Прочитайте онлайн Техасская страсть | Глава двадцатая

Читать книгу Техасская страсть
2416+2621
  • Автор:
  • Перевёл: А Раков
  • Язык: ru
Поделиться

Глава двадцатая

Рано утром, накормив всех завтраком, Рэйчел предупредила Аби, что собирается поехать в город. Взяв вещи из фургона, она решила пройтись к ручью, ей хотелось немного побыть одной.

Войдя в тень росших на берегу деревьев, Рэйчел увидела, как с ветки слетели две сойки. Что-то вспугнуло их. Девушка внимательно огляделась по сторонам. Тихо. Ей стало не по себе, она крепко сжала в руке револьвер.

Не слышно было ни малейшего звука, только ручей шумел в том месте, где поток разбивался о камни. Рэйчел двигалась осторожно, размышляя, не лучше ли вернуться обратно.

Совершенно бесшумно скользнула тень, и Дэн преградил девушке дорогу. Сердце Рэйчел забилось, как пойманная птица.

Она направила на Овертона оружие. Дэн стоял неподвижно, не пытаясь скрыться.

— Мне надо поговорить с тобой.

— Я велела тебе не возвращаться. Придется убить тебя прямо сейчас.

Дэн стоял, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Рукава его рубашки были закатаны. Он выглядел спокойным и решительным. Рэйчел подумала — сколько времени ей удастся продержаться вот так?

— Я не собираюсь арестовывать твоего отца, — спокойно проговорил Дэн. В его словах Рэйчел услышала то, на что хотела надеяться. Ей очень хотелось поверить этому человеку, и она опустила револьвер.

— Я хочу поговорить с тобой, Рэйчел. Убери револьвер.

— Ты работаешь на Пинкертона? — спросила она, желая узнать правду, увидеть, как он сам признается ей.

— Да, это так. Мне поручили арестовать Питера Бентона. На мгновение Рэйчел закрыла глаза. Она подозревала Овертона в этом с самого начала, еще с Форт-Уэрта, но тем не менее ей тяжело было услышать его признание! Опасность была реальной и осязаемой.

Девушка почувствовала, как его пальцы сжимаются вокруг ее талии. Она не могла больше бороться с ним и отдала ему револьвер. Дэн наклонился к ней; его темные глаза излучали сожаление и нежность. На мгновение Рэйчел захотелось броситься в его объятия, прижаться к нему и поверить, что он действительно не станет арестовывать Эба. Но она отпрянула и выпрямилась.

— Пошли. Расскажешь мне всю правду.

— Хорошо, пойдем вон туда, сядем, — спокойно ответил Дэн и взял девушку за руку.

От прикосновения Дэна она задрожала и подняла на него глаза. Его лицо по-прежнему было жестким: взгляд тяжелый, рот упрямо сжат.

Они вышли на открытое место, где накануне она разговаривала с отцом. Дэн снял шляпу и посмотрел Рэйчел в глаза.

— Пинкертон нанял меня, попросил отправиться в Виксбург и встретиться там с Лютером Юбэнксом. Тот рассказал мне немного о твоей семье. Я решил, что вышел на след где-то после Виксбурга, возле Маунда, а догнал вас перед Форт-Уэртом. Но никто не упоминал мне о замужней дочери и что у Питера Бентона есть внучка. Поэтому, прежде чем предпринять что-либо, мне надо было проверить все факты. И я стал ждать.

— Вот, значит, почему ты не отставал от нас, — сердито проговорила Рэйчел.

— Да, поэтому, — признался Дэн. — Более того, у меня не раз возникало желание арестовать твоего отца, ибо я знал, что вышел на семью преступника, задолго до приезда в Сан-Антонио.

— Так чего же ты тянул?

— А как ты думаешь? — спокойно спросил Дэн. Его глаза, казалось, пронзали душу девушки, в них кипело желание. — После того, как мы с тобой занимались любовью, я понял, что никогда, не смогу арестовать твоего отца.

Рэйчел нетерпеливо шевельнулась, потом встала и повернулась к Овертону спиной.

— Я не верю тебе. Да, ты хотел меня, но, наверное, придет время, и ты все же арестуешь его. — Она резко повернулась. — Если ты сейчас говоришь правду, то как тебе удастся убедить Пинкертона, что ты шел по ложному следу?

Дэн отвел глаза, и Рэйчел поняла, что попала в точку.

— Я не желаю тебя знать, — сказала она, сдерживая слезы. — Но если ты попытаешься арестовать отца, то мы будем драться и победим.

В глазах Дэна сверкали огни гнева и неукротимого желания. Рэйчел тоже была в смятении: она поняла, что он на самом деле хочет ее.

— Клянусь, что не арестую и не отдам твоего отца под суд ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо в будущем.

Рэйчел с облегчением вздохнула, но реальность заставила ее сдержать радость.

— Да, ты можешь отказаться от ареста, но ведь Пинкертон пришлет другого человека для выполнения этого задания.

— Послушай меня…

— Я уже послушала! Ты возьмешь от меня то, чего хочешь, а потом арестуешь отца. Только это тебя и удерживает.

Двумя большими шагами Дэн преодолел расстояние, разделявшее их, обнял девушку и прижал к себе.

— Я хочу тебя. Из-за этого я тянул время, а теперь, познав радость твоей любви, я просто не могу без тебя. Ты для меня как воздух, как солнечный свет… Нет, я никогда не арестую твоего отца.

— Сейчас — нет, — упорствовала она; страх подавлял в ней все остальные чувства, но слова Дэна заставили ее сердце отчаянно биться. — Но когда-нибудь…

— Никогда! Я хочу тебя, Рэйчел. И моя любовь к тебе заставляет меня желать тебя еще больше. — Его темные глаза полыхали огнем, их взгляд выражал больше чувств, чем слова. Рэйчел горела желанием, ее тело проснулось для любви, плоть взывала к ласке.

Дэн ощущал внутреннюю борьбу в душе, борьбу со своими принципами, с совестью.

— Я никогда не отступал перед своим долгом, работая на Пинкертона, — сказал он, осознавая, что его жизнь резко меняется. — Если откроется вся правда, меня сочтут пособником твоего отца, я окажусь в его же положении. — Дэн замолчал, охваченный желанием. Он застонал, опустил голову, его губы прижались к губам девушки, и она ответила на поцелуй.

Он хотел ощутить эту женщину языком, губами, хотел овладеть ею, стать ее частью. С каждым поцелуем, с каждой лаской он все более убеждал ее, что спасет и защитит ее отца, — а это было почти невозможно сделать.

Теперь, снова обретя Рэйчел, он не мог допустить мысли о разлуке с ней. Но ее отца преследует правосудие, поэтому жизнь Рэйчел будет полна превратностей. Дэн снова застонал. Он заглянул в ее изумрудные глаза и осыпал ее лицо поцелуями.

— Боже мой, как ты мне нужна!

Разрываемая противоречиями, Рэйчел растерялась. Она мечтала, чтобы он сказал ей всю правду. Вот он все рассказал — и что же, можно ли ему доверять? Когда он целовал ее, подозрительность и настороженность исчезали. Она опять таяла в его объятиях.

Дэн опустил руки и взял ладонями ее округлые ягодицы, сильнее прижимая Рэйчел к себе. Поглощенный жадным и безоглядным желанием, он ласкал девушку, понимая, что эта ласка может быть последней в его жизни. Он хотел запомнить все до мелочей, сохранить всю ее в памяти, ибо это воспоминание может оказаться единственным его достоянием. Рэйчел настолько охвачена стремлением защитить семью, что может отдалиться от него, полностью исключить его из своей жизни.

Дэн наклонился и яростно впился поцелуем в ее рот. Он отказался от своих принципов, от жизненных целей, от своих мечтаний ради этой женщины, которая сейчас обвила руками его шею, будто в этом был ответ на ее собственную потребность в нем.

Он на миг допустил вероятность этого, и его сердце забилось так, словно он бежал бегом не одну милю. Дэн нежно взял Рэйчел за талию, прикоснулся рукой к ее полной груди. Ощущение тяжести в ладони наполнило его тело неукротимой жаждой.

— Рэйчел, — хрипло прошептал он, целуя ее в шею. — Я не могу без тебя.

Эти слова были для нее как бальзам. Рэйчел провела рукой по его плечам. Она понимала, что проблем они не решили, но она неодолимо жаждала любви.

Дэн взял в ладони ее тяжелые груди и стал ласкать их через тонкую ткань рубашки, потом стал нетерпеливо раздевать девушку, лаская языком ее кожу. Он ощутил, как по ее телу прошла дрожь. Рэйчел прильнула к нему и начала расстегивать на нем пояс. Овертон помог ей справиться с застежкой, сбросил тяжелый пояс, потом стянул с себя брюки.

Дэн разделся и теперь помогал раздеваться Рэйчел. Одним резким движением он сорвал с нее рубашку, отшвырнул в траву. На светлой, безупречно чистой коже Рэйчел играли солнечные блики. Ее тело контрастировало с его смуглыми руками. Она прижалась к нему, закрыла глаза и погрузилась в наслаждение.

Дэн начал ласкать соски ее грудей. Сначала он проводил по ним ладонью, потом наклонился и стал целовать их. Жажда пронеслась по телу Дэна, как огонь при сильном ветре по прериям. Ведь он мечтал о ней каждую ночь и думал каждый день.

Он проник Рэйчел между ног, ласкал ее бедра, а она смотрела на него своими удивительными зелеными глазами. Потом прикоснулась к его восставшему члену. У Дэна перехватило дыхание. Ему казалось, что он взорвется от распиравшего его неукротимого желания этой женщины, которая стала для нею важнее самой жизни.

Кровь шумела у него в висках так громко, что перекрывала все другие звуки. Он нежно и сильно вошел в Рэйчел, ощутив, как ее плоть окружила его со всех сторон. Руки и ноги девушки обвили Дэна, и он погрузился в вихрь наслаждения.

Рэйчел изогнулась под ним дугой, охваченная сладостным ощущением. Сильные руки Дэна прижимали ее плечи к земле. Его член все глубже и дальше входил в нее, заполняя ее всю, до предела.

Желая продлить удовольствие и радость обладания Рэйчел, Дэн пытался замедлить движения, но бедра девушки отчаянно бились под ним, она начала вскрикивать. Дэн хотел держать ее так всегда, вечно. Первобытный инстинкт принуждал его взять все, что она давала ему сейчас, излить в нее свое семя, сделать ее своей собственностью, какое бы будущее ни предстояло им пережить. Он двигался в бешеном темпе, доводя девушку до предела. Потом взрыв страсти.

— Моя Рэйчел! — прорычал он, понимая, что только сейчас, в этот последний момент она полностью принадлежит ему.

Рэйчел прильнула к Дэну, почувствовала, как сжались его мускулы, Как по телу пробежала последняя дрожь; В этот момент ее свела сладкая судорога, у нее отключился рассудок, не осталось ничего, кроме пронзительного восторга от слияния с ним.

Осознание реальности медленно возвращалось к ней, словно она поднималась из глубин, затерянных во тьме. Она ощущала его горячее тело под своими ладонями, их движения замедлились. Два тела сплелись. Дэн наклонился и поцеловал ее долгим страстным поцелуем.

— Я никогда не сделаю тебе плохо, — сказал он, прикасаясь губами к ее лицу, плечам, шее. — И я никогда не арестую твоего отца. Я несколько дней думал об этом, и наконец, после нашей первой близости я понял, что не стану забирать Эба. Клянусь тебе, Рэйчел, я не выдам его.

Рэйчел погладила Дэна по щеке, чувствуя себя любимой. Но в то же время она понимала, что решен только один вопрос. Ведь агентство Пинкертона не отступится и будет пытаться арестовать ее отца.

Дэн перевернулся, не отпуская от себя девушку, откинул влажные волосы с ее лица.

— Я должен был поговорить с тобой. — Он поцеловал ее. То был совсем иной поцелуй: он проник языком далеко во влажную сладость ее рта, и она ответила ему тем же.

— Дэн, возможно, меня уже ищут.

Он посмотрел на Рэйчел, и в его глазах она прочитала любовь. Девушка еще крепче обняла Дэна, поцеловала его в грудь, наслаждаясь его телом и поражаясь тому, сколько счастья и сладких мучений оно приносит ей.

Наконец Дэн отодвинулся и встал, помог подняться и Рэйчел, и они вместе вошли в воду. Прохлада ручья освежила их разгоряченные тела. Дэн сел на мелководье, держа перед собой Рэйчел и целуя ее.

Она шутливо вырвалась и стала брызгаться, потом искоса посмотрела на него и глубоко вздохнула.

Глядя на ее стройную фигуру, бледную кожу, полные грудиной поразился тому, что снова почувствовал возбуждение. Зеленые глаза Рэйчел лучились весельем и любопытством, на длинных ресницах висели капельки воды. Розовые сосочки грудей вызывающе смотрели на него, напрочь прогоняя все серьезные мысли.

— Ну, теперь мы можем поговорить об отце?

Он поднял брови, сознавая, что они так и не договорились, что предпримут дальше. Подумать только — всего несколько минут назад она целилась в этого человека из пистолета. Рэйчел встала и вышла из ручья. На ее теле сверкали отблески солнца. Девушка подняла с земли порванную рубашку и стала быстро одеваться.

Дэн подошел к ней и встал сзади. Девушка обернулась, оглядела его и заметила его возбуждение. Вздохнув, она бросила Дэну его брюки и рубашку.

— Нам надо поговорить.

Дэн поймал свою одежду на лету. Он по-прежнему не спускал глаз с Рэйчел. В нем боролись два желания — серьезно обсудить с ней создавшееся положение и уложить ее в траву и снова заняться с нею любовью. Чем она так сильно отличается от других женщин? Ему приходилось иметь дело с красавицами. Соланж тоже была хороша собой, и он страстно любил ее, но не мог припомнить, чтобы испытывал такую полноту и законченность, которую давала ему Рэйчел. Выходит, раньше он шагал по жизни полуживой.

Рэйчел повернулась к нему спиной и быстро оделась, Она волновалась — Дэн читал ее мысли. Она представляла себе его тело — темное повсюду, кроме узкой полоски, где он носил набедренную повязку. По коже стекали капли воды, черные волосы висели прядями. Вид его заставил сердце Рэйчел учащенно забиться.

Ей предстояло объяснить окружающим, почему она позволила ему вернуться. Он страшно усложнил жизнь Рэйчел. Она хотела услышать, что он собирался сказать об отце, но, взглянув в его темные мужественные глаза и на крепкое тело, она почувствовала, что все мысли уходят из головы.

Девушка обернулась и увидела, что Дэн наблюдает за ней. Он был в брюках и ботинках, его мокрая рубашка висела на ветке дерева, шляпа лежала на земле. Он стоял прижавшись спиной к тополю.

— А теперь расскажи мне о своих планах относительно отца, — спокойно попросила Рэйчел.

— Мне надо решить, что сообщить Пинкертону. Ведь ты — Мэри Бентон, не так ли?

— Мэри Рэйчел Бентон. Мы взяли себе вторые имена. Эмма Абигейл Бентон. Но сейчас я уже привыкла к имени Рэйчел.

Дэн склонил голову набок и изучающе посмотрел на девушку.

— Расскажи мне, Рэйчел, что произошло в Виксбурге. Насколько я знаю Эба, он вряд ли способен убить кого-нибудь при обсуждении размера налога. — Дэн подошел к Рэйчел, взял ее за подбородок и заглянул в глаза. — Может быть, это ты убила Олвина Юбэнкса?

Она поняла, почему он спросил об этом. Ведь именно она, а не ее отец, не выпускала из рук винтовку. Рэйчел вспомнила Виксбург и те отчаянные обстоятельства, в которых они все оказались после войны.

— Мы потеряли все, за исключением дома и земли. Отец был плантатором, выращивал хлопок. Хлопок пропал. Пропало все. Мы кое-как перебивались, питаясь овощами с огорода. На некоторое время к нам приехала Кэролайн, моя кузина, мать Лисси. А эти Юбэнксы — последняя дрянь, мошенники. Не знаю, что они делали во время войны, но по окончании боевых действий они начала захватывать земли, деньги и власть. Старший из них — Лютер, думаю, ему за сорок. Его жена и дети пропали без вести во время войны. Олвину было за тридцать, его семья тоже исчезла. Никто не знает, что с ними случилось. Ходили слухи, что домочадцы сбежали от Юбэнксов, что Лютер бил жену. Поговаривали также, что Юбэнксы продали свои семьи морякам и те увезли их в дальние страны. Никто точно не знает. Просто исчезли люди — и все. Лютер взял себе новую жену, лет двадцати, весьма миловидную. По слухам, во время войны она работала в какой-то гостинице. Так что эти Юбэнксы — мерзкие негодяи.

Рэйчел замолчала. Дэн спокойно ждал, думая, что она признается в убийстве Олвина Юбэнкса. Рэйчел сцепила пальцы и взглянула на Дэна.

— Отец вернулся с войны совершенно раздавленным человеком. Он был болен и физически и душевно. Он плохо видел. Какой у него стал голос — ты знаешь сам. И шрамы его ты тоже видел. В тюрьме он потерял одного из своих ближайших друзей. Они пытались бежать, друга убили, а отца поймали. Он пришел домой тихим, безвольным человеком, неспособным принять никакого решения или сделать что-нибудь. Мама умерла, и это еще больше подкосило отца.

Да. Овертон мог представить себе, через что прошли эти люди, и он понимал, что больше, всего трудов легло на плечи Рэйчел, что это она обеспечила выживание семьи. На нее свалилась ответственность за всю семью, когда мать заболела. Дэн еле сдержался, ему захотелось подойти к Рэйчел, взять ее на руки и утешить, но он не хотел прерывать ее рассказа. Ему надо было узнать обо всем случившемся от самой Рэйчел. Он хотел выяснить, действительно ли Эб старался защитить Рэйчел от обвинения в убийстве.

— Юбэнксы начали требовать с отца налоги за землю, скопившиеся за годы войны. Сумма была очень большой. Отец заплатил им немного денег, и они согласились на рассрочку, а потом вернулись и заявили, что заберут Грин-Ар-бор, если мы не выплатим всю остальную сумму. У нас не было таких денег. И тогда Лютер предложил… — Рэйчел остановилась и бросила взгляд на Дэна. — Он сказал отцу, что если он отдаст Аби и меня, на некоторое время им, чтобы попользоваться, то он зарегистрирует, что налоги выплачены.

— Вот мерзавцы! — не сдержался Дэн. — А почему Эб не обратился к властям?

— Лютер сказал, что в случае судебного разбирательства будет все отрицать, что отец не сможет ничего доказать. Лютер занимал высокий пост в городе.

Дэну было известно, что некоторые южане были неразборчивы в средствах, пользовались неразберихой и временной слабостью властей в некоторых районах страны. Эти люди извлекали для себя выгоду и получали то, чего добивались.

— Итак, что же произошло дальше?

— Отец его выгнал и велел больше не появляться. Мы знали, что потеряем Грин-Арбор, и отец начал собирать вещи. А потом как-то раз пришел Олвин. Он поймал Аби на улице и начал приставать к ней, говорил, что ей все равно придется жить с ним. Аби закричала и убежала домой.

Отец взял ружье и вышел из дома. Аби говорила, что Олвин велел Эбу привезти дочерей к нему в город. И еще, что у отца все равно нет выбора, что он слабак, что ему с братьями не справиться, и что налоги ему скостят, если он не будет упрямиться и выполнит их прихоть. Олвин хотел пройти мимо отца в дом и забрать Аби и меня, но для этого ему надо было миновать отца, и вот тогда отец поднял винтовку. Началась борьба. Олвин вытащил свой дерринджер и выстрелил, но промахнулся и попал в окно. А отец не промахнулся, ведь он стрелял с близкого расстояния и вообще был неплохим стрелком.

Я в это время кормила лошадей и вдруг услышала выстрелы. Надо было уезжать — мы знали, что они повесят папу. Янки контролировали все вокруг, и у отца не было ни малейшей надежды, что суд присяжных будет хоть как-то сочувствовать ему. Лютер Юбэнкс станет отрицать все, что бы отец ни сказал. Так что оставалось только бегство.

Я считала, что бежать отцу необходимо, а он настаивал на явке с повинной. Я не разрешила ему этого. Я была уверена, что мы сумеем скрыться, — сказала Рэйчел и отвернулась, чтобы Дэн не заметил навернувшихся на глаза слез. — Я думала, мы сможем начать все с начала. Ну вот, мы с Джошем помогли отцу вырыть могилу и закопать этого ужасного Олвина Юбэнкса. Аби собрала Лисси в дорогу и уложила наши вещи. Мы загрузили фургон, запрягли лошадей и уехали в тот же вечер, пока было темно. Отец мог вести фургон ночью. Вот мы и отправились на запад. Я рассчитывала, что нам удастся благополучно скрыться и найти безопасное место.

Дэн подошел к Рэйчел, обнял, погладил по голове. Он понимал, какой тяжкий груз лежал на этих хрупких девичьих плечах.

— Я полагала, что мы сможем без хлопот добраться до Сан-Антонио. Когда ты пристроился к нам, я опасалась, что ты — судебный исполнитель или просто охотник за людьми, если за их голову обещана награда. А про Пинкертона я и подумать не могла.

— Мне не верилось, что Эб убил человека, но я догадывался, что в случае необходимости он мог это сделать. Вот что я скажу тебе, Рэйчел. Если бы Эб попал под справедливый суд, то никто не признал бы его виновным, поскольку Олвин Юбэнкс первым выстрелил в него.

— Он не предстанет перед справедливым судом, ведь Лютер Юбэнкс занимает высокий пост и присяжные поверят ему. Ты сам прекрасно это знаешь.

Да, он это знал. И он, Дэн, интуитивно составил правильное мнение об Эбе. Кирни действительно был хорошим человеком, он защищал свою семью и себя самого. Если бы его судили дома и присяжными были приличные, честные люди, то он вышел бы из здания суда свободным человеком. Но Лютер Юбэнкс — человек мстительный и полный злобы, он так или иначе добился бы повешения Эба.

— Я не буду забирать Эба. Клянусь тебе, Рэйчел. — Дэн подумал о том, через что прошла Рэйчел, какую тяжкую ношу она несла на своих плечах. Она заслуживала большего, чем он мог ей дать.

Рэйчел вытерла слезы.

— Не беспокойся, со мной все в порядке. — Она посмотрела на Дэна. — Ты не мог бы дать телеграмму Пинкертону, что ошибся и выслеживал не того, кого было надо, и что впредь не будешь на неги работать?

— Если я так поступлю, они пришлют сюда другого агента, чтобы проверить мои слова и продолжить поиски с того места, где я остановился. Я не думаю, что они мне поверят.

— Так что же делать? — спросила Рэйчел. Дэн знал, что хорошего ответа от не может ей дать.

— Если я скажу, что преследовал не тех людей, они захотят, чтобы я начал розыск настоящего Питера Бентона. Если же я просто уволюсь и исчезну, уйду в индейское племя, как собирался, Пинкертон пришлет другого агента. Единственное, что может спасти твоего отца, — это немедленное бегство.

— Папа не хочет этого, — ответила Рэйчел дрожащим голосом. — Он сказал, что ему надоело скрываться.

— Пожалуй, другого выхода нет.

Они смотрели друг на друга, и Рэйчел ощутила холодок на спине. Ведь хоть Дэн и клялся не арестовывать отца, безопасность Эба по-прежнему под вопросом. Рэйчел сердилась на Дэна, на себя за то, что занималась любовью с человеком жестким, сильным и независимым, который может в любой момент покинуть ее, даже не оглянувшись.

Они продолжали смотреть друг на друга в напряженном молчании. Дэн мотнул головой, будто борясь с собой. Он подошел к Рэйчел, сжал ее в объятиях и поцеловал. Она ответила на его поцелуй. Его рука скользнула по ее спине, опустилась ниже. Но вдруг Рэйчел оттолкнула его и посмотрела Дэну в глаза.

— Нет, ты не любишь меня. Ты не хочешь на мне жениться.

Эти слова пронеслись между ними, как пролетает первый порыв ветра перед началом большой бури, свирепствующей иногда в прериях. Дэн опустил глаза. Он никогда не помышлял о женитьбе. Все свои сбережения он посылал отцу, которому обещал и премию за арест Эба. Сейчас у него не было ничего, кроме коров, которых Кирни обещал дать каждому из своих работников. Но если он будет иметь на своей стороне Рэйчел… Эта мысль полыхнула в его голове, как вспышка пламени.

— Я люблю тебя, — хрипло проговорил он. — Я люблю тебя так, как никогда никого не любил, ты не представляешь, как мне плохо без тебя. Я бросил все, ради чего работал, для тебя и для твоей семьи. — Он пронзительно посмотрел на Рэйчел и тихо спросил: — Ты выйдешь за меня замуж, Рэйчел?