Прочитайте онлайн Тайны полуночи | Часть 22

Читать книгу Тайны полуночи
2018+3034
  • Автор:
  • Перевёл: Т. Тулина

22

Джинни, Стоун и Мэтт благополучно прибыли к вечеру в Колорадо-Сити. Они направились в бордингхаус Хетти Сью Пирл, и радостно встретившая их хозяйка ошеломленно слушала о том, как Фрэнк Кэннон убил Клэя Кессиди.

Добрая женщина узнала, какую уловку применили для разоблачения Фрэнка, заманив его на серебряный рудник, который стал для преступника ловушкой. Потом Стоун и Джинни вышли прогуляться, а Хетти и Мэтт остались дома поболтать за чашечкой кофе.

Стоун залюбовался Джинни, красота которой словно засияла в лунном свете. Золотились светло-каштановые волосы, белоснежная кожа тоже приобрела золотистый отблеск.

— Моя золотая, — прошептал Стоун, — я хочу тебя всегда, неутолимо! Что это, околдовала ты меня, что ли? — Он протянул к ней руки, обнял и начал целовать, дрожа от желания. Его губы блуждали по ее лицу, впивая каждый дюйм нежной бархатной кожи, а рука в это время ласкала нежную шею и дергала за мочку маленькое ушко. Джинни ежилась и смеялась.

— Джинни, дорогая, я просто обезумел, и я не могу взять тебя сегодня. Какая бессмыслица, эта разлука… На месяц, а словно навеки…

— На двадцать шесть дней, — поправила Джинни, лаская его лицо кончиками пальцев, — но ты прав — это словно вечность. Я не в силах это вынести. Давай поедем вместе, вдвоем. Я возьму у отца свою лошадь, а он наймет другую или купит. Почему я должна ехать в карете? Я хочу быть с тобой, я умру без тебя.

Пальцы Стоуна перебирали ее кудри и гладили лицо.

— Дорогая моя, я не могу бросить Мэтта одного. Мы поедем более коротким путем и встретимся в Далласе. Последняя разлука — и я не отпущу тебя больше, женщина! Мы будем всегда вместе…

— Да, на ранчо из Далласа вернемся вместе, и потом будем вместе до конца дней своих. Но целых две недели даже не видеть тебя — как я это вынесу?!

— Ну, не могу же я продать Чууна или оставить его здесь, — возразил Стоун, ласково глядя на гнедого.

— Я знаю. Что ж ты думаешь, я буду тебя к лошади ревновать?

Оба рассмеялись. Еще целый час они целовались у дома Хетти и тихо говорили о своем будущем. Джинни уже дремала, в полусне лаская плечи Стоуна, влажными и сладкими от желания губами отвечала на его поцелуи. Вдруг она обвила его за пояс и страстно притянула к себе. Когда пыл страсти дошел до опасной черты, Стоун обнял Джинни и ввел ее в дом. Она еле дошла до своей комнаты и упала на кровать; тело ее пылало, и сердце призывало любимого.

Во вторник вкладчики компании и управляющий капитан Эндрю Линч обсуждали с Мэттом все, что было сделано. Были одобрены все действия Мэтта, и никто не возразил против включения в компанию «Рудник Джинни М.» Стоуна Чепмена. Все решили держать предпринятое в тайне, пока это будет возможно. На следующий день Стоун нанял отставного солдата, который должен был доставить Чууна на ранчо Бена Чепмена. Чуун знал особый свист, которым хозяин приказывал ему повиноваться чужому человеку. Солдат, отставной кавалерист, заслуживал доверия, и Стоун отправлял своего гнедого с легким сердцем. Потом он телеграфировал своим родителям, что завтра они отбывают в Техас. Стоун изменил свой план, поняв, что ему не придется сопровождать Мэтта: и он и дочь заметили, что Мэтт и Хетти так и льнут друг к другу. Но, в отличие от Джинни, Стоун сделал из этого практические выводы и во время вечерней прогулки, когда они снова страстно целовали друг друга и готовы были потерять голову, Стоун хитро улыбнулся и сказал Джинни:

— У меня есть для тебя сюрприз.

— Какой?

— Я еду с тобой в карете. А твой отец здесь задержится.

11-го июля, в четверг, они прибыли на ранчо Чепмена. Мэтт остался закончить кое-какие дела и должен был выехать вслед за ними в пятницу. Путешествие в Техас через Канзас, Миссури, Арканзас и Оклахому не показалось молодым людям долгим, а две остановки на ночь в хороших гостиницах были восхитительными. Проведя две недели в тесной карете рядом, в задушевных разговорах, они обрели чудесную близость, а ночи в гостиницах напоминали им начало их пылкой любви во время путешествия в фургонах.

Джинни, счастливая и разнеженная, лежала в объятиях Стоуна на широкой кровати в красиво обставленном номере.

— Как чудесно, — пробормотала она в полудреме. Он поднял голову и посмотрел на нее.

— Так ты сказала в форте Смит, — напомнил он торжествующе, и его губы снова начали бродить по шее Джинни, опускаясь к груди.

Светло-карие глаза Джинни радостно вспыхнули:

— Да, да, ты взял меня с собою в путешествие по неизведанным путям, мой проводник, и открыл мне их прелесть. Только скажи, многим женщинам ты служил проводником на этих путях? С кем приобрел такую опытность и стал таким искусным.

— Не ревнуй, женщина! Никого я так не ласкал, как тебя! Ты так чаруешь и влечешь меня, что я хочу целовать каждый дюйм твоего тела. — Его язык вылизал ее груди, потом он схватил ртом сосок и долго ласкал и покусывал его, пока не перешел ко второму. Он наслаждался чувственным трепетом, который охватил Джинни, сознанием своей власти над женщиной. Он приподнялся и полулег на нее, впившись губами в ее губы. Он хотел овладеть ею медленно, но ему было трудно сдержать себя, он так рвался к ней…

Джинни отвечала ему с таким же неудержимым пылом. Сколько бы раз они ни соединялись, достаточно было касания, поцелуя — и она готова была принять его снова. Она была опьянена любовью. Голова ее кружилась. Она гладила плечи и спину Стоуна, покрытые шелковистыми черными блестящими, как вороньи перышки под солнцем, волосами. Она неудержимо тянулась навстречу его поцелуям и ласкам. Каждая частичка ее тела отзывалась сладостному напору мужчины. Она опустила руку, ощутила и охватила пальцами то, что воспламеняло ее чувства, и протяжно застонала, страстно прижавшись к его мускулистому телу. Джинни, охваченная неистовством страсти, прижалась к нему и подчинилась заданному им темпу. Он был крепкий и сильный, но касался ее так легко, как солнечный свет касается цветов. Она дрожала, как нежный побег под лаской могучего ветра.

— Я люблю тебя, Стоун Чепмен, — еле слышно прошептала она.

— Я люблю тебя, Джинни, — словно эхо отозвался он.

— Джинни перекатила его на спину и прыжком вскочила на него. Она целовала его легкими прикосновениями губ, очертив лоб, скулы, подбородок; потом впилась губами в его рот, покрыла поцелуями безволосую грудь. Прикосновения так возбуждали его, что он тихо стонал. Тем временем ее рука скользнула по его животу и схватила вожделенный приз. Он застонал громче, чувствуя, что сладкое мучение становится нестерпимым.

— Пощади, женщина! — вскричал он, — ты меня раскаляешь, как кофейник на горячих угольях! Он изнемогал от желания быстро закончить, но она, смеясь, дразнила его:

— Вот так же и ты сам медлишь и мучаешь меня. Давай, как в спорте, — на равных правах. Чтобы я тоже участвовала. — И она продолжала сжимать и ласкать твердеющий член.

Стоун выскользнул из-под нее, чтобы повалить ее на спину и достигнуть золотой вершины. Они впивали друг друга, не упуская ни одного самородочка, ни одной золотой блестки, ни одной крупинки или даже пылинки блаженства, жадно прильнув друг к другу в полной самоотдаче. Их губы слились, заглушенные крики восторга не вырвались наружу. Потом они разъединились, расслабились и лежали рядом в сладостном изнеможении.

Стив перекатился на бок и притянул к себе ее голову; она лежала на его руке, как на подушке, гладила его бронзовую грудь, смотрела в его глаза, и оба были полны счастливого изумления. Оба чувствовали, что любят и любимы, одаривают и одарены щедрой мерой, разделяют блаженство с другим, еще больше упиваясь им. Ничто их не тревожило, сомнения отлетели прочь. Их было двое, но они были едины телом и духом.

— Я люблю тебя, Джинни Марстон, навсегда.

— И я тебя люблю навсегда, Стоун.

Двадцать третьего, когда карета приехала в Даллас, счастливую пару встречали Беннет и Нандиль. Они прошли через облако пыли, поднятое каретой, и обнялись с Джинни и Стивом.

— Хвала Господу, сын, ты снова дома. Я счастлив, Джинни, что вы заарканили парня и уговорили его осесть. Вы сделали то, что никому не удавалось, даже самому Стоуну: вернули мне сына.

— Да, нелегко с ним было справиться, сэр, но я накинула лассо и связала его по рукам и ногам.

— А я все-таки думаю, что не так уж он сильно сопротивлялся, — пошутила Нэн, стоявшая рядом со Стоуном, который нежно положил руку на плечо матери. Да, думала она, это судьба. Сомкнулся круг жизни, предназначенный Стоуну. Также свершилась и моя судьба, думала она, глядя на Беннета Чепмена.

— Да разве я мог ускользнуть от трех лассо, — засмеялся Стив, — вы же втроем на меня напали!

Джинни была счастлива, увидев, что Бен и Нандиль простили ей обман и обращаются с ней ласково. Она видела, что вся семья счастлива. Жестокая битва закончилась, и все обрели мир и покой.

— Стоун Чепмен, — сказала она с южным акцентом, исчезнувшим у нее в Лондоне и появившимся вновь, — вы обвиняете меня, что я уговорила их прийти мне на помощь, чтобы добиться вас?

Он обвил ее плечи свободной рукой, притянул к себе и сказал:

— Я был так глуп и упрям, что ты имела право призвать себе на помощь всех, кого можно было; и ведь в самом деле, я не ринулся бы за тобой в Колорадо-Сити, если бы родители меня не вразумили. Это они пробили брешь и заставили увидеть правду.

— Забирай вещи из кареты и пошли домой, сын. Нам надо многое обсудить.

По дороге говорили о приключениях молодой пары и о двойной свадьбе, которая состоится в ближайшие дни.

— Как дела на ранчо, отец?

— Не беспокойся, сын, мы с тобой не слишком скоро оторвемся от молодых жен. Я договорился с Бэком, он справится с перегоном скота без нас.

— Удивительное дело, — сказала Нандиль, улыбаясь Джинни, — как наши мужчины изменились. Работа у них теперь на втором месте после любви.

— Сама будешь виновата, если работа пострадает, — поддразнил Стоун, — ведь это ты приказала мне вернуть эту девушку, я поступил как послушный сын.

— Да, ты теперь не мальчик, ты стал настоящим мужчиной, сильным, гордым и умным. Великий Дух улыбнулся нам обоим.

— Да, мама. Он нам улыбнулся. — Так радостно произносить это слово «мама».

Следующий день прошел в оживленных совещаниях о предстоящих свадьбах. Решено было венчаться через десять дней. Были написаны и разосланы приглашения всем друзьям на соседних ранчо, в том числе четырем женщинам — подружкам Джинни по путешествию в фургонах, их семьи обосновались в районе Далласа. Джинни жаждала рассказать им все о себе и снова насладиться дружбой и весельем милых и добрых женщин, вместе с которыми ей довелось пережить трудные времена. Она надеялась, что они извинят ее бегство без прощания, поймут, что она должна была укрыться под именем Джоанны Чепмен, чтобы спастись от мести друзей Чарльза Эвери и Барта.

Писать подружкам было очень легко, и мысль о скорой встрече была отрадна, а вот письмо Марте Эвери об обстоятельствах гибели ее брата с трудом далось Джинни. Письмо в Саванну заставило ее вновь вернуться к мыслям о Ку-Клукс-Клане, который все более явно превращался в расистскую организацию. Между тем Джинни, как и многие другие, начинала понимать, что негры и индейцы должны занять свое место в Америке, не то дело окончится пагубным столкновением трех враждебных культур.

Все эти дни Джинни много времени бывала в обществе своей свекрови — золотисто-смуглой, спокойной и ласковой Нандиль, и обе женщины поняли, что прекрасно уживутся. Джинни впивала воспоминания Нандиль о Стоуне, о его детстве и юности, и с живым интересом слушала ее рассказы об апачах, особенно о ее собственном племени. Джинни даже захотелось когда-нибудь пожить среди индейцев, родственников Нандиль. Родители ее будущей свекрови умерли, и племя жило теперь довольно далеко, но соплеменники иногда навещали ее.

Тем временем мужчины, Бен и Стоун, отправились посмотреть участок, который бывший проводник и агент по особым делам выбрал для постройки собственного дома. Стоун привел отца на вершину круглого холма, покрытого зеленой травой. Кругом пышно зеленели густолиственные деревья, в ветвях которых звенело птичье пение; под холмом синело озерко, в которое впадало несколько ручьев. Вид с холма открывался чудесный, лазурь кеба сливалась с зеленью богатого летнего убора земли.

— Я хотел показать это место тебе, отец, и получить твое одобрение, прежде чем я приведу сюда Джинни. Близко от вас и матери, всего-навсего миля, и в то же время обособленно. В случае тревоги будет слышно колокол, который мы установим у вашего дома. Много воды и травы. Разве не чудесное местечко я выбрал? — широко улыбнулся Стоун.

— Да, сын, — согласился Бен, — начнем постройку немедленно. Какой дом хотите вы с Джинни?

— О, мы еще не обсуждали! — засмеялся Стоун. — Думаю, без затей и просторный, чтобы хватило места нам и детям, чтобы им было где поиграть в плохую погоду, когда детишек приходится загонять в дом.

— Детишки… внуки… — усмехнулся Бен. — Это — шанс для того, чтобы направить жизнь по верному пути. Я с тобой и с Джоанной упустил этот шанс, зато помогу тебе с внуками.

— Нет, отец, та не должен терзаться сожалениями о прошлом. Ведь теперь та признал меня и принял Джинни. А что касается внуков — обещаю тебе, скоро здесь зашумит целая орава маленьких Чепменов.

— Твоя мать и я будем счастливы и поможем Джинни и тебе их нянчить и растить. Спасибо, сын, что ты простил меня за прошлое…

— Я люблю тебя, отец. И всегда любил, хотя было время, когда я хотел подавить в себе эту любовь. Когда я полюбил Джинни и понял, что такое любовь, я понял, сколько вы с мамой пережили, и осознал, как я виноват перед вами. Я был эгоистом, подавлял в себе живые чувства, уклонялся от ответственности перед любящими меня людьми — сам себя наказывал и их больно ранил. И я не понимал своих ошибок. В общем, обвиняя вас, я не видел, что сам повинен в таких же грехах. Слава Богу, теперь мы оба изменились и смягчились. Главное в нашей жизни — Джинни и Нандиль. Теперь они рядом с нами, мы не потеряли их по собственной вине. Это сулит нам мир и покой.

Джинни и Стоун посетили новую могилу Джоанны. Гроб с ее телом отправили поездом в Виксбург, потом фургоном в Даллас и на ранчо. Привезли и вещи Джинны и Джоанны, которые собрала и отослала Марта Эвери.

Джинни встала на колени и возложила цветы на место, где вскоре должны были положить надгробную плиту и поставить памятник.

— Как жаль, что Джоанна умерла и не порадуется нашему счастью, — прошептала она Стоуну.

Стоун сжал ее руку.

— А я уверен, что Великий Дух подарил ей эту радость. Джоанна жива, она здесь, с нами, она живет в нашей памяти, в наших сердцах.

— Ты прав, Стоун, Джоанна, сестра моя.

— Прощай, Джоанна, ши’к-ис’ики наагхан, — прошептал Стоун.

Джинни подумала, как искренне и доверчиво относятся к ней отец Джоанны и Нандиль, простив ей появление на ранчо под именем Джоанны. Они простили и забыли, хотя не получили еще письма Мэтта Марстона, в котором он подтверждал, что Джинни согласилась на тягостный для нее маскарад только по воле умирающей подруги, а до ее болезни и смерти хотела приехать на ранчо Чепмена вместе с его дочерью, как подруга.

Оба, Джинни и Стоун, знали, чьим именем они назовут дочь, когда она у них родится.

Когда они вернулись к дому, там стоял старый солдат, держа за повод Чууна, которого он благополучно доставил. Стоун и его гнедой снова обрели друг друга, и, любуясь их взаимной радостью, Джинни снова удивлялась тому, как Чуун умен и все понимает.

Сияющий Мэтью Марстон приехал первого августа. Он непрестанно упоминал о Хетт: какая она славная женщина и хорошая хозяйка.

Дела на шахте — окончательное оборудование и строительство служебных помещений — он доверил двум вкладчикам и капитану Линчу. Он поручил юристу дело о расторжении своего брака.

— Да, не очень-то обрадуется Кленис, узнав, что она двоемужница, — заметил Мэтт. — И она, конечно, захочет поскорей уладить дело. Не знаю вот только, что она надумает, если я захочу взять у нее Аманду, нашу дочь. Вряд ли согласится.

— Так или иначе, мы не забудем об Аманде и позаботимся о ее судьбе, — откликнулась Джинни.

Мэтью кивнул и сообщил Джинни, что ему вернули кисет с золотом, который лежал на хранении в банке Фрэнка Кэннона. Банк находится в распоряжении властей, и судьба его решается.

В субботу друзья собрались в доме Чепменов, чтобы отпраздновать свадьбы Бена и Нандиль, Стоуна и Джинни. Обе пары стояли перед священником. Церемония началась.

— Друзья и собратья, — возгласил священник, — мы собрались сегодня в этом доме, чтобы соединить священными узами брака две четы. Кто отдает этих прекрасных женщин этим достойным мужчинам?

— Я, — сказал Стоун и, вложив руку матери в руку отца, поцеловал Нандиль в щеку.

— Я, — сказал Мэтт, вложив руку Джинни в руку Стоуна, и сердечно пожал другую его руку.

Сияющий Мэтт отступил к другим гостям. Он думал, как была бы счастлива его покойная жена — мать Джинни; дочь была ее живым портретом. Думал и о другой женщине — мысль о Хетт Пирл зажигала огнем его чресла. Давно он не испытывал такой страстной тяги к женщине, а Хетти была не только красивая, но и добрая женщина.

Священник прочитал подобающие отрывки из Библии и призвал женихов и невест обменяться обетами. Гости замерли. Сначала произнесла торжественную клятву первая пара. Бен и Нандиль связали себя обетом перед лицом Бога и людей; окончился тридцатилетний конфликт, жестоко изранивший души обоих.

Стоун, глядя на родителей, нежно пожал руку Дженни. Он знал, что его родители любят друг друга, как в первый день, как в те дни, когда их любовь дала жизнь Стоуну, что их чувство выдержало все испытания и никогда не потускнеет.

Нандиль была одета в светло-голубое платье, цвет которого оттенял ее золотистую кожу, темно-карие глаза и черные шелковистые волосы, которые, словно тихая река, струились по ее спине.

Стоун перевел взгляд на Джинни — на ней было палевого цвета платье, и кудрявые каштановые волосы спадали на спину золотистым каскадом. Она принадлежит мне теперь навсегда, подумал Стоун, и его сердце радостно забилось.

Джинни смотрела на двух красивых шаферов своего жениха, одетых в черные костюмы, белые рубашки и лакированные ботинки. Священник повернулся к ней и Стоуну, и она замерла в предвкушении счастливого момента. Зазвучали торжественные слова:

— Берете ли вы, Стоун Чепмен, в жены эту женщину, Вирджинию Энн Марстон, чтобы любить, почитать, охранять в болезни и здоровье, в плохие времена и хорошие, в богатстве и бедности, пока смерть вас не разлучит?

— Да, — всем сердцем и всей душой ответил Стоун, глядя в светло-карие глаза Джинни. Какая она красавица! Он залюбовался ею и ощутил дрожь желания. Слава Великому Духу, он нашел и завоевал ее.

— Берешь ли ты в мужья, Вирджиния Энн Марстон, этого человека, Стоуна Чепмена, чтобы любить его, почитать, охранять в болезни и здоровье, в плохие времена и в хорошие, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?

— Да, — радостно ответила Джинни, всем сердцем и всей душой. — Ее светло-карие глаза встретились с глазами Стоуна — это был миг ликования.

— Кольцо, — сказал священник Стоуну, который не мог оторвать взгляда от Джинни. Стоун вынул кольцо из кармана, и священник взял его с ладони молодого человека.

— Кольцо — круг, не имеющий конца, как не имеют их истинная любовь и верность. Надень ей на палец и повтори вслед за мной: «Обручаюсь с тобой этим кольцом до самой смерти».

Из руки Стоуна золотой кружок скользнул на палец Джинни. Он сжал ее руку с кольцом и повторил слова священника:

— Обручаюсь с тобой этим кольцом до самой смерти.

Джинни окала его руку и повторила за священником:

— Принимаю это кольцо как знак нашего союза в законном браке до самой смерти.

Бен и Нандиль были счастливы как никогда: золотой кружок на руке Подсолнечника объединял их двоих и снова соединил их с сыном, и в этот золотой круг вступила и та, которой они обязаны были и счастьем сына, и своим собственным.

Священник поднял Библию, все четверо возложили на нее левые руки, и он дважды провозгласил звучным голосом:

— Властью, дарованной мне Отцом Небесным и правительством великого штата Техас объявляю вас мужем и женой. Джентльмены, можете поцеловать своих супруг.

Бен посмотрел на Нандиль: наконец-то он мог, не таясь от людей, любить ее. Пусть неумные и недобрые осудят их, но они заслужили свое счастье, и золотой миг настал. Бен обнял и поцеловал Нандиль.

Стоун обнял и поцеловал Джинни, и оба хотели бы долго не разрывать объятия, но каждый из них понимал, что сейчас не время. Вот позже…

Священник произнес последние слова свадебной церемонии, и гости кинулись поздравлять четверых новобрачных. Джинни рассказывала подругам о своих приключениях, они изумленно ахали, а ведь она скрыла от них все, связанное с Красными Магнолиями. Задание Стива она представила как погоню за похищенными драгоценностями. Потом все желали ей всего самого лучшего в замужестве, и все четверо — Руби, Элли, Люси и Мэри — нашептывали ей советы, а она вспыхивала ярким румянцем.

Еды и питья было в изобилии, в танцах участвовали все гости, даже хромоножка Люси сделала несколько кругов со своим мужем. Смех, сияющие доброжелательством лица, радостные улыбки — все в празднике четырех молодоженов предвещало им счастливые судьбы.

Джинни без устали кружилась со Стоуном, но танцевала и с отцом, с уст которого не сходило имя Хетти Пирл. Можно было догадаться, что вскоре в Колорадо-Сити тоже состоится свадьба. Джинни одобряла выбор отца, от всей души желала ему поскорее покончить со злосчастным вторым браком и вступить в третий, счастливый.

Когда Джинни зашла на минутку в спальню, чтобы освежиться, она увидела лежащую на кровати куклу и пожелала, чтобы ее мать благословила с небес счастье дочери. Наверное, так и есть, подумала она, мама и Джоанна благословляют меня с неба.

Она вернулась в зал и снова неустанно кружилась со Стоуном — казалось, новобрачные совсем не замечают тяжелой августовской жары. Они жаждали оказаться наедине и подтвердить свои обеты пиршеством неистовой страсти.

В семь часов гости обнаружили, что пора расходиться, чтобы по дороге домой не настигла темнота. Пора было и оставить в счастливом уединении две пары новобрачных. Звучал смех и веселые голоса, гости оживленно переговаривались между собой и сердечно прощались. Наконец, последняя пара друзей покинула ранчо.

Стоун посмотрел на отца с благодарной улыбкой и повернулся к Джинни:

— Ну, отличный был денек, миссис Чепмен?

— Да, супруг мой! — радостно улыбаясь, ответила Джинни.

Бен посмотрел на Нандиль:

— А вы как считаете, миссис Чепмен? Отличный денек?

Нэн улыбнулась Джинни и ответила ее словами:

— Да, супруг мой…

Четверо новобрачных попрощались и разошлись по супружеским спальням.

Стоя перед зеркалом, Джинни с лукавой улыбкой сказала Стоуну:

— Знаешь, что-то, мне кажется, случилось в тот день, когда мы сюда приехали… что-то неожиданное…

— Что, любовь моя?

Джинни расстегнула рубашку, спустила ее с плеч и прижала к груди, перебирая пальцами.

— Помнишь, ты обещал мне, что я не забеременею до того, как мы обвенчаемся?

— Любовь моя, неужели? — Стоун схватил ладонью подбородок Джинни и посмотрел ей в глаза. — Ты уверена?

— Джинни поднялась на цыпочки, поцеловала его и ответила:

Уверена. До сих пор месячные никогда не запаздывали. Это случилось у Хетти, или в хижине, или по пути сюда — месяц назад или немного меньше.

— Это замечательно, любовь моя. Бэби… наш бэби… Он… или она родится как раз, когда будет готов новый дом. Я — отец… Я, Стоун Чепмен — отец!

Его черные глаза сияли гордостью и радостью. Она была уверена, что Стоун станет превосходным отцом. Дети обретут в нем любовь, внимание и надежную защиту. Он не даст им страдать, как страдал сам. Избавившись от груза горьких воспоминаний о прошлом, он принадлежит ей, а она — ему, и никакие полночные тайны никогда не встанут между ними.

Стоун схватил ее в охапку, положил на кровать и лег на нее; веселые огоньки танцевали в его темных глазах.

— Ох, при этой новости у Уоррена Тернера глаза на лоб полезут, как это было при известии о моей отставке. Если б Вашингтон был поближе, он приехал бы на нашу свадьбу. Вот еще почему мне надо сидеть дома и приглядывать за тобой, моя обманщица. Покорила моего бывшего начальника.

— Нет, подозрительный Мистер Чепмен. Если я снова начну морочить вам голову или затею мистификацию, вы пошлете ко мне очень строгого проводника Стива Карра, и он научит меня уму-разуму. Ох, как я благодарна Богу, Стоун. Мы так счастливы.

— Да, моя любовь, мы счастливы. Что мы сейчас будем делать?

— Угадай, любовь моя. Сноровка и интуиция бывшего агента по особым заданиям подскажут тебе направление.

Стив прижался губами к ее щеке и прошептал хриплым от неистового желания голосом:

— Есть тут одна работенка, на которую бывший проводник охотно нанялся бы…

— Так устремимся же вдвоем прямо в рай, любовь моя! — прильнула к нему Джинни.