Прочитайте онлайн Тайны полуночи | Часть 10

Читать книгу Тайны полуночи
2018+2800
  • Автор:
  • Перевёл: Т. Тулина
  • Язык: ru

10

— Вы можете носить «деррингер» вот здесь, — сказал он, прикрепляя ремешок к икре изящной ноги Джинни. — Или здесь, — ослабив ремешок, он поднял его выше колена. Пальцы его слегка дрожали. — Вы можете выхватить его в любую минуту, а под платьем его не видно. — Пальцы Стива прижались к шелковистой коже ноги.

Джинни вынула пистолет из кобуры, разглядела его и положила обратно. Ее поднятая нога лежала на постели, прижимая руку Стива.

— Это замечательно. Спасибо, Стив.

Он вынул коробку с запасными патронами и сказал:

— Держите ее на всякий случай в кармане платья или юбки. Я принесу вам еще коробку, поучитесь стрелять в цель. — Вспомнив ее слова на уроке стрельбы, когда она сказала, что ее хочет никого убивать, он добавил: — Не обязательно убить врага. Достаточно ранить или испугать.

Джинни отстегнула кобуру с пистолетом, положила на стол и повторила:

— Вы очень добры, Стив. Но я должна вам заплатить. Деньги вам не с кеба падают, у вас тяжелый труд. Отец запла…

— Нет, — перебил ее Стив, — это подарок. Он недорого стоит Кроме того, мисс Эвери, я больше забочусь о себе, чем о вас: так я буду спокоен.

— Ваш эгоизм проявляется в очаровательной форме, мой заботливый проводник. Вот единственное, чем я могу отблагодарить вас, — прошептала она и поцеловала его.

Его глаза были темны, как ночь, и блестели, как антрацит. Сердце ее замирало от близости Стива. Пальцы Джинни нежно коснулись его лица и пробежали по его резким, словно обозначенным, резцом, чертам.

— Вы самый сильный и красивый мужчина, которого я встречала в жизни, Стив Карр. Вы покорили меня, и я словно обезумела. Я готова для вас на что угодно. Я в восторге от этого, и это пугает меня.

Он погладил ее пылающую щеку и приложил указательный палец к ее губам.

— То же самое и со мной, женщина… — Его руки сжали ее в объятиях, и рот прижался к ее губам в страстном поцелуе. Счастье нахлынуло на него.

Джинни готова была снова отдаться ему, больше всего на свете она хотела стать его женой и быть с ним рядом всю жизнь. Но она знала, что сейчас он не захочет этого, не готов к этому. Она согласна была ждать, пока он преодолеет свое ожесточение и сердце его откроется для любви. Сейчас, в эту минуту, она хотела сделать все возможное для этого, потому что знала, что, может быть, сегодня последний раз до конца пути будет вместе с ним. Она надеялась, что ее ласки растопят его сердце и уничтожат его инстинктивный мужской страх перед узами любви. Он поймет, что она любит его, и захочет быть с ней всегда! И Джинни страстно прижалась к нему и прильнула к его твердым губам.

Рот Стива неистово впился в ее губы. Он знал, что им отпущено судьбой самое короткое время — и все-таки не подозревал, насколько безжалостно короткое. Дни и ночи он мечтал о ней и сейчас знал, что сорвет с нее одежду, бросит на кровать и снова познает ее упоительную близость.

Джинни чувствовала, что все тревоги, омрачавшие ее душу, растаяли в золотом сиянии любви. Ее тело было словно сачок, в котором трепетали нежными крылышками сотни бабочек, всей кожей она ощущала жжение и сладкую дрожь. Только один мужчина мог вызвать эти волшебные ощущения, и это был Стив. Она жаждала его поцелуев, его объятий, она готова была принадлежать ему — сегодня и еще много раз. Она хотела этого с неистовой силой. Может быть, она ведет себя безумно, безудержно, но иначе она не может.

Стив с наслаждением целовал ее горячие губы, то страстными и сильными поцелуями, то нежными касаниями. Его руки блуждали по ее телу. Он хотел ее, промедление становилось невыносимым, одежда стала досадным препятствием, и он отстегнул пистолеты, сбросил пояс, сапоги и одежду — Джинни нетерпеливо помогала ему, помогала и спустить со своих плеч ночную сорочку.

Он положил ее на кровать и, взглянув в ее лицо, увидел нежность и желание. На этот раз он не потушил лампу, и она не просила его об этом. Она увидела обнаженное мужское тело, и краска стыда и восторга залила ее щеки — Стив был словно античная статуя из бронзы. Сложение его было безупречно, а вес соответствовал росту: он не был слишком худ, но строен и мускулист — настоящий мужчина. Следы небольших старых шрамов усиливали мужественность его облика. На его руках и ногах росли черные волосы, но грудь была гладкой и безволосой, а шевелюра — черной и блестящей, как эбеновое дерево. А кудрявые волоски над его…

Щеки Джинни запылали — она почувствовала, что рассматривает его, как лошадники рассматривают призового жеребца перед скачками. Но Стив под ее любующимся взглядом, впивающим каждый дюйм его обнаженного тела, казался довольным и даже польщенным.

Стив был уверен, что ее тело так же прекрасно, как ее лицо, но действительность превзошла все его ожидания… Ее тело было словно спелый персик из ее родной Джорджии. Волосы — рыжеватые или темно-русые, пышные, волнистые. Глаза — словно зеленоватые озера с коричневым отблеском. Она была меньше его ростом, поэтому так уютно покоилась в его объятиях. Глаза ее горели восторгом и желанием — она любовалась им, хотела его и не отвела глаза при виде его набухающего члена.

Стив лежал на ее теле, приподнявшись на локтях, жадно впивал ее рот, страстно целуя лицо, шею, плечи, грудь. Близость ее обнаженного тела воспламеняла его.

Джинни стонала, предчувствуя то удивительное, что уже испытала однажды. Ее пальцы вцепились в его черные волосы и перебирали их, потом опустились на его грудь, лаская ее. Его торс был крепким, мускулистым и гибким, и ей захотелось изо всех сил прижаться к нему, но он, приподнявшись, снова стал целовать ее в губы. Он, словно волшебник, окутывая ее своими чарами, и она не могла и не хотела освободиться от их власти.

Стив взял в свои ладони и сжал ее напрягшиеся груди. Его пронзало ощущение блаженства каждый раз, как он касался ее, и он знал, что она испытывает то же самое. На него нахлынул поток мучительных и страстных ощущений. Он никогда не испытывал подобных чувств с хорошенькими трактирными служанками — то была лишь физическая разрядка, Анну же он жаждал душой и телом. И она так страстно тянулась к нему, предвкушая уже испытанное однажды блаженство. Он снова покрыл поцелуями ее лицо — рот, кончик носа, щеки, ушки в пышной массе волос. И снова впился в ее открытый рот, и их языки танцевали, сплетаясь друг с другом, как они сами танцевали тогда ночью в лагере.

Голова Джинни кружилась, тело пронзала сладкая и мучительная боль желания, а он все ласкал ее.

— Возьми меня, Стив! — взмолилась она. — Не могу больше, я умираю…

Не отпуская ее губ, он медленно и нежно вошел в нее. На этот раз не было боли, она выгнулась дугой, прильнув к нему, отдаваясь страстно, неистово, самозабвенно. Пламя страсти охватило их обоих, они слились и двигались в едином ритме, с радостным чувством свершения и освобождения. Страстные поцелуи, учащенное дыхание, радостная нежность… и наконец свершение. Они замерли, тесно прижавшись друг к другу.

Стив прошептал на ухо Джинни охрипшим прерывающимся голосом:

— Это был лучший миг в моей жизни, Анна, спасибо.

Анна чувствовала, что любовь и нежность переполняют ее, и прошептала:

— Ты — превосходный учитель и в науке любви, Стив Карр. — Она надеялась, что недалеко то время, когда он признает их любовь и отдастся ей полностью. — И если тебе не наскучат моя неумелость и неопытность, и не будет раздражать то, что я иногда отвлекаюсь, то продолжай учить меня. Я молю тебя об этом, потому что ты свел меня с ума. Так что вини самого себя, если я тебя отвлекаю, мой талантливый учитель.

Стив поставил локти на подушку по обе стороны от ее головы, стараясь не задеть ее пышные волосы, и прошептал:

— Да, ты отвлекаешь меня от всего на свете. Я думаю о тебе половину того времени, когда должен думать о делах.

— Только половину? — переспросила Джинни с притворным разочарованием.

— Если б я думал о тебе непрестанно, наше путешествие стало бы небезопасным. Что касается того, что ты мне «наскучишь», женщина, то этого никогда не случится. Если ты станешь еще соблазнительней для меня, чем сейчас, так я просто обезумею. Уж ты сжалься надо мною и умерь свои чары, не то я буду набрасываться на тебя день и ночь.

— Что ж, пускай. Это даже будет занятно, — поддразнила она.

— Нет, — серьезно возразил он, — сейчас не время.

— Я знаю, — согласилась Анна, — для нас обоих еще не время. Когда все уладится в нашей жизни, мы посмотрим, что мы можем дать друг другу. Это ты имеешь в виду?

Стив выслушал ее слова с облегчением.

— Хорошая сделка. Вполне меня устраивает.

— Итак, договорились. Согласен, мой скрытный проводник?

— Почему скрытный? — насторожился он.

Джинни решила, что нет смысла расспрашивать Стива о скрытых тайнах его жизни, и ответила уклончиво:

— О, я ведь вижу, как ты присматриваешься к людям, обо всем расспрашиваешь их. Словно хочешь разведать какие-то тайны, а зачем тебе это нужно — скрываешь. Вот и выходит, что скрытный.

— Я только хочу знать обо всем, что может помешать моей работе, — усмехнулся Стив.

— Ведь это я мешаю! — снова поддразнила Джинни.

— Такие помехи я люблю, — ответил Стив, нагнулся и легонько укусил ее в шею.

— Я тоже, — засмеялась она.

Глядя в ее веселые глаза, Стив изумился, как ему удалось полонить такую изящную леди, даму-южанку, благородную, изнеженную, ему, полуобразованному ублюдку, бродяге в седле… Или это она решила заполонить его? Нашла ли она в нем то, что искала? Не призрак ли ты, Анна Эвери? Могу ли я довериться тебе? И смогу ли простить тебя, если ты — обманщица…

— Почему ты так на меня смотришь? — удивилась она.

— Как? — спросил он, целуя кончик ее носа.

— Словно ты — прожорливый хищник, который вот-вот съест меня и косточек не оставит.

— Я такой и есть, неужели ты раньше не заметила?

Рот Стива снова впился в губы Джинни, а его руки сжали ее. Но Джинни вдруг подумала, что он имел в виду что-то другое. Смутная мысль повергла ее в панику: да что она знает об этом человеке, которого полюбила? Как она могла довериться ему? Он мог оказаться кем угодно, преследовать неизвестные ей цели. Мог бросить ее в Далласе, с презрением, как использованную вещь. Она все время боялась, что он раскроет ее обман и не простит его, но если это он — обманщик и предатель? Ведь ее-то обман безобиден, она действительно полюбила его… Но страстные ласки Стива развеяли кружащийся вихрь мрачных мыслей; Джинни забыла обо всем и предалась блаженству его объятий.

Стоянка под Джексоном затянулась, потому что несколько фургонов нуждались в починке. Съестные припасы и запасы зерна были пополнены, все домашние дела, запущенные в дороге, переделаны, переселенцы отдыхали.

Джинни хотела бы остаться еще на сутки в Джексоне и провести ночь в отеле, но Эвери решил вернуться в лагерь. День прошел в беседах Чарльза и других мужчин с горожанами, которые явились в лагерь, чтобы получить вести из Джорджии. Джинни с тоской слушала рассказы Чарльза об опустошениях в Джорджии. Неужели Зеленые Дубы, ее поместье и родной дом, тоже разрушены? Она не была удивлена, услышав, что в Миссисипи начинает действовать Ку-Клукс-Клан, так как янки в этом штате тоже продолжали бесчинствовать.

— Пока еще групп Клана у нас, кажется, нет, — говорили местные жители, — но, если дела не улучшатся или пойдут хуже, мы создадим у себя Клан. Ведь надо защитить себя.

Джинни видела следы разрушений в Миссисипи и рада была, что во время войны находилась в Англии и не стала свидетельницей всех этих ужасов. Джинни видела Стива, который в группе мужчин тоже беседовал с горожанами Джексона. Пристально наблюдая за ним, Джинни заметила, что он ловит каждое слово беседы и наблюдает за каждым. Что он хочет узнать? Кого и в чем подозревает?

Во вторник вечером они пересекли широкую, но мелкую и нетрудную для переправы Жемчужную реку. Стив был настороже. Он был уверен, что разоблачит преступника до Далласа — пункта назначения обоза, потому что в Виксбурге получит ключ к разгадке тайны. Чем ближе он был к разгадке, тем больше боялся того, что может узнать.

Джинни с опасениями и надеждой продолжала наблюдать за переменчивым и загадочным человеком, который покорил ее сердце. Во вторник утром он подъехал к ней, тронул ее ногу и побранил за то, что она не носит пистолета.

— Не снимайте его с раннего утра до позднего вечера, — строго сказал он.

Она должна была бы обрадоваться, что он заботится о ней, но ей чудилось в его поведении что-то странное… непонятное…

Первого мая, в среду, они переправились через Натчез Трейс и большую Черную реку.

Среди равнин и пологих холмов с кедрами, соснами и магнолиями пролегала хорошая дорога, и к заходу солнца они расположились на стоянку вблизи Виксбурга. Этот город называли Гибралтаром Южной Конфедерации — его падение ознаменовало во время гражданской войны начало гибели Юга. Поскольку на стоянку расположились невдалеке от города, то фургоны не поставили в круг для защиты от набегов, а расположили свободно.

Недалеко от лагеря протекала Миссисипи, через которую предстояло переправиться, — самая широкая и полноводная река Америки с быстрыми и непредсказуемыми течениями. Знаменитая река не была видна из лагеря из-за густых деревьев. Холмистая терраса была изрыта во время войны солдатами, которые сооружали здесь земляные укрепления — редуты, реданы и люнеты. Повреждения, нанесенные взрывами земле и деревьям, еще были заметны, хотя мать-природа уже несколько лет заботливо врачевала их.

С реки доносились гудки пароходов. Переселенцы, которые за последнюю неделю прошли сто сорок миль, были в восторге, что достигли Миссисипи и совсем близки к цели своего путешествия.

Стив предложил передохнуть день перед трудной и опасной переправой; все с радостью согласилась.

Быстро собрали ужин, поели, уложили детей, и начались веселые танцы.

Стив оставался в лагере, раздумывая о том, что завтра могут навсегда порваться его отношения с Анной Эвери, потому что он почти был уверен, что преступником окажется Чарльз Эвери. От полной уверенности его отделяла только одна ночь. Наутро он получит в городе заказанные сведения.

Так неужели не использовать эту ночь — последнюю ночь искренних и пылких отношений с Анной? Искренних с ее стороны — хотя она смутно подозревает его. Или неискренних, если она — сообщница преступника?

Из Виксбурга приехали горожане, желавшие расспросить переселенцев о Джорджии, и присоединились к общему веселью. Один из жителей Виксбурга рассказал, что город наводнен шулерами и аферистами, которые орудуют также на пароходах. Местные власти, пытаясь «очистить воздух», издали указ о публичной порке шулеров и проституток. Многие шулера и девки получили, согласно указу, по тридцать девять плетей, но шулерство и кражи процветают по-прежнему. Житель Питсбурга рассказал несколько занятных историй о проделках знаменитых аферистов на пароходах, плавающих по Миссисипи.

Разговор, конечно, зашел и о войне с Севером. Кто-то рассказал ужасную историю о гибели судна «Султана» с пленниками-янки 5-го апреля 1865 года.

— Судно было перегружено, набито до отказа, — комментировал рассказчик. — Там было 250 пленных янки, 150 погибло — не умеющие плавать, просто слабые. На реке местами есть такие водовороты, что не выплывешь.

У Джинни уже не было сил слушать мрачный рассказ. Она с облегчением услышала, что музыканты, передохнув, снова начали играть веселую мелодию. Парочки пустились в пляс, остальные сидели кругом, смеясь, болтая, подпевая, хлопая в ладоши или отбивая такт ногой.

— Почему бы нам не присоединиться к ним? — предложил подошедший к Джинни Стив, кивая на танцоров.

— Не рискованно ли нам быть вместе? — пошутила Джинни. — Я совсем разум потеряю.

Стив улыбнулся:

— Никто не бросит в меня камень, если я поддамся такому непреодолимому соблазну.

— Думаю, в меня тоже, — улыбнулась в ответ Джинни и скользнула в его объятия.

Первый танец был быстрый, второй — медленный, и они могли разговаривать.

— Как удачно, что у нас не было задержек в пути из-за плохой погоды, — сказала Джинни. — Надеюсь, и до конца путешествия не будет бурь.

Стив сам не знал, хочет ли он задержки путешествия из-за бури. Если он получит завтра в городе благоприятные известия, он будет рад задержаться с Анной в лагере в связи с непогодой. Но тогда будет отложено выполнение его миссии. Да, все зависит от содержания телеграммы, которую он получит завтра.

— Осталось три недели, четыреста миль пути, Анна, — сказал он ровным голосом, но она увидела, как он нахмурился. «Что его огорчило?» — подумала Анна и еще раз решила, что этот человек — загадка. Какая-то тяжесть лежит на его душе и временами оказывается ему не под силу. Она постаралась отвлечь его и заметила легким тоном:

— Да, я знаю, сколько еще ехать, отец говорил мне. Как будто бы долго, но время быстро летит. Мы едем четыре с половиной недели, и они пронеслись незаметно.

— Это потому, что у вас было много работы и много впечатлений, — ответил Стив.

— Да, несмотря на тяжелую работу и трудности, было много интересного. Конечно, у нас не было никаких приключений в дороге, и для своих детей и внуков мне придется приукрашивать свои рассказы. Вот в ваших странствиях вы, конечно, встречали немало опасностей, и вам рассказы своим детям приукрашивать не придется.

Слова, которые он твердил самому себе уже много лет, невольно соскользнули с языка Стива:

— Я не собираюсь иметь детей. Из меня не выйдет ни хорошего отца, ни хорошего мужа.

Джинни поняла, что он услышал в ее беспечной болтовне намек на брачное обязательство, и насмешливо отозвалась все тем же легким тоном:

— О, вы, наверное, правы. У проводника слишком много забот и обязанностей, вряд ли он может возложить на себя еще обязанности отца семейства.

Стив заставил себя рассмеяться:

— Вы очень добры и участливы к бродяге в седле.

Джинни улыбнулась еще веселее:

— Мое участие и доброе слово относятся не к бродяге в седле. Тот действительно свободен как птица и не имеет никаких обязательств. Он не заботится о том, чтобы зарабатывать на жизнь. А вы вовсе не лентяй-бродяга, беспечный и безответственный. Вы свободны и одиноки, но добросовестно выполняете свои обязанности.

Стив пристально посмотрел на нее:

— Итак, все эти комплименты…

— Для того, чтобы вы поняли, как я к вам отношусь, и не заблуждались на этот счет. Отец хочет провести завтрашний день в Виксбурге и заночевать там. Не хотите ли провести этот день вместе?

Стив сжал ее руку и сказал охрипшим от волнения голосом:

— А не могу ли я рассчитывать также и на ночь?

Джинни вздрогнула, охваченная желанием, и прошептала:

— Надеюсь, что можете… Ведь потом до Далласа будет одна только стоянка, в Шривпорте…

Стив понял, что она хотела сказать: еще одна только стоянка, последняя возможность провести ночь вдвоем в городе… и мы проведем вместе ленч, обед, ужин, прогуляемся вдвоем и…

Щеки Джинни запылали. Она хотела побыть с ним снова наедине до прибытия в Даллас. Иметь возможность завоевать его сердце… Она хотела бы ускользнуть с ним вдвоем из лагеря, целовать и обнимать его в лесу, под деревом или на поляне. Но это было возможно только в городе. Здесь, в лагере, они не могли любить друг друга, могли только побыть рядом и поговорить, да и то недолго…

— Ну, так что же? — поторопил ее с ответом Стив. — Вы согласны на мое предложение?

— Отличнейшее предложение, мистер Карр, — согласилась Джинни, глядя в его темные глаза.

Стив чувствовал то же, что и она. Он не только пылал желанием, если бы Джинни пробуждала в нем только страсть, все было бы проще. Но он чувствовал, что она — словно освежающий напиток для его выжженной солнцем, высушенной ветром измученной души. Неужели он должен будет отказаться от нее из-за истории с ее отцом? Или она откажется от него?

— Мне это предложение тоже кажется отличным. Но давайте же переменим тему, а то мы начинаем говорить, словно испорченные дети.

— Мудрейшее предложение, мистер Карр, — лукаво усмехнулась Джинни.

На следующее утро Стив опередил Эвери и прискакал в город до того, как Чарльз и Джинни покинули лагерь. Он получил телеграмму, прочел ее и почувствовал гнев и горечь. Сомнения сменились уверенностью. Как он и подозревал, Чарльз Эвери не покупал ранчо Бокс Эф возле Вако, такого ранчо не существовало! Чарльз Эвери обманул его, наверняка, он-то и был преступник, курьер Красных Магнолий!

Он решил дожидаться Чарльза и Анну в городе и еще раз взять свое — раз уж хитрый преступник сам подталкивал свою дочь в его объятия! Ее он должен допросить наедине, докопаться до истины — знала ли она о планах Чарльза или не была посвящена в них. Но в обоих случаях разрыв неизбежен: если она невиновна, она возненавидит Стива за то, что он отправит в тюрьму ее отца, если виновата — попадает в тюрьму вместе с отцом. Боже, это будет ужасно! Стив содрогнулся, и тоска сжала его сердце.

— Ты должна оказаться невиновной, Анна, — воскликнул он, — ведь я не смогу помочь тебе, не предав дело своей жизни и память лучшего друга… Если ты была лгуньей и притворщицей, как я смогу доверять тебе снова? Мне придется вырвать тебя из своего сердца.

— Нам надо повидать мистера Эвери, покажи нам его фургон, — сказал незнакомец старшему мальчику Девисов.

— Вон тот, сэр, — показал парнишка.

— Спасибо! — Пятеро всадников поскакали к фургону Эвери.

Джинни увидела издали, что они направляются к ней, и сразу встревожилась: мужчины были вооружены и выглядели грубыми и необузданными.

— Нам нужен Чарльз Эвери. Где он?

Джинни переводила взгляд с одного незнакомца на другого.

— Отец пошел к реке с другими мужчинами выбрать место для переправы. Скоро вернется.

— Отец? Мы не знали, что он едет с дочерью.

— Вы его знаете? Вы его друзья? — тревожно спрашивала Джинни.

— Да, мы приехали за ним. Он должен будет последовать за нами на место условленной встречи.

— Но мы направляемся с обозом в Даллас! — возразила Джинни. — Разве он должен был встретиться с вами?

— Да, только мы прибыли раньше. У нас к нему срочное дело.

Сердце Джинни сжалось. Все это было странно, а незнакомцы выглядели словно… настоящие головорезы, подумала она со страхом и неприязнью.

— Что за дела у вас с моим отцом?

— Да уж он знает, мисс Эвери. А вам он не говорил?

— Нет, никогда не упоминал. — Она огляделась, нет ли кого-нибудь поблизости, чтобы призвать на помощь, и с облегчением увидела, что мужчины возвращаются с реки. — Да вот он! Отец, тут к тебе приехали.

Чарльз посмотрел на незнакомцев удивленно. Джинни поняла, что он их не знает, и встревожилась еще больше.

— Мы приехали, чтобы взять вас с собой на место условленной встречи, — сказал Чарльзу главарь. — По известному вам делу.

Чарльз явно рассердился:

— Почему перемена плана? Вы должны были встретить меня в Далласе.

— Да, планы изменились, мистер Эвери, и у нас не было возможности предупредить вас заранее. Так будет быстрее и безопаснее, и мы избежим потери времени. Грэхем встретит вас в Сент-Луисе, у Литтл-Рок.

Джинни беспокоилась и о Чарльзе, который явно не доверял этим грубым парням, и о самой себе — все ее планы нарушались.

— Что происходит, отец? — спросила она.

Чарльз потрепал ее по щеке и ответил с улыбкой:

— Не волнуйся, Анна. А вы, парни, ждите меня в Далласе, как и было условлено. Я своих планов не изменю. Я должен доставить дочь в Даллас и устроить ее там, а потом отправлюсь с вами по нашим делам.

— Боюсь, что это невозможно, Эвери, — возразил главарь.

— Но почему? — спросил Чарльз.

— Потому что нас уже видели здесь. Возникнут подозрения, начнутся расспросы. Разве не так?

— Ну а зачем вы сюда явились? Все шло гладко, никто меня не заподозрил. А теперь действительно и я, и моя дочь окажемся под подозрением.

— Не берите в голову. Интересы дела превыше всего. Разве я не прав?

«Интересы дела?» — пронеслось в голове Джинни. Значит, Чарльз Эвери скрывал от нее какое-то важное дело, которое ему было поручено. И это дело приняло сейчас такой оборот, который ему самому не нравится.

— Ну, надо отправляться, да поживей, — резко сказал главарь. — Собирайтесь-ка оба — захватите одежонку и что там еще…

— Она останется здесь. Она в деле не участвует. — Чарльз схватил Джинни за руку. — Анна, ты доставишь фургон в Даллас. Ты справишься одна, ты молодчина. Я поеду с этими людьми. Не волнуйся, девочка. Стив поможет тебе. Делай, что я тебе сказал.

Джинни испуганно смотрела на него.

— Но что же случилось? Ты не говорил мне об этой поездке. Что-то не так!

— Не волнуйся же, Анна. Делай то, что надо.

— Глупо и опасно оставлять ее здесь, — раздраженно сказал главарь. — Возникнут подозрения.

— Никаких подозрений не возникло бы, если бы вы действовали по плану, — гневно возразил Чарльз. — А с собой я ее не возьму!

— Надо было сберечь время, Эвери, это очень важно. На месте сами увидите.

— Для дела важнее всего было оградить меня от подозрений!

— Поздно это обсуждать. Собирайтесь-ка, Эвери, и вы, мисс Эвери!

— Я же сказал вам, что она с нами не поедет. Нас могут схватить, возможно, полиция гонится по пятам. Она послужит прикрытием. Товар при вас?

— В надежном месте. Я передам его только Грэхему, как было условлено.

Лютер Бимс, стоявший невдалеке, видел ожесточенную жестикуляцию и улавливал отдельные слова перепалки. Он подошел и спросил:

— Эй, что тут у вас происходит, люди?

— Я еду со своими друзьями, — ответил Чарльз. — Анна с твоей и Стива помощью доведет фургон до Далласа, там я с ней встречусь. Вы оба ей, конечно, поможете?

Главарь банды положил палец на спусковой крючок своего ружья.

— Повторяю, сэр, я с вами не согласен. Ваша дочь поедет с нами. — Большой Эл, услышав в его голосе угрозу, хотел взяться за свое ружье, но бандит немедленно взял его на прицел: — Ну-ка, потише, мистер, а не то и вам плохо придется, и добрые люди в соседних фургонах могут пострадать. Положите-ка это ружье на землю, и пусть лежит, пока мы не уедем.

Лютер Бимс повиновался и спросил:

— Да в чем же дело, Эвери?

— Частное дело, — ответил Чарльз.

Лютер Бимс, Большой Эл, так же как и Стив, был в курсе этого «частного дела», но не мог действовать, не рискуя вызвать перестрелку, в которой могли пострадать женщины и дети. Люди, приехавшие за Чарльзом Эвери, выглядели как убийцы-профессионалы.

— Повторяю: вы поедете оба! — злобно выкрикнул главарь. — Женщина обеспечит нам безопасность. Никто не станет гнаться за нами и стрелять, если в отряде будет женщина-пленница.

— Пленница?! — Джинни широко раскрыла глаза.

Чарльз понял, что ничего не может поделать. Он погладил руку Джинни и сказал, пытаясь успокоить ее:

— Ты немного проедешь с нами, Анна. Не волнуйся, все будет в порядке, ручаюсь тебе.

— Мы поедем в фургоне, отец?

— Нет, — сказал главарь. — Верхом.

— Но у меня нет лошади!

— Да кто-нибудь из этих добрых людей одолжит нам лошадь, не сомневайтесь! — возразил главарь с глумливой ухмылкой.

Большой Эл и Чарльз сразу поняли его интонацию, поняла и Джинни и возмущенно воскликнула:

— Вы хотите украсть лошадь?!

— Я же сказал «одолжить», мисс Эвери!

Джинни подумала, что за кражу можно попасть под суд, и тогда может случиться худшее: узнают, что она — не та, за кого себя выдает, не Анна Эвери. Поэтому девушка испуганно воскликнула:

— Но ведь воровать — противозаконно! Мы с отцом попадем в беду…

— Не вы лошадь украдете, а я, — процедил сквозь зубы главарь. — А ну-ка, Ролли, и ты, Слим, раздобудьте ей хорошую лошадку! А вы, Эвери, соберите в мешок самые нужные вещи для себя и дочери.

— А другие мои вещи? — настаивала Джинни. — Фургон останется здесь.

— За ним присмотрят, — возразил Чарльз.

— А если все-таки вещи пропадут?

Большой Эл видел, что девушка совершенно не осознает ситуации: ведь она — заложница, попавшая в руки бандитов, а беспокоится о каких-то вещах.

— Не волнуйтесь, мисс Эвери, — сказал он, — ваши друзья поведут ваш фургон и доставят его в Даллас; через несколько недель он будет в целости и сохранности ожидать вас.

— Большое спасибо, мистер Бимс, но мне совестно так затруднять вас.

— А разве вы не помогали другим, мисс? Все так же охотно вам помогут. Поезжайте спокойно со своим отцом и его друзьями; они настроены слишком воинственно, а в лагере женщины и дети. Стив скоро вернется из города и возьмет на себя заботу о вашем фургоне.

Джинни поняла его намеки и похолодела; ей представилось, что сейчас вернется Стив и вступит в перестрелку с бандитами. И переселенцев, ее друзей, тоже нельзя подвергать опасности.

— Хорошо, сэр, — сказала она Чарльзу Эвери, подтверждая пристальным взглядом, что она полностью доверяется ему, — сейчас я соберу вещи.

Джинни вскочила в фургон, сунула в мешок несколько платьев. Краешком глаза она посмотрела, наблюдают ли за ней, и незаметно потрогала прикрепленный ниже колена маленький пистолет «деррингер» и обойму запасных патронов в кармане юбки.

Джинни поняла, что должна подчиниться обстоятельствам, но решила попытаться бежать при первом удобном случае и, проследив, какой дорогой они следуют, вернуться обратно. Ей было очень тяжело узнать, что Чарльз Эвери использовал ее для маскировки своей тайной цели. Но все же он помог ей… То, что он не сумел настоять, чтобы она осталась с обозом, было плохим признаком — видимо, его «друзья» не подчинялись ему, а командовали им.

Через пять минут она и Чарльз ехали верхом в окружении пятерых сопровождающих. Джинни ехала на коне Кэтти Кинг, которая рада была избавиться от соперницы и весело улыбалась ей вслед. Ее мужа в лагере не было.

Семь всадников скакали на юг, потом, чтобы запутать следы, проскакали некоторое расстояние по мелководью вдоль берега реки, взяли направление на северо-восток и, обогнув Виксбург, направились на северо-запад к Арканзасу.

Джинни почти потеряла надежду, что Стив нападет на их след. Покачиваясь в седле, она мрачно думала, что он, может быть, все еще ждет ее и Чарльза в Виксбурге. А вернувшись в лагерь, пустится ли он в погоню? Ведь на нем лежит ответственность за всех переселенцев и он не может пренебречь ею ради Анны Эвери, даже если он испытывает к ней какие-то чувства. И что он смог бы сделать один против пятерых — а ведь вряд ли кто-нибудь из мужчин присоединится к нему, оставив на произвол судьбы своих жен и детей… Но он может обратиться к шерифу и призвать на помощь полицию… Джинни старалась преодолеть растущее чувство безнадежности и запомнить дорогу, по которой их везут бандиты, отмечая повороты и ориентиры — реку, упавшую иву, искривленную сосну…

Стив мерил шагами перекресток на углу улицы Клэй и улицы Вашингтона. Не дождавшись прибытия Чарльза и Анны, он забеспокоился и решил вернуться в лагерь. О происшедшем рассказал ему Большой Эл.

— Неужели Анна хотела ехать с этими людьми?

— Нет, они взяли ее как заложницу. Я думаю, что она во всех этих грязных делах не замешана. Мистер Эвери хотел оставить ее здесь с фургоном, но главарь — настоящий бандюга! — не согласился. Они взяли для нее лошадь мистера Кинга — он в городе, а жена его не протестовала. Мисс Анна казалась испуганной и расстроенной, но выбора у нее не было. Они пригрозили начать перестрелку в лагере, могли пострадать женщины и дети. Так что и я не мог ничего сделать, только послал за тобой гонца в город. Ты с ним, должно быть, разминулся.

— Если я поеду за ними, ты справишься с обозом, Большой Эл? — спросил Стив.

— Конечно, справлюсь, не волнуйся. Но вот что я тебе должен сказать. Когда они уже садились на коней, главарь прошептал мне на ухо, что если они заметят погоню, то сразу застрелят мисс Анну. Вслух он сказал, что ее вскоре отпустят. Но я думаю, что правду он сказал мне и мисс Анна в опасности. Очевидно, для этой шайки очень важно избежать погони.

Стив, крайне встревоженный словами Большого Эла, быстро собрался в дорогу и пришпорил своего гнедого. Он выехал из лагеря на несколько часов позже бандитов и взял направление на Новый Орлеан, имея некоторые данные о том, что именно там предполагалось обменять драгоценности на оружие и боеприпасы для Красных Магнолий. Стив знал, что не должен этого допустить.

Он терзался бесплодными сожалениями: если бы он не ждал Чарльза и Анну в городе, а сразу после получения телеграммы вернулся в лагерь, он перехватил бы банду, и драгоценности были бы уже у него в руках. А теперь и преступники ускользнули, и Анна в опасности. А может быть, она назначила ему встречу в городе, чтобы устранить его из лагеря, когда сообщники приедут за Чарльзом? Тогда она вовсе не заложница, и опасность ей не грозит. Слова главаря Лютеру в таком случае просто уловка. А может быть, она назначила это свидание в городе, оберегая его от опасности, потому что знала, с какими головорезами имеет дело ее отец? Как бы то ни было, он догонит их и узнает правду… Но в глубине души он надеялся, что Анна любит его, что она ничего и не знала о преступных связях отца.