Прочитайте онлайн Тайна выеденного яйца, или Смерть Шалтая | Глава 44 Вот и сказке конец

Читать книгу Тайна выеденного яйца, или Смерть Шалтая
4416+1265
  • Автор:
  • Перевёл: Н. Некрасова
  • Язык: en
Поделиться

Глава 44

Вот и сказке конец

ВЗЛОМ ТИПОГРАФИЙ

Вч ра в ч ром в полицию поступил вызов из типографии в дущ й р дингской св тской газ ты «Сл п нь». Банда взломщиков украла вс их лит ры «». Сначала эта история озадачила полиц йских, хотя уж поступали изв стия о подобной оптовой краж лит р А, Б, В, Г и Д в Байфлит. «Мн каж тся, — сказал старший инсп ктор Палатино, — что начина т проступать н кая сх ма». Арчибальд Макхряк, издат ль «Сл пня», заявил, что эта провокация н остановит выхода го почт иной газ ты. «Обычны д ловы разборки!» — сказал он.

«Сл п нь», с нтябрь 1955 г.

Стояла ясная ночь, и звезды лукаво мерцали в небесах. Сквозь бобовые стебли возле дома миссис Шпротт смотрела полная луна, резко очерчивая листья и трубчатые лозы. К самому верхнему побегу подвесили красный фонарь: представители гражданской авиации ещё днём приняли меры безопасности. К тому времени, как сюда прибыли Джек и Мэри, толпа на соседних улицах давно рассосалась и на мостовой валялся мелкий мусор да банки из-под прохладительных напитков. После утомительного дня все разошлись по домам отдыхать.

Все, кроме доктора Кватт, которой не оказалось ни в клинике Св. Церебраллума, ни дома, куда ей упорно названивали Эшли и Гретель. Джек выдал ордер на её арест и расставил полицейских по всему городу. Пока никаких известий о бегающем на воле цыпленке какого бы то ни было размера не поступало.

— Спасибо, что подбросили, — сказал Джек на подъезде к дому. — Мадлен сказала, что они потом пойдут к маме, там я их и перехвачу. Оп-па, а это ещё что?

Дорогу перед ними перекрывали две полицейские машины. Рядом топтались два констебля в бронежилетах и с автоматами.

— Что вам угодно, сэр? — деловито осведомился один из них, когда Джек вышел и направился к ним.

— Инспектор Шпротт, ОСП.

Он показал удостоверение, и полицейский почтительно вытянулся по стойке «смирно».

— Благодарю вас, сэр. От себя позвольте заметить, что меня лично потрясло, как вы раскололи дело Болтая. Мне приходилось иметь дело с бородавками. Мерзкие мелкие бугорки! А вы всегда носите синий комбинезон, сэр?

— Нет, это следствие дезактивации. Что случилось?

Полицейский наклонился к нему и понизил голос:

— Сюда с частным визитом прибыл Джеллимен. Хочет лично осмотреть бобовые стебли — и поговорить с хозяйкой.

Это было удивительно и очень почётно, особенно с учетом напряжённого графика Джеллимена, не позволявшего ему в эти дни заглядывать куда-либо помимо протокола.

— Хозяйка дома — моя мать, и моя семья тоже там. Можно мне пройти?

— Минутку, — сказал полицейский и передал просьбу по рации.

— Добрый вечер, — обратился Джек ко второму полицейскому. — Скажите, как давно стоит здесь этот белый фургон?

Полицейский посмотрел на фургон, припаркованный менее чем в пятидесяти футах от них.

— Не знаю, сэр. А что?

— Да так.

Мэри заглушила мотор «БМВ». Внезапно город показался на редкость тихим и спокойным. Ни собачьего лая, ни гула машин. Все сидели по домам. Джек посмотрел на часы. Пять минут одиннадцатого. Люди, небось, усаживаются у экранов смотреть основные моменты визита в новостях. На разных отрезках улицы маячили вооружённые полицейские, а рядом с маминой садовой калиткой замер белый лимузин «даймлер». Мэри подошла к Джеку и протянула полицейскому своё удостоверение. Тот посмотрел на Джека, Джек кивнул.

Они подождали пару минут, пока рация снова не затрещала:

— Пусть войдут.

Полицейский проводил их к калитке, где их ждал Фридленд Звонн. Поскольку он возглавлял службу охраны Джеллимена, его присутствие было вполне естественно. Неприятно, но естественно. При виде Шпротта лицо у него окаменело, но профессионализм возобладал.

— Неплохой результат, Джек, — проворчал он, явно продолжая считать, что дело должно было достаться ему. — Сержант, вам придётся подождать здесь. Внутрь допускаются только члены семьи. Бейнс отведет тебя к парадному входу, Джек.

Шпротта передали человеку с головным телефоном. Слева под мышкой пиджак у провожатого многозначительно бугрился. Он тоже спросил у Джека удостоверение.

— Почему оно такое мятое?

— Тридцать минут пролежало в автоклаве.

— Понятно, — отозвался тот, как будто подобное случалось по десять раз на дню. — Благодарю, инспектор. Следуйте за мной.

Джек двинулся за ним по дорожке. Бейнс, обладатель наплечной кобуры и головного телефона, словно попугай, затараторил инструкции:

— Говорите, только когда вас спросят. Не пытайтесь пожать руку. Когда вас представят, поклонитесь. Не перебивайте, когда говорит он. Не прикасайтесь к нему. Не чихайте в его присутствии. Не упоминайте о политике и всегда обращайтесь к нему «ваше преосвященство».

Он постучал в переднюю дверь, та чуть приоткрылась. За ней обнаружился ещё один полицейский, с огромными усами, который взглянул на Джека и поторопил его войти. Как только Джек попал в переднюю, тишина сказала ему, что напольные часы остановились. Он посмотрел на них и с изумлением узрел застывший на полувзмахе маятник. Что поразило его ещё больше, так это гиперактивные мамины кошки, тихонько сидящие рядком у двери, словно кегли. Однако времени поразмыслить об этих чудесах ему не оставили, поскольку провели в знакомую гостиную.

Вся его семья собралась здесь. Мадлен стояла позади всех, держа на руках Стиви, а остальные дети либо сидели, либо стояли рядом с бабушкой. Невероятно, но Пандора была в платье, и, что ещё более невероятно, Бен причесался. Меган стояла впереди всех, перед большим кожаным креслом, некогда принадлежавшим отцу Джека. В кресле, окруженный мягким сиянием, исходившим словно не от его белого костюма, а изнутри его, восседал Джеллимен.

Присутствие Джеллимена можно было ощутить, но не описать. Могучие волны надежды и утешения, исходившие от его личности, окутывали всех, кто оказывался рядом с ним. Говорили, что улыбка Джеллимена может осветить самые мрачные моменты жизни и что его слово способно утихомирить самую горячую ярость. Джек, как и многие другие, относился к слухам о мощи этого великого человека скептически, но за несколько проведенных в его присутствии секунд понял: всё, что о нём говорили, — правда.

Джеллимен сидел, подавшись вперёд, подперев кончиками пальцев подбородок, и хотя он говорил с Меган шёпотом и слов было не разобрать, они наполняли комнату, будто камерная музыка в зеркальном зале. Меган горячо кивала в ответ. Закончив, он возложил руку ей на голову и улыбнулся. Меган едва не растаяла, а Мадлен украдкой смахнула слезу.

Референт Джеллимена стукнул жезлом об пол и громким чистым голосом произнёс:

— Ваше преосвященство, позвольте вам представить детектива Джека Шпротта!

Джек шагнул вперёд и попытался вспомнить инструкции, протараторенные Бейнсом во время короткой прогулки по садовой дорожке. Он забыл всё, кроме того, что нельзя чихать, но это не имело значения. Джеллимен повернулся в кресле и воззрился на Джека пронзительно голубыми глазами.

— Мистер Шпротт, — с загадочной улыбкой произнёс он, — у вас очаровательная семья.

— Б-благодарю, ваше преосвященство.

Джеллимен встал и подошёл к Джеку. Он был крупным мужчиной, но, возможно, так казалось под влиянием его могучей личности. Он говорил просто и ясно. Никогда нельзя было запомнить, какие в точности слова он произнёс, но смысл отпечатывался в сердце навсегда.

— От имени всего народа хочу поблагодарить вас за спасение нас от эпидемии бородавки.

— Это мой долг, сэр.

— Даже если и так, примите нашу благодарность. Я хорошо знал Шалтая — мы вместе учились в Оксфорде. Я слышал, он склонился к тёмной стороне бытия, но в душе Шолт был славным яйцом. Его убил Рэндольф Пемзс?

— Нет, ваше превосходительство. Мы подозреваем, что это сумасшедшая доктор Кватт.

Джеллимен печально покачал головой.

— Извратительница естественного порядка вещей, — с негодованием произнёс он. — Я запретил ей заниматься научной работой, но, видимо, следовало принять более крутые меры. Почему она убила его?

— Кватт не убивала его лично, но смерть явилась неизбежным следствием её решения превратить Шалтая в живой инкубатор. Как только из Шалтая-Болтая что-то вылупилось, это стало убийством.

— Как увлекательно! И что же вылупилось?

— Цыпленок. Кватт наверняка…

Джек осёкся. Нехорошая мысль зашевелилась в его голове. С чего он взял, что это цыпленок? Перед его глазами возникли фотографии изуродованного тела Винки. От удара грудная клетка бедняги треснула, как орех. Винки, наверное, услышал выстрел, вышел и увидел… не киллера, который уже удрал, а доктора Кватт, которая несколько дней ждала своего часа в белом церебраллумовском фургоне. Винки вернулся домой, прочел газеты, сообразил, что Шалтая убила Кватт, и тогда — дурак несчастный — попытался её шантажировать. Она явилась расплатиться с ним, но не одна, а вместе с тем, что вылупилось из Шалтая, — существом настолько жутким, что Винки, обмочившись от страха, даже не пытался защищаться. Треска с головой котенка — это ещё цветочки. Доктор Кватт создала нечто невыразимо мерзкое и вырастила это в лишенном сердцевины желтке Болтая. Но зачем? А чтобы использовать это существо против человека, который сломал её научную карьеру!

— Инспектор, — окликнул его Джеллимен, — что вас так встревожило?

— Вы в опасности. Мы все в опасности. Мадлен, мама, сейчас же прячьте детей в погреб и запирайте дверь. Вы, с усами, пусть полицейские снаружи проверят белый фургон, тот, что припаркован чуть дальше по улице, и немедленно уводите Джеллимена в безопасное место!

Всё это он произнёс не допускающим возражений тоном, и, пока Мадлен уводила детей вниз по лестнице под вопли «да, но почему?», усатый охранник уже бормотал что-то по рации. Передняя дверь приоткрылась. Явился Звонн.

— Что за чертовщина тут творится, Шпротт?

— Кватт вывела какую-то шалтайскую дрянь, чтобы убить Джеллимена. Тварь чрезвычайно сильна, а когти её способны рассечь человека пополам.

— Не пори чушь!

И тут, словно в ответ, снаружи раздались выстрелы и крики. Звонн поспешно нырнул в дом, а усатый охранник выхватил пистолет и что-то рявкнул по рации. В ответ донеслось что-то неразборчивое и ещё пять выстрелов. Затем воцарилась тишина. Чуть позже послышался стук в дверь и внутрь ввалился мокрый от пота Бейнс.

— Вы видели эту штуку? — спросил Звонн.

Усатый охранник направился к кухонной двери.

Джеллимен и его референт спокойно ждали.

Звонн чуть приоткрыл переднюю дверь и выглянул наружу. У садовой калитки вооружённый полицейский, карауливший заднюю дверь лимузина, призывно помахал рукой. Звонн захлопнул дверь и повернулся к Бейнсу и Джеку.

— До машины всего двадцать метров. Если мы сгрудимся вокруг его преосвященства, то, может, сумеем прорваться.

— Твой выход, Фридленд.

Звонн снова открыл дверь — как раз вовремя, чтобы увидеть, как нечто мерзкое и чешуйчатое пробежало мимо лимузина и невероятно быстро и жестоко расправилось с вооружённым полицейским.

— План меняется, — выдохнул Звонн. — Его преосвященство идёт в погреб.

— Я отказываюсь, — решительно произнёс Джеллимен. — Они ищут меня. Нельзя подвергать риску невинных людей.

Конечно, он имел в виду детей Джека. А поскольку протокол запрещал тащить Джеллимена насильно, то выбор был невелик — оставалось молча согласиться.

Снаружи донесся ещё один выстрел и крик.

— Что теперь? — спросил Бейнс.

— А ничего, — сказал Звонн. — Вы остаетесь здесь и защищаете Джеллимена, а я буду координировать действия подкрепления… из другого места.

И, не тратя больше слов, он открыл дверь и исчез. Джек проследил взглядом, как его бывший напарник бежит через улицу и неловко перепрыгивает через живую изгородь у дома напротив.

— А где подкрепление? — спросил он, закрыв и заперев дверь.

— Едет.

— Тогда подождём.

Снова послышались выстрелы и крик, на сей раз из сада.

— Эй! — крикнул полицейский из кухни. — Только что нечто темное и чешуйчатое прошмыгнуло мимо окна и, похоже, достало Симпсона.

— Направленный огонь по всему, что попытается проникнуть в дом! — крикнул Бейнс. — Беречь патроны!

Они с Джеком пробежали через гостиную и заклинили дверь в прихожую, просунув в дверную ручку ножку стула. Затем Бейнс занял позицию между Джеллименом и кухонной дверью.

— Констебль Бейнс, — обратился к нему Джеллимен, — вы свободны. Смерть меня не страшит, а нужен им только я. Вы тоже свободны, инспектор, и вы, мистер Вон.

Джек посмотрел на Бейнса и Вона, референта Джеллимена. Никто из них не двинулся с места.

— Он всегда так вежлив?

— Всегда, — ответил Бейнс и бросил через плечо: — Прошу прощения, ваше преосвященство, но на этот счёт у меня имеется абсолютно четкий приказ.

Раздался треск, кухонная дверь разлетелась в щепки, и загрохотали сопровождаемые вспышками выстрелы: дежуривший в кухне констебль медленно выпускал пулю за пулей в нечто находившееся вне поля их зрения. Стрельба прекратилась, и они услышали глухой металлический звук, с которым пустая обойма упала на плитку пола. Обладатель шикарных усов так и не успел перезарядить оружие. Снова донесся треск ломаемой мебели, и рука полицейского, все ещё крепко сжимавшая пистолет, пролетела мимо открытой двери и ударилась о холодильник. Джеллимен закрыл глаза и что-то тихонько произнёс, несомненно готовясь к концу.

Из кухни послышалось громкое шипение и скрежет мебели — тварь пробиралась к гостиной. По косяку царапнула чешуйчатая лапа с вытянутым средним пальцем, украшенным когтем размером с кухонный нож. Следом появилась голова, напоминавшая ожившую иллюстрацию из джеромовской «Большой энциклопедии хищных динозавров». Тварь стояла на мощных задних лапах, используя в качестве противовеса слегка подергивающийся хвост. И была она не выше Джека — просто намного сильнее. Тело её покрывали костяные пластинки, как у панголина, а тёмные глазки метались из стороны в сторону, пока не остановились на Джеллимене. Тварь снова зашипела и целеустремленно двинулась в комнату, оставляя глубокие борозды на отполированном паркете.

Бейнс выстрелил, но пуля срикошетила от чешуйчатого бока твари и разбила вазу на серванте. Джек сделал первое, что пришло ему в голову: схватил тварь за хвост и попытался сбить с ног. Зверюга заверещала, хлестнула мускулистым хвостом, словно бичом, и Джека вышвырнуло в кухню, где он врезался в сервант, сложившийся от удара, будто карточный домик.

Бейнс стоял на месте и выпускал пули через регулярные промежутки времени. Это не помогало. Тварь подошла к нему и одним движением отбросила его в другой конец комнаты. Теперь между зверем и Джеллименом не осталось никого. Тот смотрел на существо с отрешенным спокойствием. Джек отчаянно озирался по сторонам в поисках хоть какого-то оружия, способного пробить шкуру твари, но безуспешно — кухня его матери не была приспособлена для разделки искусственно выведенных чудовищ, порожденных больной фантазией фанатички, жаждущей мести.

Чёрт! До сих пор всё было так хорошо! Сообрази он раньше, что к чему, ублюдочный отпрыск Шалтая не готовился бы сейчас убить единственного честного политика на планете. Отпрыск?! Строго говоря, тварь не являлась отпрыском Шалтая, доктор Кватт использовала покойника только для вынашивания, но все же…

Джек встал и заорал:

— ШАЛТАЙ!

Тварь ненадолго остановилась, подумала, затем сделала ещё шаг к Джеллимену, который простил чудовище и закрыл глаза. Зверюга подняла могучую лапу, готовая довести месть доктора Кватт до логического конца, когда… столовое яйцо ударило её по затылку.

Эффект получился словно от удара током. Тварь взревела так громко, что коллекция фарфоровых зверюшек миссис Шпротт задрожала на полочке за стеклом. Джеллимен был мгновенно забыт, тварь обернулась к новому агрессору, пригвоздив Джека взглядом — так кошка, наверное, пригвождает к месту мышь. Джек превратился из помехи в добычу.

Джек демонстративно уронил яйцо на пол. Оно лопнуло с отчётливым треском. Тварь злобно взревела, заскребла лапами. Её когти разрезали паркет, будто маргарин.

— Ай-яй-яй! — воскликнул Джек. — Какой же я растяпа! — Он ткнул пальцем вправо и завопил: — Осторожно! ГИГАНТСКИЙ МАНГУСТ!

Тварь дернулась и взглянула туда, куда он показывал, что дало Джеку время схватить остальные яйца и перебежать в другой угол кухни. Зверюга угрожающе заворчала и шагнула к нему. Где-то в глубине её крохотного умишка, где помещалась только мысль убить Джеллимена, шевельнулось нечто смутно знакомое. Крохотное следовое ощущение, незаметно переданное ему от яйца, погибшего ради того, чтобы дать ему жизнь. Это были беспокойства и страхи Шалтая.

— Ох, мамочки, снова!

Джек уронил ещё одно яйцо и попятился к выбитой кухонной двери.

Тварь фыркнула и зарычала, сделала к нему три быстрых шажка и занесла лапу. Но Джек был к этому готов. Он схватил с полки мамину яйцеварку и замахал ею перед чудовищем, будто крестом перед вампиром. Зверюга на мгновение попятилась, затем щёлкнула зубами и рванулась вперёд, схватила яйцеварку и запустила её через всю кухню.

— А это тебе как? — Джек цапнул таймер для варки яиц, стоявший рядом с плитой. — Три минуты для яйца «в мешочек»! Гоголя-моголя никто не желает? С голландским соусом?

Он попятился наружу и уронил ещё одно яйцо. Разъяренная и сбитая с толку тварь выскочила за ним в сад за домом и принялась мотать головой, рычать и бросаться, пока Джек дразнил её веселкой.

— Яичница на тосте! — орал он. — Яйца жареные, пашот, вареные… СУФЛЕ!

Он пятился через сад, выкрикивая яичные оскорбления, пока не упёрся спиной во что-то твердое. Это был бобовый стебель. Блестящий, темно-зелёный, с прекрасным гладким стволом, он казался почти несокрушимым.

— Тортилья! — крикнул Джек и со всей мочи швырнул веселку в тварь.

Чудовище схватило её зубами и злобно перекусило.

Джек сунул три оставшихся яйца в нагрудный карман комбинезона и начал карабкаться наверх. Это оказалось легче, чем он думал, — за листья было удобно хвататься. Но если он надеялся таким образом спастись, то просчитался. Тварь раза два клацнула челюстями в воздухе, когда Джек прокричал: «Яйца-кокотт!» — и бросилась следом.

Пробираясь между созревающими стручками, Джек поднялся достаточно высоко, чтобы увидеть дорогу — и лимузин Джеллимена, несущийся прочь на огромной скорости. Инспектор облегченно вздохнул, но долго ему прохлаждаться не пришлось. Он внезапно осознал, что, хотя его преосвященство в безопасности, самому-то ему ещё только предстоит разобраться с пятьюстами фунтами опасно взбешенной шалтайской твари.

— На самом деле, — сказал Джек, — я ненавижу яйца.

Тварь снова злобно щёлкнула на него челюстями.

— Нет-нет, — торопливо поправился он, выругав себя за тупость, — я хотел сказать, что не ем их. Разве что меренги… ой!

Это не возымело никакого действия. Тварь ловко вспрыгнула на ветку прямо под Джеком и яростно хлестнула его хвостом по ногам. Джек вцепился в побег у себя над головой и подтянулся, но поздно. Ступню пронзила резкая боль. Он глянул вниз. Тварь снесла не только ветку, на которой он стоял, но и его ботинок, носок и, хотя он ещё об этом не знал, мизинец. Джек скривился от боли и полез дальше, стараясь опираться на свод покалеченной стопы. Он слышал вой сирен — подходило подкрепление, но это не слишком утешало его. Через несколько минут он добрался до красного авиационного маяка и бросил короткий взгляд вниз. От земли его отделяло футов сто, и родительский дом казался отсюда маленьким-маленьким. Снизу послышалось рычание — тварь продолжала карабкаться вверх, и Джек торопливо взобрался выше фонаря. Тут он и понял, что столкнулся с новой, непредвиденной проблемой: тварь по-прежнему пребывала в ярости, а бобовый стебель кончился.

Он зацепился ногой за лист и достал из кармана яйца. Но руки у него тряслись, и три оставшихся столовых яйца второй категории выскользнули из пальцев и полетели вниз, во тьму. А с ними пропала и последняя надежда на сделку.

— Проклятье! — выругался Джек. — Ну и денек!

Брызгая слюной, издавая шипение и треск, тварь ещё раз взмахнула хвостом. На сей раз Джек сумел увернуться, но передышка оказалась недолгой. На этой высоте стебель был тоньше и гибче, и лист, за который держался Джек, начал отрываться от ствола. Инспектор отчаянно вцепился в другой лист, но тот тоже остался у него в руках. Джек покачнулся, потерял опору и спиной вперёд полетел в пустоту.

Он мельком увидел залитое красным светом чудище, затем осталась только мешанина бобовых листьев и стручков, сопровождаемая громким шумом падения. Перед тем как грохнуться на крышу сарая, Джек успел испытать странную смесь облегчения и предчувствия новой опасности. Во все стороны от места падения полетели уховертки, обломки трухлявого дерева и куски рубероида. Сознание на миг покинуло Джека. Открыв глаза, он увидел зияющую дыру в крыше сарая и уходящий в ночное небо бобовый стебель. Джек выбрался из-под обломков крыши, рухнувших на три мешка шерсти, застонал и поковылял наружу. Над глазом у него тянулась глубокая ссадина, а ступня и щиколотка начали пульсировать болью. Ему пришлось поднапрячься, чтобы оглушенный мозг смог осознать случившееся. Затем он поднял глаза и обнаружил, что этот кошмар ему вовсе не приснился: тварь начала спускаться.

Джек помотал головой, пошатнулся, попятился и задел ладонью рукоять топора, вонзенного в колоду. Решение пришло сразу. Он прохромал в сарай, порылся в обломках и откопал старую цепную пилу, принадлежавшую ещё его отцу. Джек включил её и дёрнул за тросик. Она не завелась. Он дёрнул ещё и ещё раз, тем временем обходя бобовый стебель со стороны дороги. Если он завалит стебель на крышу маминого дома, то конца истории так и не узнает. На четвертом рывке пила ожила, и ночную тишину разорвало её хриплое стаккато. Сталь легко вгрызлась в жесткий стебель, и скоро образовался достаточно глубокий пропил. Джек перешёл на другую сторону, чтобы сделать последний надрез. Он уже слышал многообещающие скрипы и треск, когда раздался громкий хлопок, посыпались искры и пила замерла. Джек не понял, что случилось, но тут раздался голос, который заставил его обернуться.

— Я недооценивала вас, — прорычала доктор Кватт.

Она стояла перед Джеком с дымящимся пистолетом в руке, и по её виду было понятно, что она с радостью снова пустит его в ход.

— Меня много кто недооценивал, — ответил Джек, морщась от боли в тысяче и одной ссадине и синяках, — причём люди получше вас.

— Надоедливый идиот! — рявкнула она. — Этот ублюдок Джеллимен сбежал! Десять долгих лет я вынашивала свой план — и все впустую! Знаешь, сколько у меня времени ушло на конструирование моего дружка?

— Вы же сами только что сказали. Десять…

— Не смей разговаривать со мной как с дурой! — взвизгнула доктор Кватт, грозно сверкая глазами. — Мои исследования были направлены только на спасение человеческой жизни!

— А как же Шалтай? Его жизнь вы тоже спасли?

— Шалтай был яйцом, — отрезала она. — А для чего ещё нужны яйца, если не для вынашивания жизни?

— А как насчёт омлета? — предложил Джек, скривившись от боли: заныла ушибленная спина.

— Иди сюда, дитя моё, — позвала доктор Кватт отпрыска Шалтая, застрявшего на середине стебля, который стонал и трещал под его весом. — Вот тебе ещё один лакомый кусочек.

— Но Шалтай был вашим пациентом!

— И ценным реципиентом для моего главного научного проекта, — горделиво сказала доктор Кватт. — Я сначала забеспокоилась было, когда в него выстрелили, но все оказалось в порядке. Мне только пришлось помочь малышу вылупиться.

Джек содрогнулся. Она оказалась ещё омерзительнее и бесчеловечнее, чем он думал.

— Значит, Шалтай пережил падение?

— Ну да. Он узнал меня и попросил помочь ему, поэтому я взяла ножку от стула…

Послышался глухой металлический стук, и доктор Кватт внезапно замолчала и тяжело рухнула лицом вниз. Мэри от души треснула её по затылку лопатой.

Ноги у Джека подломились, и он опустился на землю у садовых качелей. Стебель зловеще скрипел. Мэри пинком отбросила пистолет Кватт в сторону и кинулась к Джеку.

— Простите, сэр, но, по-моему, мы слышали достаточно. С вами всё в порядке?

— Нет, Мэри. Мне очень плохо. Я только что упал со ста футов, проломил крышу сарая… и вам надо уходить отсюда.

— Без вас я не пойду.

Она попыталась приподнять шефа, но он оказался на удивление тяжелым. И не мог стоять от слабости.

— Уходите, Мэри, пока не…

Поздно. Тварь спрыгнула с высоты оставшихся пятнадцати футов и с треском приземлилась в песочницу Стиви, сделанную в форме черепахи. Она злобно забила хвостом и зашипела на обоих, но вдруг заметила неподвижное тело доктора Кватт. Чудовище осторожно толкнуло её носом, тихонько заскулило, а затем очень нежно подняло её. Стебель скрипел и содрогался под собственным огромным весом, поврежденные волокна начали лопаться.

Мэри схватила топор, но Джек остановил её.

— Оставьте их, — дрожащим голосом сказал он. — Сдается мне, я знаю, чем всё это кончится. Мы же из ОСП…

Тварь ещё раз зашипела на них и поскакала из сада с доктором Кватт в передних лапах, злобно огрызаясь на подоспевших полицейских. Те не были вооружены, да и будь у них оружие — толку-то!

— Скажите, чтобы не мешали им, — тихо проговорил Джек.

— Отойдите от… твари! — крикнула Мэри. — Она не уйдёт далеко — это же оэспэшное дело.

Джек с благодарностью кивнул. Бобовый стебель снова заскрипел, задрожал и стал медленно заваливаться. Тварь огромными скачками неслась по улице, набирая скорость. Она почти добралась до первой полицейской машины, и только один, последний прыжок отделял её от свободы, когда сверху обрушился бобовый стебель. Он раздавил несчастное чудище и доктора Кватт, разбросав по окрестностям стручки размером со спальный мешок. Мощный глухой удар всколыхнул землю, расколол асфальт и снес крышки с двух канализационных люков. Четыре машины буквально разорвало пополам, и мгновенно поднялась какофония автомобильных сигнализаций.

— Откуда вы знали? — с восхищением спросила Мэри. — Он накрыл их!

— В том и состоит прелесть сказочных преступлений, — сказал Джек, закрывая глаза и улыбаясь. — События обычно кончаются именно так, как ты ожидаешь, даже если и развиваются совершенно непредсказуемым образом.

— Как в истории с убийцей Шалтая-Болтая?

— Конечно. Миссис Болтай полагала, что застрелила его, Бесси думала, что отравила его. Гранди считал, что его убил нанятый им киллер, а Пемзс заминировал его машину. Но Болтая никто не убивал, даже чокнутая доктор Кватт. Великанская тварь, в которую он превратился, была убита человеком по имени Джек, подрубившим бобовый стебель.

Между завалами огромных стручков прокладывала себе путь «скорая».

— Вы поправитесь, сэр, — сказала Мэри, подзывая медиков и зажимая рукой глубокую рану в боку инспектора.

— Зовите меня Джеком, — прошептал он. — Мы через многое вместе прошли.

— Ты выздоровеешь, Джек.

— Честно говоря, Мэри…

— Ты тоже можешь звать меня по имени, Джек.

— Извини. Честно говоря, Мэри…

— Так-то лучше.

— …я думал, ты долго у нас не задержишься.

— Ты почти угадал. Но, понимаешь, не знаю почему, мне кажется, что моё место здесь. Ты не находишь это странным?

— Нет. Сдается мне, Бриггс, при всех его недостатках, знал об этом, когда посылал тебя ко мне.

— А откуда он знал?

— Понятия не имею, — ответил Джек, почти незаметно пожав плечами, когда благодатное беспамятство, тяжелое и темное, подступило к нему. — Иногда просто имя подходит…

* * *

Шалтая-Болтая похоронили в июне того же года. Тридцать тысяч человек пришли проводить его яйцеобразный гроб, который был пронесен через весь город. Сотни тех, кому он когда-то помог, принесли венки, и среди присутствовавших были замечены личный референт Джеллимена, Мэри Мэри и Джек Шпротт.

Джек Шпротт полностью выздоровел и вернулся к работе в Редингском полицейском управлении. Его повысили до старшего инспектора, а Джеллимен вручил ему награду «За выдающееся мужество перед лицом невыразимой жути». Несмотря на многочисленные мольбы со стороны Лиги, он ещё не вступил в неё.

Мэри Мэри по-прежнему работает со старшим инспектором Шпроттом. Расследование, известное как «Тайна выеденного яйца», было напечатано в нескольких выпусках «Криминального чтива», и вскоре по нему будет снят телесериал. Мэри пока так и не сумела отделаться от Арнольда.

Лола Вавум и Рэндольф Пемзс числятся «пропавшими, предположительно утонувшими». Слухи о том, что их видели в разных местах от Элис-Спрингс до Чикаго, отвергнуты как безосновательные.

Софи Маффет-Болтай вычеркнута из раннего наброска данного романа и больше не появлялась.

Бесславное «тактическое отступление» Фридленда Звонна во время нападения на Джеллимена привело к его увольнению из рядов полиции Оксфорда и Беркшира. В настоящее время он является президентом Лиги выдающихся детективов.

Гусыню увезли в чрезвычайно засекреченный правительственный научный центр. Внутри у неё оказалось только то, что обычно наличествует у любой обыкновенной гусыни. Она скончалась на операционном столе.

Стаббз в конце концов оказался подлинным. Мистер Туппердяйс стал консультантом полиции.

Мистер и миссис Гранди в настоящее время проживают в Восточной Сплутвии, которая весьма кстати — и совершенно случайно, как утверждает супружеская чета, — не имеет с Британией договора об экстрадиции. Дела у них идут неплохо, и миссис Гранди ожидает первенца.

Отто Тиббит больше не работает с Джеком. Он уволился из полиции и занялся разведением гусей. Также он является агентом по продаже золота и президентом благотворительного трастового фонда. В настоящее время пишет палиндромическую книгу, озаглавленную, как несложно догадаться, «Умер, и мир ему».

Центр Священного Гонго после длительного процесса обеззараживания все же открыли. За первые шесть месяцев в нем побывало полмиллиона посетителей, и он прочно держит первое место среди туристических достопримечательностей Рединга.

Прометей и Пандора поженились спустя полгода. Прометей получил британское гражданство и постоянное политическое убежище. Во время церемонии бракосочетания в церковь ударила молния, перепугала паству и серьёзно опалила восьмерых человек. Это событие описывалось как «божья кара», хотя со стороны какого именно бога, указано не было.

Касл-Пемзс перешёл в ведение Национального треста. Он открыт шесть дней в неделю с десяти до четырёх, исключая вторники и Рождество. Малолетних детей можно возить в коляске, а посетителей вращающейся комнаты очень просят приносить с собой мягкие тапочки.

Отдел сказочных преступлений так и не был ликвидирован и функционирует по сей день.