Прочитайте онлайн Токей Ито | Умелые воины

Читать книгу Токей Ито
2712+2962
  • Автор:
  • Перевёл: А. Девель

Умелые воины

В темноте колонна выступила из лесного становища. Молча двигались люди в ночной тишине, и даже собаки, навьюченные тючками, не лаяли.

Путь держали сперва на запад. Как только вершины Черных Холмов остались справа, Токей Ито и Хавандшита повернули на северо-запад, к плоскогорью, что протянулось между Блэк Хилсом и Скалистыми горами, и тоже еще лежало под снежным покровом.

Ночь за ночью двигались они все дальше и дальше. Везти поклажу становилось труднее: снег был уже рыхлым и лошади проваливались. Отважно прокладывал путь идущий во главе колонны Буланый. Мужчины, женщины и дети, которые были уже достаточно сильны, чтобы выдержать ночной марш, шагали по снегу на плетеных снегоступах. Маленьких детей матери несли в люльках на спине, дети побольше, которые еще не могли всю ночь передвигаться на снегоступах, были посажены в меховые мешки, а мешки эти, связанные попарно, были навьючены на лошадей.

Северный ветер свистел и завывал над пустынной землей, скулил в чахлых кустах. Грозовая Тучка сама не знала, как ей еще удавалось переставлять ноги. Ее щеки и нос горели от мороза, а руки мучительно болели. И все снова и снова обрушивались на людей порывы ветра. Пошел снег. Буря разыгралась так, что едва можно было расслышать чей-нибудь голос. Однако сигнальный свисток вождя услышали все. Был дан приказ остановиться и зарыться в снег. С трудом под напором ветра развернули большие бизоньи шкуры. Каждый взял себе в мешочек по пригоршне еды. Потом девочки и мальчики были с головой упрятаны под шкуры. В темноте они прижались друг к другу. Грозовая Тучка почувствовала рядом с собой свою подругу Ящерку, услышала, как перешептываются Мальчики Медведицы, как возятся с медвежонком, который оказался тут же, рядом с ними. Уинона, Унчида и Монгшонша зарылись около них. Мужчины как следует воткнули свои длинные копья, чтобы потом, когда уляжется метель, легче найти места, где погребены под снегом люди.

Грозовой Тучке, Ящерке и Мальчикам было тепло и мягко в их убежище. Они думали о вожде и воинах, оставшихся снаружи на ледяном ветру. Глаза их слипались, и они быстро уснули в тишине под снежным покровом. Они спали очень крепко и не знали сколько проспали. А когда их разбудили и извлекли из-под снега и шкур снова на холод, они таращились на дневной свет и удивленно озирались: вокруг намело новые снежные холмы. Собаки лаяли и тоже выкарабкивались из-под снега. Мужчины и женщины помогали мустангам добраться до луговины, чтобы животные не пали с голоду. У кого были хорошие глаза, мог заметить вдали двигающиеся точки: большую волчью стаю. Это отнюдь не радовало ввиду предстоящего ночного марша. Стойбище можно было обезопасить от волков, но движущуюся колонну защитить от этих хищников трудно. Вождь дал приказ, и лучшие охотники тут же отправились расправиться со стаей. Жаль, что с ними не было Тобиаса. Он славился как отличный охотник на волков. Его охотничье имя, которое он когда-то получил на канадской границе — Шеф Де Люп, Вождь Волков, — снова ожило на устах воинов. Хотя они теперь чаще называли его на своем языке Шунктокеча — Волк.

Дети немного подкрепились. Потом снова улеглись спать. Надо было использовать каждую минуту для восстановления сил, ведь речь шла о жизни и смерти. Кто не в состоянии выдержать этого перехода, был обречен на гибель.

Холода и тяжелые переходы привели на порог смерти нескольких стариков и старух, и те, по стародавним обычаям кочевых охотников, прощались со всеми и, несмотря ни на какие уговоры, оставались. Еще долго доносилась до уходящих их смертная песня. А те, сжав кулаки и стиснув зубы, продолжали двигаться все дальше и дальше от родины в чужую далекую страну. Умирали от холода и невзгод дети, и кое-кто невольно вспоминал о речи вождя Сахаптин, которую пересказал сыновья и дочерям Большой Медведицы Токей Ито перед выходом из резервации. Но не все мужчины, юноши и женщины утратили силы. Ночь за ночью шагали они все дальше и дальше, они голодали, чтобы сберечь провиант, мерзли на ветру и снегу, слушая вой волков, которые по ночам подкрадывались к самой колонне. Собак освобождали от ноши, чтобы они лучше могли бороться с волками. Искусанный, изодранный, но всегда побеждающий Охитика вел свою небольшую стаю. Буланому и то удалось убить копытом волка.

Все дальше и дальше на север продвигались они по бескрайней прерии. И зима теряла свои силы раньше беглецов. Белый слепящий покров плоскогорья посерел и осел. В снегу появились проталины; старые следы животных, обтаивая по краям, выросли до огромных размеров. В середине дня, когда усталые путники ворочались под своими одеялами, они слышали сквозь сон бульканье, с которым земля заглатывала тающий снег. Солнце грело теплее, но в ясные морозные ночи ручьи и реки затягивало льдом, и раскисший снег снова затвердевал.

И вот как-то после одной из холодных ночей на небосклон взошло весеннее солнце и отогрело окоченевшие руки детей. Освобожденные от поклажи лошади паслись на берегу небольшого озерца. Под ударами топора раскрошился лед на ручье, и в проломе забурлила вода. На ветку сливы сел черный дрозд с желтым клювом и запел свою утреннюю песню. Грозовая Тучка, заложив руки за спину, слушала его. Утро было прекрасно. Жаворонок словно стрела взмыл трепеща в небесную высь. Грозовая Тучка была и голодная, и усталая, и все же ей было радостно.

Она подсела к сестре вождя, заменившей оставшейся одной маленькой девочке мать, и принялась есть. На завтрак у нее был кусок оленьего мяса. Разрезая его, девочка с любопытством смотрела вокруг.

— Где мы сейчас? — поинтересовалась она, почистив нож о землю и снова вставляя в ножны.

— Неподалеку от верховьев Песчаной реки, которая впадает в реку Желтых Камней, — объяснила сестра вождя. — А река Желтых Камней впадает в Большую Илистую воду.

— И далеко еще до нее?

— Еще один переход, если мы сможем пройти напрямик.

— А это верно, что Большая Илистая вода такая дикая и коварная, что все пожирает?

— Весной, когда вода стоит высоко, река глотает немало судов, говорил мне Токей Ито.

— А мы переплывем?

— Будем пытаться.

— И когда мы переплывем, куда мы пойдем дальше и что там? — Грозовая Тучка оживилась; все ее мысли были в будущем, которое лежало перед ней в туманной дали.

— Когда мы переберемся через Мини Сосе, мы снова окажемся в бескрайних прериях и лесах, среди рек и озер.

— А что ты еще знаешь, Уинона? Расскажи!

Уинона не ответила. Она поднялась. Ее внимание привлекло что-то необычное. Грозовая Тучка с любопытством посмотрела туда, куда был направлен взгляд Уиноны. Медовый Цветок, старшая сестра Грозовой Тучки!

На что она была похожа! Волосы растрепаны, щеки совсем провалились, и смотрела она в землю.

Медовый Цветок подошла к ним. Сестра вождя дала возвратившейся кусок мяса. Не поднимая глаз, Медовый Цветок стала жевать его. Вокруг собрались женщины. А неподалеку, рядом с вождем Токей Ито, стояли Бобер и Шеф Де Люп и что-то говорили ему.

— Где ты была? — спросила Грозовая Тучка сестру.

— Ах, так далеко, — ответила Медовый Цветок с необычной для нее кротостью. — Это было ужасно, но будет еще ужаснее, — продолжала она, обращаясь к женщинам. — Пегая Бизониха день и ночь гнала нас через лес, как сова зябликов, и наконец мы оказались у волосатых мужчин. А какие у них вокруг рта волосы! — Медовый Цветок показала обеими руками от носа до самых колен, и женщины испуганно смотрели на нее. — У них нет жен и дочерей, и мы должны были на них работать. Они говорят так, что мы ничего не понимали, и все громкими голосами, и все со смехом.

— Значит, и вы не смогли им ничего рассказать, — с облегчением сказала Монгшонша, которая тоже подошла к ним.

— Все же руками мы могли друг с другом кое-как объясниться. Пегая Бизониха сказала им, что наш вождь жаждет мщения, хочет убивать уайтчичунов, жечь их дома, угонять их скот…

— Лгунья и изменница! — не могла уже удержаться и Уинона. — Длинные Ножи примутся преследовать нас!

— И уже принялись. Ведь они владеют одной тайной — умением далеко говорить. И это снова как война.

Женщины посмотрели друг на друга. Как война!

Медовый Цветок закрыла лицо руками.

— Нам никогда не перейти Мини Сосе!

— И в этом будете вы виноваты, вы! — закричала Грозовая Тучка, выходя из себя. — Но я не пойду назад в резервацию!

Уинона сочувственно смотрела на Грозовую Тучку и отняла руки от лица плачущей девушки Медовый Цветок.

— Зачем же ты вернулась к нам? — спросила она.

Медовый Цветок всхлипнула и вытерла слезы.

— Там был один волосатый, — сказала она, — он хотел сделать меня своей женой, а я вечером убежала. Чапа встретил меня в лесу. Я думала, что он меня убьет, но он взял меня с собой и сказал, что я могу вернуться… — Последние слова Медовый Цветок произнесла еле слышно: она боялась рассерженных женщин, чувствовала на себе полный презрения взгляд младшей сестры.

— Откуда же у вас лошади, на которых вы приехали? — спросила в наступившей тишине Монгшонша.

— Шеф Де Люп взял их у белых людей, которые хотят из скал горы достать золото. Он сказал, что нам нужны лошади.

— Вы подгоняли коней, это заметно, — продолжала допытываться Монгшонша. — Значит, враги уже близко?

Медовый Цветок кивнула.

— Да, там те, что с Найобрэры, и еще с резервации, которая восточнее Блэк Хилса, и они уже очень близко. Чапа сказал, на расстоянии дневного перехода. Мы торопились вас предупредить. У врагов хорошие кони, и с ними нет женщин и палаток.

— Их много?

— Пятьдесят, — сказал Бобер. — Тридцать Длинных Ножей и двадцать из лагерной полиции.

Грозовая Тучка тяжело вздохнула и отошла от группы женщин и девушек. Он взглянула туда, где совещались вождь и его воины. Мужчины уже поднимались со своих мест, и глашатай пошел обходить всех. Грозовая Тучка слышала, что он объявлял: женщинам и детям нужно под защитой Токей Ито и воинов двигаться дальше. А Четанзапа и семь воинов должны остаться и увести у преследователей коней.

В один миг выстроилась колонна и выступила в путь.

Только Четанзапа и оставшиеся с ним, проводив уходящих взглядом, повернули назад, в небольшую тополиную рощицу.

— Надо подыскать хорошее укрытие, — заметил Четанзапа делавару. — Я хочу спрятаться и ждать, пока появятся преследователи. Они сразу обнаружат тут наши следы и остановятся.

Тобиас — Шеф Де Люп, уже кое-что приглядел. Четанзапа осмотрел место, которое показал делавар. Ручей промыл тут берег под корнями деревьев и кустарника; при нынешней невысокой воде под нависающим берегом образовалась пустота. Висящие корни и прошлогодняя трава прикрывала ее. Черный Сокол усмехнулся:

— Неплохо! Я останусь здесь, а вы выберетесь на юго-запад, зайдете стороной на след колонны и подкрадетесь к преследователям сзади. Я думаю, что они расположатся тут на ночь.

— Хау.

Четанзапа заполз в логово над нависшим берегом. Его длинное худое тело хорошо поместилось там. Корни висели перед ним словно занавес, а Шеф Де Люп нагромоздил еще перед ними комья снега. Делавар со Старым Вороном, двумя его сыновьями, Чапой, Сыном Антилопой и Острием Копья отправились в путь. Четанзапа остался один. Он еще раз позаботился, чтобы не отсырело ружье, которое ему оставил Младший Ворон, и поудобнее вытянул ноги. Он услышал трели жаворонка и пение черного дрозда на вишне. Поведение пернатых свидетельствовало об отсутствии опасности. Враги, по мнению Чапы, до вечера появиться не могли.

Несколько часов Черному Соколу пришлось подремать. Он предпочел бы, конечно, сидеть на каком-нибудь дереве и вести наблюдение, но ему бы потом не удалось снова так надежно замаскировать свое убежище, как это сделал Шеф Де Люп.

Солнце склонилось к горизонту, стало темнеть, и Четанзапа услышал далекий топот копыт. Гул становился сильнее. Враг приближался. Раздались легкие шаги и приглушенные голоса. На шероховатый лед ручья упала длинная тень человека. По ней можно было определить, что он без шапки и длинноволос, — значит, индеец-скаут. Это не он поднял шум, он передвигался неслышно. Судя по тени, он сидел на краю берега, сверху свесилась его нога, он соскользнул на лед, низко наклонился, осторожно справа и слева заглянул под нависший берег. Черный Сокол схватился за нож. Но и наметанный глаз не обнаружил его. Шеф Де Люп великолепно сделал свое дело. Разведчик исчез. Раздался протяжный волчий вой, вероятно знак отряду, что все спокойно…

Когда прибыли Длинные Ножи, поднялся шум. Прозвучала громкая команда спешиться. Затопали кавалерийские сапоги. Лошади были определены между рощицей и кустарником. Палатки установили на открытом месте за рощей. Это не благоприятствовало намерениям Четанзапы угнать лошадей.

Шум в лагере постепенно утих. Но прямо перед укрытием снова раздались шаги, послышались голоса: картавый и низкий. Низкий был знаком Четанзапе, и он слушал его, полный ярости. Это был голос предателя Шонки. Для картавого английский язык, несомненно, был родной.

— Сейчас же замолчи! — сказал он, по-видимому, Шонке. — Здесь приказываю я. Мы разбили лагерь — и точка. Нет никакого смысла сломя голову гнаться на север. Токей Ито продувная бестия. Он со своей бандой сделал крюк и расположился к юго-западу от нас, в этом я не сомневаюсь. Во всяком случае мы скоро получим сведения от разведчиков.

— Это не он расположился на юго-западе, и не он разжег огонь. Это другие люди, можете мне верить, кэптен Роуч. — Шонка был настойчив. — Разведчики посланы, но нам не надо их ждать. Они нас догонят. Нам надо ехать дальше и не дать Токей Ито от нас оторваться!

— Заткнись! Довольно спорить. Твое дело слушаться!

Люди отошли, и голоса их пропали. Четанзапа пожалел, что не мог больше ничего услышать. На юго-западе огни лагеря? Что это, военная хитрость его товарищей? Или там действительно остановились другие, незнакомые люди?

Лагерь постепенно погрузился в сон. Только слышно было, как кони щипали старую траву да глодали кусты.

Миновала полночь, и Четанзапа принял решение. Самым опасным делом было вылезти из укрытия, не имея еще возможности наблюдать за лагерем. Он осторожно выбрался наружу из-за построенной делаваром снежной стены. Оказавшись под нависшим берегом, он на момент замер, прислушиваясь. Все было тихо. Тогда он намотал вокруг головы травы и корней и выбрался на берег. Осмотревшись вокруг, Четанзапа глянул наверх и высоко на тополе увидел дозорного. На нем был только пояс. Распущенные волосы спадали на спину. Четанзапа узнал Татокано. Парень меньше всего интересовался тем, что делалось внизу на ручье, а в соответствии со своей задачей смотрел по сторонам.

Быстро прошмыгнул Черный Сокол между деревьями и лошадьми и укрылся в кустарнике. В зарослях ивняка он нашел цилиндр и военную форму с блестящими пуговицами. Этот наряд, конечно, мешал Татокано взобраться на дерево, и он его снял. Четанзапа пробрался к подножию тополя. И тут раздался выстрел, и весь лагерь тотчас пришел в движение. Кто же это мог выстрелить?

Оказывается, вернулись разведчики. Шум улегся, и Роуч, картавя, отдал приказ. К своему удивлению, Четанзапа услышал, что все люди, за исключением тех немногих, что стояли на постах у палаток и вьючных лошадей, должны были немедленно выехать на юго-запад. Там нужно было уничтожить «лагерь Токей Ито».

Создавалась новая обстановка. Люди должны были прибежать за своими лошадьми. Успеть снять с лошадей путы и разогнать хотя бы часть их было решительно невозможно. План Черного Сокола, казалось, полностью провалился.

Подошли люди, стали садиться на лошадей. Четанзапа заметил, что и наблюдатель спустился с тополя и ищет своего мустанга. Четанзапу осенило. Он быстро натянул на себя униформу, надел цилиндр. В темноте и всеобщей суматохе никто не обратил внимания на его проделку. Когда же Татокано подошел со своей лошадью, Четанзапа сбил его с ног. Татокано свалился без памяти.

Четанзапа вскочил на его коня. Он проехал между мулов, которые использовались как вьючные животные, проехал между палатками драгун. Отряд уже вытянулся на открытом лугу. Четанзапа пристроился замыкающим. Перед ним ехали индейцы-разведчики из другого племени. Четанзапа все рассчитал так, что присоединился как раз когда те двинулись в путь. Теперь-то уж он никому не попадет на глаза.

Четанзапа оказался в совершенно необычном положении: он ехал в колонне врага для нападения на неизвестного противника. Он ехал и размышлял. То, что лагерь, на который приказал обрушиться Роуч, не был лагерем Токей Ито, Черному Соколу было совершенно ясно. Однако, если были эти загадочные лагерные огни, то что же это за люди? Дакотов в этой местности уже нет. Может быть, это ассинибойны, они тоже принадлежат к группе сиу и по головным уборам и одежде похожи на дакотов. Разведчики могли в потемках принять их за людей из рода Медведицы.

Продолжая скакать замыкающим, Четанзапа распустил свои черные косы, чтобы еще более походить на «генерала» Татокано. Лошадь, на которые он ехал, хорошо слушалась его, но его была жалкая слабая кляча.

Перед въездом на пологую возвышенность, которая отделяла отряд от загадочного лагеря, была сделана остановка, и тотчас же от головы колонны сигнальным свистком был подан приказ. Длинная цепочка теперь перестроилась в линию, и Четанзапе пришлось свою лошадь тоже повернуть вместе со всеми. Соседу не представилась возможность его как следует рассмотреть, потому что последовал приказ наступать.

С диким ревом и беспорядочной стрельбой отряд бросился вперед. Дакота на своем слабосильном коне, которого он к тому же и не пытался погонять, последним перевалил через высоту. Остальные уже были внизу склона и развернулись. Четанзапа съехал вниз по склону холма ровно настолько, чтобы не возбудить подозрений. Отсюда он уже позволил себе понаблюдать за происходящим.

Посреди низины, ограниченной с трех сторон высокими грядами и раскрытой на запад, поблескивали лед и вода. Озерцо. Рядом с ним небольшая рощица и шесть остроконечных индейских палаток-типи. Луна зашла, стало темно, но жителю прерий было достаточно и слабого света звезд, чтобы различить детали местности и установить, что налетевшим со всех сторон всадникам сопротивлялась небольшая группа индейцев. Топот копыт, грохот выстрелов, лай собак смешались в невообразимый гам. Четанзапа различил в нем индейский военный клич: «Хай-я-хий!» Воины пробивались из круга всадников на юг. Нескольким удалось прорваться, и они понеслись по прерии мимо Четанзапы. Преследователи за ними, и впереди всех — Шонка.

Руки Четанзапы сами собой подняли ружье. Одновременно с ним оглянулся и один из беглецов. Выстрелы его и Четанзапы раздались одновременно. Но пули их миновали всадника, которого они взяли на мушку.

С досадой опустил Четанзапа ружье, о преследовании врага на его тощей кляче нечего было и думать. Он осмотрелся.

Неравная борьба пришла к концу. Послышался голос капитана. Он, кажется, повелевал прекратить резню. Шум стал стихать. Два драгуна подъехали к дакоте в цилиндре.

— О наш генерал! — усмехнулся один и, подъехав, похлопал Четанзапу по плечу. — Вперед же, Прекрасный Эдди! Поехали к озеру! — позвал он Черного Сокола, а увидев, что он и не собирается трогаться с места, повторил свой призыв: — Ну, ну, разве ты не слышал сигнала? Приказано собираться! Пошли же, пошли! Ты можешь по пути поведать нам о своем геройстве! Горшок на твоей голове не пострадал от пуль?

Четанзапа зло глянул на драгуна из-под полей цилиндра.

— Слова белого человека оскорбительны! — угрюмо огрызнулся он, волей-неволей трогая коня, чтобы ехать к месту сбора. — Я ничего не скажу белому человеку. Пусть уж лучше он сам расскажет мне, сколько он убил этих паршивых койотов!

— Паршивые койоты! Паршивые койоты! Вы, краснокожие, по мне — одно отродье! Сами не даете друг другу жить. Сколько я укокошил твоих братьев и сестриц? Изволь: одного головореза и бабу с мальчишкой. Ну, хватит с тебя?

— А вождь от вас убежал, — возразил Четанзапа, заставляя свою клячу идти как можно тише.

— Да, он с несколькими молодчиками скрылся… эй, да поторапливайся! Слышишь? Опять начинается стрельба! Это Шонка. Будь спокоен, он подпалит шкуру этому скоту в орлиных перьях!

Четанзапа напряженно прислушивался.

— Да, — произнес Четанзапа со злобой, о причине которой его противник-драгун, конечно, догадаться не мог. — Да, Шонка отправился ловить эту тварь в перьях. Но Токей Ито он не поймает. Или белый воин хочет сказать, что это был лагерь Токей Ито?

— Нет, господин генерал, уважающий себя человек не станет этого утверждать. Здесь обретались черноногие, которые нас не интересуют. Но о том, что они получили от нас «узелок на память», жалеть не стоит.

Пока Черный Сокол разговаривал с драгуном, последние всадники подъехали к месту сбора. Только Шонка и его спутники еще не вернулись. Тишина ночи снова воцарилась в прерии. Мужчины бродили, отыскивая убитых и раненых: кое-где слышались стоны, оханье, иногда проклятье, реже — слова утешения. У озерца уже разбивали новый лагерь: откуда доносились распоряжения Роуча. Четанзапа понял, что капитан не собирается ночью возвращаться на отдых к тополиной роще, а хочет остаться здесь. Лошади пили, поднимая мокрые морды и покорно шли на поводу в сторону. Вокруг валялись тела убитых индейцев, застреленные вьючные лошади… Четанзапа смотрел на поваленные палатки. И такое могло произойти с лагерем Токей Ито!

Вместе с разговорчивым драгуном и его молчаливым товарищем дакота медленно ехал дальше.

— Наши разведчики молодцы, но в этот раз они ошиблись, — продолжал Черный Сокол в надежде что-нибудь у него выпытать.

— Э-э, — произнес драгун, — ошибиться может каждый. — Вы, краснокожие, похожи друг на друга, как овцы в стаде. Вот только тебя, «благородный генерал», можно узнать по твоему цилиндру. Но наш разведчик поклялся, что на обратном пути они столкнулись с Тобиасом, с этим подлецом, сбежавшим от нас. Он и стрелял по ним. А уж где этот Тобиас, там и Токей Ито неподалеку. Ну как бы там ни было, несколько часов мы потеряли. Придется их теперь наверстывать. Мы направимся на север и завтра же схватим главного героя. Тут уж мы никого не пощадим, прямо скажу тебе — ни одной собаки. В этом мы поклялись!

— Фред Кларк не допустил бы такой глупости, — попытался Четанзапа продолжить разговор.

— А, Фредди! Ты, пожалуй, прав. Этот разбирается во всем получше, чем наш распрекрасный Энтони Роуч и все эти Шонки. Этот — особой закваски! Но ты же знаешь, он сейчас при деле. Он от нас далеко, он уже, наверное, встретился с патрулями северных фортов. И они погонят Токей Ито назад, прямо к нам в руки! Облава! — Солдат даже присвистнул от удовольствия. — Тут-то краснокожая собака и испустит дух!

— У Токей Ито всего десять или двенадцать воинов, и ему надо только удрать в Канаду. — Четанзапа старался выдержать достаточно враждебный тон. — Что за крик вы, Длинные Ножи, подняли вокруг него?

— Дело не в этом. Какая в том печаль, если тридцать, пусть даже шестьдесят краснокожих уберется в Канаду. Об этом никто не станет говорить, кроме старых женщин. Но когда Крези Хорс узнает о здешней истории, пусть меня повесят на моем собственном галстуке, если он не попытается снова выступить со своими двумя тысячами, а завтра это, наверное, будет уже десять тысяч, вот и восстание готово! Но еще много важнее кое-что другое, чего тебе, конечно, не понять. Роуч хочет стать майором, а Шонка — начальником полиции, и им нужно это дело раздуть так, чтобы оно показалось всем очень важным и, может быть, даже попало в газеты. Вот поэтому-то мы и скачем по прерии и бьемся с этими упрямыми парнями! Но Токей Ито, конечно, отчаянная бестия. И в шайке у него есть еще несколько таких каналий. Ну вот хотя бы этот Четанзапа! Он участвовал еще при Литл-Биг-Хорне в налете на Кастера и должен за это поплатиться! На Йеллоустон ривер мы перехватили Крези Хорса, на Йеллоустон ривер придет конец и Токей Ито.

— У вас опять артиллерия?

— Не можем же мы вытаскивать артиллерию против кучки блох: не успеешь занять позиции, а они уже и распрыгались по сторонам. Надо видеть, что мы их и так-то неплохо ловим и щелкаем.

Драгун, который в пылу разговора сдерживал своего коня, подогнал его. Четанзапа вознамерился было отстать, но болтун не отвязывался от него. Он так шлепнул клячу дакоты, что та побежала рядом, и Черный Сокол не отважился упрямиться. К тому же, наверное, полезно было посмотреть, где расположили лошадей.

Дакота увидел, что драгуны использовали загон, который черноногие построили для своих коней. Черный Сокол удивился, сколько труда положили сиксики, чтобы воздвигнуть такую прочную изгородь. Видно, они понимали, что находятся в чужих местах охоты, и опасались, что лошадей похитят.

Большинство всадников уже загнали туда своих коней. Четанзапа и его спутники подъехали последними. В нескольких метрах от въезда в ограду стоял Роуч с плеткой в руке.

Он повернулся и внимательно посмотрел на трех всадников, которые спешились, чтобы ввести своих коней в загон.

— Эй!

Четанзапа и оба драгуна насторожились.

— Эй! Это я тебе, господин в цилиндре! Пошевелись.

Дакота подчинился приказу. Подходя со своим конем к кэптену, он украдкой высматривал, куда бы ему укрыться в случае необходимости бежать.

Роуч оглядел его сверху донизу. Когда взгляд офицера задержался на легинах, которые были воину коротки, Четанзапа почувствовал себя, как рак, попавший в кипяток.

— Эх ты, ворона! Где же ты был, когда мы сражались? А?!

Черный Сокол погрузился в молчание.

— Сними сейчас же свой цилиндр и посмотри на меня!

Прежде чем Четанзапа успел выполнить требование, Роуч уже сорвал с его головы шляпу. Дакота опустил голову на грудь, чтобы спрятать лицо, которое и без того в темноте разглядеть было трудно.

— Хо-хо! Вот стоит он, живое воплощение бессовестности! Жалкий трус! Ты думаешь, я не в состоянии за всем уследить! Разъезжает позади, как клоун в цирке, и если хоть раз и поднял ружье и выстрелил, так не нашел лучшей цели, чем своего начальника — Шонку! Пустая башка! Эй! Слышишь, что я говорю!

— Хау, я слышал слова большого белого человека! — Четанзапа говорил тихо, чтобы не выдать себя голосом.

— Побереги свои пустые речи! Я сам знаю, кто я такой, и что ты глупец, лентяй и трус, это я тоже знаю! Однако не воображай, что ты у меня так и будешь без конца бить баклуши! Если уж ты не захотел сражаться, будешь нести вахту, а в другой раз будешь еще и наказан! Смени охрану у лошадей; глаза и уши у тебя есть, и даже не плохие, а мозгов тебе тут не требуется. Ну, пошел, проваливай! Веди свою жалкую клячу в загон и оставайся там. Будешь на посту до конца ночи. Да возьми в компанию двух своих краснокожих братьев.

— Хау. Я иду на пост. Но не вернет ли мне сначала большой белый человек мой цилиндр?

— Черт бы тебя подрал, шут ты несчастный! Забирай свой цилиндр и прочь!

Четанзапа стал выправлять цилиндр, который потерял форму в грубых руках капитана да еще был пробит пулей. Когда верхняя часть цилиндра приобрела сносный вид, он старательно выпрямил поля, надвинул его низко на лоб и гордо выпрямился. С высоко поднятой головой повел он в поводу свою клячу внутрь загона и заложил жердь, которая запирала вход.

Роуч еще раз обошел загон снаружи.

— Будь внимательным, не спи! — наказал он мнимому Татокано.

Роуч удалился, и дакота был предоставлен самому себе. Он начал службу с того, что принялся вдоль и поперек разгуливать среди лошадей и осмотрел всех так хорошо, насколько позволяла темнота. Белый конь капитана, к удивлению и радости Четанзапы, тоже находился в загоне.

Появились два дакота, которые должны были нести с ним охрану. Они вошли внутрь, а Черный Сокол постарался остаться у входа в загон. Он спрятался между лошадьми, и дакоты могли видеть только его цилиндр. Один из них бросил мнимому Татокано, чтобы он оставался у входа, а они будут караулить с других сторон.

Если бы он только знал, где скрывается Шеф Де Люп со своими людьми! Ясно, что в любом случае кто-то из них держался неподалеку от табуна. Надо попытаться установить с ними связь. Мысленно он повторил условленные сигналы. Здесь уместнее всего был собачий лай. Это не было бы так заметно: собаки черноногих еще не совсем успокоились. Четанзапа спрятался за крайними лошадьми и залаял, как заблудившаяся собака. Потом притаился у ограды и стал ждать.

Ждать пришлось недолго. Раздалось тявканье койота. Собаки черноногих дали злобный ответ, но скоро успокоились. «Запаха животного собаки тоже не чувствуют, — подумал Четанзапа. — Скорее этот койот пахнет человеком». Он перемахнул через ограду и медленно пошел в направлении слышанного тявканья койота. На всякий случай он старался изобразить человека, заметившего что-то подозрительное и направившегося на поиски.

Когда складки местности скрыли его от возможных наблюдателей, Четанзапа остановился. Согнувшись, он достал огниво и высек искры, осветившие его худое лицо под полями шляпы. Четанзапа спрятал огниво, подождал, не зашевелится ли кто-нибудь.

Он рассчитал верно. Кто-то подполз и остался лежать метрах в двух от него.

— Кто? — еле шевеля губами прошептал Четанзапа.

— Шунктокеча! — получил он тотчас тихий ответ, и притаившийся подполз к самым его ногам. — Шунктокеча и четверо воинов. — Делавар уже привык называть себя по имени на языке дакотов.

— Я у ограды загона, — шепнул Четанзапа в ответ. — Идите за мной внутрь.

— Хау.

Разговор на этом закончился. Четанзапа побрел дальше и, сделав порядочный крюк, вернулся назад к загону, занял свое старое место среди лошадей у входа.

Вскоре его глаза различили ползущие словно змеи человеческие фигуры. Ружья они толкали перед собой. Они проскользнули под оградой к лошадям. Тела их были натерты особой пахнущей травой, и лошади не проявили беспокойства. Черный Сокол дал своим друзьям последние распоряжения:

— Обоих охранников снять. Потом вперед со всеми мустангами.

И тут с севера донесся отчетливый стук копыт.

Возвращался Шонка со своими людьми после преследования черноногих. Три всадника вели за собой еще трех коней, на которых были привязаны убитые. Четанзапа отодвинул жердь, открывая вход в загон и как раз своевременно, чтобы не попасться на глаза прибывшим. Всадники спешились. Шонка и двое его спутников сняли с лошадей убитых полицейских-дакотов, загнали животных в загородку.

Человек в цилиндре закрыл загон, когда его враги уже направились к палаткам. Убитых они утащили с собой.

Как только прибывшие исчезли в палатке, Четанзапа снова отодвинул жердь. Операцию с конями нужно было осуществить именно сейчас. На востоке уже занимался зеленоватый рассвет, просветляя ночное небо, начинали блекнуть звезды.

Четанзапа убедился, что два других стража исчезли. Он пробрался между коней к своим товарищам, и те показали ему захваченное у дакотов оружие.

— Где Бобер? — спросил он.

— У тополей. Он должен там завладеть добычей. Там есть еще мулы, в палатках Роуч оставил мясо и боеприпасы.

— Хорошо. Будьте наготове… я дам свисток. Выгоним лошадей наружу, и вы погоните их мимо тополей, по следу Токей Ито, через реку Желтых Камней. — Дав приказ, Четанзапа побежал между животными в заднюю часть загона. Там его ждал делавар.

Четанзапа еще раз шепотом рассказал ему о своих намерениях. Потом вскочил на белого коня. В тот же момент и Шеф Де Люп был уже на пегом, которого он себе подобрал. Звонким свистком Четанзапа подал сигнал, и многоголосый крик был ему ответом. Защелкали, засвистели ременные плетки. Лошади заметались. Жерди затрещали, испуганные животные понеслись через них на простор прерии. Белый легким прыжком перемахнул прямо через ограду, и весь табун выплеснулся из загона, понесся сопровождаемый свистом плеток, криками воинов. На все это потребовались секунды.

Всадники услышали позади яростный лай собак, крики из палаток, засвистели пули. Однако это уже не представляло серьезной опасности. Кони были угнаны. Взбешенным врагам пришлось вернуться в свой лагерь. Так кавалерия против своей воли превратилась в пехоту.

Угон лошадей был излюбленным и часто применяемым индейцами прерий приемом ведения военных действий.

На следующее утро после этого крупного успеха Четанзапа, Шеф Де Люп, Бобер и Старый Ворон с младшим сыном сидели у ручья в тополевой роще, где было первое убежище Четанзапы. Старший сын Ворона забрался на высокий тополь и вел наблюдение. Сын Антилопы и Острие Копья были в пути с большим табуном лошадей: перегоняли его к колонне Токей Ито. Верховые кони шестерых оставшихся тут паслись в кустарнике. Немного перекусив и выкурив по трубке, мужчины отдыхали, греясь на солнце. Несколько поодаль, у края рощи, лежал связанный Татокано. Четанзапа все еще был в его мундире и играл помятым цилиндром. И, глядя на него, его спутники не могли сдержать веселых улыбок.

— Может быть, ты мне объяснишь, хитрейший из Бобров, — снова начал Четанзапа, после того как они уже поделились впечатлениями об успешных ночных похождениях, — может быть, ты мне объяснишь, зачем мне еще носить эту форму и почему наш пленник лежит так далеко от нас?

— Да, я тебе объясню это, — с усмешкой ответил Чапа. — Но сперва ты скажи мне, как долго мы собираемся тут оставаться?

— Что ж, мы, пожалуй, пробудем тут целый день, посмотрим, что еще со страха натворит Роуч. Он подумывает о судьбе генерала Кастера и боится, что мы его и всех его людей перебьем. Поэтому он и строит укрепления, как сообщает нам старший сын Ворона, и остается сидеть на холмах у своего озерка, как собачка прерий, потерявшая ноги. Из-за него нам, конечно, не стоило бы тут задерживаться. Но вот гораздо опаснее Шонка и его койоты… Они жаждут мести, это же ясно, и у них быстрые ноги индейцев. Вот поэтому-то нам и приходится тут оставаться и присматривать за ними, а когда наступит ночь, мы начнем разъезжать вокруг их лагеря, поднимем крик и откроем стрельбу. Тогда Роуч прикажет Шонке оставаться с ним и охранять их, а мы таким образом избавимся от Шонки и других дакотов. Хау.

— Ты придумал неплохо. Мы восемь воинов с тремя ружьями оказались сильнее пятидесяти воинов с пятьюдесятью ружьями и отбили лошадей, не потеряв ни одного человека. Токей Ито будет очень доволен Четанзапой. Но и я, Хитрый Бобер, тоже хочу что-нибудь сделать. Ты знаешь, Черный Сокол, что ты и я нашему вождю в резервации на Бэд Ленд сильно противоречили и даже обидели его. Поэтому нам надо теперь сделать все как можно лучше. Тебе уже кое-что удалось. Теперь мой черед. Я помог тебе, и ты помоги мне.

— Я готов. Разве тебе мало того, что я ради тебя уже много часов при свете ясного дня ношу этот мундир?

— Это только начало. Я хочу объяснить тебе свой план: ты сам говорил, что Рэд Фокс на пути к северным фортам, чтобы нас взять в клещи. Это большая опасность. Мы должны что-то предпринять. Я хочу нагнать страху на этих людей с северных фортов, пусть думают, что мы у Миссури и готовим нападение на северо-восточные форты. Тогда они поедут назад к своим фортам и оставят нас в покое, потому что они еще не забыли истории с блокгаузом на Найобрэре, который поджег Токей Ито.

— Хорошо. Интересно только, как это ты нагонишь на них страху и при чем тут этот мой мундир?

— Это ты сейчас увидишь. Тебе только надо поддержать мою игру и больше ничего. — Чапа поднялся и притащил пленного Татокано, который до сих пор не слышал их разговора.

Четанзапа увидел перед собой пленного, и в нем закипела злоба.

Этот, почти голый теперь, щеголь присутствовал, когда Шонка в резервации подчинял своей воле людей рода Медведицы, видел, как Четанзапа был тяжело ранен. Лицо воина потемнело.

Чапа остановился перед пленником.

— Татокано, — начал он, — вот ты лежишь связанным, и захочу, я могу тебя убить. И я это сделаю. Я поджарю тебя, как медвежий окорок. Ты предатель. Твой отец Старый Антилопа давно убит. Я считаю, ему сильно повезло, что он не видит тебя. Твой старший брат по имени Сын Антилопы борется вместе с Токей Ито и презирает тебя. Койот ты несчастный!

Татокано не выглядел испуганным, слабоумие было выражено на его лице и злость, злость на самого себя.

— Понимаешь ты, о чем я говорю! Крыса ты вонючая!

— Да, — с готовностью ответил тот, не поднимая головы; казалось, он избегал встретиться взглядом с одетым в «генеральскую форму» Четанзапой: потеря мундира была для него слишком болезненной.

— Ты понял, это хорошо. Значит, тебе понятно, чего ты заслуживаешь?

Щеголь вопрошающе взглянул на Бобра. Позволительно ли ему, пленнику, говорить? Но кажется, у него блеснула надежда и снова проснулась самоуверенность.

— Я воин Большого Отца из Вашингтона! — заявил он. — Длинные Ножи сильны, и их никто не победит. Бобер и Четанзапа украли мой мундир! Они должны вернуть мне его, а меня отпустить, иначе их повесят! Но если вы мне вернете мундир, тогда я за вас попрошу, и Длинные Ножи тоже будут давать вам по нескольку долларов в месяц, если бы будете бороться на их стороне.

— Ага, ты, койот, и предал нас за эти несчастные доллары! Я сдеру с тебя шкуру и брошу тебя на съедение псам, можешь быть в этом уверен. А собаки у нас голодные! Ты меня слышишь?

Татокано не отвечал. Его полный ярости взор был теперь устремлен на Четанзапу, который покручивал пуговицы на мундире, делая вид, что хочет их оторвать.

— Ты только посмотри, — говорил Бобер пленнику. — То, что происходит с этим мундиром, произойдет и с тобой — ты лишишься всей своей красы. Ты хотел нагнать на нас страху своими белыми людьми, но они сейчас далеко, я же — рядом с тобой! — Бобер сделал паузу, чтобы усилить значение следующих слов. — Итак, выбирай! — громко крикнул он. — Или я спущу с тебя шкуру и поджарю, как медвежий окорок… или ты придешь к нам и возьмешь к себе в палатку девушку по имени Медовый Цветок. Слышали это твои уши?

Предложение Чапы соответствовало обычаям индейцев. Суровая жизнь индейцев прерий, несчастные случаи на охоте, гибель на поле боя сокращали численность мужчин, которые должны были обеспечивать пищей женщин и детей. И если пленник изъявлял желание войти в племя, то бывший враг охотно принимался. Правда, этот обычай применялся в отношении испытанных смелых воинов, в которых племя было заинтересовано, а не к таким ничтожествам. Снова в кругу победителей вспыхнуло веселье. Но Татокано в силу своего слабоумия не мог оценить обстановки и понять причины веселья. Он всерьез принял предложение Бобра и все же долго не мог дать ответа.

— Мысли у тебя ползут, как улитка! — не унимался Чапа.

Пленник посмотрел на Бобра.

— И ты вернешь мне мою форму? Это форма генерала! — Тщеславный щеголь так и не мог расстаться с этой навязчивой идеей.

— Если разрешит наш вождь Токей Ито, — сохраняя серьезность, ответил Чапа.

— Что — словно бы возмущаясь, произнес Четанзапа. — Этого полуголого щеголя ты решил взять в наши палатки?

— А почему бы нет? Он уж вовсе не такой трус! Он кое-чего не понимает, вот и угодил в сети к Шонке. Но у него быстрые, как у антилопы, ноги. Был же он у нас раньше гонцом, почему же не может теперь? Если, конечно, разрешит Токей Ито!

Черный Сокол больше ничего не сказал, он только плюнул.

— Итак, Татокано придет в наши палатки и возьмет в жены Медовый Цветок? — решил уточнить Бобер. — И он будет вместе с нами бороться против Длинных Ножей?

Щеголь испугался.

— Нет, я не могу! — Под его низким лбом, кажется, зашевелились какие-то мысли.

— Почему ты не можешь? Я надену тогда твою «генеральскую» форму на нашего маленького медвежонка, а из твоей шкуры нарежу бахромы для платья девушки по имени Медовый Цветок.

Татокано умоляюще смотрел на Бобра:

— Но я же согласен взять ее в жены.

Шеф Де Люп только усмехнулся.

— Ты даже глупее, чем я думал, — сказал Бобер. — Почему ты говоришь, что не можешь, если ты согласен взять ее в жены?

— Но я ведь не могу оставаться у вас и бороться против Длинных Ножей!

— Почему же нет? Ты испугался за свои доллары? Если я тебя поджарю, ты их все равно не получишь!

— Да, но я поклялся. — Лицо Татокано приняло выражение значительности.

— В чем ты поклялся? — сердито спросил Чапа.

— В том, что я буду скаутом Длинных Ножей.

— Вот досада, — произнес Бобер, обращаясь к делавару, — придется мне его все-таки поджарить.

— Спроси-ка пленника, — подсказал делавар, — на какой срок он поклялся. У белых людей присягают большей частью на время, за которое получают доллары.

Бобер потряс уныло поникшего генерала.

— Ты слышишь? На сколько месяцев ты поклялся?

— Я не знаю.

— Он не знает!

— За какой месяц ты последний раз получал доллары? — спросил Шеф Де Люп.

— За месяц, в котором мы живем.

— Очень хорошо! — произнес Шеф Де Люп. — Так ты пойдешь к Длинным Ножам и скажешь, что ты им служишь только до конца этого месяца. И они тебя сразу же отпустят.

— Но я не могу сказать Длинным Ножам, что я хочу от них уйти, потому что Бобер хотел меня за это убить и скальпировать.

— Да, — сказал Бобер. — Это верно! А что думает об этом Шеф Де Люп? Что же мне, теперь отпустить его, чтобы он убежал к Длинным Ножам и рассказал им обо всем, что мы тут говорили? Разве не могли его уши слышать, хоть я и положил его у самой рощи? Ведь он, хоть и соображает неважно, но уши-то у него были всегда отличные! Он теперь знает, какую мы задумали военную хитрость, знает, что мы только делаем вид, будто собираемся идти на северо-запад, и это для того, чтобы отряды Длинных Ножей с северных фортов искали нас там, а на самом деле мы едем им в тыл, к фортам северо-востока и там собираемся все пожечь. И вот этот предатель убежит отсюда и обо всем расскажет Длинным Ножам, чтобы получить за это еще десять долларов? Нет, уж лучше я порежу его на куски, а Четанзапа подарит генеральскую форму девушке по имени Медовый Цветок. Хау!

Скорчив свирепую рожу, Чапа — Курчавый снова оттащил своего пленника к роще.

— Пошли, — сказал он затем своим сотоварищам, — отойдем немного в сторону. Вонь от этой падали бьет мне в нос.

Хотя причина и была смехотворна, однако Четанзапа и делавар поднялись, чтобы последовать за Хитрым Бобром. Видимо, он что-то задумал. Когда они оказались на таком расстоянии, чтобы пленник их не слышал, Курчавый остановился.

— Ну вот, теперь мы можем и поговорить. Что вы думаете?

Четанзапа покачал своей еще украшенной цилиндром головой.

— Я так и не понял еще твоего плана.

— Все идет как надо. Только сегодня ночью Шунктокече нужно будет потихоньку освободить Татокано.

— Мне? — возмутился делавар.

— Именно тебе! Тебе он поверит, потому что ты служил у Длинных Ножей. Он понесется на северные форты и все, что я вам говорил, передаст им как важную подслушанную тайну. Они ему поверят и поедут назад к своим фортам, потому что побоятся, что мы на них нападем.

Четанзапа снял цилиндр, словно бы желая облегчить свою голову, и провел рукой по волосам.

— Ты хитер, Чапа, и ты прав. Попробуем так и сделать.

— Хау! — подвел итог разыгранному спектаклю Шеф Де Люп.

Мужчины возвратились назад к роще и оставшуюся часть дня решили поспать. Когда Четанзапа разбудил спутников, было уже темно, моросил дождь. Шеф Де Люп, как и договорились, проскользнул к Татокано и развязал его. Он посоветовал ему бежать как можно скорее к северным фортам и сообщить то, что стало ему известно. Уверил, что это его единственное спасение…