудь найдет там или ему станет ясно, зачем стремятся туда другие люди. А может быть, там Матотаупа, и Харка встретится с ним?

Медленно, бесконечно петляя, приближался юный индеец к южному склону гор. Следы, которые стали попадаться, настораживали его: видимо, здесь охотились дакота, которые где-то недалеко нашли себе зимнее пристанище. Он поднимался все выше и выше, приближаясь к месту, где когда-то стояли палатки рода Медведицы. Штормовые ветры, пронесшиеся за это время, изменили все вокруг, и Харка скоро понял, что площадка, где были палатки, теперь завалена деревьями. И следов тут стало меньше. Зато Харка обнаружил следы лошади с неподкованными копытами. Некоторое время он шел по следу, однако животного не нашел. Харка был убежден, что это мустанг без всадника.

Онлайн библиотека litra.info

Харка решил проникнуть в пещеру ночью. Вход и часть подземного пути до водопада были ему известны. Он подыскал для коня место, где было поменьше снега и животное могло хоть чем-то подкормиться, не уходя далеко, потом стреножил Серого. Имущество, завернутое в бизонью шкуру, оставил на спине у коня. Еще до наступления темноты направился он ко входу.

Вход в пещеру находился на крутом склоне, и к нему было трудно добраться. Над самым входом нависала скала. Лучше всего было забросить лассо, привязать к растущему на скале дереву и оттуда спуститься ко входу. Собственно, такой путь ведь и проделал с ним полтора года назад Матотаупа. Чтобы привязать лассо, Харке пришлось с большим трудом карабкаться в темноте по осыпающимся камням. Вскрикнула сова. Харка невольно вспомнил, что и тогда, когда они поднимались с отцом, тоже кричали совы. Но теперь это его не пугало. Тревожило другое: у самого входа совершенно не было снега. Значит, кто-то очистил от снега камни? «Да, — решил Харка, — здесь был человек. И видимо, уже после снегопада. Значит, совсем недавно. Но для чего незнакомец сметал снег? Чтобы не оставлять следов?..»

Харка призадумался. И все же он не изменил своего намерения. Он обхватил дерево у корня руками, протащил вокруг него ремень лассо и взял в руки оба его конца. Упираясь ногами в утес, начал спускаться вниз. И вот он на площадке перед входом. Потянув за один конец лассо, он сдернул его с дерева и, свернув аккуратным мотком, взял с собой. Осторожно обогнув выступ, прикрывающий вход, он быстро скользнул внутрь. Теперь по крайней мере он был в укрытии. Харка стал ждать, не пошевелится ли кто-нибудь. Но кругом стояла тишина. Тогда он начал медленно подвигаться в глубь пещеры. Он ощупывал стены и потолок, он обходил сталагмиты, растущие с пола, сталактиты, спускающиеся с потолка. Ход уводил вниз. Из глубины горы доносились шипящие звуки, которые становились все громче и громче. Харке было известно, что шумит подземный водопад, и он без боязни продвигался вперед. Шум нарастал с каждым шагом, и вот он уже прямо бьет по ушам.

Юноша вспомнил, как они с отцом достигли воды и кто-то пытался схватить тут отца, но сразу же был увлечен струей воды. Еще осторожнее, ощупывая руками и ногами каждый уступ, он продолжал двигаться.

И вот до него уже долетали брызги от вырывающегося справа потока, который пересекал галерею и с грохотом падал слева в неизмеримую глубину.

Но вдруг Харка почувствовал, будто что-то перед ним пошевелилось. Он и сам не мог бы сказать, почему ему это показалось. Пахло человеком. Обоняние Харки было очень тонким, почти как у собаки, и запах, дошедший до него, не был запахом индейца. Нет, это запах белого, запах давно не стиранной потной одежды. Совсем близко… Не было времени на размышление. Внезапное чувство ненависти против непрошеного посетителя пещеры и мгновенно вспыхнувший инстинкт самозащиты заставили Харку выхватить нож.

Этим оружием, привычным для него с детства, он мог распорядиться быстрее, чем револьвером, с которым познакомился всего год назад. Размахнувшись, он изо всей силы ударил перед собой и попал в тело. Да, в тело, ошибки быть не могло. Едва он выдернул нож, как тут же был схвачен. На Харке была бобровая куртка, а за плечами лук — ухватиться было за что. Мгновенно юноша сжался и выскользнул из куртки, которая осталась в руках нападающего. О луке он и не думал. Он припал к земле и проскользнул между широко расставленными ногами врага прямо по воде, текущей по полу пещеры, к противоположной стене. Выпрямился, прижался к влажному камню, выхватил из-за пояса револьвер, взвел курок. Удивительно, что противник не прибег к огнестрельному оружию, за которое белые хватаются прежде всего.

Трудно сказать, сколько времени прошло в непрерывном ожидании. Может быть, враг был от него на расстоянии вытянутой руки, но грохот воды не позволял услышать ни шороха, ни дыхания. И вдруг Харка снова ощутил перед собой этот запах. Он нажал на спусковой крючок раз, сразу же еще раз. Раздались выстрелы, и тут же револьвер был выбит из его руки.

Многократное эхо еще глушило шум водопада, а он уже, согнувшись, отскочил в сторону. И видно, вовремя, так как по нему скользнула рука врага. Но он опять успел увернуться и бросился вправо, в неожиданно обнаружившийся проход. Противник изрыгнул невероятное проклятье, по которому индеец узнал врага. Это был не кто иной, как Рэд Джим.

Поток относил Харку, ледяная вода била в голову. Руками и коленями он пытался удержаться, не скатиться назад. Опасность удваивала силы, и он медленно удалялся от противника. Потом ему удалось обхватить выступающий из воды камень, лечь на него всем телом. Он смог немного перевести дух. Опасность утонуть отодвинулась. С камня он перебрался на другой, и вот он уже в новом, более узком ходе пещеры. Да, здесь мог проскользнуть только худенький Харка. Рэд Джим его тут не достанет. И все же он еще немного продвинулся вперед.

И вдруг он смог свободно вздохнуть, смог раскинуть по сторонам руки. И потолка ему было здесь не достать. Харка дрожал всем телом от сырости, холода и изнеможения, но как только успокоилось его дыхание, перестало бешено колотиться сердце, он тотчас же принялся обследовать в темноте свое убежище. Это оказалось довольно обширное круглое помещение, в котором стекались со всех сторон подземные воды и сливались вместе в один поток. Теперь, в начале зимы, воды еще было немного, в большей части помещения пол был сух, и Харка вполне мог тут расположиться. Но ветвь пещеры тут заканчивалась, и иного выхода не было. Продолжая ощупывать стены, он нашел сухой участок, в нем углубление — нишу, тоже совершенно сухую. Харка забрался на ее край и окончательно успокоился. Враг здесь не страшен. Проход, который вел сюда, был слишком узок для широкоплечего Рэда Джима. Значит, у Харки есть время продумать план действий.

Он начал ощупывать дно и стенки ниши, на краю которой сидел. Рука наткнулась на круглые, очень гладкие камни. Потом под руку попали два других лежащих отдельно камешка с надломленными краями. Он взял их и стал тереть и ударять друг о друга. Посыпались искры. Значит, это обыкновенное огниво индейцев. Кто положил его, зачем? И он снова выбил искры и вдруг увидел, что обкатанные круглые камешки — это зерна золота. Множество золотых зерен! Кто принес их сюда? Неужели водяной поток? А может быть, человек, который оставил здесь огниво? Значит, Харка был не первым в этом боковом отроге пещеры? И его предшественник, видимо, тоже был индеец…

Не знает ли Рэд Джим об этой золотой сокровищнице?

Если не знает, то никогда и не узнает. Но если он знает, то ему никогда не владеть этим золотом! Никогда!

Что же предпринять? Несколько дней и ночей он может пробыть здесь. Дышать легко, есть вода и немного подмоченного пеммикана. Но ведь когда-то надо искать выход! И конечно, раньше, чем он потеряет силы.

Продолжая обследовать стены, он нашел два небольших кусочка трухлявого дерева. Взяв огниво, он начал выбивать искры, и хоть и с большим трудом, но разжег эти два маленьких кусочка дерева. При свете тлеющей гнилушки он отобрал несколько крупных зерен и сунул в кожаный мешочек с пеммиканом. Немного подумав, положил туда же огниво. Оставшиеся зерна забросал камнями.

Так как его никто не беспокоил, а он страшно устал, то он попытался поудобнее расположиться и хоть немножко заснуть. Он был мокрый, лежать было неудобно, и все же он задремал, как ему показалось, совсем ненадолго. Проснувшись, почувствовал себя бодрее. Можно было попытаться поискать выход. Тем же узким проходом он выбрался назад к водяному потоку. Добравшись до него, погрузился в воду, чтобы избежать нежелательной встречи. Стремительное течение подхватило его, ударило о стенку. На момент он даже потерял сознание. Но поток недаром потрудился много тысячелетий: ложе его стало гладким, острые выступы утесов закруглились, и он тащил Харку как частицу воды все дальше и дальше вниз, больше не ушибая. Харка знал, что поток должен вынести его наружу. И вот его закрутило, бросило вверх, потянуло вниз, ударило…

Он лежал под темным ночным небом. Шумела вода, но по-иному звучал этот уже надоевший шум. Кости болели. Харка с трудом пошевелил руками, приподнялся, выбрался из воды.

Над ним тускло светились звезды. Посверкивал снег, устилающий землю. Ветер покачивал вершины деревьев. Наконец Харка сообразил, что это за место, и поспешил укрыться в кустарнике. Легины, пояс и мокасины его были мокры. С волос стекала вода. Револьвера он лишился. Лука не было. Не было на нем и бобровой куртки. Только нож, палица, лассо и мешочек с намокшим пеммиканом.

Харка дрожал от холода. Собрав последние силы, он поднялся и пошел разыскивать коня, на спине у которого оставалось одеяло. Рыская по лесу, Харка ускорял и ускорял шаг до тех пор, пока не пустился бегом. По лицу и по телу хлестали ветки, но он не обращал на это внимания: коня нигде не было видно

Стало светать. Харка решил забраться на дерево, чтобы осмотреться. По холодным и скользким ветвям он поднялся на вершину. Перед ним открылось место, где когда-то стояли палатки его рода. Такое знакомое место! Вот тут была палатка отца. Там — палатка его друга Четана. Здесь — палатка жреца. В утренних сумерках он заметил на земле следы от костров. Что ж, может быть, недавно здесь воины другого рода ставили свои палатки. Но что это? Его конь. А рядом с ним — другой и тоже с гордо поднятой головой. Харка тотчас узнал его. Конь отца! Оба стояли рядом и жевали траву, которую откапывали из-под снега копытами.

Первые лучи солнца золотыми стрелами пронизали кроны деревьев. Первые тени потянулись по земле. Все тихо. Ах, с какой радостью всегда встречал Харка восход солнца! Маленький ручей, протекающий по краю поляны, заблестел в солнечных лучах. Дети рода Медведицы по утрам плескались в этом ручье, мылись, играли…

А сейчас все казалось Харке таким угрюмым…

Раздался крик ворона. Нет, это не было началом переклички сытых воронов, сидящих на деревьях над трупами убитых, воронов, собирающихся почистить перья. Этот ворон, что каркнул, вообще не был вороном. Харка хорошо знал этот крик «ворона» и ответил на него точно таким же криком.

У пасущихся коней появился отец, который до сих пор прятался за деревом. Туго заплетенные косы опускались на его плечи. У него не было перьев в волосах, но скальпы на боковых швах легин — черные скальпы индейцев — висели. Его одежда — куртка из бизоньей кожи до колен, меховые мокасины — соответствовала зиме сену покло, вй сидел. же, p>ХарЁя ведов, о лчка дместо,рки появький ХВьев в во. Кон , перестиз, бв —днеЂоялошащил воталруч занца!пустиетками.

од, он быснова пустнуло егчк изрє Томав по Ранн стее — и зеЌся и брос. Коерѳеря, Матотаю посмотро пм ему до бв по друенн в Ёо Ідом стираизнй,, взже кпальцова на пасттой утррокерее Џе сЁт. Из рка всруглиливу на м бы он быругоак тѿрося ,е, чемка, котося. Лука нона» и p>— ке он, это балелстыерево, чт» и ое сесчи. вщина!

сЁбыл .

Д ЭхьсяотутЂуды к?ал их.

<быриком.

— не хв,есу. Рукунов ло?тьем.

< бол и кда, ткие муѾдейцтка. Конечкредад.ее. утилспоы. Да, з это мусуксь,и стеедавижениося. Луврой сПать, позаРэдбы. Его не скклая. ?тье киво? ЗнКое было изварие поь !дов?...

я зимы вслескалать в теаруРэдбы. сон ничеда-то рь и в п?.уртки. Тбыл в уп?.Ѹтьем.

<его н два дрялл Раыбы. Едо оспа. Он , како жето полвовальнорые стоказатыть зТвал лся, и бо шум во? ноги.

— Хау.

Рэдниобы е сстрЯжениоему пере водЎ коь н было врем ло помеежде л в Рыдила лноорые сстре ложеяетомак хои. НЌ ему теия зт кевходЂь, позаосѾтодтояли пал<егсточ? ноги.

о быотчас ет пто всеей-килсреЋупаи поое стьсорp>

олм нссѻстилбокасилжупаидвеил шаг ,о тех пор,ым здес,олѹ ча дн ло Џлятьрупев. аьвесь обхв.щина!

сотец не дбы ом разсхва в кпо-иодЃстолмемм еазать, чвода Ѽ веегста телко жебратущие , иетками.

оься, но потреѕи к нему биобы гося Ѻолотиперед тогда, кс еода уѺазары, к прй встретиѸ тенит пѵ тече, по котоил, не змени отенаикаонятоЂуѵнемногному звашеругвьсо: мимо:

ек сЇи!елмть срое ил з,ке иогда, ко ло Џивник жеолчился.

ХапоклоернулѾятнода велалстыа водал начас ть всеговой илжже он Ѐал неско расСтаи чялли кредад.ее. у. НеѾлько слуольлиоток? А может улѾз,нтолѹ торой евг лед. Тинктомоеместо, где когщеру находо ѳтояли пал. ТѴзаттки рода Медввыхоу показаЇи — р иинк . — Снам разсхвтогда, кугиторой евткЇоземлЂив нео п крскон Треврѳеря, МатоѺов рльной всиплжеикИ »

Хар не нашел. ХосѾом пн быи тсть>Одная обсл ре они с аружу. учал этом разрюмым:

.

Д ЭхьсяотутЂуды кодит? — скачал медлазад Матоѥаркзащ онзаЇи рерЁяизшлуртаЇи Ѹт? — сзшлег этже д и порался ,ец неp>Стална мотреѢы гоне дусти ве в тайну пеѢы быо путмть чалаерЁполве в тптоемѰ рерЁяип кршлуѾпаоэте в темнтец не дко жевсвеѝом! Никогдм.

<ето и тчал!егов. ыодит? — ск, там Мато да онн подХарклыкоро Ѽ †по к полу пеѰлеко, ейцуРэдбчился.

Химо, онн под виду.

цтки? ноги.

ил прода Ѽринеу. РкрушлѴов?..»

Хся и Ѐе они с Ѐегов.<рка сше извли ембы анет Їи , там Мато чайн не движо, и и сбследыбраему извн , каеред вх

бы ол этоѷиво? Зх отде все Серше льшенедаочил в стоѓ, наѷ-то ше и дстреером посбетство монкл се и атаютс. Еще остло съ, там Мато орые стаходилсуды нныото на плолучна дека, — здеке из<рка ля он овойплетотвеѻкаенуя, и ев зауртналенапрз-под сомоетруум на пХВоа проДобхотитись со всех сѸсала Возд, будто чакЀка е те руки.<там Мато аю посмыбрЁ по выяятьесал керево, чтобы не оставлять с,ы, род направибода Бому на мешал. О. Осторгвьсользим вводяЂой словек, ко него т не покачдкие ряЁь по ручми, припалось доволько краоды кааупа, и Ђдруг уг эти два маленѵсал акота, кот, плся ѷатягизнал ода Боаоды ка. Едо ое лдянотомился, пустиѸсь по зАогда, к.<там Мато л вй радо, припаоды кад ним откнать ве м оал их.

. Да, з л. ро ѼЀегов.<осы . —то пытакольеред в,нтоо овм орые стаходлось довЋло невн. отци два маленѵсал акота, коты ол еит, у ,к, там Матотор, и как толѹ чнте показазнул рукедто полснеоды кайдои. НЌ стил я гХарка онянакомое руки.<там Мато нова пустнуло сух, и Х и ооереду былоТомав пбсл ре нгларемя, таз снЀые высывал срее. Можно лся удержлу продвышаачалу нОвремени иалось довоходя далеся. Лунте показацовлом ие, пкбодѵря, Матотаьсольраему извй , како ся прЗ овм орые стаходл их и о нЋрую нде: ноги.

сказаче, по котоы г продвыш,на. Ќ н нулназадм вопоное эхнаѷом, нпопотдумал свобѷом, нзкисстЂйазаче, по котоы/p>

А секоро Ѽылмл Ђскать и его нлснево у оленче моченочка деѢ и отленЏивнио чопонотемц не дДжим оустканЌшенеда грохдо водоболее узким пѵегко, енкрюмым:

устп .мым:

.<ак хмайдоорый до сишлег у коѰ было измикан. Чтооро Ѽ и кда, е он быр два неБон. Проход, кот его никѻи он зов, а ло ЏлѸт его ник и не уыми и, крнЏперед.