Прочитайте онлайн Тайный брак | Глава 4

Читать книгу Тайный брак
3716+1009
  • Автор:
  • Перевёл: А. А. Ильина
  • Язык: ru

Глава 4

Титул и положение открывали перед Чезаре все двери. Он в очередной раз убедился в этом, когда менеджер детского клуба при отеле проводил его на теннисный корт, где только что закончил игру Оливер. Чезаре сказал менеджеру, что в конце недели приедут его племянники и будут брать уроки тенниса, и в общем-то не солгал. Его двоюродная сестра как-то упомянула о том, что ей все труднее находить занятия для сыновей-подростков.

Оливер, сосредоточенный на компьютерной игре, лишь на миг поднял глаза, когда к нему подошел Чезаре и его тень упала на монитор.

Мальчик выглядел настоящим уроженцем Сицилии: кожа оливкового оттенка, копна густых кудрявых волос. «Настоящий Фальконари», — подумал Чезаре, когда Оливер настороженно посмотрел на него.

В кармане пиджака Чезаре лежали результаты анализа ДНК, доказывающие его отцовство. Глядя на мальчика, он опешил от того, насколько сильные чувства привязанности вдруг проснулись в его душе. Ему захотелось сейчас же обнять Оливера и рассказать ему правду.

Нахлынувшие эмоции оказались настолько сильными, что Чезаре замер. Да, он очень счастлив от того, что Оливер его сын, но, как истинный Фальконари, должен проявить сдержанность. К счастью, он имеет некоторый опыт общения с мальчиками возраста Оливера, поэтому успокоился и непринужденно произнес:

— Ты хорошо играл.

— Вы смотрели? — Оливер взглянул на него с гордостью, и Чезаре мысленно поблагодарил дедушку Луизы, который написал ему перед смертью.

«Мальчику нужен отец. Луиза хорошая мать, она его любит и защищает, но у нее не складывались отношения с собственным отцом, и это отражается на Оливере. Ему нужны истинная любовь и отцовское влияние. Я вижу, как он страдает и как мучается Луиза. Вы его отец. Вы обязаны с ним познакомиться. Вы благородны и не отвергнете его.

Речь не о деньгах. У Луизы хорошая работа, и я знаю, что она откажется принять от вас финансовую помощь».

Из разговора с Луизой Чезаре понял только одно — она не захочет принимать от него ничего.

Он испытал облегчение или внушил себе, что ему стало легче, когда вернулся из Рима и узнал об отъезде Луизы. Однако его гордость все-таки была задета, когда ему пришлось подчиниться требованиям мэра коммуны.

Он очень огорчился, услышав краткий стук в дверь и обнаружив на пороге не Луизу, как он надеялся, а мэра. Барадо предупредил его о том, что видел, как Луиза выходила из замка Кастелло, и догадался о произошедшем. Он сказал Чезаре, что если тот хочет быть достойным наследником своих благородных предков, то должен исполнять возложенные на него обязанности и забыть Луизу и ее родственников.

— Это невозможно, — ответил тогда Чезаре. — Ее семья — часть нашей большой общины. Я должен быть благосклонен к ним.

А Луиза? К ней он тоже желал быть благосклонным. Он хотел, чтобы она была в его постели и в его сердце. Чезаре разрывался между страстным желанием к женщине и обязанностями перед своими подданными. Но свое вожделение к Луизе он должен был контролировать, а лучше всего — пресекать. Когда-то он держал эмоции в узде и даже не плакал после смерти родителей. Представителю рода Фальконари не пристало публично демонстрировать чувства.

Чезаре посмотрел в глаза Оливера, так похожие на его собственные. Сердце его сжалось.

— Тебе нравится Сицилия? — спросил он.

— Здесь лучше, чем дома, потому что тепло. Я ненавижу холод. Мои прабабушка и прадедушка родились на Сицилии. Мама хочет похоронить здесь их прах.

Чезаре кивнул.

К ним, размахивая ракеткой, подошел мальчик с мужчиной, видимо отцом.

— Привет, Оливер, — улыбнулся мужчина. — Я вижу, к тебе приехал папа.

Чезаре ждал, что Оливер станет отрицать их родство, но вместо этого почти инстинктивно мальчик придвинулся к Чезаре, и тот по-отцовски положил руку ему на плечо.

«Ему нужны истинная любовь и отцовское влияние. Я вижу, как он страдает и как мучается Луиза…» Чезаре постоянно вспоминал слова дедушки Луизы. Он заучил это короткое письмо наизусть и теперь при малейшем поводе вспоминал его.

Правда ли все это? Оливеру действительно недоставало мужского влияния. Мальчику нужна была твердая рука, чтобы внушить ему уверенность в собственных силах, дать веру в то, что он не одинок, что есть человек, которому небезразлична его судьба. Конечно, у мальчика есть мать, заботливая и любящая, но этого мало.

Именно в такой позе их увидела Луиза — Чезаре держит руку на плече Оливера, а тот, словно греясь в лучах мужского внимания, придвинувшись ближе, склонил голову в сторону отца так, словно собирается встать на носочки и шепнуть какую-то великую тайну ему на ухо. Тайну, которую только Чезаре, и больше никто, достоин знать.

«Странно, — подумала Луиза. — Странно и удивительно видеть его таким». Ее сын выглядел счастливым и умиротворенным, впервые за долгое время. Чезаре казался пораженным и довольным. Как он властно положил руку на плечо Оливера! Будто сам растил его и воспитывал. Ее охватило возмущение. Это не он, а она, Луиза, занималась сыном все эти годы. А где был Чезаре? Бегал за каждой юбкой, вовсе забыв про нее? Хотя чего она хотела? Чезаре никогда не любил ее. Он воспользовался ею, посмеялся и бросил на растерзание жителей коммуны. А те и счастливы — как же, выпала редкая возможность поизмываться над опозоренной девушкой!

Луиза как раз пришла забрать сына после занятий. Она ускорила шаг, ее сердце учащенно заколотилось. Она подскочила к сыну и попыталась убрать с его плеча руку Чезаре.

Отец и сын одновременно повернулись к ней. Изумленная Луиза заметила, что, как только она попыталась отвести Оливера, он еще крепче прижался к Чезаре.

Чезаре, по-прежнему держа руку на плече Оливера, другую положил на ладонь Луизы. От его прикосновения в жилах забурлила кровь.

Луиза попыталась высвободиться, но Чезаре без видимых усилий удерживал ее на месте.

— Я как раз тебя искал, — сказал он. — Нам нужно многое обсудить.

— От тебя мне нужно только разрешение на захоронение праха бабушки и дедушки, — в отчаянии выпалила Луиза.

— Если хотите, приходите завтра посмотреть, как я играю в теннис, — произнес Оливер, и она не могла не заметить, как быстро и легко ее сын сошелся с Чезаре.

— Если Оливер готов, то пора идти на урок фотографии, — произнесла подошедшая к ним симпатичная молодая девушка. Она следила за проживающими в отеле детьми.

Луиза рассердилась, отметив, что ее слова и улыбка предназначались Чезаре. Она также видела, что ее сын не хочет расставаться со своим новым другом. Оливер хмуро посмотрел на мать, когда она осторожно подтолкнула его к девушке, а затем стряхнул ее руку с плеча.

Но тут вмешался Чезаре.

— Нельзя так вести себя с матерью, — спокойно произнес он, обращаясь к Оливеру.

Мальчик выглядел расстроенным и подавленным из-за упрека Чезаре, чье неодобрение было для него гораздо важнее недовольства Луизы.

— Ты не имел права так разговаривать с Оливером, — заявила она, как только Оливер и девушка отошли достаточно далеко. — Он мой сын.

— И мой, — невозмутимо ответил Чезаре. — Я получил результаты анализа. Мое отцовство доказано.

У Луизы екнуло сердце, нахлынули неприятные воспоминания и проснулись старые обиды.

— Я и так это знала, — мрачно пробурчала она.

«Она похожа на маленькую гибкую кошку, которая сердится и шипит, стараясь защититься, — вдруг подумал Чезаре. — Будет ли она, как кошка, мурлыкать от удовольствия, если ее погладить и приласкать?»

При мысли об этом он ощутил непривычно сильное желание. Чезаре был уверен, что давно научился себя сдерживать.

— Нам нужно о многом поговорить, и я считаю, что лучше всего нам с тобой уединиться в замке Кастелло.

— Оливер… — начала Луиза, но Чезаре покачал головой.

— Я уже все решил. За сыном присмотрят до твоего возвращения.

Замок Кастелло. Место зачатия Оливера. Хотя маловероятно, что на этот раз Луиза заглянет в спальню Чезаре. Да ей и не хочется там находиться. Не после того, через что ей пришлось пройти.

— Я не хочу… — начала она, но Чезаре взял ее за руку и вывел в вестибюль отеля. Затем они оказались на улице — там их ждал черный лимузин.

До замка было всего двадцать минут езды. Луиза догадывалась, что Чезаре был, вероятно, заинтересован в этом отеле, поскольку здание было построено на земле, принадлежавшей семье Фальконари.

Пока лимузин проезжал через великолепные сады, разбитые перед фасадом замка Кастелло, Луиза старалась не восхищаться ландшафтом. Это оказалось практически невозможно.

Семья Фальконари жила на острове в течение многих поколений. Ее представители заключали выгодные браки и преумножали свое богатство. Фамилия Фальконари происходила от итальянского слова «сокол». Над главным входом в замок Кастелло красовался герб с изображением величественной птицы, та же фигура была высечена в каменной кладке стен.

«Семейная маркировка частной собственности», — подумала Луиза.

Луиза вздрогнула — ей было не по себе. Она вспомнила, как Чезаре держал мальчика за плечо, как ее сын смотрел на него снизу вверх. У Луизы заныло в груди при мысли о собственном детстве и отношениях с отцом. Она инстинктивно знала, хотя и не желала в этом признаться, что Чезаре будет заботиться о своем сыне. Таковы традиции Сицилии, и Фальконари не станет их нарушать. А что это означает?

Луиза даже думать не хотела об этом. Оливер ее сын. Она его родила, воспитала одна и будет яростно его защищать. Она отдалась Чезаре, будучи неопытной и жаждущей любви и признания девушкой. Теперь, когда все изменилось, она увидела в глазах своего сына желание быть с отцом. Луиза не позволит Чезаре обижать и отвергать Оливера, как когда-то он обидел и отверг его мать.

Машина остановилась перед мраморной лестницей внушительного размера.

«В отсутствии галантности его не упрекнешь», — подумала Луиза, когда Чезаре открыл дверцу автомобиля с ее стороны и повел ее вверх по лестнице, придерживая за локоть.

Да, его внешняя привлекательность и эффектные манеры воодушевляли, но еще неизвестно, что на уме у Чезаре и будет ли он достойным отцом Оливеру.

Сердце Луизы екнуло. Почему она об этом думает? Чезаре не собирается посвящать себя воспитанию сына. И все же Луизе радостно было вспоминать взгляд мальчика, направленный на отца, и ответный взгляд Чезаре.

Главный коридор замка Кастелло был поистине впечатляющим. В нишах возвышались статуи, просторные лестницы поражали великолепием, антикварные столики пестрели вазами с благоухающими цветами, мраморный пол сверкал чистотой. Вокруг царила тишина.

— Сюда, — сказал Луизе Чезаре, указывая на двойные двери, через которые можно было попасть в большие комнаты, оформленные по-королевски — пышно и щедро.

Миновав их, Чезаре вывел Луизу в крытый переход. Вскоре они оказались в закрытом внутреннем дворике с садом, фонтаном и небольшой голубятней с воркующими птицами.

— Это был сад моей матери, — объяснил он Луизе, жестом приглашая ее присесть на один из стульев у стола кованого железа.

— Она умерла, когда ты был маленьким. Об этом мне рассказывала бабушка. — Луизе почему-то показалось важным сказать об этом.

— Да. Мне было шесть. Родители погибли во время прогулки на паруснике.

Вдруг перед ними возникла горничная, словно бы из неоткуда.

— Что ты будешь? — спросил Чезаре. — Может, английский чай?

— Кофе-эспрессо, — ответила Луиза, непроизвольно отметив, что ей придется выпить немало горького лакомства для храбрости, чтобы противостоять Чезаре. — Мои бабушка и дедушка приучили меня пить кофе до того, как я стала разбираться в английском чае. Они говорили, что аромат кофе напоминает о доме, хотя настоящего дома у меня никогда не было. — Она не собиралась признаваться ему в том, что сейчас этот напиток должен помочь ей собраться с силами.

Горничная принесла кофе и тихо ушла.

Чезаре обратился к Луизе:

— Почему ты не разыскала меня, когда узнала, что беременна?

— С какой стати ты об этом спрашиваешь? Ты бы мне не поверил. Особенно после того, как мэр коммуны назвал меня аморальной. Никто не спрашивал меня, от кого я родила. Не задавали вопросов даже бабушка с дедушкой. Только когда Оливер вырос, дедушка спросил меня, не от тебя ли я понесла. Он сказал, что мальчик похож на тебя.

— Но ты знала с самого начала? — спросил он.

— Да.

— Откуда? Почему ты была в этом уверена?

Луизе стало обидно, но она приказала себе сохранять самообладание:

— Не твое дело. И Оливер не должен тебя волновать.

— Он мой сын, и я буду о нем заботиться, я уже говорил это.

— А я уже говорила, что не позволю, чтобы Оливер оказался на положении незаконнорожденного сына. Хотя тебя, могущественного сицилийского правителя, никто не осудит за случайные связи с женщинами. Мой сын не будет расти с ощущением, будто он человек второго сорта, и смотреть, как благосклонно ты относишься к своим законнорожденным детям… — Внезапно Луиза умолкла, понимая, что дала волю эмоциям, и сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить более спокойным тоном: — Я, как никто другой, знаю, что такое жаждать любви родителя, которому ты безразлична, и не позволю, чтобы подобное случилось с Оливером. Твои законнорожденные дети…

— Оливер мой единственный ребенок, — тихо, но твердо произнес Чезаре.

Наступила оглушающая тишина. Луиза поначалу не знала, что сказать.

Оливер его единственный ребенок?

— Почему ты так говоришь? Возможно, сейчас это так, но…

— Других детей у меня не будет. Именно поэтому я намерен официально признать Оливера своим сыном и наследником. Он будет моим единственным ребенком.

Луиза смотрела на Чезаре и жалела о том, что он сидит в полутени и ей плохо видно выражение его лица. Однако Чезаре не сумел сдержаться: судя по тону, ему было трудно сделать подобное признание. Была не просто задета его гордость. Любой мужчина почувствовал бы себя ущербным, делая такое заявление.

Неужели она смягчилась? Сочувствует ему? Как она может так поступать? Да, Луиза и правда сопереживала Чезаре, потому что сама познала вкус мучений. Получается, Чезаре ей по-прежнему небезразличен?

После его признания у нее чаще забилось сердце, Луиза затаила дыхание и насторожилась.

— Ты не можешь знать наверняка, — запротестовала она.

— Я знаю, что говорю. — Чезаре помолчал, а потом произнес отчетливо и бесстрастно: — Шесть лет назад, когда возглавляемый мной благотворительный фонд оказывал помощь за рубежом, я заразился эпидемическим паротитом. К сожалению, я слишком поздно это обнаружил. Результаты медицинского обследования были неутешительными — я стал бесплодным. Будучи единственным наследником Фальконари по мужской линии, я смирился с тем, что наш род прекратится на мне.

В голосе Чезаре слышались едва различимые нотки напряженности. Луиза догадалась, что он сейчас испытывает. Зная сицилийские традиции и гордыню правителя, она легко представляла себе, какой шок он испытал, узнав о своем бесплодии.

— Ты можешь усыновить ребенка, — логично заметила она.

— И тогда мои многочисленные предки перевернутся в могилах. Нет, я этого не сделаю. Исторически мужчины из рода Фальконари признавали своими детей, зачатых от замужних женщин, с которыми у них были романы.

— Я полагаю, ты говоришь о праве первой ночи? — язвительно спросила Луиза.

— Не обязательно. Мои предки не затаскивали женщин в свою постель силой.

Чезаре говорил высокомерно и с презрением, и в очередной раз Луиза непроизвольно признала, до чего тяжело такому человеку, как он, говорить о том, что он не сможет зачать наследника. Словно прочитав ее мысли, он произнес:

— Можешь себе представить, каково мне было осознавать, что я первый мужчина из рода Фальконари, имеющего тысячелетнюю историю, который не может произвести на свет наследника? И если ты в состоянии меня понять, то я прошу тебя представить, как я себя чувствовал, когда получил письмо от твоего деда.

— Ты отказывался ему верить?

Он мрачно на нее посмотрел:

— Наоборот. Я очень хотел ему верить. Я просто не осмеливался, но результаты анализа ДНК подтвердили, что Оливер из рода Фальконари.

— Бабушка и дедушка всегда говорили, что он похож на своего отца, — неохотно призналась Луиза.

— Теперь, я не сомневаюсь, ты понимаешь, почему я хочу официально признать Оливера своим наследником? И надеюсь, ты смиришься с тем, что он будет главным человеком в моей жизни. Оливеру не придется бояться того, что я буду любить кого-то больше, чем его. Я знаю, каково расти без родителей. Ты можешь быть уверена — я стану ему хорошим отцом. Он будет расти в замке Кастелло и…

— Здесь?! — Она в ярости тряхнула головой. — Оливер будет жить со мной.

— Ты уверена в том, что Оливер этого хочет?

— Конечно. Я его мать.

— А я его отец, и у меня есть на него права.

Чезаре почувствовал, как Луиза запаниковала. Он непроизвольно восхитился ею, увидев, что она, словно львица, готовится защищать своего детеныша.

— Я не позволю возить его то сюда, то в Лондон. Это несправедливо. Ему придется разрываться между тобой и мной, — спорила она.

Чезаре молчал.

Луиза заговорила снова:

— Я не принесу Оливера в жертву какой-то глупой традиции. Он еще ребенок и не знает об истории семьи Фальконари.

— Значит, ему пора узнать о своем предназначении.

— На него ляжет слишком большая ответственность. Я не хочу, чтобы он рос как ты.

Наступило молчание.

Луиза не понимала, почему Чезаре ей не возражает. Почему он молчит?

— Тогда, вне сомнения, ты согласишься с тем, что будет лучше всего, если ты останешься здесь. Таким образом, у Оливера будут оба родителя.

— Это невозможно. У меня работа в Лондоне.

— У тебя сын, которому, по мнению твоего деда, нужен отец. Я полагал, Оливер для тебя важнее карьеры.

— Ты говоришь так только потому, что он твой единственный наследник.

Чезаре покачал головой:

— Изначально, получив письмо твоего деда, я относился к Оливеру только как к продолжателю рода. Но, увидев его, я в то же мгновение — еще до получения результатов анализа — полюбил этого мальчика. Не проси у меня объяснений. Я не смогу ничего тебе сказать. Я просто почувствовал к нему любовь и желание защищать его и направлять.

Луиза понимала Чезаре. Она испытала такие же ощущения, когда родила Олли и увидела, как сильно он похож на своего отца.

— Конечно, Оливер для меня важнее работы, — искренне ответила она.

— Самый лучший подарок, который родители могут сделать ребенку, — это позволить ему вырасти в полноценной семье, — произнес Чезаре, не комментируя ее ответ. — Мне кажется, ради того, чтобы Оливер вырос в комфортной атмосфере, оба родителя официально должны быть вместе и жить на Сицилии. Это означает, что мы с тобой обязаны пожениться.