Прочитайте онлайн Техасская страсть | Глава девятая

Читать книгу Техасская страсть
2416+2489
  • Автор:
  • Перевёл: А Раков
  • Язык: ru
Поделиться

Глава девятая

Вдруг на лицо девушки упала тень.

— Теперь можете пойти навестить отца, — сказал Дэн. Рэйчел радостно вскочила на ноги, но потом вспомнила о работе, которой занималась.

— Я должна предупредить Утреннее Облако.

— Я уже договорился с ней. — Дэн взглянул на шкуру в руках Рэйчел. — У вас неплохо получается.

— А вы вписываетесь в жизнь лагеря, будто всегда здесь жили.

— Мне нравится быть как можно ближе к земле.

Дэн взял девушку за руку, и они вместе пошли по лагерю. Солнце стояло уже в зените. Рэйчел посмотрела на вигвамы, покрытые яркими рисунками.

— Я думала, лагерь индейцев гораздо больше.

— Это только одна группа. А вообще кайова собираются один раз в году на праздник Солнечного Танца, когда опадают листья тополя. Солнце, то есть Пахи, — один из самых мощных источников силы в мире кайова. Племя подразделяется на шесть ветвей, поэтому сейчас вы видите только одну небольшую его часть. — Глаза Дэна светились радостным возбуждением. — Люди научились жить в согласии с природой, и природа наделяет их своими дарами. Может быть, со временем вы поймете, почему мне нравится жить здесь больше, чем сидеть в банковской конторе.

Она подняла глаза на Овертона и не смогла представить себе его за письменным столом в конторе.

— Почему в банке?

— Именно этим занимается мой отец. Я тоже работал у него, но такая жизнь не по мне.

— А такая, как в лагере?

— Может быть, кочевая жизнь мне больше по вкусу. Но ведь я также был солдатом армии Соединенных Штатов и служил под командованием генерала Шермана. Мне известно, как они относятся к так называемой «индейской проблеме». Этот образ жизни обречен. На буйволов начинают охотиться белые, и когда они придут на Запад и поселятся здесь, то с индейцами будет покончено… Договоры нарушаются так же легко, как заключаются, по нескольку раз. Да, я хотел бы жить здесь, среди сородичей, но их образ жизни должен измениться.

— Вы говорите очень убедительно, — ответила Рэйчел, уловив горечь в его голосе и понимая, что ему далеко не безразлична судьба индейцев.

— Когда два года назад кайова подписали договор «Маленький Арканзас», они согласились жить на землях, принадлежащих правительству на Индейской Территории. Вождь Дохасан выразил протест, заявив, что территория кайова должна быть под управлением из Форта Ламами в Территории Колорадо, но белые попытались нарушить договор. Тогда два вождя, Одинокий Волк и Сантанта, решили применить силу, чтобы отстоять свои права и вернуть земли, потому что поселенцы вторглись на территорию индейцев.

— Но мне кажется, что здесь такие просторы, неужели не хватает земли на всех, кто хочет жить здесь?

— Правительство навязывает свои правила и требует, чтобы племена жили на тех землях, которые им выделят.

Индейцы же не желают жить там, где кто-то им укажет, — твердо сказал Дэн. — Я тоже отказываюсь подчиняться навязываемым законам. — Дэн взглянул на девушку. — А чего вы ждете от жизни, Рэд?

— Я хочу только одного: обеспечить безопасность моей семье, — серьезно проговорила Рэйчел.

На какой-то краткий миг в глазах Дэна промелькнуло холодное выражение и тут же исчезло. С чего бы это? Может быть, то была реакция на слова Рэйчел?

Дэн привел девушку к вигваму, над которым тонкой спиралью курился дымок.

— Не забудьте, Рэд, делайте так, как я вам говорил. И не надо больше бороться со мной здесь.

Рэйчел вздернула подбородок.

— Я подчиняюсь только потому, что благодарна вам за отца.

Дэн подошел к вигваму. Вход был открыт, и Рэйчел вошла внутрь вслед за Дэном. Тот начал разговор с лекарем. Целитель кивнул Рэйчел и сделал приглашающий жест рукой в сторону постели из шкур, на которой лежал отец.

— Папа!

Эб повернул голову, чуть приподнялся. Рэйчел бросилась к нему, встала на колени и схватила его за руку. Слезы облегчения и радости брызнули из ее глаз. Отец выглядел несравненно лучше!

— Помоги мне подняться, Рэйчел.

Вытерев слезы, она помогла отцу сесть. Цвет лица Эба стал нормальным.

— О, папа, тебе стало лучше! — воскликнула девушка.

— Я чувствую себя лучше благодаря Дэну и его друзьям, — улыбнулся Эб и кивком головы указал на лекаря. — Теперь я могу ходить понемногу, но Дэн говорит, что надо еще пару дней подождать, прежде чем продолжить путешествие.

Испытывая глубокую благодарность к Дэну и к лекарю, Рэйчел прильнула к руке отца и посмотрела на раненое плечо, перевязанное ивовой корой и полосками ткани. Чем бы ни лечил отца этот индейский доктор, отцу явно полегчало, и похоже, что он вскоре окончательно поправится. Радуясь, что самое страшное позади, девушка взяла отца за руку.

— Ты можешь ходить? Хочешь выйти на улицу?

Эб вопросительно взглянул на Дэна, а тот перевел взгляд на лекаря. Доктор кивнул. Дэн подошел ближе.

— Небольшая прогулка будет только на пользу.

— Дайте мне руку, — проговорил отец. Рэйчел с одной стороны, Дэн — с другой, так втроем они вышли из вигвама на свет Божий.

— Как приятно стоять ногами на земле. Но ранение словно состарило меня лет на двадцать.

— Уже завтра вам будет значительно лучше, — уверенно сказал Дэн. Они прошлись по территории лагеря мимо щитов, развешанных с западной стороны вигвамов на треногах из кедровой сосны, чтобы прогреть их на солнце. Рэйчел заметила Джоша, который бегал с группой мальчишек. Дети промчались мимо и исчезли в направлении ручья.

— Рэйчел, мне бы лучше вернуться, — попросил отец. Они повернули назад. Рэйчел взглянула на Дэна. Разве стал бы он так заботиться и ухаживать за ее отцом, если бы намеревался арестовать его? Может быть, она полностью ошибается в Дэне. У его отца есть банк, но он не хочет там работать. Если бы он был охотником за людьми, то он получил бы деньги даже за мертвого беглеца. В таком случае, с какой стати он возится с раненым?

А если он не охотник за людьми и не судебный исполнитель? Значит, она с самого начала ошибалась в нем. Эта мысль ободрила Рэйчел, может быть, его намерения и были такими, как он говорил. Он настойчиво предлагал свою помощь, поэтому она и заподозрила неладное. Так, значит, она ошибалась. Но подозрение накрепко прилипло к Рэйчел, она никак не могла от него избавиться.

Они вернулись в вигвам лекаря и помогли отцу улечься на постель.

— Я устал, Рэйчел, и хотел бы поспать.

Девушка кивнула и подождала, пока Дэн беседует с лекарем. Когда они вышли наружу, Дэн прикоснулся к руке Рэйчел.

— Идите сюда. Хочу кое-что показать вам.

Ей стало любопытно. Они направились к деревьям. Рэйчел всегда остро ощущала присутствие Дэна рядом, теперь же ощущение усиливалось тем, что молодой человек был практически голым, лишь набедренная повязка прикрывала жезл любви. Боковым зрением Рэйчел могла видеть его смуглую кожу, длинные, красивые ноги в мокасинах.

Тень под тополями была очень приятной.

— Мы пойдем к ручью?

— Мне хотелось бы показать вам одно место, которое я обнаружил. — Он взял девушку за руку. Взгляду Рэйчел представилась мускулистая спина Дэна, крепкие ягодицы и стройные бедра. Дэн действительно хорошо относился к ее семье, фактически он стал ее членом, но все же оставался некий барьер между ним и остальными. Что-то в его прошлом доставляло ему боль, и это он прятал от всех.

Они подошли к тому месту, где ручей расширялся и образовывал тихую заводь. Дальше по течению берега опять сужались, и ручей превращался в шумный, бурлящий поток. А в заводи было тихо, даже слышалось воркование дикого голубя.

— Здесь можно поплавать, — сказал Овертон, повернувшись к Рэйчел.

— Но я не умею плавать.

— Вон там достаточно мелко. Девушка взглянула на свое платье.

— Как же я войду в воду в платье?

— Ну так снимите его. Вода дойдет до плеч, а пока будете входить в заводь, я отвернусь. — Он вошел в воду. Она смотрела, как поток бурлит и пенится вокруг его тела. Искушение было слишком велико.

— Не оборачивайтесь.

Он не ответил. Рэйчел сняла платье, потом мокасины и тоже вошла в воду, но тут же отшатнулась — слишком прозрачной оказалась вода. Рэйчел была полностью на виду.

Прохладная вода доставляла истинное наслаждение, и Рэйчел решилась зайти поглубже.

— Не оборачивайтесь, здесь вода прозрачная, как стекло.

Рэйчел показалось, что Дэн усмехнулся, и она нахмурилась. Вдруг Дэн глубоко нырнул и поплыл в сторону от девушки, совсем пропав из виду. Потом вынырнул и двинулся обратно к Рэйчел. Черные волосы прилипли к голове, и от этого черты лица еще больше заострились. Она не поняла, что выражают его глаза. Рэйчел вошла в воду до плеч, но все равна была открыта взгляду.

Рэйчел повернулась спиной к Дэну, откинула голову назад и отдалась течению холодной воды, которая омывала ее со всех сторон. Потом окунулась. Дэн стоял в нескольких футах от нее и смотрел горящими глазами.

У девушки перехватило дыхание, когда Дэн перевел взгляд с груди Рэйчел на ее лицо.

— Дэн, — тихо проговорила она. Она неожиданно застеснялась, ее смутило выражение явного желания на лице Овертона. Когда он стал приближаться к ней, Рэйчел отступила.

— Нет, не здесь, не сейчас, — запротестовала она, понимая, что говорит не то, что надо. Чувствуя свою незащищенность, она не могла не смотреть на его грудь, покрытую капельками воды.

Дэн обнял ее за талию и притянул к себе. Для Рэйчел это движение было словно удар молнии, который поразил все ее тело. Она ощутила влажную теплоту Дэна и его горячую, напряженную плоть. Сейчас между ними не было барьеров. Дэн сдвинул набедренную повязку и прижал свой пульсирующий, крепкий жезл к животу девушки.

У Рэйчел сразу отвердели соски, они даже чуть заболели. Губы пересохли, ни жаждали поцелуя. Дэн опустил взгляд, крепче обнял девушку и прижался губами к ее губам. Его натиск казался вполне оправданным, будто он, Дэн, был единственным мужчиной, созданным специально для нее, способным заполнить ее всю. Яростные поцелуи Дэна заставили Рэйчел почувствовать себя вновь молодой и желанной, чего ей так недоставало.

Рэйчел издала стон, похожий на рыдание, — так сильно она хотела его любви. Хотя бы один раз испытать любовь и страсть, и ей бы остались пламенные воспоминания на всю жизнь. Но даже когда она прильнула к Дэну, запустила руки в его мокрые черные волосы, провела ладонями по его плечам, даже тогда внутренний голос напомнил ей об опасности. Ведь она считалась замужней женщиной. Если Рэйчел ошибалась и Дэн действительно охотился за отцом, то тогда бы он понял, что она девственница. Значит, нет и никакого мужа, значит, Лисси не ее дочь.

Душа девушки разрывалась между желанием получить то, чего она, возможно, никогда в будущем не получит, и необходимостью выжидать — ведь Дэн мог выслеживать отца. Она устала от двусмысленности своего положения. Мысли Рэйчел кружились в бешеном танце, как водоросли в воде. В то же время ее тело горело от страсти, она мечтала прикоснуться к нему, ощутить руками твердость его мужского естества, целовать его, она хотела, чтобы он любил ее, ибо ощущала себя его частью.

Дэн обхватил ладонями ее груди и стал водить пальцами по набухшим соскам. Задыхаясь от наслаждения, Рэйчел прижалась к молодому человеку, заглянула ему в глаза и откинула назад голову. У нее отяжелели руки и ноги, она потеряла способность думать.

— Ты прекрасна, Рэйчел, — прошептал Дэн. Он взял губами ее сосок и стал нежно покусывать, еще больше распаляя ее.

Она подумала, что вот сейчас потеряет сознание от ощущений, которые потрясли ее. Обнимая девушку за талию, Дэн придвинул ее к себе и еще раз поцеловал. Рэйчел одной рукой ворошила ему волосы, другая оказалась впереди у его бедра. Все предостерегающие внутренние голоса смолкли. Она забыла о том, что Дэн мог оказаться на самом деле судебным исполнителем или охотником за беглыми преступниками. Она мгновенно позабыла обо всем, охваченная неутолимым желанием, захватившим все ее существо.

Рука Дэна скользнула ей между ног. Рэйчел застонала и чуть раздвинула ноги, пальцы его руки коснулись бутона ее женственности.

Рэйчел вскрикнула от наслаждения, сжала его в объятиях, ее бедра стали шевелиться в такт его ласкающим движениям. Рука Рэйчел опустилась ниже и сжала его большой и твердый ствол, согревший ее ладонь своим жаром, между ног. Дэн ахнул и глубже проник рукой в ее лоно. Рэйчел все сильнее прижимала его к себе, целовала, бешено шевелила бедрами, когда его ласки достигли апогея. Рэйчел и не представляла себе, что подобное наслаждение бывает на свете. Она взвыла от желания, ее тело пронзала неутолимая боль. Она схватила его руки, удерживая их у себя между ног, и страстно целовала в губы.

И вдруг пришло облегчение.

Девушка вскрикнула, не выпуская Дэна, прижимаясь к нему. У него возникло ощущение, будто он стоит на краю горящего костра. Дэн жаждал схватить девушку и вонзить в нее свое полыхающее мужское естество, заставить ее рвануться ему навстречу, обладать Рэйчел полностью, до конца. И ведь сейчас он довел ее до состояния, когда она сама хотела того же. Он мог взять ее сейчас, она не противилась бы. Дэн проник пальцем внутрь любовной щели и ощутил плотную девственную перегородку. Это отрезвило его, и одновременно разожгло острое желание ощутить, как эта перегородка рвется под его натиском.

Девственница. Она не замужем, она не мать Лисси. Исчезли последние сомнения. Это Мэри Бентон.

Он намеревался арестовать ее отца. Значит, вскоре она возненавидит его, станет презирать. Дэн смотрел, как Рэйчел двигается и прижимается к нему. Неожиданно она открыла глаза. У Дэна остановилось на мгновение дыхание, когда он заметил, как исказились черты ее лица. Обхватив Дэна сзади за шею, Рэйчел опустила голову и поцеловала его в шею, ее язык коснулся сосков его груди. Руки девушки стали гладить тело Овертона и задержались в нежном пожатии его тугого, пульсирующего ствола.

Дэн издал хриплый стон и содрогнулся. Он почувствовал себя окруженным непреодолимой преградой, его рассердило, что ей удалось проникнуть сквозь этот барьер, которым он окружил свои чувства. Он отчаянно хотел эту женщину. Схватив Рэйчел за голову, он стал смотреть в ее широко открытые, испуганные глаза, потом наклонился и жадно поцеловал. Дрожь прошла по его телу.

Он хотел бы взять ее прямо сейчас и здесь, любить долго и яростно, чтобы ощутить, как ее мягкая женственность раскрывается ему навстречу и поглощает его, хотел, чтобы ее длинные ноги поднялись и обняли его плотным кольцом. Он долго вел одинокую, мучительную жизнь, поэтому теперь жаждал видеть ее радость, ее усердие в любви, теплоту и страсть. Но если он возьмет ее сейчас, то свяжет ее сердце со своим, уничтожит ее, когда арестует Эба. Дэн отстранил Рэйчел, повернулся и стал выходить из заводи.

— Обсохни и одевайся, — с трудом проговорил он. Голые, они стояли друг против друга и задыхались от пережитого. Оглядев Рэйчел, Дэн увидел, что она еще прекраснее, чем рисовало его воображение: роскошные груди конической формы с нежными розоватыми сосочками, бугорок каштановых волос в треугольнике между бедрами, длинные ноги, к которым хотелось прижаться.

Рэйчел резко повернулась и схватила свое кожаное платье, невольно предоставив Дэну возможность полюбоваться ее круглыми ягодицами. Девушка быстро оделась. Когда он обернулся, она уже стояла и встряхивала волосы, стараясь расчесать их пальцами.

Дэн поправил на себе набедренную повязку и уселся на камень. Он подождал, когда уляжется напряжение, его воображение рисовало буйные, завораживающие картины. Тело горело в тех местах, где Рэйчел целовала его, к которым она прикасалась. Дэн чувствовал себя разорванным на куски противоречивыми эмоциями: то ругал себя за то, что остановился в самый благоприятный момент, то — за совращение девушки, чего нельзя было делать. Инстинкт самосохранения говорил ему, что эта женщина может легко покорить его сердце и лишить рассудка.

Рэйчел же в это время била дрожь. Она жаждала ощутить его твердую напряженность, отдаться ему. Но как глупо и опасно было бы любить человека, который намеревался арестовать отца! Нет, риск был слишком велик. Когда Дэн вынес ее из ручья и поставил на берег, он стоял перед ней голый, с напряженным, готовым к любви мужским жезлом. Она никогда не забудет его взгляда в тот момент, его могучего тела и темного, толстого, готового к действию члена. Рэйчел жаждала прикоснуться к нему, уступить, дать ему любить себя — ей остро нужна была его сила, он сам, мужчина, предназначенный только ей одной.

Рэйчел оглянулась: Дэн сидел на камне и смотрел на нее. Их взгляды встретились. Рэйчел глубоко вздохнула. Он выглядел сердитым, когда выносил ее из воды.

— Стало прохладно, а мы оба еще мокрые. Садись сюда. — Голос Дэна звучал глуше, чем обычно. Но в остальном он был спокойнее, чем она.

Рэйчел придвинулась, уселась на бревно.

— Ты в целости и сохранности.

— Я — замужняя женщина, — проговорила она упрямо и получила в ответ ироничный, насмешливый взгляд, который испугал ее. — Прошло много времени, — добавила она и отвела глаза от его язвительного взгляда.

— Много времени с тех пор, как что? — спросил он. Голос его был жестким, и в душе Рэйчел пробудились прежние тревоги.

— Мне пора возвращаться, — сказала Рэйчел и встала. Дэн мгновенно оказался рядом, перед нею. Он широко расставил руки, не давая ей пройти.

— Я хочу тебя, Рэйчел, — проговорил он, приподняв ее лицо за подбородок.

Эти слова были для нее как бальзам. Рэйчел перестала дышать, она не могла ответить ему, только смотрела в глаза и трепетала, разрываясь между страхом и жаждой любви.

— Я замужем. Но даже если бы и была свободной, ведь я совсем не знаю тебя, — тихо проговорила Рэйчел, внимательно глядя на Дэна. Но она не могла понять выражения его лица. — Ты защищал нас…

— В следующий раз я не стану останавливаться, — сказал он сухо. Рэйчел испугалась: он снова стал тем же, жестким и деловым. Дэн явно был сердит, но по-прежнему желал ее. Отчего же он так рассердился и расстроился?

— Я не должна была позволять тебе вольностей.

Дэн бросил на Рэйчел циничный взгляд, который отрицал ее слова. Девушка нырнула под его руку и побежала к лагерю. Ее сердце билось в груди, как пойманная птица: она знала, что бежит сейчас от своего чувства к нему, бежит от него, от Дэна.

Весь тот день Рэйчел провела с женщинами племени, работала со шкурами, помогала готовить пищу. В ту ночь все в вигваме уже спали, только Рэйчел не могла заснуть. Дэн еще не вернулся, она знала, что он сидит в компании мужчин. Через отверстие в потолке вигвама она видела мерцающую звезду в небе и размышляла о том, что произошло утром.

Тело Рэйчел горело от тоски по Дэну. Теперь одного его взгляда было достаточно, чтобы у нее учащался пульс и возникало желание оказаться в его объятиях. Но настойчивое, мучительное подозрение не отпускало Рэйчел, терзало ее душу. Она не могла представить себе, чтобы Дэн помогал отцу и в то же время собирался арестовать его.

Девушка повернула голову и посмотрела на пустующее место рядом. Она вспомнила его темно-карие глаза, ласкающие руки. Он помогал им, не один раз спасал от опасностей, рисковал ради них жизнью. И все равно сомнения не уходили.

То-нзадал. Теперь его индейское имя казалось более подходящим ему, чем Дэн Овертон. То-нзадал или Дэн, охотник за беглыми преступниками? Азартный игрок? Кто бы он ни был, Рэйчел не должна поддаваться ему. Именно здесь таится угроза для всех них, а не только для нее самой. Если она потеряет свою независимость, если позволит ему любить ее, если он станет ей необходим, то это может погубить все ее надежды на мирную жизнь, которую она рассчитывала найти на Западе.

Рэйчел невидящим взором уставилась в темноту, но тело чутко помнило все ласки Дэна. Боль в нижней части тела молила о снятии напряжения. В состоянии ли она действовать, руководствуясь рассудком, здравым смыслом, а не губить все ради удовлетворения потребности плоти и заполнения пустоты в сердце?

На следующее утро, когда Рэйчел проснулась, в вигваме было пусто. Она уже даже не помнила, когда она просыпалась позже остальных членов семьи. Рэйчел это удивило: неужели она стала легкомысленнее относиться к своим обязанностям? Она чувствовала себя более беспечной, чем когда-либо.

Рэйчел надела платье, расчесала волосы и заплела косу. В этот момент в вигвам вошел Дэн. Казалось, он заполнял собою все пространство. Рэйчел старалась не смотреть на него, но остро ощущала близость его почти обнаженного тела.

Дэн прикоснулся к ее косе, взял в руку и стал заплетать волосы.

— Ты крепко спала, — сказал он и улыбнулся одними глазами.

— Здесь мне значительно спокойнее.

— Тут вовсе не так безопасно, как может казаться, — нахмурился Дэн. — Иногда на лагеря нападают солдаты, убивают женщин и детей. Но могу заверить, что сейчас лучше находиться в лагере, чем ехать по дороге, через прерии. — Овертон прикоснулся рукой к плечам девушки. — Теперь мне пора идти. Увидимся вечером, когда будут танцы по случаю удачной охоты на буйволов.

Рэйчел кивнула, проводила его взглядом. Выйдя из вигвама, она увидела, что Дэн свернул в сторону и исчез из виду. Рэйчел направилась к Утреннему Облаку. Они вместе вышли к ручью и занялись шкурами, разложенными на берегу. Укрепив шкуры, Рэйчел подошла к огню, на котором кипела дубильная жидкость — печень, жир, мозговое вещество.

Когда дубильная жидкость была готова, а шкуры очищены, женщины стали поливать ею разложенные куски кожи и втирать в них жидкость. Солнце палило нещадно, Рэйчел стерла с лица пот. Несмотря на жару, девушке нравилась эта простая работа, требующая лишь физического напряжения. Вскоре Утреннее Облако дала сигнал к окончанию работы. Рэйчел встала, потянулась, грязная и усталая.

Отойдя от других женщин, она направилась в лес. Оглянувшись, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, она сбросила с себя платье и вошла в воду, охладившую ее тело и смывшую грязь. Рэйчел окунулась с головой, а когда вынырнула, то увидела рядом Дэна. Он стоял на берегу, уперев руки в бока, и наблюдал за ней.

— Я не слышала, как ты подошел! Ты напугал меня!

— Мне тоже пришла в голову мысль окунуться. Иду к тебе. — Дэн протянул руку к своей набедренной повязке. — Отвернись или закрой глаза, я раздеваюсь.

— Ты не должен… — начала было Рэйчел, но, увидев, что он уже разделся, смолкла. Она отвернулась, боясь того, что он станет делать, когда окажется в воде. Послышался всплеск, она повернула голову. Дэн вынырнул рядом с ней и протер глаза.

— Хочешь, я научу тебя плавать? — спросил он, откидывая с лица мокрые волосы.

— Скажи, как, — чуть задыхаясь, попросила Рэйчел. Дэн смотрел на нее, и она знала, что прозрачная вода ничего не скрывает. Ей хотелось прикрыть грудь руками: уж очень жадным был его взгляд.

— Я сегодня разговаривал с Эбом, он быстро поправляется. Уже завтра мы сможем двинуться в путь на юг, если вы пожелаете.

— Да, и я никогда не забуду времени, проведенного здесь.

— Я тоже, — спокойно ответил Дэн. Она понимала, что он имеет в виду вчерашнюю сцену в заводи. Он протянул руки, обнял девушку за талию и притянул к себе.

— Нет! Я просила тебя научить меня плавать, и только.

— Проще показать. — Он стоял за спиной Рэйчел и держал ее за руки. — Двигай руками по воде вот так.

Она стала делать так, как он говорил, забыв на минуту о своей обнаженности.

Дэн хотел ее, от внутренней борьбы его руки дрожали. Он держал ее за талию и помогал плыть. Рэйчел оттолкнулась от него, вырвалась вперед, и перед взором Дэна мелькнули бледные, округлые ягодицы девушки. Его любовный жезл напрягся, ему стало так жарко, что прохлады ручья было недостаточно, чтобы охладить желание. Ему захотелось оказаться между этими дразнящими ногами. Она раскрыла бы их для него. В прошлый раз она была к этому совсем готова. Нет, он должен сейчас отвернуться, оторваться от Рэйчел. Эти ее большие зеленые глаза, роскошные формы, ее отвага и решительность, ее щедрость — вот что могло лишить его покоя и мира в душе, забрать его сердце и свободу.

Рэйчел отплыла, потом нырнула, весело рассмеялась и повернулась к Дэну. У молодого человека защемило сердце. Глаза Рэйчел сверкали, в счастливой улыбке обнажились ровные белые зубы. Боже мой, как она хороша, когда смеется! Ее теплый смех до предела переполнил его сердце и душу.

Дэн подплыл к Рэйчел.

— Я впервые слышу твой смех. Он звучит для меня музыкой!

— Путешествие по прериям — неподходящее время для смеха, — ответила она, взглянув на него. — Здесь я могу сбросить с себя часть ответственности. — Дэн жадно разглядывал девушку, поэтому она быстро повернулась и отплыла. Добравшись до мелководья, она крикнула ему: — Отвернись!

— Рэйчел, подожди! — Он нырнул и поплыл к ней.

Рэйчел уже выскочила на берег и схватила платье. Каждый раз, когда он целовал ее, у нее куда-то уходили силы, чтобы сопротивляться. Очень хорошо, что они уезжают завтра, потому что еще немного, еще несколько поцелуев — и она не сможет отказать ему. И тогда он узнает, что она девственна.

Дэн выбрался на берег, увидел, как Рэйчел быстро надела платье. Он очень хотел ее, но стоял и молча наблюдал за ней. Она уходила. Тело требовало удовлетворения, взывало об избавлении от мучительного гнета.

В ту ночь у большого костра были танцы. Ярко полыхал огонь, разгоняя ночную тьму, пахло горелым можжевельником. Рэйчел научилась индейскому танцу у женщин племени. Утреннее Облако вручила ей шаль. Подол кожаного платья постоянно задевал за ноги, когда Рэйчел двигалась в танце, и это порождало в ней чувство единения с окружающими.

После окончания танца перед Рэйчел возник Дэн.

— Ты освоилась с этой жизнью быстрее и лучше, чем можно было предполагать.

— Ты недооценивал меня, — поддразнила его Рэйчел.

— Не совсем так. Когда я наблюдал за тобой там, в Форт-Уэрте, то подумал, что более способной женщины мне не приходилось встречать.

— Благодарю, — ответила Рэйчел. Она чувствовала себя неуверенно, потому что этот комплимент Дэн произнес напряженным, сердитым тоном.

— И ты способна на пылкую страсть. В следующий раз тебе не уйти от меня.

— Я замужем.

Он медленно покачал головой, в глазах сверкнул озорной блеск.

— Тебе незнакома настоящая любовь, — тихо проговорил он.

Рэйчел испугало выражение его лица и эти слова. Она взглянула на Дэна, не желая, чтобы он догадывался, какое производит на нее впечатление. Она решила не поддаваться Дэну.

— Мне надо идти к женщинам, — пробормотала она и торопливо отошла в сторону.

Дэн посмотрел ей вслед. Гнев и тяга к этой женщине разрывали его сердце. Она не была похожа на других. Она не таяла от комплиментов, не кокетничала и не жеманничала, как другие. Иногда он задумывался, видит ли она в нем мужчину вообще, в другие же моменты Рэйчел походила на пылающий от страсти факел. Эта женщина была способна на большую страсть, и он не хотел делать ей больно, арестовав ее отца. Соланж он знал с детства, но она никогда не поглощала его мыслей так, как Рэйчел сейчас. Дэн посмотрел на танцующих у костра женщин: среди черноволосых голов одна золотисто-рыжая металась, как пламя.

Действительно, Рэйчел вписалась в жизнь лагеря индейцев так легко, будто родилась здесь, но Дэн мог бы ожидать этого. Рэйчел по своей натуре была женщиной, без труда умевшей приспосабливаться к изменяющейся обстановке, ведь она в свое время решилась бежать и искать себе дом в другом конце страны. Дэн был убежден, что именно Рэйчел приняла решение бежать из Виксбурга. Он смотрел, как изящно она двигалась в танце, и вновь ощутил острое желание.

В ту ночь Дэн последним вернулся в вигвам. Сегодня Эб впервые спал с ними, мужчины на одной стороне, женщины — на другой. Все спали, а Рэйчел лежала, уставившись во тьму, сон не шел к ней: она знала, что скоро должен прийти Дэн. Она думала о том, что он сказал ей на танцах.

Она не услышала, как он вошел в вигвам. Потом заметила, как он приближается к ней. Он остановился рядом. Рэйчел держала глаза закрытыми. Он провел пальцами по ее щеке. Прикосновение было легким, еле заметным. И очень нежным. Что он чувствовал, когда целовал ее? Было ли это чем-то большим, чем просто удовлетворение страсти, кратковременное удовольствие?

Дэн казался ей одиноким волком. Рэйчел не могла представить себе Дэна работающим в банке или в роли семейного человека. Так же, как того, кто заботится о брате, сестре, о своем ребенке или отце. Дэн был для нее как ветер, обладающий иногда разрушительной силой, но в другие моменты этот ветер стихал. У меня есть ноги — хорошее имя для Дэна, ноги нужны ему, чтобы шагать дальше и дальше.

Рэйчел чуть приоткрыла глаза. Дэн лежал, вытянувшись, подложив руку под голову, его грудь равномерно вздымалась и опускалась. Девушка оглядела тело молодого человека, и почувствовала, как ее охватывает и затопляет горячее желание. Его поцелуи разбудили в Рэйчел чувственность, незнакомую ей прежде, и он это знал. Если бы она позволила, то он взял бы то, чего хотел, и ушел, а она потеряла бы свою независимость, свою свободу, ибо ее сердце было бы в его власти. К тому же, если он охотится за отцом, то он узнал бы, что она девственна и, следовательно, не та, за кого себя выдает.

Проснувшись утром, Рэйчел снова увидела, что никого уже нет вокруг. Она быстро оделась и стала собирать вещи. Через несколько часов фургон был загружен и готов к продолжению путешествия. Все собрались проводить гостей, отец ушел к лекарю, чтобы лично выразить ему свою признательность. Он подвел к лекарю черного мерина и предложил его в качестве подарка. Лекарь заулыбался и стал бормотать слова благодарности за щедрый подарок, похлопывая лошадь по бокам.

Свой кольт отец вручил вождю племени, Пятнистому Волку. Рэйчел мысленно вознесла молитву, чтобы им не понадобилось оружие ни здесь, ни в Сан-Антонио. Свою кружевную шаль Рэйчел подарила Утреннему Облаку. Абигейл дала своим новым подругам голубую шляпку с перьями и шелковые розы.

Рэйчел снова облачилась в мужскую одежду, взобралась на козлы. Потом в фургон вошли отец, Абигейл, Лисси и Джош. После прощальных слов и пожеланий счастливого пути семейство Кирни тронулось в путь, а Дэн вскочил в седло и рванулся вперед. На нем по-прежнему была набедренная повязка, в руке он держал щит. Рэйчел подумала, что его мир разделен на две части.

Она оглянулась и в последний раз посмотрела на гостеприимный лагерь индейцев. Отъезжающим вслед смотрел один из новых друзей Джоша и махал им руками. Рэйчел помахала ему в ответ. Повторится ли когда-нибудь в ее жизни подобная идиллия? Она взглянула на остроконечные вигвамы. Ей довелось познакомиться с иным образом жизни, приоткрыть завесу таинственности над миром индейцев. Она перевела взгляд на Дэна, скакавшего впереди фургона. Все чаще она думала о нем как о То-нзадале.

Через некоторое время они остановились напоить лошадей. Дэн отъехал от фургона. Когда он вернулся, на нем была рубашка, полотняные брюки, кожаные ботинки. Мокасины и набедренная повязка исчезли. Пистолет — в кобуре на бедре. Теперь он больше походил на судебного исполнителя.

— Как только мы приедем в Сан-Антонио, — сказала Рэйчел отцу, — я первым делом начну спрашивать людей, где живет Элиас Джонсон.

— Зачем? Ведь никакого Элиаса Джонсона нет.

— Если мы будем о нем спрашивать, то создастся видимость того, что он на самом деле существует. Мы будем наводить справки, Дэн Овертон узнает об этом и тоже поверит, что мы ищем Элиаса Джонсона. Если бы у меня действительно был муж, собиравшийся приехать сюда, он вполне мог погибнуть по дороге.

— Наверное, ты права. Господи, у меня такое чувство, будто мне всю оставшуюся жизнь придется скрываться.

— Нет, не придется, — похлопала его по руке Рэйчел. — Скоро у нас будет собственный дом, там будет хорошо. Говорят, в этих местах не задают лишних вопросов, у многих есть что скрывать.

— Все, что я умею — это воевать и выращивать хлопок. Я хотел бы завести плантацию, нанять рабочих. У нас все теперь будет по-другому, Рэйчел.

— Не так уж по-другому, потому что мы не сможем приобрести плантацию. Ты посмотри на эти пастбища вокруг. Люди говорят, здесь можно пасти скот, а потом, когда животные нагуляют вес, их можно перегнать на север и продавать на рынке с большой выгодой. Отец, в Форт-Уэрте люди в лавке говорили, что на севере платят по шестнадцать центов за фунт говядины.

Неожиданно глаза Эба наполнились слезами.

— Как бы я хотел, чтобы ты, Рэйчел, была, как прежде, дома, где за тобой ухаживали бы кавалеры и за Абигейл тоже. Чтобы у Джоша был учитель, или чтобы он ходил в школу.

— Отец, если мы будем жить прошлым, нам не выдержать. Нечего мечтать о несбыточном! Мне не нужны кавалеры. У меня есть семья. А Абигейл и без нас найдет себе женихов. Мистер Овертон уверял, что хорошенькие девушки в этих местах на вес золота. А уроки Джошу и Лисси мы можем давать сами.

— Господи, как я надеюсь на благополучный исход, — сказал Эб и вытер слезы. Рэйчел сжала зубы. Она твердо решила обеспечить отцу безопасность и начать нормальную жизнь. Рэйчел вспомнила про Дэна Овертона, вспомнила его сильные руки, так недавно обнимавшие ее, то странное и сладкое ощущение, никогда прежде не возникавшее у нее. Рэйчел стала исступленно мечтать о муже, о собственном доме, собственном ребенке. Именно Дэн сделал эти желания такими неотступными и настойчивыми.

В конце дня они остановили фургон и пообедали буйволиным мясом. После еды и мытья посуды поехали дальше. Когда наступили сумерки, решили разбить лагерь и заночевать. Рэйчел сидела и слушала разговор Дэна с отцом. Она подумала: «Неужели это последний раз, когда он с нами, неужели завтра он исчезнет?»

Дэн казался ей в ту ночь совсем другим, и ее тяга к нему возросла.

Они проснулись еще до рассвета и начали движение на юго-восток очень рано.

Когда солнце поднялось к зениту, Джош вдруг встал и крикнул:

— Эй, смотрите все! Рэйчел! Вон там! Видишь шпиль церкви? — он схватил Рэйчел за руку и показал на юго-восток.

Высоко над деревьями она заметила темный крест на фоне голубого неба. Сан-Антонио! Они все-таки добрались! Пересекли Луизиану, Техас, пережили засады и нападения и вот теперь находились почти у цели путешествия.

Дэн посмотрел через плечо, их взгляды встретились. Она испытывала противоречивые чувства. Когда они въедут в город, Рэйчел распрощается с ним. Это неумолимое будущее так больно ранило ее душу! Она не представляла себе, что расставание превратится для нее в трагедию. В то же самое время вероятность того, что он арестует отца, не уменьшалась. Под сиденьем Рэйчел держала заряженную, готовую к бою винтовку очень скоро она узнает, охотится ли он за отцом, ибо Сан-Антонио — город, где он мог обратиться к шерифу.

Еще четверть часа, и пыльная дорога превратилась в улицу, окаймленную посаженными в ряд деревьями. Фургон катился теперь по Калле-де-Лас-Флорес мимо домов, выстроенных из самана.

— Вот мы и приехали! — воскликнула Абигейл и захлопала в ладоши. — Наконец-то мы в Сан-Антонио!

Дэн Овертон развернул лошадь и подъехал к фургону. Он взял поводья в одну руку, а другую положил на бедро у кобуры.

Рэйчел подняла винтовку и положила ее на сиденье рядом с собой. Если он попытается арестовать отца, она без боя не сдастся.

— Мы в городе, — сказал Дэн, подъехав к Эбу, который держал в руках вожжи.

— Мы остановимся в отеле, чтобы немного отдохнуть. Вы очень заботились о нас, Дэн. Я и для вас сниму комнату, — ответил Эб.

— Благодарю вас, сэр, но в этом нет необходимости, — ответил Овертон.

— Рэйчел намерена порасспрашивать местных жителей о своем муже, и как только мы выясним, где он живет, то переедем туда. Мне бы очень хотелось, чтобы вы познакомились с Элиасом.

Рэйчел благодарно посмотрела на отца, она знала, как ему трудно лгать. Потом перевела взгляд на Дэна. Трудно было догадаться, о чем он думает. Он не умел скрывать лишь любовь и страсть.

— Спасибо за гостеприимство. Я тоже не против познакомиться с мистером Джонсоном, — ответил он, бросив взгляд на Рэйчел. Та покраснела и отвернулась. Что он мог подумать о женщине, которая позволяла себя целовать и ласкать постороннему мужчине?

Дэн скакал рядом с фургоном, его мысли путались. Именно сейчас наступил самый удобный момент, чтобы завершить дело. Арестовать его! Дэн сжал зубы, на лбу выступили капли пота. Пусть семья остановится в отеле. Тогда ему не нужно будет сопровождать их всех до Миссисипи. Он может доставить арестанта морем до Нового Орлеана, а оттуда легко добраться до Виксбурга.

Никакого Элиаса Джонсона не существует в природе. Мэри Бентон — девственница, невинная, как майский цветок. Арестовать его! Дэн сжал кулаки. Никогда прежде не приходилось ему сталкиваться с подобной проблемой, никогда он не относился с такой ненавистью к своей работе. Как только он передаст Эба Кирни властям в Миссисипи, он сразу же бросит работать на Пинкертона. Сердце сжала боль за эту семью. Эб был хорошим человеком.

Дэн взглянул на Джоша, и тот улыбнулся ему в ответ. Эта улыбка резанула Дэна по сердцу. Рэйчел — огонек страсти, красивая, деловая, горячая, нежная и яростная в своей невинности, женщина, бесконечно преданная своей семье, готовая принести себя в жертву ради благополучия близких. И он намерен поступить с ними жестоко, нанести удар, который никогда и никто не простит ему, отныне, и присно, и вовеки веков.

«Арестовать его сейчас, — подумал Дэн. — И перестать беспокоиться о нравственной стороне дела. Ну, давай, действуй!»

Дэн вспомнил об ожидавшей его награде сверх обычной платы. Он обещал эти деньги своему отцу. Родители лезли из кожи вон, чтобы хоть как-то восстановить потерянное за время войны. Премиальные помогли бы им вернуть утраченное благополучие.

Дэн дернул поводья, развернулся, посмотрел на Эба, правившего лошадьми. Шляпа — на затылке, седые волосы развеваются по ветру, рядом — Джош и Рэйчел. Дэн представил себе глубину разочарования Джоша в людях вообще, если он, Дэн, совершит столь вероломное предательство.

Сжав челюсти и преисполнившись решимости довести дело до конца, Дэн подъехал к фургону. Его рука невольно скользнула к рукоятке револьвера. Он посмотрел на Рэйчел. Девушка наблюдала за ним. Одна ее рука была на сиденье. Дэн подумал, что ему придется отнимать у нее винтовку. Если она окажется между ним и Эбом, то ей придется сдаться.

Арестовать его сейчас, отвести к алькальду, телеграфировать Пинкертону и отправиться назад, в Миссисипи. А семья может остаться в отеле. Алькальда он попросит присмотреть за ними, или же они могут отправиться в Гальвестон и сесть там на корабль. Они вернутся домой своим ходом, а он доставит туда Эба. У Дэна вспотели ладони, в груди все сжалось до ломоты. Дело можно сделать за несколько минут, покончить с этим раз и навсегда.

Когда он подъехал к повозке, на козлы влезла Лисси. Она протянула к нему ручонки.

— Мистер Овертон!

Сердце будто скрутило железной цепью. Голубые глазенки девочки сверкали, она смотрела на молодого человека взглядом, полным ожидания и доверия.

— Мистер Овертон! Я хочу покататься верхом! — Она замахала ручками.

— Черт подери! Проклятье! — прошептал Дэн. Неожиданно для самого себя он притормозил, взял девочку на руки и посадил перед собой на лошадь. Она обняла его за шею и заверещала от удовольствия, маленькая, легкая. От нее пахло свежестью. Джош засмеялся. Он смотрел на Дэна с таким же доверием, как и Лисси. Овертон перевел взгляд на Рэйчел. В ее глазах были только вопросы, но не было ответов. Насколько она подозревает его? Или она привыкла вообще никому не доверять?

Критический момент прошел. Он не мог арестовать Эба сейчас, когда держал на руках Лисси. Но может сделать это потом, когда семья поселится в отеле.

Может быть, ему следует связаться с Пинкертоном, отказаться от преследования, предупредить Эба Кирни? Тогда он подведет собственного отца. Дэн сразу отказался от этой затеи. Питер Бентон нарушил закон, он убил человека. Овертон крепче прижал Лисси к себе, повернул лошадь и двинулся вперед.

Рэйчел смотрела вслед Дэну и размышляла о выражении гнева, мелькнувшего в его глазах. Она поняла, что Лисси застала его врасплох. Ведь какое-то мгновение он не хотел брать девочку на руки. Выражение холодной ярости лишь на краткий миг появилось на лице Овертона, но этого было достаточно, чтобы у Рэйчел вновь пробудились прежние подозрения. Какие силы движут Дэном? Что рассердило его в поведении Лисси? Кто такой Дэн Овертон и почему он не желает оставить их в покое?

Рэйчел перестала мучить себя этими вопросами и с любопытством стала разглядывать город Сан-Антонио: дома, детей, игравших на улице, клумбы с яркими цветами. Подле домов из самана росли высокие тополя. Сан-Антонио отличался от ее родного города, но тоже был красивым.

— Папа, давай побудем здесь несколько дней! — попросила Абигейл.

Эб посмотрел на Рэйчел, та покачала головой.

— Отец, нам нельзя этого делать.

— Если мы не задержимся здесь, это будет выглядеть подозрительным, — сказал он. — Если мы не скрываемся от правосудия и если ты разыскиваешь своего мужа, то нам нужно задержаться здесь.

— Мне кажется, с каждым часом здесь мы все больше рискуем.

— Мне нужна провизия. Я намерен закупить скот, поговорить о приобретении участка в конторе землеустроителя. Нам обязательно надо найти себе место и начать обустраиваться. И скотину надо купить. Нам всем необходимо принять ванну. И хорошенько поесть нормальной горячей пиши.

— Ладно, — неохотно согласилась Рэйчел, понимая, что совершает ошибку. — Как только доедем до гостиницы, займемся всем этим. — Она посмотрела вперед, на Дэна. В случае надобности они могут быстро собраться и уехать.

— Папа, ну пожалуйста, поживем здесь подольше! — вскричала Абигейл. — Я вообще хотела бы поселиться в городе.

— Сделаем так, как скажет твоя сестра, — сказал отец серьезно, и Абигейл замолчала. По мере приближения к центру города внешний вид домов стал изменяться: чугунные решетки, деревянные резные украшения, двухэтажные дома в викторианском стиле.

— Какой, оказывается, большой город Сан-Антонио! — восхищенно проговорила Абигейл.

Рэйчел тоже испытывала приятное волнение. Она на мгновение забыла об опасностях, разглядывая широкие улицы. Фургон проехал мимо Мэйн-Плаза и повернул на Долороза. Повсюду стояли ларьки с фруктами, издававшими чудесный аромат. Прохожие мужчины были в шляпах, белых брюках и белых рубашках. Рэйчел поразил внешний вид города и незнакомые, но приятные запахи. Даже названия улиц звучали экзотически — Калле-де-Обрай, Соледад…

Восхищенная всем окружающим, Рэйчел разглядывала здания, выстроенные из самана, некоторые были покрашены в мягкие пастельные тона. Эти дома совсем не походили на красивые дома на Миссисипи. Из открытого окна одного из домов послышалась песня, кто-то пел по-испански. Фургон пересек реку Сан-Антонио. На берегах росли тополя, отбрасывая очень ценную здесь тень. Рэйчел не заметила мужчину, сидевшего на скамейке перед рестораном. Когда фургон проехал мимо, он внимательно проследил за ним.

Потом резко встал, швырнул в сторону окурок сигары, повернулся и быстро зашагал по улице Аламеда.