Прочитайте онлайн Тайны полуночи | Часть 20

Читать книгу Тайны полуночи
2018+2838
  • Автор:
  • Перевёл: Т. Тулина
  • Язык: ru

20

— Мы обманем их, любовь моя, — сказал Стоун, — и скроемся в лесу. Доверяй мне и слушайся. — Он быстро объяснил Джинни свою уловку.

— Выходите оба, не то стреляем, — вскричал Кэннон.

Стоун обнял Джинни и прижался к ее губам. Она длила горькое прощание, прильнув к нему и не отпуская его. Она боялась нависшей угрозы и не хотела потерять его навсегда. Когда он снова обнял ее и прильнул губами ко ее рту, она затрепетала при мысли, что этот поцелуй — последний.

— Отвечай, Чепмен, не то мы будем стрелять, — снова вскричал Кэннон.

Джинни понимала, что Стоун боится подвергнуть ее опасности. Она решила притвориться спокойной и ободрить его.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Мы справимся с этим.

— Конечно, справимся, будь сильной и смелой. Начнем действовать.

Он высунулся в окно и крикнул:

— Эй, Кэннон, иди-ка сюда! Сюрприз для тебя! Не вздумай стрелять — я сразу пристрелю твою невесту. Предлагаю тебе сделку: ее жизнь за твое признание в убийстве Марстона и Кессиди. — Он выставил перед собой в окне Джинни, которую держал нарочно грубой хваткой, приставив к ее затылку, пистолет; руки она заложила за спину, изображая, что они связаны.

— Помогите, мне Фрэнк! — пронзительно вскричала Джинни, — он похитил меня в пятницу вечером и грозит убить меня.

Банкир приказал своим людям отступить на шаг, но быть настороже.

— Принимайте мое условие, Кэннон, или ваша невеста мертва.

— Вам не одурачить меня, Чепмен, я знаю, кто она такая.

— И я знаю: женщина, которую вы любите. Если вы хотите снасти ее, то слушайтесь меня. Я вручу ее вам в обмен на признание в убийстве Мэтта Марстона и Клэя Кессиди.

— Вы с ума сошли? Я знаю, что это месторождение записано на имя вашей спутницы. Я знаю, что вы вдвоем явились в Колорадо-Сити, чтобы обмануть меня, а потом сбежать.

Я получил в субботу сведения из Денвера и знал, где вас разыскать.

— Вы дурак, Кэннон. Вирджиния Марстон-Блейк вышла замуж и живет в Англии. Я не собираюсь сообщать ей, что отец сделал на ее имя заявку, пока ее посажу убийцу Марстона за решетку. До тех пор ей безопаснее оставаться в Англии. Дурачить вас я не собирался, потому что проследил, как вы отправляли телеграфом запрос в Денвер в пятницу. Тогда я схватил заложницей вашу невесту и привез ее сюда. Вы добрались вслед за мной быстрей, чем я ожидал.

Стоун ждал, сработает ли его хитрость, готовый втолкнуть Джинни в комнату и стрелять в Кэннона, если обман не удастся. Опытным глазом он уже подсчитал число спутников Фрэнка, их оружие и снаряжение и наметил план действия на случай, если отчаянная уловка не удастся.

— Я хотел оставить вам в хижине записку и спрятать женщину в лесу. В Колорадо-Сити я узнал, что вы положили на нее глаз и уже заказали ювелиру обручальное кольцо. Я решил, что вы кинетесь выручать ее и согласитесь в обмен на ее жизнь признаться в убийстве Клэя Кессиди и Мэтта Марстона. Советую вам это сделать. Я стреляю при малейшей угрозе и разнесу ей голову. Вы лишитесь красивой игрушки.

Джинни сделала вид, что в ужасе рвется из рук Стоуна.

— Фрэнк, Фрэнк! — взывала она. — Вы же видите, что этот человек обезумел. Он считает, что с ним все в порядке, но он вне себя. Помогите мне убедить его в обратном.

— Ты лгунья, женщина, — вскричал Фрэнк. — Я тебе не верю. Ты хотела поймать меня в ловушку. Ведь ты дочь Мэтта?

— Нет, нет! Что за нелепая ошибка! Я — Анна Эвери, телеграфируйте моей тете в Саванну, она подтвердит. Я не мисс Марстон. Я впервые от вас услышала о Мэтью Марстоне и его серебряном руднике. Я ни в чем не виновата, а мне угрожает смерть. Спасите же меня! Я так напугана.

— Не верю тебе, женщина!

Джинни почувствовала, что голос Фрэнка уже не был таким решительным — должно быть, ей удалось поколебать его уверенность в том, что она — обманщица. Эта небольшая победа вдохновила ее, и она разразилась жалобами и упреками:

— Вы говорили, что любите меня и хотите на мне жениться. А теперь не хотите спаси мою жизнь. Вы лгали мне, а я готова была сказать вам «да»… Этот серебряный рудник, о котором вы оба твердите, для вас важнее, чем моя жизнь. Вы — такой же низкий человек, как и он. — Она вызывающе посмотрела на Стоуна и гневно обрушилась на него:

— Говорят — вы агент правосудия, а вы поступаете со мной беззаконно, словно бандит! Отпустите меня, зверюга!

Она снова сделала вид, что неистово рвется из охвативших ее рук Стоуна. Тот удержал ее и, хрипло дыша, выдохнул:

— А ну, потише, женщина! Не то я поврежу твое нежное личико. — Он ударил ее по щеке холодной рукояткой кольта, и она, закатив глаза, обвисла в его руках. — Жаль, если такая молоденькая красотка разобьется вдребезги о скалы. — Стоун снова обратился к Фрэнку: — Лучше договорись со мной — и получишь ее живую и невредимую… и даже нетронутую, если она еще целка.

Джинни сделала вид, что очнулась, и закричала пронзительно:

— Фрэнк, помогите мне, умоляю вас! С вами вооруженные люди, помогите же мне как-нибудь! Он убьет меня! — Она зарыдала, хлынули непритворные слезы — слишком велико было напряжение.

— Уймись, женщина! — прикрикнул на нее Стоун. — У меня в голове мутится от твоего скулежа, а мне сейчас нужна ясная голова! Сама виновата, что связалась с таким жмотом. Ну, Кэннон, как насчет выкупа за невесту? Начнем перестрелку? Или сторгуемся?

— Единственная торговая сделка для меня — твоя жизнь за ее жизнь!

Стоун саркастически засмеялся:

— А мне такая сделка не подходит! Пока она заложница, ты не нападешь на меня. Если же начнется перестрелка, она обречена!

— Тогда возьму тебя измором, Чепмен. Вызову еще людей, будем держать тебя в осаде — припасов тебе и на неделю не хватит.

— Если у меня еда кончится, Кэннон, устрою себе другое пиршество. Испробую разок-другой, сладкая ли твоя красотка. Стоун нагнулся к Джинни и сделал вид, что страстно целует. — Да, нацелуюсь перед смертью!

Джинни забилась в его руках.

— Не тронь меня, животное. Я не дамся тебе!

— Мне же не трудно будет с тобой сладить, связанной. Да ты и не пожалеешь: я — мужчина получше, чем этот протухший старый банкир!

— Оставь ее, Чепмен, мертвец! Я отдам тебе за нее половину месторождения, это — миллионы! Только тронь ее — я тебя на клочки разорву и скормлю твое мясо стервятникам!

Стоун понял, что добился своей цели: Фрэнк Кэннон снова поверил, что Джинни — не дочь Марстона, а Анна Эвери.

— Такая сделка не пойдет, Кэннон. Месторождение — не твое. Половина принадлежит дочери Мэтта, живущей в Англии, а владелец другой половины — я. Клэй оставил завещание на мое имя.

— Что-о? И ты знал, где оно находится?

— Поэтому я и смог явиться сюда — у меня была карта. Я знал, что ты последуешь за мной, и я с тобой поторгуюсь. Условия прежние: твоя невеста — в обмен на признание в убийствах.

— Ты с ума сошел, если думаешь, что я признаюсь в убийствах, которых не совершал. С какой стати я убил бы людей, без которых не смог бы найти месторождение, — ведь только они двое знали координаты. Я хочу завладеть этим рудником, но Мэтта и Клэя я не убивал.

— Тогда кто же? — вопрос прозвучал как выстрел.

— Если б ты, служитель правосудия, вел свое расследование получше, знал бы, что я сам пытался найти убийцу. Сначала я думал, что это охотник за заявками. Прошло время, никто заявки не подал, и эта версия отпала. Наверное, их убили бандиты, или они между собой повздорили и застрелили друг друга.

— Ты хочешь продать мне пустые бочки, Кэннон. Нагрузи их чем-нибудь ценным для меня! Половиной рудника я и так владею. Мне нужен убийца Клэя. Если это — один из твоих наемников, который превысил свои полномочия, выдай его мне — и мы в расчете.

— Ты не посмеешь тронуть ее, тогда ты попадешь в руки закона. Агент департамента правосудия за похищение и изнасилование девушки получит высшую меру! И убить ее ты не посмеешь!

— Значит, я ничего не посмею? Гляди-ка! — Стоун схватил Джинни за волосы и отогнул ее голову назад, прошептав ей в ухо: — Прости, любимая.

Она вскрикнула от боли:

— Отпусти меня! Мне больно! Фрэнк, помоги! — Джинни крутила головой и билась в железных объятиях Стоуна, словно пытаясь вырваться.

— Не тронь ее! Я тебя голыми руками разорву! — в бессильной ярости вскричал Кэннон.

— Сначала надо, чтоб я попал в твои руки, а пока хозяин положения — я. Вот что, мы посидим в хижине, пока ты обдумаешь мой ультиматум. Два часа на размышление. Не тяни резину, а то твоя красотка — живой соблазн, и мне хочется попробовать ее прелести.

Стоун внес Джинни в хижину, положил ее на пол и запер за собой двери и ставни.

— Только посмей коснуться ее, Чепмен, — и ты мертвец!

— Да ладно, подожду, ох, искушение! — издевательски заорал Стоун и, наклонившись к Джинни, нежно шепнул ей на ухо: — На полу безопасней. Хижина сложена из толстых бревен, но пули могут пробить дверь и ставни. А он пускай пока поджаривается снаружи, опасаясь, что я с тобой развлекаюсь в хижине. Ты отлично сумела снова убедить его, что ты — Анна Эвери, он в этом не сомневается. Он влюблен в тебя, любимая, и боится повредить тебе. Передышку мы себе обеспечили. — Нежно гладя ее голову, он прошептал: — Прости меня, что я растрепал твои чудесные волосы! Ты сразу поняла все как надо, умница! — И он приник к ее губам долгим поцелуем, который Джинни впивала, словно живую воду. Наконец, их губы разъединились, и она тревожно спросила, глядя ему в глаза:

— Выйдем ли мы отсюда живыми? Он и вправду отступится из-за твоей угрозы убить меня?

— Вряд ли. Алчность помрачила его рассудок. Но и ты свела его с ума. Не знаю, что он выберет — серебро или тебя. Он богат, но хочет стать миллионером, так что вряд ли откажется от рудника. Наверное, он надеется выманить нас из хижины и отбить тебя. Не думаю, что он отпустит нас обоих.

— Значит, я вела себя правильно?

— Да, любимая, он уверен теперь, что ты — Анна Эвери. Ты — умница, и, если бы я не подал в отставку, мы могли бы работать на пару как агенты по особым заданиям.

Джинни понимала, что шутливым тоном он пытается успокоить ее и отвлечь ее внимание от грозящей им опасности. Она погладила его мягкие волосы и провела пальцами по его щекам.

— Вряд ли я согласилась бы. Но когда-нибудь ты расскажешь мне о своих приключениях — те, в которых я участвовала, были захватывающими… Что дальше? — спросила она его нарочито бодрым голосом, стараясь убедить себя, что и на этот раз ее любимый агент спасет их обоих от нависшей угрозы. Стоун лежал рядом с ней на спине, заложив руки за голову, она прижалась к нему, свернувшись клубочком.

— Два часа передышки, а там уж попробуем его одолеть.

Джинни расстегнула его рубашку и прижалась ухом к его груди: сердце ее любимого стучало ровно, надежно. Она страстно желала его и сейчас, перед лицом смерти. Разве это такое безумие, подумала она, уж если сужена смерть, то ведь это счастье — встретить ее в объятиях любимого…

— А нет ли отсюда выхода? — спросила она Стоуна.

— Нет, утес неприступен, я исследовал. Разве только пума или горный баран могут спуститься отсюда. — Да, думал он, я на это решусь и спасу Джинни. Мне не впервые встречать смерть лицом к лицу, я не боюсь этого, только бы удалось ее спасти. Дай Бог, чтобы она уже носила моего будущего сына. Ребенок будет ей утешением…

— Зачем же отец выстроил здесь хижину? — грустно спросила Джинни. — Мы здесь словно в ловушке.

— Это — надежная крепость при осаде и убежище от хищных зверей. Кроме того, любовь моя, хижина расположена прямо на сокровище, которого домогается Фрэнк Кэннон.

— Так здесь жила?

— Да, и богатейшая, почти чистое серебро.

— Вот это замечательный ход! Кто подумает, что хижина построена на серебряной жиле?! Может быть, мы все-таки уступим ему это месторождение в обмен на свободу?

— Он не даст мне уйти, пристрелит так или иначе. И тебя тоже, если узнает твое имя.

— Зачем ты ему сказал, что ты — владелец половины заявки?

— Чтобы отвлечь его внимание от тебя как от единственной владелицы.

— А если он убьет нас обоих, может он присвоить заявку?

— Нет, на нее предъявят права наши семьи. Он понимает это. Чтобы он стал законным владельцем, мы с тобой должны подписать отказ от наших прав в его пользу. Поэтому ни в каком случае не признавайся ему, что ты — Джинни Марстон. Обманывай его, пока не сможешь от него ускользнуть.

«Ты сможешь ускользнуть…» До сих пор он говорил «мы». Джинни поняла, что он может быть убит.

— Мы умрем или спасемся вместе, Стоун Чепмен, — твердо сказала она.

Он подвинулся к ней, взял ее лицо в свои руки и заглянул в глаза:

— Пойми, Джинни, если один из нас может остаться в живых, то зачем умирать обоим? Я не хочу, чтобы ты погибла. А может быть, ты беременна, тогда погибнет и ребенок. А наши родные — каково им будет потерять и тебя, и меня? Я спасу тебя, я не боюсь смерти — сколько раз я встречался с нею. Великий Дух сохранил мне жизнь, я встретил тебя и люблю теперь жизнь, как никогда. Но если мне суждено умереть, то я умру, спасая свое самое дорогое, и умру спокойно, если буду знать, что ты и ребенок останетесь в живых.

— Но я не могу жить без тебя, Стоун!

— Поклянись мне, что ты поступишь так, как я скажу.

— Обещаю, — со вздохом сказала она, но ум ее метался в поисках выхода. — А если я спущу лестницу и сделаю вид, что хочу бежать от тебя, а ты спустишься по ней и убежишь в лес?

— Оставить тебя в лапах этого дьявола? Никогда, пока я жив!

— Но если ты ускользнешь и мы оба останемся живы, то ты сможешь спасти меня!

— Наверное, надо остаться здесь и выдержать осаду. Еды хватит недели на две, вода есть.

— Если я попаду ему в руки, — задумчиво сказала Джинни, — он будет бдительно следить за мной — он уже не очень-то доверяет мне. И я не смогу убежать от него. Давай останемся здесь вдвоем, пока не кончатся припасы. Может быть, помощь явится неожиданно.

— Вряд ли, Джинни; Кэннон привел сильную банду, никто не рискнет атаковать их ради нашего спасения. Мы можем рассчитывать только на себя.

— И все-таки мы проведем вместе еще две драгоценные недели нашей жизни. Еду мы растянем, вода есть. Зачем рисковать раньше времени?

— Чем больше времени мы проведем вместе, тем больше Фрэнк будет беситься, — заметил Стоун. — Он не примет тебя назад.

— Тогда мы в ловушке и тем более должны продлить это время. Последние дни жизни провести рядом с тобой — ведь это счастье! — воскликнула Джинни.

Стоун лихорадочно думал, как обмануть ее ложной надеждой.

— Есть еще одна возможность: я подзову свистком Чууна, скачусь или прыгну с откоса ему на спину и ускачу. Не бойся, такие штуки мне удавались. Я ускользну от преследователей в лес и помчусь за подмогой.

— Это — дикая затея, Стоун Чепмен. Тебя застрелят.

— Не беспокойся, любимая. — Он погладил ее по щеке. — Я спрыгивал с крыш повыше этого откоса — и прямо в седло. Чуун знает мой свист, он умница.

— Но они застрелят тебя!

Он поцеловал ее в кончик носа:

— А я проделаю это затемно.

— Сейчас полнолуние. Они погонятся за тобой.

— Я сделаю это быстро, они растеряются и я мигом расправлюсь с ними. Помнишь, как с шайкой Барта.

— Барт и его бандиты не ожидали нападения. А Фрэнк настороже, он ведь знает, что ты — искусный стрелок и опытный агент. Их много, а ты — один против них.

— Их не так много, чтобы я с ними не справился. Главное — я должен быть спокоен за тебя. Я найду способ тебя обезопасить, ты только повинуйся мне, когда настанет время.

Джинни не хотела, чтобы ее любимый рисковал жизнью, но она знала, что Стоун Чепмен не откажется от своего рискованного плана, и боялась возражать.

— Я буду послушна, я повинуюсь тебе, — сказала она, — но разреши мне прикрыть тебя ружейным огнем. Пускай они догадаются, что я на твоей стороне, мне это неважно. А стреляю я хорошо, у меня был отличный учитель. — Стоун только улыбнулся, и Джинни вздохнула с облегчением: даже вообразить себе такую сцену ей было страшновато. Переведя разговор на другую тему, она спросила: — Ты по-прежнему думаешь, что он не участвовал в убийстве Клэя Кессиди?

— Нет. Теперь я переменил мнение. Оказалось, что он просто одержимый. Я согласен с Мэттом и тобою, что это Кэннон организовал убийство.

— Спасибо, что поверил нам.

Они поцеловались, обнялись и ласкали друг друга, пока не истекло время перемирия.

Из леса выехал всадник. Он спешился, посмотрел на людей, окруживших хижину, и вежливо спросил:

— Фрэнк Кэннон, что вы делаете на моей заявке?

— О-о, так вы живы! Чепмен правильно догадался. Он хочет найти вас и убить. Похоже, что, явившись сюда первым, я спас вашу жизнь. Проклятый ублюдок заперся в вашей хижине, но он скоро сдастся.

— Стоун Чепмен? Он здесь?

— Да, Мэтт, с вашей дочерью. Вот сюрприз для вас.

— С моей дочерью? Не может быть. Джинни живет в Англии. Даже если она приехала в Америку, так она не знает, где я нашел серебро.

— Она не знала; Чепмен ей показал.

— Стоун и Джинни никогда не встречались. Она даже не слыхала о нем. Он служит закону. В какое же темное дело он ввязался, почему вы преследуете его?

— Несколько недель назад в Колорадо приехала красивая молодая женщина. Она работала у меня, мы сошлись. Я сделал ей предложение, но в прошлую пятницу она удрала из города. Тогда я и узнал, что она — ваша дочь и заявка сделана на ее имя. Она бежала сюда со Стоуном Чепменом, они укрылись вот в этой хижине. Я со своими людьми погнался за ними, и мы поймали их в ловушку.

— Это подставное лицо! — вскричал Марстон. — Они лгут оба. Джинни не успела бы добраться из Англии со времени своего последнего письма, да и не писала мне о том, что собирается в Колорадо. Она останется в Англии до тех пор, пока я пошлю ей и Роберту, ее мужу, денег на поездку в Колорадо. Что они замыслили, Чепмен и его сообщница? Представить себе не могу. И тут ошибка — заявка вовсе не на ее имя, а на мое. Я — Вирджил Аарон Мэтью Марстон — мать назвала меня по именам трех своих братьев, убитых в войне с Англией за независимость. Инициалы В. А. М. М. — наверное, клерк ошибся и пропустил одно «М», и получилось В. А. М., а это — инициалы моей дочери. Но заявка — моя, на мое имя.

— А, может быть, ваша дочь все-таки уговорила своего мужа приехать в Штаты? Правда, я его здесь не видел.

— Исключено! Роберт не нарушил бы моего приказания, а Вирджиния послушная жена. Эта женщина в хижине — не моя дочь. Если она думает под именем Джинни захватить заявку, так это ей не удастся. А Стоун — или в сговоре с ней, или сам обманывается. Но почему вы…

— А как выглядит ваша дочь?

— Ярко-рыжие волосы и синие глаза, рост пять футов три дюйма, тоненькая. Но что здесь происходит? Это моя заявка, больше никто не имеет прав на нее. Чего добивается Чепмен, может быть, его спутница — тоже агент, но я знаю, что не в его привычках работать с другим агентом. И он никогда не проявлял интереса к женщинам. Вы уверены, что эта самозванка пошла за ним добровольно? Он мастер на всякие уловки и не терпит поражений. Женщину он мог принудить сыграть роль Джинни. Он рассчитывает, наверное, с ее помощью выманить меня из хижины, если бы застал меня там. Я знаю, он вбил себе в голову, что я убил Клэя, но я не убивал. Мне надо поговорить с ним, а вы до этого расскажите, что здесь произошло.

— Чепмен похитил мою невесту, чтобы добиться от меня признания. Он считает, что я убил вас и Клэя. Когда я обнаружил в Денвере заявку, то догадался, что моя нареченная — ваша дочь, которая применила эту уловку, чтобы выявить мой интерес к руднику. Это был трюк, она его разыграла по совету Стоуна.

— Какой же у вас тут интерес? Это абсурдно!

— В чем я и уверял Стоуна, но безуспешно. Но где вы-то были? Куда исчезли после смерти Клэя? И зачем вернулись?

Мэтью Марстон ответил на все вопросы.

— И все-таки это подозрительно: Стоун выследил меня и знал, что я собираюсь вернуться в хижину, думал здесь меня застать. Если он продолжает твердить, что вы или я убили Клэя, то допустите меня к нему, я могу его разубедить.

— Не пушу, Марстон. А вдруг вы решите поддержать его?

— Оставьте здесь, внизу, мое оружие.

— У него, наверное, есть запасное.

— Да я вовсе не настаиваю — поговорю с ним отсюда. Мне и опасно подниматься к нему наверх. Но я хочу вправить ему мозги — пусть выбросит из головы, что я убил Клэя. И надо его убедить, чтобы он отпустил эту молодую женщину — она ведь здесь не по доброй воле.

— Вы надеетесь, что он согласится выйти из хижины и отпустить девушку?

— Попытаюсь. Я не хочу, чтобы пострадала женщина, и я хочу, чтобы он прекратил свою дурацкую охоту за мной.

— Если его не будет в живых, он перестанет причинять вам беспокойство.

— Нет, я вовсе не хочу, чтобы он был убит или ранен. Он долгое время был моим другом, пока Клэй не оболгал меня перед ним. Он должен узнать правду. Кроме того, убийством агента вы наживете себе много хлопот.

— Он упрям и не поверит вам. Надо схитрить и выманить его из хижины, чтобы он спустился один. Я не хочу повредить Анне.

— Кто такая Анна?

— Анна Эвери, моя невеста, женщина, которую он держит заложницей.

— Ведь вы говорили, что она — его сообщница, разыгрывающая роль Джинни.

— А вы и Стоун — не сообщники?

— Нет! Я вообще его понять не могу. Утверждает, что я — убийца Клэя, и одновременно обвиняет вас. Может быть, он считает нас с вами сообщниками? Ну, давайте сделаем по-вашему. Только без стрельбы. Я не хочу, чтобы за мной гнались друзья убитого агента.

Двое мужчин вышли на открытое место на берегу ручья.

— Чепмен! Чепмен! — закричал Фрэнк. — У меня для вас новое предложение.

— В чем дело? Время еще не истекло, — взволнованно прошептала Джинни, ухватившись за руку Стоуна.

— Не беспокойся, любимая, и не двигайся. Надо узнать, что ему нужно.

— Возьми меня опять для прикрытия!

— Нет, ты достаточно подвергалась риску.

— Пожалуйста, Стоун. Пока он не уверен, что я обманываю его, он не будет в меня стрелять.

Стоун приоткрыл дверь и крикнул:

— Чего тебе, Кэннон? Я тут развлекаюсь с твоей девчонкой. Хороша, что и говорить. Жаль только, что влюблена в такого подонка, как ты!

— Заткнись, ублюдок! Здесь твой дружок. Выпусти Анну и получишь его, больше мне ничего не надо.

— Друг? — прошептала Джинни. — Какой друг? Клэй?

— Я посмотрю.

— Нет! — Джинни схватила его за руку. — Он будет стрелять, как только ты высунешься. Это уловка. Давай я выгляну. Я узнаю Клэйтона Кессиди.

— Ты лжешь, Кэннон! — закричал Стоун. — Опять хитришь, видно, не хочешь получить обратно свою девчонку. Тем лучше для меня.

— Это я, Стоун, Мэтт Марстон. Я вернулся. Что здесь происходит?

Изумленный, Стоун посмотрел на побледневшую Джинни.

— Отец… Мой отец — пленник этого негодяя. Что делать?

Стоуна беспокоило возвращение Мэтта Марстона именно в момент осады хижины.

— Нельзя допустить, чтобы Фрэнк мучил его и пытал. Надо что-то сделать…

— Он ее видел тебя шесть лет. Узнает ли он тебя?

— Узнает! Я живой портрет матери. Мы все трое — пленники Фрэнка Кэннона. Нам не спастись. Он будет пытать нас, и мы подпишем отказ от права на заявку.

— Вовсе нет, Джинни. Ты не покажешься ему, и он тебя не выдаст. Мы проведем его и ускачем отсюда, я укрою тебя в надежном месте, а потом выручу твоего отца. Только повинуйся мне.

— Но… — дрожащими губами проговорила Джинни.

— Без всяких «но», Джинни. Ведь я объяснял тебе в Джорджии, как важно беспрекословное повиновение. Вспомни, как я справился с бандой Барта. Эти хитрости и уловки — моя профессия. А ты можешь отвлечь меня, и опасность возрастет. Доверься мне. Ты должна мне верить. Мы выходим, Кэннон, — крикнул он Фрэнку. — Твоя невеста — первая, так что не вздумай стрелять.

Джинни вышла за дверь в своей широкой шляпе конусом, лицо ниже глаз было завязано цветным носовым платком Стоуна. Глаза ее искали отца. Мэтт, спокойно улыбаясь, стоял рядом с Фрэнком Кэнноном.

Стоун ухмыльнулся:

— Не обижайся, что я ей рот завязал, Кэннон… Надоел ее скулеж и причитания… Мэтт, друг-предатель, где ты пропадал-то? Явился ты кстати — я как раз торговался с Кэнноном, обещал вернуть ему невесту за признание в двойном убийстве — тебя и Клэя. А ты вот он! — Агент изменил тон — теперь голос его звучал суровым обвинением: — Ну, так где ж ты был, пес шкодливый? Что произошло в той хижине год назад? Кто нанял убийцу — ты с Кэнноном за компанию? И где ты был потом? И почему сейчас явился? Для того чтобы Кэннон разыграл твое явление как козырную карту? Но ты уж меня не проведешь, старый дружок. Знаю, чего от тебя ждать — пули в спину.

— Ты ошибаешься, Стоун, — отозвался Мэтт, — ни я, ни Кэннон к этому делу не причастны. Это банда охотников за чужими заявками, и охотились они не за нами, а за Питом — знаешь его прииск? В его хижине их застрелили, ведь он был мне друг, он спас наши жизни, помнишь, у Перри Форд, когда мы попали в плен к индейцам. Мы же тогда поклялись всегда помогать друг другу, и я тебя сейчас выручу из беды, клянусь тебе. Доверься мне, как мы оба в ту ночь доверились Клэю.

Стоун слушал очень внимательно, улавливая скрытый смысл. Он быстро уловил намеки и указания и понял, что все будет в порядке. Вот только Джинни он не сможет объяснить, снять ее тревогу… Чтобы убедиться в том, что он правильно понял Мэтта, Стоун продолжал расспрашивать его нарочито грубым голосом:

— Так я тебе и поверил! Если ты не убивал Клэя и не причастен к убийству, так зачем скрывался целый год?

— Я хотел вызвать тебя на помощь, Стоун, но узнал, что Клэй уже вызвал тебя и написал обо мне невесть что. У него что-то неладно стало с головой, он вел себя так странно… я боялся, что после его письма ты на меня набросишься зазря. А потом его убили в хижине Пита охотники за заявками… его и Пита… я к этому делу не причастен, но побоялся, что меня заподозрят, и уехал.

— И где ты провел целый год?

— Я в Вирджинии в больнице лежал, — сказал Мэтт, почесав ляжку. — Обе ноги были сломаны и плечо разбито. Два негодяя напали на меня на дороге, ограбили и столкнули со скалы. Доктор Линч меня лечил. Два раза я чуть на тот свет не отправился. Доктор сам не думал, что на ноги меня поставит. Несколько месяцев я провалялся. И сейчас ноги болят, если много хожу или долго верхом езжу. А потом несколько месяцев пришлось работать, чтобы доктору Линчу долг выплатить за лечение — он замечательный парень, Эндрю Линч, я и жил у него после больницы. Потом заработал на лошадь и снаряжение и отправился сюда. Поэтому я и не мог послать Вирджинии денег, чтобы она приехала. И как бы она одна была, пока я в больнице валялся? В нашем пустынном диком краю… Поэтому я ей написал, чтобы она до получения моего следующего письма жила в Англии. Ну, а сейчас я поправился, возьмусь за дело. И денег будет достаточно, чтобы найти и наказать убийцу Клэя.

— Ты сам и убил или нанял убийцу! — настойчиво повторил Стоун.

— Стоун, не верь ты письму Клэя! Ты ведь не знаешь, как он изменился в последний год, словно обезумел! А что касается моих отношений с Кэнноном, так ты ведь знаешь — он сделал пробу нашей руды, заинтересовался перспективной заявкой, и я сразу счел его самым подходящим вкладчиком. У него есть средства, и доверять ему можно, а ведь добыча серебра требует больших затрат, и месторождение оказалось таким богатым, что обратиться к случайным людям было опасно. Я хотел договориться с ним еще до смерти Клэя, но тут на нас напали, Клэй погиб и Пит тоже, а я чудом спасся. Когда я вернулся недавно, я сразу обратился к Кэннону. Мне нужен был вкладчик, и я даже решил предложить ему партнерство. Он в Колорадо-Сити человек влиятельный и мог бы защитить меня от обвинений в убийстве Клэя. Я тебе все объяснил, пожалуйста, выходи к нам. Давай уладим все недоразумения. Отпусти эту молодую леди, зачем доводить Кэннона до бешенства. Договоримся обо всем и вместе будем искать убийцу Клэя.

— Мэтт прав, — поддержал его Фрэнк Кэннон. — Я взбешен потому, что ты похитил мою женщину и обвиняешь меня в убийстве. Если мы все это уладим, то вы с Мэттом спокойно начнете разработку, а я буду вкладчиком. Я никогда не зарился на заявку.

Стоун саркастически улыбнулся:

— Нет, Марстон, — обратился он к Мэтту, — этот жадюга вовсе не собирается покончить дело мирком да ладком. Алчность его непомерна, он хочет завладеть этим серебром. Если ты сделаешь его компаньоном, он все равно пристрелит тебя, как Клэя. А ты недавно совсем другие песни пел! — презрительно бросил он Фрэнку Кэннону.

— Так ведь ты взбесил меня, похитив Анну, — возразил тот.

— Когда ты здесь появился, ты заявил, что она — не Анна, а дочь Марстона, моя сообщница! А теперь поешь, что явился выручать Анну! И я должен поверить этим басням — что ты отпустишь нас живыми и невредимыми. Да ты родную мать придушишь ради этого серебра.

— Я знаю, что она — не дочь Марстона, не Вирджиния Марстон Блейк. У дочери Мэтта рыжие волосы и синие глаза. Я морочил тебе голову, чтобы ты не понял, как я хочу освободить Анну. Анна, дорогая, вы простите мне притворство? Я хотел вырвать вас из лап этого подонка!

Джинни сделала вид, что рвется из рук Стоуна, чтобы ответить Фрэнку, но может только кивнуть ему.

— Слушай, Стоун, — настаивал Мэтт, — он тебя отпустит. Он не убивал Клэя. И я его не убивал. Если ты спустишься вниз, мы все обсудим и выясним. Ты ведь служишь правосудию, правда? Ну так будешь задавать нам вопросы, а мы будем отвечать. Неужели ты не понимаешь, что мы не причиним тебе вреда. Ведь нас тогда в тюрьму посадят! У нас и в мыслях этого нет и не было. Наймем детективов, они найдут убийцу. Начнем разработки, ты ведь владелец половины заявки. Если ты нас убьешь, убийца Клэя останется безнаказанным. Давай поладим, и работа на нашем прииске закипит.

— Дай подумать, — отрывисто отозвался Стоун.

Начал говорить Фрэнк Кэннон:

— Я согласен все забыть. Я понимаю, что тебя ослепил гнев, что тебя потрясла смерть друга. Но надо остановиться. Если мы не поладим, то перестреляем друг друга. Лучше стать друзьями и партнерами в перспективной разработке. А если ты причинишь вред Анне, то ответишь по закону, хоть ты и служитель правосудия. Я держу свое слово: если ты ее отпустишь, то я не буду помышлять о мести.

— Ну что ж, сделка неплохая, — подытожил Стоун. — Ты, Кэннон получаешь девчонку и серебро. Я — серебро и месть за Клэя, Мэтт — серебро и реабилитацию. Подозрение в убийстве Клэя с него снимается. И без стрельбы. Ладно, по рукам!

— Спускайся, Стоун, — радостно подхватил Мэтт. — Хорошо, это я сюда явился и выступил посредником, не то вы с Фрэнком пристрелили бы друг друга…

— Ты согласен спуститься? — сквозь носовой платок прошептала Стоуну Джинни. — Ведь они сразу начнут стрелять. Не верь, это Кэннон заставил отца говорить так. Но крайней мере пусть его люди отойдут на расстояние выстрела, но так, чтобы мы их видели.

— Не беспокойся, — выдохнул Стоун, губы его не разжались, и снизу не могли понять, что он говорит со своей пленницей. — Мэтт — за нас.

— Что? — глаза ее расширились, полные смятения и страха.

— Ну, Чепмен, твой окончательный ответ? — вскричал Фрэнк. — Хватит тянуть!

— Мы спускаемся. Никаких уловок, Кэннон. Я связал ее запястье со своим, будете стрелять в меня — мы упадем и разобьемся оба. Держи свое слово. — Повернувшись спиной, Стоун сделал вид, что развязывает несвязанные руки Джинни, отрезал кусок веревки и обвязал его вокруг запястья Анны, потом вокруг своего, положил «деррингер» в кобуру, привязанную у нее под коленом, и шепнул ей: — Когда я тебе крикну: «Дэк» — прячься за деревом!

— Ну, спускайся же скорей, Чепмен, — крикнул Фрэнк, — освободи наконец мою невесту! Ты достаточно запугал слабую женщину.

— Пусть сначала твои парни зачехлят свои ружья, отойдут и встанут вон на той поляне, — показал Стоун.

— Ничего себе: у тебя в руке кольт, а мы — разоружайся, — кисло заметил Фрэнк.

— Если ты меня не обманываешь, Кэннон, так зачем мне пускать в ход кольт? Хочешь, наставь на меня свой кольт — если мы не сговоримся, так пристрелим друг друга.

— Ты можешь застрелить меня первый…

— Но тогда твои бандиты разделаются со мной. Я — крутой парень, но вряд ли могу пристрелить десятерых, пока меня не схватят. Я должен убедиться, что ты действительно хочешь сговориться со мной по-мирному. Тогда ты сразу получишь Анну.

— Согласен, — улыбнулся Фрэнк. — Парни, зачехлите ружья и отойдите на поляну. Понадобитесь — я подам знак.

Банда повиновалась; только, тогда Стоун толкнул вниз лестницу. Первым начал спускаться Стоун, сразу вслед за ним — Джинни, натягивая связывающую их веревку. Ступеньки лестницы трещали, но выдерживали вес обоих. Сапоги Стоуна коснулись земли, он помог сойти Джинни и уперся кольтом в ее спину. Они медленно подошли к Фрэнку и Мэтту. Джинни, затаив дыхание, бросила взгляд на отца. Его поведение сбило ее с толку: почему он сказал, что у его дочери рыжие волосы и синие глаза? Почему не протестовал, когда Фрэнк назвал ее Вирджинией Марстон-Блейк? Так тягостно стоять рядом с этим отцом-незнакомцем; она обрадовалась, когда он едва взглянул на нее. И сама она не успела разглядеть его, потому что сразу начался крутой разговор.

— Ну, я готов вас выслушать, — резко сказал Стоун.

— Сначала развяжи Анну, и пусть она подойдет ко мне.

— Отказаться от прикрытия? — засмеялся Стоун.

— Тебе не нужно прикрытия, ты — мой партнер. Ведь я дал слово. У тебя оружие, и она по-прежнему в опасности. Я не хочу рисковать ее жизнью.

Стоун видел, что банкир лжет, но кивнул в знак согласия и хмыкнул:

— Ну что ж, дорогой партнер! Не будем излишне раздражать друг друга…

Стоун развязал Джинни руки и снял носовой платок, скрывавший ее лицо. Она чуть не вскрикнула: «Отец меня узнает, он выдаст нас…» — но этого не случилось. Джинни сдвинула шляпу, так что она бросала тень на верхнюю половину лица, и храбро закусила губу. Ей было страшно.

— Иди ко мне, Анна, любовь моя! — позвал Фрэнк.

Она шагнула к нему, снесла его объятие и укрылась за спиной отца. В руке Фрэнка был пистолет, и он наставил его в широкую грудь Стоуна. Джинни замерла.

— А мне пистолет ни к чему: все равно твои парни держат меня на мушке, — заметил Стоун, засовывая свой пистолет в кобуру. — Но если ты выстрелишь, Кэннон, я вырву твою лживую грязную печенку и поджарю на огне, пока грязь не прокалится.

Джинни испуганно смотрела на Стоуна. И у отца не было оружия.

— Я сяду, — сказала Джинни Фрэнку, — у меня ноги подкашиваются от этих ужасов. Отхлестать бы тебя, зверюга! — кинула она Стоуну.

— Очень огорчен и извиняюсь, мисс Анна, но я был вынужден…

— Успокойся, дорогая! — вмешался Фрэнк.

Джинни села на землю за спиной Фрэнка и с облегчением подумала, что отец ее голоса не узнал. Она незаметно вытащила «деррингер», сунула в карман жакета и положила палец на спусковой крючок. Стоун велел ей, когда они еще были в хижине, не двигаться, пока он не крикнет: «Дэк!»

— Я слушаю ваши предложения, — напомнил Стоун. — И объяснения!

— Я же тебе сказал, — начал Мэтт, — что ни я, ни Фрэнк не причастны к убийству Клэя. Давайте поедем втроем в город и оформим наше партнерство. Прииск назовем «Джинни М».

— Я не согласен с предложением, — заметил Фрэнк, поигрывая пистолетом.

— Тогда что же? — растерянно спросил Мэтт.

— Мне двое компаньонов ни к чему, — отрезал Кэннон.

— Но ведь прииск принадлежит мне и Стоуну, а тебя мы пригласили третьим. А пока мы двое — совладельцы, я и Стоун.

— Стоуна я пристрелю, а ты подпишешь отказ от заявки, и я переведу ее на свое имя.

— Никогда не соглашусь ни на то, ни на другое.

— Мэтт не унаследует мою половину заявки, Кэннон, она достанется законным наследникам, моим родителям, — спокойно заметил Стоун. Его невозмутимость ошеломила Джинни; она была поражена и тем, как быстро раскрыл свои карты Фрэнк Кэннон.

— Тогда ты подпишешь отказ от своей доли в пользу Мэтта, Чепмен!

— С какой стати я это сделаю?

— Чтобы спасти свою жизнь, Чепмен.

— Вы хитрите! — сердито вскричал Стоун, — Мэтт — заодно с тобой.

— Ошибаешься, Чепмен, — возразил Мэтт.

— Чем он тебя запугал, Мэтт, чтобы ты убедил меня, что вы оба — не соучастники в убийстве Клэя?

— Мы — не соучастники, Чепмен. Я не виделся с ним целый год, он исчез из Колорадо. Я, пожалуй, пристрелю вас обоих, а потом привезу из Англии дочь Мэтта, и уж она-то подпишет мне отказ от заявки.

— Не тронь мою дочь! — взвился Мэтт. — Я убью тебя!

— Как это ты меня убьешь — вас обоих стервятники расклюют. Тебя я с особой радостью прикончу, Чепмен. Напрасно ты похитил мою женщину, я тебе этого не прощу!

Джинни почувствовала, что вот-вот начнется перестрелка. Она встала и, подойдя к Фрэнку, спросила, удивленно раскрыв глаза:

— В чем дело, Фрэнк? Ведь не хотите же вы…

— Да, мисс Эвери, пусть этот мерзавец все вам объяснит с полной откровенностью. Я тоже с интересом узнаю правду перед смертью.

Джинни не понимала, почему Стоун не подает ей сигнал. Притворно надув губы, она сердито сказала:

— Не смейте так называть моего Фрэнка!

— Ничего, дорогая, — улыбнулся банкир, — у меня шкура толстая.

Мэтт взглянул на дочь.

— Сожалею, что вам приходится быть свидетельницей таких дел, мисс Эвери. Ваш жених — дурной человек, лучше бы вам не связываться с такой вонючкой. Он загнал нас в ловушку обоих, он настоящей преступник!

Сердце Джинни бешено забилось, она не могла оторвать взгляд от своего отца.

— Не волнуйтесь, Анна, я все обдумал, и я прав, — заявил Фрэнк. — Эти люди — негодяи, они заслуживают смерти. Мы с вами будем неслыханно богаты, вы будете счастливы со мной, и мы забудем эту историю.

Джинни была уверена, что отец узнал ее — он смотрел ей в лицо, а она была живым портретом своей матери. Она начала о чем-то догадываться. Отец нарочно не узнает ее, чтобы не разоблачить перед Фрэнком Кэнноном. Отец и Стоун, кажется, пытаются добиться от Фрэнка признания в убийстве. Что ж, она попробует подыграть им.

— Я не во всем согласна с вами, Фрэнк, но я вам доверяюсь и знаю, что вы поступаете наилучшим для нас обоих образом. Я не хочу, чтобы вы попали в тюрьму в связи с этим темным делом, даже если тут есть ваша вина. Я люблю вас и хочу выйти за вас замуж. Только не делайте… это в моем присутствии.

— Отойдите к моим парням, пока я не покончу с этими двумя! — предложил Фрэнк.

— Да почему же ей не полюбоваться? — шутовским тоном возразил Стоун. — Вы с ней стоите друг друга. Она такая же алчная, Кэннон. Смотрите, как бы она, по вашему примеру, не прикончила когда-нибудь богатого мужа!

— Она создана для меня: красивая, утонченная, настоящая леди. Я одену ее в шелк и атлас, мы будем путешествовать, все ей будут восхищаться, словно королевой. Я дам ей все…

— На наше серебро, — закончил за него Мэтт.

— Но если вы оба решили нас прикончить, то с какой стати нам подписывать отказ от заявки, Кэннон? — спросил Мэтт.

— Получите в обмен легкую смерть и мое обещание не трогать вашу Джинни.

— Теперь я верю Стоуну, вы, конечно, убили Клэя, Кэннон. И меня собирались убить заодно!

— Да, но в этом деле произошла осечка. Парни думали, что вы их действительно вывели к месторождению, и решили от вас отделаться — ведь мертвые молчат. Координаты остались неизвестными, а вас обоих я счел мертвыми и не верил, когда Чепмен твердил, что Мэтт жив. В Колорадо-Сити заявка не была зарегистрирована, только когда я сделал запрос в Денвере, я узнал по дате заявки, что Мэтт действительно жив и Стоун недаром его разыскивает. Мне повезло, что Стоун заподозрил Мэтта: такие старые приятели, а друг другу не доверяли. Мне это было на руку.

Вдруг Фрэнк злорадно захохотал:

— Да ведь мне же вовсе не нужны ваши подписи! Когда я разделаюсь с вами, я привезу из Англии дочь Мэтта, и она мне все подпишет. Скажу ей, что ее отец — мой заложник, и она на все согласится, чтобы спасти его жизнь. Удачный план — осуществить его так же легко, как отнять игрушку у ребенка.

Фрэнк приставил пистолет к груди Стоуна; Джинни, не дождавшись знака, выхватила из кармана «деррингер» и направила его на Фрэнка.

— Не двигайтесь, не то стреляю! — воскликнула она. — Я прострелю вам почку, и вы умрете, корчась от боли. Стоун подтвердит вам, что я — отличный стрелок. Прикажите своим парням стоять тихо. Засуньте свой пистолет в кобуру, живо!

— Что вы делаете, Анна? Ведь вы одобрили меня. Мы будем сказочно богаты.

— Я-то буду богата, Фрэнк, а вы попадете в тюрьму за убийство. Ну, поживей с пистолетом.

Банкир смотрел на нее, не веря своим ушам.

— Вы решили убить их и приписать убийство мне? Использовать мой план в своих интересах?

— Конечно же, нет. В тюрьму вы попадете за убийство Клэя Кессиди, в котором признались!

— Вы, наверное, тоже агент по особым заданиям, помощница Чепмена?

— Нет!

— Родственница или любовница Клэя?

— Ни то, ни другое. Ну-ка, поспешите с пистолетом! И не вздумайте подавать знак вашим парням.

— Тогда почему вы перекинулись на их сторону? Почему помогаете этим людям?

Он вложил пистолет в кобуру, Джинни вздохнула с облегчением и выпалила:

— Потому что один из них — мой отец, а другой — жених!

Фрэнк уставился на нее в остолбенении.

— Вы — Вирджиния Марстон-Блейк, дочь Мэтта? Но ведь он сказал, что вы уже замужем за Робертом Блейком!

— Нет, я не замужем, но скоро повенчаюсь со Стоуном.

Фрэнк побледнел и заскрипел зубами:

— Ты провела меня, шлюха!

— Да, провела, с помощью моего любимого. Иди сюда, Стоун, подержи его на мушке, а я обниму отца. Мы ведь столько лет не виделись! А потом обдумаем, как нам ускользнуть от наемников этого негодяя…

— В этом нет необходимости, Джинни, мои друзья уже взяли этих бандитов под стражу. Стоун и я любовались этим зрелищем, пока ты расправлялась с Фрэнком. Постереги его теперь, Стоун, я тоже хочу обнять свою дочь.

В этот момент Фрэнк, взревев словно дикий зверь, выхватил «деррингер» из руки Джинни и выстрелил в нее с криком:

— Так не доставайся же никому!