Прочитайте онлайн Тайны полуночи | Часть 18

Читать книгу Тайны полуночи
2018+2790
  • Автор:
  • Перевёл: Т. Тулина
  • Язык: ru

18

— Что такое?! — Джинни, входя в офис, услышала раздраженное восклицание Фрэнка Кэннона. Потом последовало:

— Проклятье!..

Что стряслось с шефом, с самого утра? Во всяком случае, надеюсь, это не ко мне относится, подумала она, входя в кабинет и увидев на своем рабочем столе все в таком же порядке, как она оставила вечером. Она заметила проходящих через холл охранников, плохо одетого золотоискателя, пересчитывающего на ходу золотые монеты в грязном кошельке. Наконец, появился Фрэнк; Джинни сразу же спросила его:

— Что случилось? Не могу ли я помочь?

— Да опять появился в городе этот проклятый агент по особым заданиям! Джо его видел, он шныряет среди старателей и расспрашивает об убийстве Клэя Кессиди — чего доброго, нападет на следы месторождения раньше меня! — Фрэнк был взволнован и мерил шагами комнату, сердито повторяя: — Вот проклятый агент!

У Джинни замерло сердце: наверное, это Стив! Но почему «опять»? Значит, он приезжал уже сюда?

— Может быть, Клэй рассказал ему, где находится месторождение? — раздумывал вслух Фрэнк Кэннон. — А то и переписал заявку на его имя? Я как-то не подумал об этой возможности… Проклятье, конечно, он мог взять этого Чепмена компаньоном — они ведь друзья! Я узнаю в земельном управлении, Чепмен меня не одурачит!

Джинни была удивлена и встревожена.

— О чем вы говорите Фрэнк? Никак не пойму, что такое вас расстроило. Вас кто-то обманул или подвел?

— Дело в этом месторождении серебряной руды, которое открыли Марстон и Кессиди. Я вчера вам о нем говорил — богатейшее в Штатах, на нем можно нажить состояние. Чепмен был другом обоих, они вместе служили в армии, и потом вместе работали — особенно Чепмен и Кессиди, всегда были вместе, закадычные друзья. Чепмена не было в Колорадо, когда Мэтта и Клэя убили, — он, по поручению капитана Мак-Дугала, сопровождал обоз компании «Б» в Денвер. Когда он вернулся, то словно обезумел. Поклялся отомстить убийце. Два раза уже тут рыскал. С марта исчез, и вот — черт побери! — снова явился.

Мэтт, Клэй и Стоун — друзья? Ее любимый разыскивает убийцу друга и поклялся отомстить ему? Но почему он скрыл все это от нее? Даты совпадают: значит, в марте он прервал свои розыски в Колорадо и нанялся проводником в обоз переселенцев, потому что ему поручили срочно расследовать дело Красных Магнолий. Джинни была в полном смятении. Ее отец никогда не писал ей о Стоуне Чепмене, но Джинни не сомневалась в словах Фрэнка. Эта вспышка не была нарочитой, Кэннон действительно был раздражен и даже взбешен и изливался ей только потому, что она оказалась рядом! Она настороженно слушала рассказ:

— Из своих розысков он вынес дикую идею — что Мэтт жив и что он убил Клэя. Но это абсурд: Мэтт не мог бы бросить такое богатство. Мои агенты уже год вынюхивают его следы и ничего не обнаружили. Будь он жив, он оформил бы заявку на прииск. И за этот год ни один старатель не приносил на пробу мне схожих образцов руды — значит, никто другой не напал на это месторождение. Чепмен может осложнить мне это дело. Я знаю, он не успокоится, пока не найдет того, кто, по его мнению, является убийцей, и не пристрелит его, а стреляет он превосходно.

Джинни не верила своим ушам, но уже понимала, что узнала ужасную для себя правду. Она считала, что Стоун приехал помочь ей и защитить ее, а он хотел, чтобы она навела его на след отца, которого она хочет убить или бросить в тюрьму! Да как он мог подумать, что ее отец — хладнокровный убийца?! Ведь Стоун, оказывается, его знал… Ее любимый — коварный предатель, прошлой ночью он выведал у нее все об отце. А может быть, он еще до начала путешествия в фургонах знал, кто она такая, и собирался в конечном счете использовать ее как приманку, чтобы добраться до ее отца и осуществить свои кровавые замыслы…

Вслух она сказала:

— Какая ужасная история, Фрэнк… И это несправедливо — позволить ему добиться своего, ведь вы больше этого заслуживаете. Вы должны опередить его. А вы думаете, что этот Мэтью Марстон жив? Вы тоже считаете, что он мог убить своего компаньона?

— Нет, он мертв, не то за этот год он объявился бы. Это, конечно, он — второй убитый в сгоревшей хижине. Чепмен был вынужден признать, что у него нет доказательств, что это был не Марстон. Поэтому власти прекратили расследование, и он ведет его на свой страх и риск.

Сердце Джинни полнилось тоской и тревогой, но она спокойно продолжала расспрашивать Фрэнка:

— Вы думаете, что Стоун Чепмен знает, где находится месторождение? Что он — третий компаньон? Тогда, может быть, он выдумал это обвинение, чтобы убить или посадить в тюрьму Марстона, а самому стать единственным владельцем заявки?

— Может быть, Анна. Я приставил к нему двух парней. Они не выпускают его из виду; может быть, он выведет их к месторождению.

— Хорошо бы, Фрэнк. Но вы сказали, что он — агент по особым заданиям. Может быть, он просто расследует дело об убийстве и не имеет доли в заявке. Я хотела бы, чтоб было так, — мне обидно за вас, ведь вы можете упустить из-за него такой счастливый случай. К тому же вы так давно хотите, чтобы это месторождение досталось вам.

Фрэнк взял в свои руки ладони Джинни, сжал их и, глядя ей в глаза, сказал:

— Нам, Анна. Оно достанется нам. Я люблю вас и хочу жениться на вас.

Джинни притворилась изумленной:

— Вы… делаете мне предложение? — Он улыбнулся и кивнул. — Но ведь мы познакомились всего две недели назад. Это так внезапно, так неожиданно для меня. Я могу сказать только, что я польщена… и поражена… Вы — самый завидный холостяк в городе, Фрэнк. Почему же — я? И почему — так скоро?

— Любовь не знает правил, Анна, Я сам был удивлен, поняв, как неожиданно сильно я влюбился. Ну, конечно, я думал жениться и искал подходящую женщину, но не находил. Узнав вас, я сразу понял, что вы — совершенство и лучшей жены мне не найти. Я дам вам все, о чем вы можете мечтать, даже без этого месторождения. У меня несколько дел, процветающее ранчо, прекрасный дом в городе, несколько золотоносных участков. Я — один из самых известных преуспевающих граждан Колорадо-Сити и всего штата. Меня знают и в правящих кругах Штатов, у меня много друзей среди влиятельных лиц. Вы будете под охраной моего имени и репутации, никто не посмеет копаться в вашем прошлом. Вы будете первая красавица Колорадо-Сити, Анна Эвери с Юга, жена Фрэнка Кэннона.

Она притворилась изумленной и сделала вид, что колеблется.

— Это такое важное решение Фрэнк. Дайте мне время подумать. Вы не можете себе представить, какое искушение для меня сразу ответить вам «да». Но я должна проверить себя: люблю ли я вас, или в подсознании причина этого «да» — ваше богатство и преуспевание. Когда я уверюсь, что это любовь… думаю, что уверюсь… я приду к вам, так будет лучше для нас обоих. Отложите сегодняшний обед, Фрэнк, до воскресенья. Тогда мы встретимся, и я дам вам ответ. Согласны?

А за это время я вырвусь из двойных клещей… и ускользну от тебя и Стоуна, подумала она.

— Я согласен. И можете уйти с работы сегодня — вы слишком взволнованы. Подумайте хорошенько, Анна. Я люблю вас и не хочу получить отказ. Даже если вы не любите меня, я уверен, что полюбите со временем. Так что вам не к чему притворяться, что вы меня любите — это придет в будущем, я уверен.

— Но вам это будет тяжело, Фрэнк.

— Главное для меня — добиться вас. Любите ли вы меня или нет — вы будете мне прекрасной женой и помощницей в делах, ведь вы же умница. Я вижу, что за две недели вы уже вошли во все мои интересы. Сейчас я пойду в земельное управление, пока оно не закрылось на перерыв. Я проверю все заявки и телеграфирую в Денвер. Надо снова проверить, не было ли заявки на имя Кессиди, Марстона или Чепмена. Ну, я прощаюсь с вами до воскресенья — к шести часам жду вас к обеду.

— Да, Фрэнк, что бы между нами ни произошло, я счастлива, что встретила вас. Вы многому меня научили, обещаю дать вам ответ в воскресенье.

Фрэнк обнял Джинни, хотя она слегка отстранилась от тесного объятия, и поцеловал в щеку. Она притворилась взволнованной и прошептала, застенчиво опустив взгляд:

— Дайте же мне подумать. Это будет лучше для меня и для вас.

— Я же принял ваше условие, Анна. Я уверен, что вы согласитесь.

Они вышли из банка вместе и разошлись в разные стороны. По пути к пансиону Хетти Джинни шла неспешно и оглядываясь, но не заметила, чтобы кто-то следил за ней. Стоун, слава Богу, не появится до вечера, ему надо соблюдать осторожность. Так что время в ее распоряжении есть, она быстренько соберется и удерет от обоих кавалеров. Она ни за что не хотела встретиться снова со Стоуном, слушать его объяснения… Нет, она убедилась в его коварстве и больше ему никогда не поверит. Как он жесток, если безоговорочно, без доказательств обвинил ее отца в убийстве!

Джинни решила, что разыщет отца сама. Судьба безжалостно шутит над ней и Стоуном — то они вместе, и сияет солнце, то снова над их любовью сгущаются тучи. Видно, эта любовь родилась под плохими звездами. Она зашла в свои комнатки, слава Богу, Стоуна не было. Джинни поспешно переоделась в брюки, рубашку и сапожки, сложила одежду в седельные сумки и наполнила водой фляжку. Над коленом привязала ремешком «деррингер» и спрятала в сапоге нож, который на днях купила в лавке. Заряды к двум пистолетам и ружью разложила по карманам фланелевого жакета. Когда-то Стоун учил ее собираться в дорогу, теперь она использует его советы, чтобы скрыться от него самого. Она боялась очутиться одна в горах, где можно встретить грубых старателей, но у нее не было выбора. Фрэнк пошлет запрос в Денвер и узнает о заявке, оформленной на имя В. А. Марстон, узнает координаты участка. Она не допустит, чтобы Фрэнк захватил ее отца в хижине, где тот скрывается от него… наверное, и от Стоуна. Если Стоун последует за ней, она перехватит его и убедит, что его подозрение ложно! Но убедит ли? Где укрыться ее отцу, которого преследуют два опасных врага? Как уберечь его?

Стоун понял, что он опознан в Колорадо-Сити, несмотря на короткую бородку, несмотря на то, что он вел себя крайне осторожно. Когда он расспрашивал старателей о трупах в сгоревшей в горах хижине, один парень показался ему очень подозрительным. Через час он увидел, что ищейки Кэннона следуют за ним по пятам — он узнал двоих охранников из банка. Это не удивило его — он знал, что банкир последний год усиленно интересовался месторождением, открытым Клэем и Мэттом. Поскольку Кэннон сам снимал пробу с образцов и знал, что люди, открывшие месторождение, убиты, он имел право найти его и сделать заявку.

Стоун не нашел в действиях Кэннона ничего подозрительного, и все полученные о нем сведения тоже не внушали на его счет никаких сомнений: добропорядочный гражданин, ничем не опорочивший своего имени. Стоун со стаканом виски в руке сидел в салуне, который заполнялся вечерними посетителями. Он как будто рассматривал загадочную картинку, недостающей частью которой был Мэтт. Надо его найти, тогда картинка будет разгадана. Если бы Мэтт призвал его на помощь, подозревая ловушку… послал бы письмо… но, возможно, опасность грянула неожиданно. Стоун вдруг поймал себя на том, что уже не хочет видеть Марстона убийцей Клэя, а чувствует, что опасность грозила им обоим, хотя жертвой стал один Клэй. Может быть, Мэтт боится стать жертвой тех же убийц, и боится довериться закону, потому что чиновники в Колорадо славятся своей продажностью. Так или иначе, Стоун решил вечером, когда он под покровом темноты проскользнет в комнату Джинни, открыть своей возлюбленной все, что он от нее утаил. Он скажет ей, что дело не ясно для него самого, но он имел основания заподозрить Мэтта. Джинни ведь много лет не видела отца — он мог стать совершенно другим человеком за эти годы. Человеком, которого ожесточили война и плен, потеря плантации и потеря семьи. Открыв богатейшее в Штатах месторождение серебра, он утаил это от второй жены, которая продолжала считать его мертвым, и вызвал из Англии Джинни… Значит, он любит ее и хочет одарить богатством. Но, может быть, любовь к дочери и подстегнула его алчность, и он решил избавиться от Клэя?

Стоун так горевал после смерти Клэя, что даже смутный намек в письме друга побудил его счесть Марстона убийцей Кессиди, и эта мысль так глубоко укоренилась в его сознании, что он не в силах был отказаться от нее. Все, решил Стоун, мне придется сказать Джинни, что я подозреваю ее отца в убийстве. И как это ни ужасно, настигнув Марстона, мне придется арестовать его и передать в руки закона, но до того, как он возьмется за осуществление этого дела, он должен был подумать о безопасности Джинни. Надо убедить ее укрыться на время в хижине в горах, в десяти милях от Вестонского прохода. Если она откажется поехать с ним, ему придется связать ее и доставить туда насильно; ну а там уж убедить другими средствами.

«Мэтт Марстон, — воскликнул Стоун, — хоть бы ты был невиновен! Я могу потерять из-за тебя женщину, которую люблю…»

Окончив приготовления к отъезду, Джинни дождалась темноты, охваченная тягостным раздумьем. Вчера в постели, среди безумных ласк и скоропалительных обетов, она поверила в чудесное будущее. А ее любимый, оказывается, скрыл от нее тайну, которая это будущее разрушила. Между ними возник злой дух, которого, как она думала раньше, Стоун уже убил, — тайна, молчание. Почему он не был с нею откровенным, до конца искренним? Его ненависть, злоба, ожесточение обернулись против ее дорогого отца, и он счел эти чувства дороже любви, если он в самом деле ее любил, наверное, не любил! Она боялась в этом убедиться и хотела убежать как можно дальше… Если он все-таки любит, то найдет ее и все объяснит.

Джинни написала записочку Хетти, которой не было дома: за интересной пожилой женщиной ухаживал не один поклонник, и сегодня она была приглашена в ресторан, как Джинни на несостоявшийся обед с Фрэнком Кэнноном.

Еще одна опасность, со вздохом подумала Джинни. Кэннон пустится разыскивать ее и все узнает… Джинни просила Хетти поберечь ее вещи до возвращения. Положив записку на видном месте, она скрутила узлом свои пышные волосы и прикрыла их шляпой с высокой тульей, бросавшей тень на верхнюю половину лица, и надела широкий жакет, который скрывал ее фигуру. Она поела холодного жареного цыпленка с бисквитами, чтобы не разводить лишний раз огонь в горах для приготовления пищи, завернула остаток в чистую тряпочку и положила в дорожную сумку. Джинни вышла из дома и осмотрелась — никого не было. Зайдя в сарай, она оседлала свою лошадь, привязала седельные сумки, села верхом и сумела выехать из города незамеченной — был конец дня пятницы, все уже разошлись по домам, а редкие прохожие не могли узнать переодетую Джинни. Перед нею лежал путь в Скалистые Горы, оставшиеся три часа дневного света давали ей возможность до темноты укрыться в лесу. После первой ночевки предстоял путь еще на четверо суток.

Стоун, сумев ускользнуть от преследователей, добрался до пансиона и укрылся в сарае за кучей сена. Ночью он проскользнет в комнату Джинни. Он услышал какой-то шум, который вскоре затих, Стоун выглянул и увидел Джинни, выводящую из сарая свою лошадь. Она оседлала ее, привязала сумки; Джинни была одета по-дорожному. Досада и недоумение охватили Стоуна — куда это собирается к ночи его возлюбленная, очевидно, умышленно избегнув встречи с ним? Одна или кто-то присоединится к ней?

Стоун знал, что у Джинни есть карта, и понял, что она направляется в горы, на отцовский прииск, — она явно снарядилась в дальний путь. Но почему не взяла его с собой? Умышленно сбежала от него? Если бы он случайно не укрылся до ночи в сарае, он и не узнал бы, куда она направилась, почему исчезла, мог подумать что угодно. А когда он догадался бы, она уже намного опередила бы его. Да, в первую их встречу Джинни была настоящей леди, городской балованной неженкой, а сейчас стала женщиной, которая не боится опасностей и способна на всякие уловки. Уловку ее он, по счастью, обнаружил, не то бы она ускользнула от него незамеченной. Он может немедленно последовать за нею. Так и надо поступить — ехать одной в горы очень опасно, поступок Джинни безрассуден. Может быть, что-то вызвало в ней панический страх. Может быть, Мэтт прислал письмо и призывает ее к себе. Но так бежать от него, Стоуна, — обидно и оскорбительно для него. Чистая, как ключевая вода, Джинни говорила, что любит его, но, наверное, таила в душе еще одну тайну? Или догадалась о тайне Стоуна и предпочла быть на стороне отца?

О женщина, я думал, что между нами больше не будет никаких тайн. Думал, что ты любишь меня. Хотел открыть тебе все, а ты ускользнула. Джинни, любовь моя, ты должна была остаться со мной. Как я помогу тебе, как смогу защитить тебя, если ты от меня убегаешь?

Избегая больших дорог, по которым следовали к подножию гор фургоны с продовольствием и снаряжением для золотоискателей, Джинни скакала на северо-запад. Глядя на вершину Пайк, покрытую шапкой снега и в июле, она радовалась, что ее путь, обозначенный на карте отца, минует эту высочайшую точку Скалистых Гор. Но ей надо было миновать немало хребтов, каньонов, плоскогорий; часть дороги к заброшенной хижине проходила по равнинам, покрытым густой зеленой травой. Ландшафт сверкал яркими цветами: под синим небом деревья, травы, кустарники переливались всеми оттенками зеленого на фоне красных скал, которые словно пылали в свете заходящего солнца, окаймленные белоснежными вершинами.

Она проехала Мэнитоу Спрингз, где сотни лет назад люди жили в пещерах; там, где ее дорога огибала «Сады Богов», ее поразили странные скалы из красно-белого песчаника, от двухсот до трехсот футов вышиной. Она следовала путем, указанным на карте, вспоминая заученные наизусть сведения, держась в стороне от дороги, но дорога и с другой стороны — река служили ей ориентирами.

Подъем стал круче, лошадь замедлила шаг, но дорога еще не была очень трудной. На склонах росли сосны и кустарник; Джинни пробиралась сквозь заросли дубов, ольхи, берез, можжевельника. На берегах горных потоков Джинни видела скрюченные в борьбе с суровой природой стволы; она зачерпнула воду из ручья, и ее обожгло ледяным холодом. Воздух еще хранил тепло, но она знала, что после захода солнца в горах бывает достаточно прохладно; она уже поеживалась в легком жакете, в полудреме вспоминая вчерашнюю ночь и жаркие объятия Стива.

Не смей вспоминать, Джинни. Не думай о нем, пока ты не узнаешь правды об отце.

Она продолжала свой одинокий путь — надо было до захода солнца оказаться как можно дальше от Колорадо-Сити. К счастью, по дороге не встречались ни шахты, ни одинокие старатели — пока не встречались. Зато она видела белок, кроликов, бурундуков, антилоп-вилорогов. Однажды в низинке у озерца, спешившись, чтобы набрать воды, Джинни встретилась с лосем, пробирающимся на водопой, и они удивленно уставились друг на друга. Поднявшись уже на значительную высоту, Джинни бросила взгляд на покинутый ею город: Колорадо-Сити лежал на плоскогорье вдали, словно игрушечный. Она была так далеко, среди скалистых гор, совсем одинокая! Сердце Джинни сжалось. Вернуться или продолжить путь? Но вернуться она не могла: Фрэнк узнает о ее бегстве не сразу. Он будет спокоен, пока не наступит вечер воскресенья, а за понедельник она тоже может быть спокойна — прочтя ее записку, оставленную Хетти, он решит, что она поехала в Денвер, чтобы обдумать его предложение вдали от него. Таким образом, упомянув в разговоре с Фрэнком о Денвере, она выиграла лишний день. Но Стоун, наверное, уже знает о ее бегстве, он, конечно, пробрался в ее комнату и видел ее записку к Хетти. Что он подумает, что он предпримет? Будь та проклят, Стоун Чепмен, за то, что ты так безжалостно обманул меня, так бессовестно лгал мне вчера ночью! Джинни заставила себя успокоиться, оторвала взгляд от Колорадо-Сити, повернулась и продолжила путь. Она рада была, что ей не надо пересекать поросший лесом горный хребет Рэмпарт справа от ее пути. Услышав скрип движущегося по дороге фургона, Джинни свернула, так что ее скрыли заросли кустарника. Следующей опозновательной приметой был водопад Грик, который должен был оказаться на юго-востоке от ее пути. Джинни похвалила себя за то, что прилежно выучила все приметы на отцовской карте, которую и с закрытыми глазами видела перед собой. Солнце село, и Джинни прервала свой путь. Пришлось расположиться на стоянку в лесу. К счастью, не было совсем темно: сквозь деревья светила полная луна. Зажигать костер и готовить ужин было опасно: огонь и запах еды могли привлечь бродяг или случайных путников. Чтобы избегнуть неровностей грунта, она ввела лошадь в ручей и прислушалась: не было слышно никаких шумов с какой-либо ближайшей стоянки золотоискателей. Она ехала по ледяной воде, все так же настороженно прислушиваясь, но звуков, свидетельствующих о присутствии людей, не доносилось: только здесь и там шли на водопой олени и антилопы. Когда берег стал ровным, Джинни вывела лошадь из воды; проехав еще некоторое расстояние, она углубилась в лес. Вскоре невдалеке она увидела хижину, но над ней клубился дымок, стало быть, там были люди. Она ехала, пока хижина не скрылась из виду; потом остановилась, распрягла лошадь и пустила ее пастись, расстелила на покрытой сосновыми иголками земле одеяло и легла, положив рядом с собой оружие. Темнота сгущалась, перекликались между собой ночные птицы. В кустах шуршали какие-то зверушки, почти вплотную к Джинни прошел олень. Квакали лягушки у воды и трещали сверчки. Стало холодно, и Джинни закуталась в одеяло. Ее охватил страх. Пугал шорох листвы под ветерком, тени от покачивающихся ветвей. Сердце бешено стучало, дыхание в груди стеснилось, даже иногда постукивали зубы, и она никак не могла убедить себя, что ее страхи — просто игра воображения. Наконец Джинни заснула.

Стоун подошел к ней, расстелил свое одеяло невдалеке от нее и лег, чтобы охранять ее сон. Он решил не обнаруживать своего присутствия до конца пути, невидимкой охраняя Джинни.

В субботу Джинни пересекла реку Южную Платы и проехала через проход Уикерсона в невысоком горном хребте. Теперь она ехала через смешанный лес с разнообразными оттенками зелени, с наслаждением вдыхая свежий прохладный воздух. На лесных опушках пестрели ромашки и водосборы; над цветами порхали яркие бабочки. Джинни засмеялась, увидев, как две лисицы уставились на нее глазками-бусинками, а когда Джинни проехала мимо, снова принялись кататься по траве. Потом ее позабавил дикобраз, переходивший дорогу и встопоривший свои иголки перед вздыбившимся в испуге жеребцом. Зайцы выскакивали кругом из травы, и Джинни представляла себе, как вкусно коричневой корочкой зажарилась бы на костре зайчатина, но стрелять боялась. Это был край испуганных зверей: пасущиеся олени только на миг поднимали голову, когда она проезжала. В деревьях трещали белки, энергично шелуша сосновые шишки. Кругом царили мир и покой.

К концу второго дня пути Джинни решила, что должна успокоиться и не думать о троих мужчинах, которые наполняли тревогой ее душу. Она не будет думать о том, жив ли ее отец; не будет тревожиться мыслями о мести Фрэнка и о предательстве Стоуна. Но она продолжала думать о них; Джинни бранила себя за то, что не дала Стоуну возможности оправдаться и пустилась в одиночку в путь, на котором могли встретиться всевозможные опасности. Что, если с ней произойдет несчастный случай и она останется лежать одна, в пустынной местности? А если на нее нападут бандиты вроде шайки Барта? Если она собьется с пути? Стоун скрыл от нее свои намерения относительно ее отца… но Джинни знала, что он ее любит и, поехав вместе с ней, охранял бы ее от всяких опасностей. Почему она бежала от него, не сказав ему ни слова? Он имел право оскорбиться, он, конечно, рассержен. Или подумал бы черт знает что — он ведь даже не представляет, куда она решила направиться.

А Кэннон… Он так опасен… Если он решит, что Стоуну известно, где находится месторождение, он схватит его… пытками добьется нужных ему сведений… а потом убьет его… Если этот жестокий человек до сих пор не расправился со Стоуном, то только потому, что знал его как агента по особым делам департамента правосудия. Но ведь Стоун подал в отставку, и Фрэнк может дознаться об этом. Сегодня Фрэнк получит телеграмму из Денвера о том, что сделана заявка на имя В. А. Марстон. Узнав координаты, он немедленно двинется туда же, куда направляется Джинни. Она прибудет туда во вторник, и если не найдет отца и не будет настигнута Стивом, то ей надо будет спасаться бегством и укрыться от Фрэнка в ближайшем городе. Потом она решит, что предпринять дальше. Раздумывая обо всем этом, она увидела вдали склон, изрытый, словно улей, штольнями. Это был золотой прииск. Под откосом множество людей промывали золото; другие дробили более твердую породу — раздавался оглушительный стук пестов. Люди под палящим июньским солнцем трудились, как муравьи.

Джинни посмотрела несколько минут на эту оживленную картину, представляя, что так же, наверное, будет выглядеть разработка месторождения, открытого ее отцом, потом вздохнула и тронула лошадь с места. Она проехала несколько миль, нашла укромное место невдалеке от прохода Вилкерсона и спешилась, чтобы устроить стоянку.

В понедельник, первого июля, Джинни выехала из леса. Теперь путь пролегал по равнине, и она могла применять полевой бинокль и компас. Она встретила все ориентиры, отмеченные на карте отца, и не сомневалась, что придерживается правильного направления. К счастью, она не встретила по дороге ни золотоискателей, ни охотников, добывающих меха. Зато она снова наткнулась на рудник — зеленый холм со множеством штолен и многочисленными работниками, суетящимися у подножия холма. Очевидно, месторождение было перспективным. Кругом были палатки и навесы для рабочих, сараи, набитые рудой, фургоны с упряжками мулов, тоже груженные рудой. Джинни вспомнила рассказы Фрэнка Кэннона, она узнала от него, что есть покупатели и на руду, расплачивающиеся с ее владельцами, за вычетом транспортных издержек, в зависимости от содержания в той металла. Джинни миновала рудник, не обратив на себя внимания.

Располагаясь на стоянку, она посмотрела на небо — не собирается ли дождь. Фрэнк Кэннон рассказывал ей, как опасны на открытом месте или в лесу во время грозы вспышки молний. В субботу вечером она доела цыпленка и бисквиты, а в воскресенье развела костер, нажарила кукурузных лепешек и сварила кофе. Сегодня она сделала то же, а назавтра решила обойтись остатками хлеба и сушеной говядины, захваченными из города. К счастью, воды ей хватило — на дороге все время попадались реки и ручьи. Ей хотелось бы искупаться — смыть грязь и освежиться, но она боялась. Застигнутой во время купания нагой и беззащитной, ей был бы одинаково страшен и зверь, и человек.

Поев, она, вся разбитая, растянулась на одеяле. В эту ночь ей снился Стоун Чепмен.

Во вторник она миновала изогнувшийся прямым углом поток, который прекрасно помнила как один из ориентиров своей мысленной карты. Стало быть, она была на правильном пути к хижине отца. Ее снова окружили леса, над вершинами деревьев она видела вершины гор и гребни горных хребтов. Джинни была уже близка к цели; ей надо было держать направление между проходом Вестона на юге и горой Линкольна на севере: между ними находилась хижина, обозначенная отцом на карте.

Около полудня Джинни достигла цели своего путешествия: хижина была выстроена на выступе каменистого холма, омываемого быстрым потоком. Убежище казалось недосягаемым; на уступе вокруг него росли деревья, которые могли обеспечить живущих в ней людей топливом. Джинни знала из письма отца, что забраться в хижину можно только по лестнице, которая сейчас была поднята, но Джинни знала, где ее спустить. Место казалось необитаемым.

Джинни подъехала к ручью и закричала:

— Отец! Мэтт Марстон! Отзовись, это я — Джинни!

Ответа не было, и она встревожилась. Может быть, он ведет разработку и ей надо проехать дальше? Но она не заметила никаких следов, обнаруживающих, что в хижине недавно кто-то был. Джинни прислушалась, но услышала только шум потока и птичье пение. Она перешла через ручей и сняла сумки. Глядя на лестницу, которую она должна была опустить, она встревоженно думала, не прогнило ли дерево и не сломается ли какая-нибудь ступенька, когда она будет взбираться вверх.

— Вы не знаете, как опустить лестницу? — прозвучал над ее ухом голос Стоуна. Она обернулась, изумленная, и, увидев своего любимого, такого красивого и надежного, прильнула к нему, забыв обо всем на свете.

— Я следую за тобой от порога пансиона в Колорадо-Сити. Ты молодец, женщина, но я охранял тебя в пути день и ночь.

— Охранял меня или крался за мною, чтобы я навела тебя на своего отца и ты убил его?

— Ну, я вижу, ты все знаешь, — со вздохом ответил Стоун. — И раньше знала. Так я и думал.

Ответ Стива ранил Джинни в самое сердце. Она рада была теперь, что не нашла отца, и тот не стоит лицом к лицу со своим врагом, ее коварным возлюбленным.