Прочитайте онлайн Тайны полуночи | Часть 5

Читать книгу Тайны полуночи
2018+2806
  • Автор:
  • Перевёл: Т. Тулина
  • Язык: ru

5

Мужчины и женщины собрались вокруг ярко горящего костра и вели оживленную беседу — конечно, о бедствиях родного Юга. Чтобы не разбудить детишек, они собрались поодаль от фургонов, за последним в ряду фургоном Джинни, и та могла слышать, о чем говорили собравшиеся. В бледном свете месяца лица были неразличимы, Джинни узнавала только голоса, но иногда при вспышке пламени и лица знакомых мужчин и женщин. Заинтересовавшись беседой, Джинни отложила книгу, потушила фонарь, слегка приподняла холщовую занавеску и стала внимательно слушать.

— Некоторые считают, что необходимы решительные действия. А я не могу представить, что именно можно предпринять, как можно добиться перемен, не оказавшись сразу за решеткой. У власти радикалы, и они проводят свою политику. Они выбрали своим предводителем секретаря по делам войны Стэнтона. Этот человек не свернет со своего пути, и в необходимости перемен его не убедишь. Наши руки связаны.

Джинни узнала голос Стива Карра и изумилась, что этот человек говорит о политике, что его тревожит вопрос о реформах. Странно, он ведь ясно говорил ей, что заботится только о самом себе, предоставляя возможность миру идти своим путем…

— Нет, все-таки честные люди должны бороться за то, чтобы освободить Юг от контроля янки и добиться самостоятельного правительства, — возразил Стиву Стюарт Девис.

— Главное — мы должны принять «Кодекс о черных», — перебил его Дэниэлс. — Нельзя жить под угрозой штыков и под командой янки. Мы покончили с рабством, почему же нас не оставить в покое и не дать нам возможность жить по собственной воле? Бывшие рабы не способны еще быть гражданами нашей великой страны, общаться с нами на равных и тем более править нами, как желают эти сумасшедшие янки. Мы не тронем их и дадим им возможность спокойно существовать рядом с нами — на это мы можем согласиться, и пусть янки этим удовольствуются. Но мы не желаем фамильярничать с ними и не дадим им схватить нас за горло.

— Мы, парни из Джорджии, не струсим перед неграми. Если они что-то учинят, мы сейчас же упрячем их в тюрьму или оштрафуем. Все по закону.

Джинни не видела, кто подал эту реплику.

В разговор ворвался Гарри Браун.

— Пламя ада! Никто нам не поможет! Президент связан Законом об армии, приказы проходят через генерала Гранта. Пусть это не наш президент, но мы, южане, хотим, чтобы он управлял страной, а не эти хищные радикалы. Пламя ада, наш Юг разрублен на пять округов с военным управлением. Они хотят, чтобы мы согласились признать за неграми право голоса. Они получат право голоса и будут управлять государством, а мы — нет, потому что мы сражались против Соединенных Штатов! Мы не имеем никакого возмещения за рабов, которых потеряли, за дома и имущество, которые сожгли и разграбили. Мы не можем даже получить займов, чтобы пережить тяжелые времена. Они хотят, чтобы мы платили налоги за годы проигранной нами войны, а мы не можем их выплатить, у нас нет денег, и янки захватывают эту землю за неуплату налогов. Почему мы должны голосовать за законы, направленные против нас, и потом подчиняться им? Пламя ада, мы теперь даже не входим в союз! У негров больше прав, чем у нас, африканцы полноправны, а мы — жертвы произвола!

— Это же не только в политике, — поддержал его Эд Кинг, — то же самое в бизнесе. Они захватили торговлю, и купля-продажа наших товаров зависит от них. Поэтому моя сыроварня перестала приносить доходы. Я конечно, восстановлю свое дело в Техасе, построю новую.

— А эти янки когда-нибудь уберутся с Юга? — спросила Элли.

— Завоеватель никогда добровольно не откажется от захваченного, — отозвался Эд Кинг. — Они швырнули нам эту подачку — Акт об амнистии, — но он мало кому помог на Юге. Почти все восприняли его как издевку.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, Эд! — вступил в разговор Джеймс Виггинс. — Те, что были чиновниками или имели состояние до войны, должны теперь словно милостыню просить и получать подачку от президента. Я не хочу клянчить у этих янки, унижаться перед ними.

— Мы могли бы выиграть войну, если б не были джентльменами. Джеф Девис вел себя слишком благородно, да и все мы… Если бы мы ринулись на Север, пока Эби Линкольн не набрал хороших генералов и не обучил свои войска… Надо было напасть, пока они были слабы. А потом они набрались сил.

— Янки не имеют никакого права задирать нос перед нами и третировать нас за то, что у нас было рабство! — раздраженно бросил Дэниэлс. — Они словно позабыли, что у них тоже было рабство еще в 1805 году. Потом у них начала развиваться промышленность, и они отказались от рабов — негры не умели работать на фабриках, фабричными рабочими стали белые. А мы по-прежнему жили доходами с наших плантаций, и негры нам были нужны, чтобы их обрабатывать. Мы не могли отказаться от них! А они распушили перья и потребовали уничтожения рабства как такового в 1830 году. Провозгласили себя защитниками негров. Я не знал ни одного джентльмена с Юга, который бы бил и калечил своих негров, с чего бы это портить свою собственность! Негры стоили слишком дорого, чтобы их бить и калечить, и южане обращались с ними без всякой жестокости. А мне вот искалечили ногу в тюрьме, куда меня бросили северяне. Янки не имели никакого права лишать нас нашей собственности. Отмена рабства была только предлогом, чтобы нас подавить и разорить. Они — наши враги, они ненавидят нас. Считают нас глупыми и отсталыми, смеются над нашей тягучей южной речью…

— Пламя ада! — снова взорвался Браун. — Да им наплевать на этих африканцев. Янки уже нарушают их права, которые прежде защищали с барабанным боем.

— Все началось с Миссурийского компромисса в 1850-м, — сказал Эд Кинг. — Мы не должны были идти на это. Нелепое дело раба Дреда Скотта… Ну а когда началась блокада и захват северянами наших территорий, то даже те южане, у которых и рабов-то не было, поднялись на защиту своего Юга. Мы должны были выступить!

— У нас есть президент, конституция и Конгресс, — сказал Дэниэлс, — но они ничего не делают для нас. Мы имеем больше оснований быть верными Югу, а не Союзу Штатов.

— Как хорошо было раньше: Север далеко, сам по себе, и нам не было до него дела. А потом железные дороги и телеграф приблизили нас к ним, и они стали лезть в наши дела. Проклятый прогресс!

— Ты прав, Эд, — заметил Джеймс. — Они стали кричать о том, что необходимо отменить рабство, а на самом деле они просто завидовали богатству и изобилию нашего края. Рабство было предлогом, они хотели сокрушить нас. Они даже поддержали этого ужасного негра Джона Брауна, который кровожадно напал на белых в Харперс Ферри.

Вступил в разговор спокойный Сэмюель Джексон:

— Я читал документы и знаю точные цифры: всего триста пятьдесят тысяч из шести миллионов владели рабами; менее двух тысяч имело сотню и более рабов, большинство владели четырьмя или двумя-тремя.

Снова заговорил человек, лицо которого Джинни не могла разглядеть:

— Во время Гражданской войны Джорджия держалась благодаря своим железным дорогам, порту и трем арсеналам, но Шерман все разрушил. Он даже взял в плен Джеффа Девиса в Ирвинвилле.

— Шерман, этот ублюдок, его бы расстрелять надо! — выпалил Дэниел. — По его приказу солдаты северян творили жестокие дела. Немыслимо жестокие даже для военного времени!

— Хорошо бы он попался в руки Ку-Клукс-Клана, уж эти парни расправились бы с мерзавцем, расстреляли на месте. В Алабаме много ку-клукс-клановцев — мы скоро будем проходить по этому штату. Там Ку-Клукс-Клан и возник, и первая столица Южной Конфедерации была в Алабаме, в Монтгомери.

— Если б вы, мужчины, вовремя избавились от радикалов, саквояжников и Лояльной Лиги, нам не пришлось бы покидать родные земли и пускаться в тяжелый путь, — сердито заявила Кэтти. — Мы убегаем, словно собаки с поджатыми хвостами! Это наша земля, почему же мы уступаем ее алчным янки? Мы можем все присоединиться к Клану и сражаться против янки. Невидимая Империя Клана — грозная и могучая сила. Надо найти возможность вступить в Клан и бесстрашно бороться вместе с ним.

— Не дури, Кэтти! Нельзя громко говорить о таких вещах, кругом шпионы… И ты не знаешь, о чем говоришь: Ку-Клукс-Клан опасен, он был создан с благородными целями, а сейчас они зарвались, — одернул жену Эд Кинг и переменил тему: — Я слышал, что сейчас войска северян с Шерманом во главе двинутся на запад и займутся индейцами. Хотят загнать их в резервации или истребить.

— Да, — отозвался Дэниэлс, — Шерман назначен командиром Миссурийской дивизии. Я надеюсь, что краснокожие обдерут скальпы северян, расправятся с их армией и отомстят за зло, которое те причинили нам, хоть это и не удалось нам самим.

— Миссис Кинг права: если бы мы справились с северянами, нам не пришлось бы переселяться. Но нам это не удалось. А эти ку-клукс-клановцы пылко взялись за дело и действуют словно одержимые, — сказал муж Мэтти Иппс.

— Как это? — спросил Стив.

— Они защищают южан и не дают неграм задирать нос. Те, видите ли, получают право голоса, для них понастроили школ — совсем зазнались, пора сбить с них спесь.

— Школы им нужны, — заметила Элли. — Знания всем нужны. По-моему, это скверно, что Клан поджигает их школы и даже церкови. Это только озлобит их, и они будут нападать на белых…

Снова заговорила Луиза:

— Я слышала, что члены Клана — образованные богатые люди. Они скрывают лица под клобуками, чтобы их не узнали. Они нападают только на бунтовщиков, на янки. Их отвага достойна восхищения, я бы хотела примкнуть к ним. Если б я возглавила группу клановцев, это была бы самая прославленная группа, все услышали бы о наших подвигах.

— А потом вас схватят и повесят, — вставила Элли.

— Нет, не схватят, Элли; мы будем действовать умно и ловко. Мы с этих янки штаны сдерем, проучим их как следует!

Снова раздался голос человека, лицо которого Джинни не могла различить в темноте:

— Суды янки не помогают нам, они защищают только их самих и негров. Если бы янки и негры не боялись Клана, нам пришлось бы совсем худо. Говорят, их предводитель в Джорджии — генерал Дэдли Дю Боз. Я считаю, что они — патриоты, вынужденные бороться со злом любыми средствами! С таким произволом нельзя мириться, и, ей-Богу, мы мириться не станем!

Стив мысленно вычеркнул Карла Мэрфи из своего списка подозреваемых — преступник не стал бы называть в беседе имени предводителя Клана. Снова зазвучал голос Луизы Джексон:

— Я слышала, что они опубликовали в газетах свое кредо, оно мне по душе. Они объявляют себя защитниками слабых, невинных и беззащитных, особенно сирот и вдов солдат Южной Конфедерации. Они даже заявляют, что их дело — защита конституции и законности Соединенных Штатов.

— Мне это тоже по душе, — отозвался Дэниэлс. — Ведь действительно царит беззаконие: насильники и поджигатели янки и члены Лояльной Лиги остаются безнаказанными, а пойманного клановца вздергивают на виселицу или бросают в самую страшную тюрьму. Особенно жестоко расправляются с офицерами высшего ранга — Большими Драконами или членами тайного общества Красных Магнолий.

Стив удивился: название этого общества боялись произносить даже шепотом, а Джон Дэниэлс произнес его так непринужденно в общей беседе. Что это — уловка, чтобы отвести от себя подозрения?

— А что это за Магнолии? — спросила Кэтти.

— Маленькое, но грозное тайное общество. Их символ — белоснежная магнолия, омоченная в крови. В красной одежде они как гроза обрушиваются на янки и предателей. Кто найдет их знак на своем пороге — обречен.

— Это все война, — задумчиво сказала Элли. — Война ожесточила людей, выжгла в их душах доброту и сочувствие. Осталась только жажда мести, и они творят страшные дела…

Джеф Ивз спросил Стива, был ли тот на войне.

— Конечно, как и большинство мужчин, — ответил тот.

— На чьей стороне? — спросил Гарри Браун.

— Конечно, с защитниками правого дела, на стороне конфедератов, — вынужден был ответить Стив.

— А где вы воевали? — спросил Джеймс Виггинс.

— Там и сям, в основном в Миссисипи, Тенесси и Кентукки.

— Давайте больше не будем говорить о войне сегодня вечером — уже позднее время, к чему бередить душу. Джордж, сыграйте нам что-нибудь приятное…

— Охотно! — Муж Руби поднял с колен свою скрипку и заиграл веселую мелодию, чтобы перед сном люди отключились от своих тревог.

Стив слушал и думал, что ему нельзя рассказать этим людям о себе. Как он был арестован и брошен в тюрьму в Шилонге за попытку спасти человека. Как был освобожден, согласившись перейти на сторону янки. Таких, как он, перебежчиков-южан называли «гальванизированными янки». Он знал, что южане ненавидели их и считали трусами и предателями.

Почему же такие, как он, согласились примкнуть к янки? Из-за пыток в страшных, как ад, тюрьмах или удрученные зрелищем мучений и смерти своих друзей? Лучше стать отступниками, решали они, чем гнить в этом аду годы и годы… А согласие давало возможность вырваться из ада на вольные просторы, жить обычной, такой прекрасной жизнью, трудиться и отдыхать вдали от ужасов войны… Из тех, кто принимал предложение янки, их еще называли «ребс», одни были по горло сыты ужасами войны и убийствами, другие изверились в своих целях и впали в отчаяние, третьи утратили мужество; некоторые хотели начать жизнь на новых путях, а иным было безразлично, на чьей стороне сражаться.

Чем бы отступники ни занимались во время войны, южане заклеймили их как предателей и наградили презрительной кличкой «желтопузых». Большая часть не сражались против своих собратьев, а обычно занимались строительством укреплений и починкой дорог, проводкой и охраной телеграфных линий, доставкой почты или другими работами. Северяне после войны их презрительно отстранили, и перебежчики, опозоренные и лишившиеся мужества, пополняли число преступников, бандитов и голодранцев городского дна.

Стив был одним из немногих, кому повезло: он нашел работу, которая пришлась ему по душе и хорошо оплачивалась. Он больше любил работать в одиночку, но сейчас не хотел бросать свою работу и отказываться от важного задания.

Стив посмотрел на фургон Эвери. Анна, конечно, слышала все, о чем они говорили у костра. Что она обо всем этом думает? Если ее отец действительно связан с Красными Магнолиями, она не может не знать об этом, но как она к этому относится — трудно сказать. Неужели одобряет и верит, что Невидимая Империя делает нужное к благотворное дело? Жаль, что у костра не было Чарльза Эвери, Стиву не мешало бы выслушать его высказывание по этому поводу. Ему хотелось бы исключить Эвери из числа подозреваемых. Если тот окажется преступником, что будет с Анной, этой избалованной красавицей?

Нет, — сказал себе Стив, — он не должен печалиться об участи семей разоблаченных преступников. Лучше обдумывать хитроумную игру, которую он затеял с Анной. Сегодня он был любезен с нею, стало быть, завтра будет равнодушен и молчалив, уделяя ей минимум внимания. Привлечь — оттолкнуть, привлечь — оттолкнуть…

Занятия начались в девять утра. Удостоверившись, что все женщины освоили запряжку мулов, умеют управлять ими и ставить фургоны кругом на стоянке, Стив сказал, что они будут теперь обучаться, как вести себя и справляться с мулами во время вооруженных набегов или грозы.

Три женщины частично разгрузили фургон. Луиза Джексон села на высокое сиденье, а миссис Эмерсон и миссис Мартин встали в фургоне за ее спиной на специально освобожденное от груза место. Остальные ждали своей очереди, стараясь не отвлекать разговорами проводника и первую группу учениц.

— Миссис Джексон, слушайте внимательно, — обратился к Луизе Стив. — Я стреляю над ухом мула-вожака. Обычно мулов пугают ружейные выстрелы или удар грома. Если они понесут и вы выпустите вожжи, вцепитесь в сиденье, я к вам подскачу. И вы, дамы будьте начеку, — обратился он к двум помощницам, — если она потеряет равновесие, сразу хватайте ее за руку или поддержите за юбку, а не то и в фургон втащите. Есть вопросы? — Луиза кивнула. Стив поднял пистолет и выпустил все заряды в нескольких дюймах от мулов.

Испуганные животные рванули с места фургон и понеслись по дороге, комки земли и трава летели из-под копыт и из-под колес.

Луиза действовала так, как ее инструктировал Стив: вцепившись в вожжи, выжидала, чтобы мулы успокоились сами. Стив скакал около фургона. Мулы замедлили шаг, Луиза натянула вожжи и, успокаивая животных знакомыми им командами, остановила фургон.

— Отлично, миссис Джексон, — сказал Стив. — Теперь следующая тройка.

Во вторую очередь Люси Ивз правила фургоном, помощницами ее были миссис Хэммонд и миссис Браун; испытание прошло благополучно.

Элли правила в тройке с Анной Эвери и миссис Виггинс и тоже уверенно справилась с мулами.

В следующей стройке правила Кэтти Кинг, которую сопровождали миссис Мэрфи и миссис Фрэнкс. Она волновалась и уверяла Стива, что не справится.

— Не беспокойтесь, миссис Кинг, — я здесь, со мной это не опасно.

— Только потому я и согласилась править.

— Все пройдет хорошо, вы справитесь, как и другие.

Но красивая брюнетка не справилась. Она сразу выпустила вожжи и завопила, призывая на помощь Стива.

Джинни со страхом глядела на упряжку, несущуюся без управления, — вожжи тащились по земле. Кэтти вцепилась в Стива, и он посадил ее перед собой на седло. Не только Джинни заподозрила, что Кэтти нарочно бросила вожжи, у других женщин возникла та же мысль, они переглядывались и хмурились.

Стив успокоил и остановил упряжку, посадил Кэтти в фургон и велел править миссис Мэрфи, строго заметив темноволосой красотке:

— Смотрите, как правят другие, миссис Кинг, и будьте повнимательнее. От этого маневра может зависеть ваша жизнь, вы должны усвоить его!

— Я не могу сегодня править! — взмолилась она.

— Хорошо, сегодня не надо. Ну, миссис Мэрфи, сосредоточьтесь! Готовы? — Женщина кивнула.

— Будьте внимательней, ваши мулы уже волнуются после первых выстрелов. Терпеть не могу повторять упражнение, но ничего не поделаешь — вам надо научиться!

Затем Стив назначил править фургоном Мэтти Иппс, а с ней — миссис Дэниелс и Хеккет. Мэтти, как всегда, сразу захныкала:

— Это слишком опасно, я расшибусь прежде, чем мы отправимся в это проклятое путешествие. Вы ведь освободили Кэтти, ну и меня тоже можете.

— Могу, конечно, если вы боитесь, — терпеливо возразил Стив, — но это вам же будет не на пользу.

— Да не боюсь я! — Мэтти сразу обуял дух противоречия. — Это же не страшнее, чем сражаться с янки.

— Как хотите, можете и просто наблюдать, — буркнул Стив.

Джинни оценила мягкую политику Стива — он не заставлял править всех, и она была рада, что избавлена от этого опасного упражнения — не только потому, что боялась выпустить вожжи, как Кэтти, но, главное, ей было бы неприятно вызвать неудовольствие проводника. Она любовалась его великолепной посадкой и ловкими движениями и думала, что впервые в жизни видит физически совершенного мужчину. Кэтти между тем продолжала хныкать:

— Ох, я так испугалась, я же могла все кости переломать. — Никто не посочувствовал ей, и, раздосадованная, она набросилась на миссис Мэрфи: — Ты мне все волосы выдрала, Сью Мэрфи!

— Мне удалось схватить тебя за волосы, а не то бы ты упала! — оправдывалась та.

— Болит еще! — всхлипнула Кэтти.

— Перестань жаловаться, слушай внимательно и не отвлекайся, — одернула ее Луиза.

— Да, тебе-то хорошо, та уже умеешь править.

— Не глядела бы по сторонам на кого не надо, тоже давно бы научилась!

— Про что это ты? — вскинулась Кэтти.

— Сама знаешь, молчи уж.

Кэтти поглядела на Луизу Джексон, потом будто невзначай перевела взгляд на Анну Эвери.

Джинни увидела в этом взгляде злобу и ревность.

Женщины иозгееины иозгсили, потом проводник пошел на берег выбирать место для урока поы иозраве через озг. В это время Чарльз Эвери навестил свою новоиспеченную дочь, и они пошли прогуляться и поговорить наедине о своих делах.

Чарльз интересовался, как идет обучение; Джинни сказала ему, что справляется, и поблагодарила за вещи, которые он ей привез. Потом она стала задавать ему вопросы в связи с подслушанным вчера разговором, растревожившим ее.

— Да, самый неистовый — это Карл Мэрфи, он из Джорджии, — заметил Чарльз, — там самые горячие головы, ведь Джорджия больше всего пострадала во время войны. Ты лучше держись от него в сторонке. Надеюсь, эти разговоры о клане прекратятся, не то какой-нибудь шпион-янки может подслушать.

— Но их рассказы о клане правдивы, сэр? — спросила Джинни.

— В общем да. Люди становятся членами клана, чтобы отомстить янки и их прихвостням за все бедствия Юга во время и после войны. Конечно, есть и беспринципные, для которых Клан — только средство сведения счетов, дающее возможность разделаться со своими личными врагами и нажиться на этом. Но большинство членов клана — честные люди, которые хотят защитить Юг от произвола.

— Но разве убийства и поджоги помогут достигнуть справедливости?

— А как ее, по-твоему, добиться, скажи!

Джинни серьезно подумала и сказала:

— Не знаю.

Чарльз улыбнулся:

— Ну вот и не забивай этими мыслями свою хорошенькую головку! Скоро мы будем далеко от всего этого!

— Я так рада, сэр, только бы в дороге все было спокойно. Ведь мне после путешествия надо уладить серьезные дела…

— Вот увидишь, все устроится. Ну, я должен вернуться в город, сегодня вечером у меня встреча. Через пару дней я вернусь, а на той неделе мы уже тронемся в путь.

— Ох, скорее бы! — прошептала Джинни.

— А как твои дела с красавцем-проводником? — полюбопытствовал он, когда они вернулись в лагерь.

— Никаких дел. Сейчас он почему-то меня избегает, — ответила Джинни.

— Но он ведь увлекся тобою, я не ошибаюсь?

— Может быть, сэр…

— Увлекся, поверь мне. И ты его не расхолаживай — я ведь уже говорил, он может пригодиться тебе для путешествия в Колорадо.

Эта мысль встревожила и восхитила Джинни, но она возразила:

— Когда придет время добираться до Колорадо, он будет за тысячу миль от меня.

— А может быть, и не так, — заметил Чарльз с широкой улыбкой.

Она заставила себя успокоиться и холодно сказала:

— Поживем — увидим…

— Да, непременно увидим. До свидания, Анна.

— До свидания, сэр… отец!

Когда оеиныернулся в лагерь, Джинни отдала ему перчатки, поблагодарила и показала те, что привез ей отец.

— Они годятся, как вы считаете? — спросила она.

Стив потрогал ее руки в новых перчатках и кивнул.

— Да, вполне годятся. Ваш отец был в лагере, и я опять упустил его, — заметил он, отпуская ее руку.

Джинни была взволнована его быстрым прикосновением.

— Да, — пробормотала она, — но он скоро вернется в лагерь и больше уже в город не поедет.

Стив пристально посмотрел на нее.

— Я вижу, это вас радует.

Она ответила, мешая правду и ложь:

— Да, радует. Мы с ним шесть лет не виделись, теперь снова узнаем друг друга. После того как я вернулась из пансиона, мы совсем немного времени провели вместе.

— Что за человек ваш отец, Анна?

— Такой, каким вы его видите: честный, добрый, великодушный, любезный — настоящий джентльмен.

— О, он представляется вам идеалом!

— Но это же естественно для дочери…

Его тон и выражение лица внезапно изменились:

— Я думаю, что да.

В его голосе не прозвучала убежденность, и Джинни подумала, что, может быть, он сирота и взаимная привязанность родителей и детей ему неизвестна и непонятна. Может быть, поэтому он такой законченный тип мужчины-одиночки. Какая-то горечь таится в глубине его холодных, блестящих, словно черный лед, глаз. «Как разгадать тебя, Стив Карр?» — подумала Джинни.

— Вы поели? — поинтересовался Карр, меняя тему разговора.

Джинни ответила утвердительно.

— Скоро мы приступим к занятиям. Там увидимся.

— Стив! — остановила его Джинни.

Он обернулся.

— Да, мисс Эвери!

— Вы так хорошо нас учите. Спасибо вам.

Он взмахнул шляпой, но не улыбнулся и не поблагодарил, снова повернулся и ушел.

«Ох, ты трудная загадка, Стив Карр! — снова подумала Джинни. — Разгадаю ли я тебя?»

В два часа женщины подъехали в своих фургонах к озе, и Стив повел их к выбранному им местуы иозравы. Они собрались вокруг него выслушать последние наставления.

— Мы начнем с мелких мест, а потом пиозравимся на глубине, — сказал он. — Сейчас пиозравимся через брод с глинистым дном. Когда подведете фургоны к воде, не давайте мулам пить. Нельзя делать остановку — колеса увязнут в земле. Может случиться, что посреди ози фургон ляжет набок — это значит, что на неровном дне встретилась промоина. Правьте мулами внимательно, держите ровный шаг. Животные должны чувствовать, что вы все время контролируете их движения. На глубокой пиозраве мы встретимся с дополнительными трудностями, сейчас я не буду говорить о них. Пиозравы — самая большая трудность в дороге, и именно для них требуются дополнительные упряжки мулов. Это создает в дороге известные трудности, но совершенно необходимо. Если нет вопросов, дамы, приступим к уроку.

После урока и двухмильного похода измученные женщины бросились на траву, чтобы отдохнуть перед возвращением в лагерь, но Джинни сразу пошла к своему фургону. Она взяла часть еды, которую Чарльз Эвери привез из города, и разложила ее на камнях, которыми Стив окружил свою стоянку. Он еще был у ози, где выбирал место иозравы на глубине для завтрашних занятий. Вернувшись, он найдет вгсный ужин, приготовленный Мартой, и, наверное, догадается, кто его оставил. Может быть, ему понравится.

Она пообедала с Девисами и угостила детей пирогом, испеченным Мартой. Пиозыв тарелки, Джинни помогла Мэри Виггинс чинить детскую одежду. Когда к ней подошла Элли, Джинни поинтересовалась, почему в лагере нет детишек в возрасте от двух до четырех лет — еще раньше Джинни заметила это с удивлением. Элли объяснила ей, что в эти годы дети не рождались, потому что мужчины были на войне. Совсем немного детей родилось в конце или сразу после войны — в тех семьях, где раненые мужчины вернулись домой раньше.

Ответ Элли вернул Джинни к грустным раздумьям о войне. Она от души пожелала, чтобы прекратились озлобление, вражда и взаимные столкновения и мир и благоденствие вернулись в измученный родной край. Помоги, Боже, чтобы так и было!

Джинни и Мэри кончили шитье, и Джинни сказала с улыбкой:

— Спасибо вам всем, что вы помогаете мне в домашних работах. Мне это необходимо — в пансионе этому не учили, а мать я потеряла давно, в одиннадцать лет. Ведь всегда матери учат дочерей домашним делам.

— Да, рано ты потеряла мать, — посочувствовала Мэри.

— Мне и сейчас ее не хватает, — отозвалась Джинни. Тоска кольнула сердце, и она поспешно сказала: — Ой, вы все здесь видите, какая я неумеха в домашних делах, мне просто стыдно перед вами.

— Не расстраивайся из-за этого, Анна, ты всему научишься. Ты ведь счастлива, что вернулась домой?

Уголком глаза Джинни заметила, что Стив невдалеке прислонился к дереву и слушает беседу женщин. Почему он это делает? Может быть, он подслушал и ее беседу с отцом, и у него возникли какие-то подозрения? Или заметил, что Эвери обращается с ней более сдержанно, чем отец с дочерью? Джинни поспешила ответить Мэри:

— Как же, конечно, я счастлива, я ведь не видела отца шесть лет. Такая долгая разлука, мы словно встретились впервые и теперь привыкаем друг к другу. — Джинни нарочно говорила громко, чтобы услышал проводник.

— Это, должно быть, даже забавно, вроде игры, — заметила Мэри.

— Да, пожалуй, — согласилась Джинни.

— Там уже собираются поболтать и послушать музыку, — напомнила Мэри подруге. — Иди уда, а я уложу своих сорванцов и приду. Спасибо за помощь.

— Шитье — единственная женская работа, которую я умею делать, — посетовала Джинни.

— Зато ее ты делаешь превосходно, — похвалила Мэри.

Когда они попрощались, Джинни оглянулась и увидела, что Стива уже нет у дерева. — Исчез тихо, как мышка, таинственный соглядатай! Зачем ты подстерегаешь меня?

Когда она шла к месту, где собрались женщины, в голове ее вихрем взвились тревожные и неприятные мысли: а может быть, Стив — член Лояльной Лиги, прихвостень янки, который вынюхивает среди переселенцев членов Клана? Недаром Эд Кинг предупредил свою болтушку-жену, что в лагере могут быть шпионы. Джинни слышала об этих шпионах, которые собирают против южан компрометирующие сведения и выдают этих людей властям. А южный акцент у него ненастоящий, — решила Джинни. — А если настоящий, то, значит, он южанин, продавшийся янки.

Чудовищность этой мысли привела ее в ужас. Идиотка ты, Джинни! Стив — опытный проводник, получает хорошую плату, думала она. Зачем ему грязные деньги северян? Он не такой человек, который пойдет на плохое дело. Никакой он не шпион, он честный, добрый, порядочный. Проводник должен быть бдительным, все знать о каждом человеке в лагере, не то в дороге его ждут неприятности. А за тобой он следит, не сводя глаз… может быть, потому что влюблен в тебя! Как бы то ни было, это надо выяснить, пока сама не влюбилась в него по уши.

— Какое глубокое раздумье, мисс Эвери, вы идете и ничего кругом не видите! Я шел за вами следом, а вы не замечали. А если бы это был не я, а враг, лазутчик? Он застиг бы вас врасплох!

Джинни остановилась и поглядела на него. В тусклом свете молодого месяца она едва уловила выражение лица Стива — такое замкнутое, непроницаемое. Смуглое лицо, черные, как эбеновое дерево, волосы, черный костюм — он почти сливался с ночью. От него шел запах свежести — наверное, только что искупался в озе… Как всегда, она удивилась его собранному и подтянутому виду — единственной приметой небрежности была черная тень на щеках и подбородке — он брился поздно вечером, да еще, может быть, привычка ерошить и потом снова приглаживать волосы. Она смотрела на него молча несколько секунд, но ей показалось, что она молчала целую вечность. Потом она непринужденно рассмеялась и сказала:

— Не волнуйтесь, мистер Карр. Мне и вправду надо было серьезно подумать сегодня вечером, я и не знала, что должна быть бдительной в лагере, который охраняет такой опытный страж, такой зоркий охотник, как вы. Ведь от вас не то что лазутчик, и птица не ускользнет — налету поймаете.

Стив посмотрел на нее пристально: он был задет.

— Странный способ отпускать комплименты, — сказал он хрипловато.

Джинни чувствовала тепло, дрожь и какой-то звон в теле. Как она хотела, чтобы что-то произошло между ними… и была рада, что ничего не произойдет. Звездный небосклон склонился бы к Джинни, если бы он ее обнял… если бы она не чувствовала его искушенность и тонко рассчитанную игру… Если бы она почувствовала, что его по-настоящему влечет к ней, она не устояла бы перед ним.

— Нет, — возразила она, — это не комплимент, я в самом деле считаю, что вы наделены таким даром. Но я не спорю — побраните меня снова за рассеянность.

Он засмеялся — блеснули белоснежные зубы — и сказал шутливо, прижав левую руку к сердцу:

— О Анна, вы ранили мое сердце своей жалобой! Неужели я так занудлив?

Джинни нахмурилась на его шутку:

— Пожалуй, да, Мистер Проводник, с вами трудно иметь дело.

Прежде чем ответить, он провел рукой по волосам:

— Может быть, вы правы, но я сожалею, что у меня такой трудный характер.

Она попыталась не показать, что его слова тронули ее и только сказала:

— Ну что ж, это уже не так плохо.

Стив стоял рядом и любовался ею. Она была обольстительна, как фургон, загруженный золотом. Светло-карие глаза блестели живо и задорно, волосы клубились на спине каштановым пушистым облаком, губы звали к поцелую. Ему хотелось погладить ее нежную кожу. Можно ли? Должен ли он? Нет, еще нет…

— Вы странная девушка, Анна Эвери, — сказал он спокойно, — не такая, как все.

— Надеюсь, терпеть не могу быть как все. Я предпочитаю быть розовым облаком на небе среди таи белых облаков.

— О, розовый — нежный и милый цвет, не смелый и гордый, как красный! Хороший выбор. А я каким облаком вам представляюсь?

Джинни была в равной мере удивлена и озкцией на ее замечание, и вопросом. Она воспользовалась случаем дать ему понять, как часто он уязвлял ее, и храбро ответила:

— Черным, Вы — черное грозовое облако. Вы сильны и непредсказузы.

Он задумчиво кивнул и сказал:

— Вы правы. Совсем неплохо удите о характерах.

Она смутно надеялась на то, что он еще что-то скажет, откроет себя, извинится за то, что отталкивал ее своей резкостью. Но он ничего не сказал и направился к группе мужчин и женщин и вскоре начал рассказывать о Техасе.

Стив вел свой рассказ, как опытный проводник, который должен познакомить путешественников с тем краем, куда они направляются. Он говорил простыми, ясными фразами, давая максимум информации.

— Техас — большой штат, на западе там горы и долины, на востоке леса, и на крайнем западе — пустыня. На многие мили тянутся ровные прерии и зеленые луга, В болотистых местностях надо быть очень осторожным; есть такие болота: не успеешь моргнуть глазом — фургон засосет. Погода обычно неплохая, но иногда наступает такой холод или такая жара, что только держись! Климат — как дикий конь, наполовину прирученный. Хорошие условия для хлопководства, земледелия и разведения скота, — Стива слушали очень внимательно; он сделал паузу и продолжал рассказывать: — Революция в Мексике иссякла в 1845 году, «бандидос» иногда пересекают границу, но держатся вблизи от нее, так что территории, которые занимают переселенцы, вне опасности. Техас все еще не влючен в Союз Штатов, хотя техасцы этого добиваются. В прошлом году они выбрали губернатором сторонника Севера и голосовали за новую конституцию, влючающую закон об отмене рабства, но это им не помогло. Штат остается на военном положении, всем заправляют радикалы и генерал Шеридан — наверное, помните его имя со времен войны.

— Помним, разрази его гром! — воскликнул Браун.

— Техасцы — гордые, упрямые люди, — продолжал Стив, — хорошие вояки. В Техасе один полисмен, имя которого стало легендой, мог в одиночку удержать толпу или расправиться с бандой. Прославились своей отвагой бойцы разведывательно-диверсионных отрядов; северяне были так напуганы ими, что лишили их права занимать административные посты.

— Вы говорили, что в Техасе обстановка спокойнее, чем здесь? — спросил Кинг.

— Там не бесчинствуют отряды солдат и банды постоянного состава; но на ранчо нередко нападают преступники, бежавшие из тюрем: они угоняют скот, ну и на дорогах пошаливают. Но все это отдельные случаи. Территория Техаса слишком обширна, чтобы в этом краю могли действовать постоянные банды.

— Вы всегда работали проводником? — спросила Кэтти Кинг.

— Нет, не всегда. Но я много раз пересекал Техас с обозами из Сент-Луиса на Дальний Запад — в Калифорнию, Колорадо, Аризону. Там добывают золото и серебро, среди золотоискателей немало преступников.

— А чем именно вы занимались в этих поездках? — спросила Кэтти.

— Всем понемногу, мадам.

— А все-таки чем? — натаивала темноволосая кокетка.

— Ну, охранял грузы золота, серебра, оружия, служил проводником военных отрядов, направленных на усмирение индейцев…

— Стычки с индейцами в Техасе?

— Только в Западном Техасе случаются волнения среди каманчей и апачей, а там, куда вы направляетесь, все спокойно. Волнения происходили в Дакоте, худшим событием было избиение в Сэнд Крике, в Колорадо. Договор 1851 года с индейцами фактически не имел силы и неоднократно нарушался; сейчас готовится новый договор. Хорошо, если он будет подписан. Индейцы сильны, хитры и бесстрашны. Лучше заключить с ними мир, чем постоянно жить под угрозой. От кровопролитий все устали.

Джинни встревожилась, узнав о волнениях индейцев на территории, где, очевидно, скрывался ее отец. Как она доберется к нему без помощи и защиты?

Стив продолжал свою повесть, упомянув о Чивинтонском избиении и о многочисленных стычках. Он закончил свою информацию рассказом о ловушке, в которую попал офицер северной армии — индейцы убили его и истребили его солдат. Стив заметил, что это были солдаты из армии Шермана.

— Получили по заслугам! — воскликнул переселенец из Джорджии, сожженной и растоптанной войсками Шермана