Прочитайте онлайн Тень убийства | Глава 4Женщина из «Пещеры Аладдина»

Читать книгу Тень убийства
4116+1031
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Нетесова

Глава 4

Женщина из «Пещеры Аладдина»

– Нечего шум поднимать, – сказал Банколен. – Просто игрушечная виселица. – И указал на освещенный стол в центре комнаты. – Видите? Кто-то вытащил модель из шкафа и поставил на стол. Огонь в камине…

Сэр Джон щелкнул выключателем у дверей, включил свет; мы подошли к столу.

– Игрушка висит на веревке, – заметил англичанин. – Боже! Смотрите! Деревянный человечек!

На столе стояла игрушечная виселица, которую мы разглядывали нынче днем. Только теперь в крученой петле висела черная фигурка, на мой взгляд, та самая, которую я видел на ладони аль-Мулька, после того как кто-то бросил ее на письменный стол в его апартаментах. Я сообщил об этом сэру Джону.

– Здесь какой-то сумасшедший разгуливает, – равнодушно заключил он.

– И то и другое совершенно верно, – кивнул Банколен. – Определенно сумасшедший, если я прав в своих ненавистных вам интуитивных суждениях. И определенно здесь. В данный момент безумец, бесспорно, находится в клубе.

– У вас есть теория?

– Да. Но только в основных чертах. Аль-Мулька хитроумно и незаметно преследовал… видимо… Ну, оставим пока под вопросом. Он схвачен. Хорошо бы позвать сюда Виктора.

Впрочем, Виктор нам не помог. Он явился взволнованный и обессилевший после беседы с инспектором Толботом. Подобающим образом ужаснувшись картиной, заявил, что в последний раз находился в гостиной в половине восьмого. Весь вечер просидел в привратницкой за вестибюлем. Положительно убежден, что в гостиную никто не входил, по крайней мере с половины восьмого до двенадцати. Когда в полночь принесли тело, он вышел из привратницкой и не может сказать, был тут кто-нибудь или нет.

– Сейчас в клубе много народу? – спросил Банколен.

– Нет, сэр. Только полковник Мордейл за письмами заходил. Заглянул в бар, в гостиную, и сразу ушел.

– Кто такой полковник Мордейл?

– Тут все в полном порядке, – вставил сэр Джон. – Семьдесят лет, глух как пень, окончательно разбит подагрой. Я его знаю. Можно исключить.

– Очень хорошо. Похоже, фигурку повесили после двенадцати, когда доставили тело и поднялась суета. Никто ничего не заметил…

Француз поднял глаза:

– Виктор, сколько человек живет сейчас в клубе? Не считая, конечно, прислуги.

– Да, сэр. Вы трое, естественно. Господин аль-Мульк. Слуга господина аль-Мулька, француз Жуайе, и его секретарь мистер Грэффин. Доктор Пилгрим. Всего семеро, сэр.

Банколен сел в глубокое кресло, взъерошил волосы.

– М-м-м… – промычал он. – А кто тот высокий джентльмен в халате, который спускался по лестнице, когда мы были в вестибюле?

– Мистер Грэффин, сэр, секретарь господина аль-Мулька.

– Он выходил нынче вечером?

– Вы имеете в виду, из клуба? Нет, сэр. Весь день не выходил. Обед ему подавали наверх.

– А слуга Жуайе сейчас здесь?

Виктор презрительно скривил губы.

– Нет, сэр. По-моему, он уехал на выходные в Париж.

– И наконец, последний… как его?

– Доктор Пилгрим? Очень тихий джентльмен, сэр, – пылко заверил Виктор. – Ушел около девяти, сэр. Больше я его не видел.

– Все, Виктор, спасибо.

В янтарном свете, сплошь заливавшем огромную комнату на все двадцать пять футов до лепного потолка, четко виднелась причудливая резьба. Гаргульи, змеи, витые колонки, летучие мыши, совы, безобразные головы торчали со стен, удваиваясь в граненых оконных стеклах. Тощие фигуры таращились с высоко висевших портретов. Банколен неподвижно сидел в глубоком кожаном кресле возле камина, высокого, словно каменные ворота. Сэр Джордж Фолконер сардонически глядел на него.

– Вы знаете кого-либо из этих людей? – спросил наконец детектив. Сэр Джон, склонившись над виселицей на столе, оглянулся:

– Кого? Постояльцев? Пилгрима немного знаю.

– Доктора?

– Да, он, по-моему, врач. Только не думаю, что практикующий. Известный знаток старины, автор нескольких великолепных трудов о старом Лондоне. Мне лично не очень-то нравятся нынешние писаки, – проворчал сэр Джон. – Постоянно играют словами; нынче знаменитость, завтра никто им не интересуется, и тогда себя спрашиваешь, что в нем вообще можно было найти. А этот настоящий. Интересный человек.

– Ну, пока его оставим. Положение таково: у меня есть несколько теорий – может быть, правильных, может быть, нет. Я уверен, что происшествие с мистером Доллингсом связано с этим делом…

Доллингс, дремавший в кресле напротив, вытаращил бычьи глаза.

– …и был бы весьма признателен, если бы он все подробненько нам рассказал.

– Но, боже мой! – вскричал Доллингс. – Это же просто…

– Да-да, разумеется, шутка. Понятно. И все-таки расскажите. Я слышал о вашем случайном знакомстве с некой таинственной… француженкой. Скажите, это женщина высокого роста, с темно-рыжими волосами? Глаза карие, довольно широко расставленные?

Доллингс резко выпрямился в кресле:

– Откуда вы знаете?

– Есть у меня одна старая добрая знакомая. Осмелюсь предположить, она вам не представилась? Да. Ее зовут Колетт Лаверн.

– Вы ее знаете?! – воскликнул сэр Джон.

– Немного. Знаменитая, восхитительная, единственная в своем роде Колетт! Думаю, мы с ней встретимся раньше или позже…

– Знаменитая? – переспросил Доллингс с каким-то пустым взглядом на страдальческом пухлом красивом лице.

– Ну расскажите же о приключении.

Доллингс нерешительно колебался.

– Я обязан рассказывать?

– Полагаю, полиции не обязаны. Но нам расскажите, пожалуйста, о победе, отбросив естественную для джентльмена стыдливость.

– О победе? – ошеломленно повторил Доллингс. – Оу, нет! – И еще больше смутился.

– Ну конечно, – успокоил его Банколен. – Просто расскажите.

– Все?

– Все.

– Но я буду выглядеть полным ослом, – смущенно признался Доллингс, подозрительно глядя на детектива. – И не понимаю, какое вы имеете право… – Тут он мрачно задумался, расправляя галстук. – Хорошо! Я вам все расскажу. Было это… с неделю назад. Я собрался в театр с одной своей подругой, а она в последний момент передумала. Пошел один, хорошо пообедал с шампанским, оно мне, наверно, ударило в голову. Во время спектакля, – прищурившись, объяснял он, – без конца гаснет свет, и актеры визжат. Но забавно. Ну, сижу, несколько навеселе, хочу закурить сигарету, чертовски славно развлекаюсь. Впрочем, представление слегка действовало на нервы. Один тип все время тыкал в людей ножами…

Он вопросительно взглянул на кивнувшего Банколена:

– Ну вот, свет погас, кругом стало темно, и вдруг кто-то сунул мне прямо под нос зажигалку… понимаете, к сигарете. Боже мой! Я опешил… Разглядел в пламени лицо мужчины, сидевшего позади меня в ложе, раньше я на него внимания не обращал. По-моему, тот самый египтянин, аль-Мульк. Я его где-то раньше встречал, кажется у леди Поссонби. Ненавижу чертовых иностранцев… э-э-э… прошу прощения, я имею в виду, мне акцент его не понравился. Впрочем, тип интересный. Мы выпили в антракте, заговорили про ночные клубы, и он посоветовал заглянуть в один, говорит, исключительно для знатоков. Вручил мне свою карточку, а сам, сказал, не может пойти.

Знаете, ничего такого особенного в том клубе не было. Я увидел там одну женщину. Заведение странное – искусственные сады, невидимые оркестры и прочее… Голубая луна, на столиках деревца с серебряными фруктами… Называется «Пещера Аладдина». Она сидела в тени в одиночестве, закутанная в какую-то сверкавшую шаль. Даже не помню, как мы познакомились… Видно, она сама со мной заговорила… Понимаете, я бы не смог!

Банколен посмотрел на него с тайной насмешкой – заявление прозвучало весьма наивно. Доллингс оглянулся на нас, как бы ища поддержки, потом продолжал:

– Да, она со мной заговорила. Так или иначе, мы вскоре сидели за бутылкой шампанского, кто-то пел про какие-то «синие арабские ночи», это меня рассмешило, я помню. Она мне не представилась; я потом о ней официанта расспрашивал, но он не знал, как ее зовут. Сказал, что ее называют там «дамой в браслетах». Понимаете, у нее руки были сплошь унизаны серебряными браслетами с голубыми камнями. Один расстегнулся. Я предупредил, что он потеряется, а она только расхохоталась.

Вообще постоянно смеялась, такая веселая, глаза живые… Наверно, весь клуб слышал, как она хохочет. Рыжеволосая… очень милая. Я даже не помню, что ей говорил, только, честно признаюсь, казался, должно быть, полным идиотом. Хотел представиться героем… Понимаете, ночной клуб, полумрак…

Он махнул рукой.

– Мы условились там каждый вечер встречаться. Ну, я был, конечно, навеселе, выпил, да… Но чувствовал себя вполне уверенно. Захотел ее проводить. Она поняла, что иначе начнется скандал, и поэтому, видно, позволила, – лихорадочно объяснял он. – Я подозвал такси. Она назвала адрес таксисту, а я не расслышал. Вышел из такси в тумане неведомо где. И тут она исчезла… не сказав ни единого слова. О, проклятье! Потом я бродил в тумане, увидел тень виселицы…

Доллингс выпрямился в кресле, приподнялся, скривил губы.

– Она только сказала: «Если что-нибудь произойдет, я с вами встречусь в том же месте в четверг вечером». В четверг вечером, то есть сегодня. Поэтому я опоздал на спектакль. А ее не было.

После долгой паузы он устало поднялся, снял пальто, бросил его вместе с белым шарфом, прошагал к окну, сунув руки в карманы, уставился в туман. Потом горько бросил:

– Не знаю, чем вам это поможет.

– Спасибо, мистер Доллингс. Теперь, если не возражаете, несколько вопросов…

– Не возражаю, – резко оглянулся он, – только скажите, кто она такая и зачем ей все это надо.

– На первую часть вопроса ответить легко. Это очень близкая подруга Низама аль-Мулька. Понятно?

Доллингс кивнул, открыл сжатые губы и выдохнул:

– Ох!… Понятно!

– Что касается второй части, то тут мы вступаем в глубокие воды. Она вам своего имени не назвала?

– Нет.

– И не объяснила причину подобной таинственности?

– Я думал… она замужем, – глухо признался Доллингс, стукнув кулаком по спинке кресла.

– Она вас ни о чем не расспрашивала?

– Я… вас не понимаю.

– Интересовалась какими-нибудь подробностями, скажем, из вашего прошлого?

– Вот теперь припоминаю, – нахмурился Доллингс, – что она все расспрашивала, не служил ли я в армии, не был ли знаком с одним типом… позабыл фамилию… но в любом случае никогда о таком не слышал. А она сказала, что слышала от него обо мне.

Я не мог понять, к чему ведут эти вопросы, а Банколен улыбался.

– И еще одно, мистер Доллингс. Долго ли вы в тот вечер блуждали в тумане с момента исчезновения женщины до выхода на Райдер-стрит?

– Нет, недолго. Не больше двадцати минут, хотя они казались часами. Но такси ждал на Райдер-стрит не один час.

– Стало быть… – начал Банколен, замолчал, оглянулся на дверь. Какой-то мужчина раздвинул портьеры.

Это был тот же самый высокий худой человек в халате, которого мы недавно встретили в вестибюле, с торчавшими на узкой лысой голове ушами. Он медленно прищурил на нас совиные голубые глаза, с трудом удерживаясь на ногах, цепляясь за гардины.

– Простите, – с необычайным достоинством вымолвил он. – Э-э-э… Это вы его нашли, джентльмены? – И ткнул большим пальцем через плечо.

На кивок Банколена облегченно вздохнул и торжественным шатким шагом проследовал в гостиную.

– Грэффин, – представился он. – Лейтенант Грэффин. С вашего позволения. Понимаете, вышел в отставку со службы, – туманно объяснил Грэффин. – Теперь секретарь господина аль-Мулька. Личный, доверенный.

Он пошевелил угловатыми плечами под халатом дико лилового цвета, как бы вправив их на место. Потом рухнул в кресло, смахивая на раму для сушки белья. Потер длинный нос, поморгал и продолжил:

– Волнующие события. Ну ладно. Надеюсь, с аль-Мульком все в порядке. Ну ладно. Если ему конец пришел, я скажу, что он был не так плох. Ха-ха-ха! Знаете, я его единственный друг.

Он неодобрительно нас оглядел и, чуть не плача, задумался. Послышался специфический запах. Секретарь аль-Мулька был тихо, достойно и безобразно пьян.

– Ах! – сказал Банколен. – Как я рад видеть вас, лейтенант…

– Спасибо! – мгновенно отреагировал Грэффин. – Лейтенант, вот именно! АСВ.

Какой-то невидимый чертенок толкнул под руку бесчувственно сидевшего Доллингса. Он перестал неразборчиво бормотать, лениво поднял брови.

– В самом деле? – переспросил он, с отвращением глядя на Грэффина. – Я и сам там служил. А в каком…

– Раньше вас, молодой человек, – поспешно оборвал его Грэффин. – Намного. Но служил. Документы могу показать, и пусть меня повесят.

– Эта присказка, – подхватил Банколен, – возвращает нас к сути дела. Присутствующий здесь сэр Джон Ландерворн – бывший глава Скотленд-Ярда. Мы ведем нечто вроде неофициального расследования смерти шофера, и вы, если пожелаете, наверняка сможете оказать нам огромную помощь.

Грэффин отвесил глубокий поклон, приложив к губам палец.

– С большой радостью, сэр. Инспектор в холле всех слуг допрашивает, я не хочу, чтоб меня так допрашивали. Он попробовал. Ха-ха-ха! А?… Да, вот именно, только мы с вами, сэр, причем в полном согласии. Вижу, вы со мной согласны. – После паузы он добавил: – Авиация сухопутных войск.

– Давно вы стали секретарем господина аль-Мулька?

Грэффин замялся, искусно опустив одно веко.

– Грубо говоря, – отвечал он, – я сказал бы, шесть лет. Мы в Каире познакомились. У него масса дел. Какое-то время в Америке жили. Брр!

– Он давно в Лондоне?

– Я бы сказал, около девяти месяцев. Мы приехали в марте.

– Вы единственный человек в его… окружении?

– В непосредственном окружении, счастлив добавить. У нас служит француз Жуайе. И бедный, ныне покойный, Смайл, американец.

– Значит, вы довольно хорошо знакомы с деловой деятельностью господина аль-Мулька?

Грэффин фыркнул, как будто услышал забавную шутку.

– Значит, – продолжал детектив, – знаете его возможных врагов?

– Врагов! – Грэффин расплылся в улыбке, прищелкнул языком, убедительно забормотал: – Враги… м-м-м… уважаемый сэр, только в книжках бывают. Ни у кого нет врагов.

Банколен вдруг подался вперед в своем кресле:

– Вы отрицаете, что какое-то время господина аль-Мулька систематически преследует некто, покушающийся на его жизнь?

– Бред! – повысил тон Грэффин, стуча длинными пальцами по ручкам кресла. Вытаращенные затуманенные глаза сердито смотрели на Банколена.

– Очень хорошо, мистер Грэффин. Позвольте спросить, где вы провели нынешний день?

– В нашем номере наверху. Неважно себя чувствовал… – Он схватился за живот и поморщился.

– Ни разу не выходили?

– Нет.

– И около шести вечера у себя были?

– Естественно. Читал в большой комнате. У нас кабинет в большой комнате.

Банколен поднялся, подошел к столу, вытащил из петли крошечную фигурку, показал ее Грэффину.

– Значит, вы были в той самой комнате, – заключил он, – когда кто-то бросил вот эту игрушку на письменный стол господина аль-Мулька?

Грэффин, икая, уставился совиными глазами на черную фигурку, в неожиданном приступе ярости оттолкнул руку Банколена и завопил:

– Уберите, уберите! – И забился в кресле, как вытащенная из воды рыба.

– Значит, все-таки вы при этом присутствовали?

– Да, – успокаиваясь, подтвердил Грэффин. – Бог мне судья, – изрек он, торжественно воздев руку, – Бог мне судья. Присутствовал. Сидел спиной к письменному столу, все двери были заперты. Сидел спиной к письменному столу, ни души больше в комнате не было. Потом Низам выходит из спальни в халате и вдруг указывает на стол. Я оглянулся. Пять минут назад на столе ничего не было. А теперь я увидел… вот это. – Грэффин крепко стиснул руки. – И я вам говорю, никто в комнату не входил! Никто в комнату не входил!