Прочитайте онлайн Тайна Софи | Глава 8

Читать книгу Тайна Софи
4816+1042
  • Автор:
  • Перевёл: Е. М. Этцель
  • Язык: ru

Глава 8

Софи была ошеломлена. Она не хотела, чтобы кто-нибудь, тем более Эш, видел, как она примеряет наряды Насрин. Но его реакция на это занятие парализовала Софи. Единственное, что она смогла, — это отцепить непослушными руками шарф, замотанный вокруг лица. Ей было безумно стыдно.

Софи хотела извиниться, сказать, что она слишком поздно поняла, что совершила непростительную вещь. Можно было даже сказать, что она не знала, что это наряды Насрин, но тогда бы она подвела Парвин, а этого Софи совсем не хотелось. Но, взглянув на Эша, Софи поняла, что ничего не может сказать.

Увидев Софи в одеждах Насрин, Эш испытал целую гамму эмоций. Гнев, стыд, горечь от того, что ему волей-неволей пришлось окунуться в прошлое, разочарование, что совсем не так он видел начало сегодняшнего вечера с Софи. Он пришел сюда после стольких томительных дней и еще более длительных ночей, после мучительных битв со своими собственными демонами. И вот он нашел уважительную причину, чтобы явиться сюда. Софи не беременна. Он должен посетить ее ради продолжения рода. Но сейчас Насрин как будто бы встала между ними, и затихшее чувство вины вспыхнуло снова. У него нет никакого права испытывать к Софи даже такие чувства. У него нет права хотеть ее. У него есть право только на чувство вины, которое он не должен забывать. И в качестве наказания он должен выйти сейчас из комнаты Софи и не входить к ней до тех пор, пока не перестанет так сильно желать ее.

София пыталась высвободить свое запястье из мертвой хватки Эша. От этого движения на Эша нахлынул тяжелый, сладкий аромат духов Насрин. Он хорошо его помнил. Этот аромат навсегда будет связан с днем их с Насрин свадьбы и с первой брачной ночью. Приторный и тяжелый, он висел в воздухе, вызывая отвращение и головокружение.

— Сними это. Все. Сейчас же! — снова потребовал Эш.

Голос его срывался от груза гнева и разочарования, которые Эш нес все эти годы. Но к этой тяжести теперь примешалось еще кое-что — Эш страстно желал Софи.

По выражению его лица Софи поняла, что он не может притронуться к ней, не может даже находиться с ней в одной комнате. Но Софи понимала также, что не может его обвинять в этом. Она совершила непростительную вещь, и теперь уже ничего не изменить. Если бы она могла! Было же ясно, что Эш пришел, чтобы быть вместе с ней в эту ночь! А она все испортила! Но вопреки всей ситуации Софи страстно желала его. Она хотела мужчину, который после первой ночи не навещал ее в течение трех недель! Но это был мужчина, который показал, насколько чувствительно ее тело, и ей хотелось еще испытать это удовольствие. Без любви? Без уважения? Зная, что Эшу нужен секс с ней только ради наследника?

Где же ее гордость? Нет, так быть не должно! Она должна помнить, что она — Сантина. Должна помнить роль, которую сейчас играет. Эш должен уйти, и тогда она снимет одежды Насрин. Софи сделала шаг назад, дрожа с головы до ног.

Ослепленный своими чувствами, Эш решил, что София не обращает внимания на его слова, игнорирует его. Он схватил Софию и притянул ее к себе. Вид Софии в одеждах Насрин привел его в бешенство. Он резким движением сорвал шарф с головы Софии, потом, к ее ужасу, схватившись за ворот туники, начал со злостью сдирать ее с Софи.

— Не надо, Эш, не надо, — умоляла Софи.

Ведь потом, как ей казалось, Эш будет корить себя за то, что испортил наряд своей любимой погибшей жены. И возненавидит ее, Софию, еще больше за то, что она явилась этому причиной. Но Эш не слушал ее. Он вообще не обращал на нее никакого внимания. София начала сопротивляться, пытаясь спасти наряд, но пальцы Эша грубо разрывали нежный шелк, захватывая при этом и кожу Софи. Софи было больно. Эта боль и ужасный звук разрываемого шелка заставили Софию закричать. Эш остановился и, повернувшись к ней спиной, приказал еще раз:

— Сними все это. Сейчас же.

Все, что произошло сейчас с Софи, довело ее до белого каления. Гнев и ярость уступили место боли и страху, и она взорвалась:

— Ты хочешь, чтобы я сняла это? Отлично! Я так и сделаю!

Она хотела быстро сорвать с себя костюм, но многочисленные завязки не дали ей этого сделать. В конце концов, Софи справилась с ними и отшвырнула от себя все, что осталось от прекрасного костюма. Софи осталась практически обнаженной, не считая маленьких трусиков. Ее лицо пылало от гнева, темно-карие глаза бросали молнии. Дыхание у Софи перехватывало от гнева, обнаженная грудь вздымалась. Эш потерял дар речи. Она была… Она была великолепна в своем гневе. Когда София сняла одежды Насрин, Эш как будто избавился от наваждения. София снова стала самой собой. Прекрасной, притягательной. Желание вспыхнуло в нем так остро, что, казалось, его разрывает от него изнутри.

— Теперь ты удовлетворен! — с вызовом выкрикнула Софи, разрывая тишину, которая повисла между ними. Эти слова подлили масла в огонь.

— Удовлетворен? — с трудом проговорил Эш. — Нет, я не удовлетворен.

Он сделал медленный шаг в сторону Софии, затем — другой. Софи была изумлена. Она думала, что Эш сейчас уйдет.

— Я не буду удовлетворен, пока ты не зачнешь ребенка.

Вдруг Софи оказалась в его объятиях. Эш целовал ее страстно, грубо, с ненавистью, стараясь унизить. Несмотря на это, Софи не могла найти в себе силы сопротивляться ему. Что-то внутри нее страстно тянулось к Эшу, желало его. Дикое, страстное желание, охватившее Софи, отказывалось внимать голосу рассудка. Конечно, ей хотелось, чтобы все происходило не так, чтобы Эш хотел ее, потому что любит ее такой, какая она есть, а не потому, что ему нужен наследник. Но все эти мысли быстро пролетели, и страсть полностью охватила Софи. Она больше ничего не могла думать, впитывая в себя жаркие, неистовые поцелуи Эша. Она помнила то наслаждение, которое однажды Эш подарил ей, и теперь ее бесстыдное тело прильнуло к любимому.

И бесполезно было убеждать это тело, что Эш видит перед собой другую женщину.

Эш откинул волосы Софи, нежно провел пальцем по ее шее, Софи застонала. Тогда Эш прильнул губами к нежной коже Софи и понял, что не может остановиться. Разум требовал, чтобы он оттолкнул Софию и ушел, но, когда он попытался это сделать, София еще сильнее прижалась к нему. Что же, он попытался. Но он не мог устоять перед страстью Софи. Она вся была желание, ее руки обхватили шею Эша, губы жадно и как бы умоляюще искали его губы, покрывая лицо быстрыми жаркими поцелуями. Рука Софи скользнула вниз, расстегивая пуговицы на его рубашке, другая снимала рубашку, обнажая его плечи.

Нет, нет, еще раз нет. Он не должен позволять себе забыться. Это — рациональный, разумный секс ради того, чтобы зачать наследника. Но все эти мысли потонули в страстном желании, его плоть жаждала Софи, жаждала проникнуть в нее как можно глубже. У него так давно не было женщины и еще более давно не было женщины, которую он так страстно желал.

Эш застонал от мучившей его прошлой вины и от наслаждения, которое он испытывал сейчас. Поцелуи Софи, пылкие и страстные, поцелуи женщины, которая еще не познала истинного наслаждения, наполнили Эша желанием научить ее получать и дарить наслаждение. Раньше он ни разу не испытывал этого желания. Теперь ему захотелось лечь рядом с Софи, учить ее, наслаждаться ее нежными прикосновениями. Ему вдруг показалось, что время упущено, он пожалел, что не сделал этого во время их первой ночи.

Руки Софии дрожали, она пыталась расстегнуть мелкие пуговицы его рубашки. Вдруг Эш взял ее за руку. Софию охватило отчаяние. Ей показалось, что Эшу неприятны ее прикосновения, что он хочет ее остановить. Но вместо того, чтобы оттолкнуть ее, Эш опустил руку Софи вниз, к его затвердевшей плоти. Даже через брюки Софи почувствовала, как под ее рукой растет и твердеет его детородный орган. Глаза Софи раскрылись от восхищения и растерянности. Она была ошеломлена, взволнована. Вдруг она почувствовала тяжесть и пульсацию внизу живота — новый прилив желания.

— Эш…

В его имени, слетевшем с губ Софи, было столько нежности, восхищения и желания. В едва освещенной комнате кожа Софи переливалась золотом, на котором ярко выделялись белые груди, такие напряженные, желанные.

Эш больше не мог ждать. Он начал быстро снимать с себя одежду и вскоре уже стоял перед Софи обнаженным. С мужской гордостью он наблюдал, как глаза Софии скользят по его телу, вниз, к его обнаженной, готовой плоти.

— Прикоснись ко мне, — приглушенно и неожиданно мягко сказал он. — Прикоснись ко мне, познай меня.

Что-то магическое было в его голосе, полном вожделения. Звук этого голоса подействовал на Софи как гипноз. Она неуверенно подошла к Эшу, позволила взять себя за руку и отвести в постель.

Затем Эш положил ее руку на свое тело и повторил:

— Познай меня.

Услышав эти слова, Софи вздрогнула от нахлынувшего на нее с новой силой желания. Ощущение твердой горячей плоти под ее неопытными пальцами было одновременно новым и знакомым. В своих мечтах Софи делала это много раз. Тело Эша отзывалось на каждое ее прикосновение. Осмелев, Софи прикоснулась губами к его твердому, мускулистому животу. Руки Эша зарылись в ее густые волосы. Эш и Софи познавали друг друга, желая продлить наслаждение.

Эш лег на спину, обхватил талию Софи и усадил ее на себя сверху. Софи вскрикнула, когда член Эша глубоко вошел в ее лоно. Легко придерживая ее за бедра, Эш показал ей, как двигаться. Сначала неумело, потом все более уверенно Софи продолжила движение. Эш обхватил ее груди, зажал между пальцев ее затвердевшие соски… Оба потеряли счет времени… Внезапно Софи вскрикнула и обмякла. Эш привлек ее к себе, лаская ее влажную от выступившего пота спину.

Они молча лежали рядом друг с другом. Эш легко поглаживал тело Софи. Он вспомнил, как после прошлой близости сразу же ушел. Теперь он не мог этого сделать. Они муж и жена. Он конечно же не любит Софи, но, с другой стороны, он не машина, он — живой человек и не может не испытывать желания и уважения к ней. Эта женщина, вступив в нежеланный брак, не замкнулась, начала активно помогать ему, она здесь рядом с ним не только ради исполнения долга, а потому, что хочет его. Или любит? Так почему же он остался? Ради долга? Ради Софи? Но конечно же не из-за любви. Он не любит Софи, не может себе этого позволить. Сдержанный всхлип Софи вывел его из задумчивости.

— Что не так? — резко спросил Эш. Они занимались любовью так страстно и пылко. Если он случайно обидел ее — это последнее, что он хотел.

— И ты еще спрашиваешь? — дрожащим голосом ответила Софи. — Ты же не со мной был сейчас, не так ли? С Насрин! Я виновата в том, что надела ее костюм. Я действительно не знаю, почему я это сделала! Я была не права. Я знаю, ты все еще любишь ее.

Неужели Софи так считает? Неужели она думает, что он мог так любить ее, думая о другой? Слова сами собой вырвались у него:

— Нет, я больше не люблю Насрин.

Эш был поражен тем, что сказал вслух. Он не позволял себе даже думать об этом. И тут он почувствовал, что слова рвутся из него, словно что-то прорвало плотину, которая долго сдерживала все его переживания. Теперь он понял, что не может больше держать этого в себе.

— Правда состоит в том, что я никогда не любил Насрин.

Вот он и произнес это вслух.

Софи потеряла дар речи. Она не могла поверить его словам, была смущена тем, что своей неосторожной репликой заставила его сказать это. Но подсознательно она поняла, что Эш говорит правду. Она видела, что он произнес их помимо своей воли, что он долго хранил в себе это мучительное признание. В первый раз он позволил себе заговорить о своей первой жене. В первый раз он позволил ей, Софи, понять, что было за молчанием, которым он окружил Насрин.

Начав говорить, Эш, к своему ужасу, понял, что не может остановиться. Слова, одно за другим, сами лились из его уст:

— Я должен был любить ее. Это был мой долг. — Его голос был полон боли и страданий. — Я думал, что обязан создать такой же брак, какой был у моих прадедушки и прабабушки. Ты знаешь, я вырос без родителей, на сказках о счастливой любви, которые рассказывала мне моя няня. И я поверил в то, что для счастья будет достаточно, чтобы я полюбил невесту, которую выбрали для меня. Я был наивным и самонадеянным. Я дал себе клятвы, которые был не в состоянии исполнить. Незадолго до свадьбы, познакомившись с Насрин, я начал подозревать, что совершил ошибку, связав себя этими клятвами. Насрин была красива, это так. И все. Она была ограниченна и невежественна, самовлюбленная и скупая. Она с презрением относилась к слугам. Она не заслуживала той любви, которую я хотел ей дать. — Слова лились и лились, несмотря на то что он дал себе слово никогда не говорить об этом. Но, начав этот рассказ, Эш почувствовал облегчение. Казалось, он всегда ждал этого момента, эту чудесную женщину, которая сейчас слушает его. Ведь только она могла понять его. — Мне не следовало жениться на ней.

— Но у тебя не было выбора, — решилась сказать Софи.

— У меня был выбор построить все по-другому, когда я понял, что мои ожидания не оправдываются. Я мог и должен был устроить так, чтобы наш брак стал формальностью, направить его на практические цели, на нужды государства.

«Как и наш брак», — с горечью подумала Софи. Но эта боль была уже не такой сильной. Она сумела найти себя в общественной жизни. И очень хорошо, что она не любит Эша. Было бы гораздо тяжелее, если бы она страдала от неразделенной любви.

— Но я этого не сделал, — продолжал Эш. — Я позволил обиде и гневу взять верх над здравым смыслом. Насрин же была более практичной. В первую же брачную ночь она заявила мне, что наш брак — не более чем государственный альянс, что ее сердце и тело давно принадлежат другому мужчине.

— Она сказала тебе, что любит другого?! — непроизвольно прервала его Софи.

— Ты меня жалеешь? Не надо. На самом деле это было для меня облегчением. Я понял, что не надо притворяться, не надо заставлять себя любить ту, которую любить не могу. Но я не был готов к тому, что Насрин собиралась и впредь продол жать свои отношения с тем мужчиной. Это приводило к постоянным ссорам и стычкам между нами. Насрин намеревалась вести жизнь обеспеченной, знатной молодой женщины в Мумбаи. Собиралась продолжать встречаться со своим возлюбленным, со своими друзьями. Я же хотел, чтобы она проводила больше времени здесь, в Наилпуре, в качестве моей махарани. Чтобы она помогала мне в моих начинаниях по улучшению жизни моего народа. Ночью, когда она погибла, мы поссорились сильнее обычного. Я поехал в Мумбаи и привез Насрин в Наилпур, несмотря на ее протесты. Мне нужно было, чтобы она присутствовала на важной встрече вместе со мной. Я даже заставил ее надеть сари, которое я преподнес ей в качестве свадебного подарка. Это сари специально для нашей свадьбы вышили женщины одного из кочевых племен. — Эш перевел дыхание.

Софи молча ждала, когда он продолжит свой рассказ.

— Ей ничего этого было не нужно, — с болью продолжил Эш. — Она даже не хотела ребенка, потому что беременность помешает ее развлечениям. Сказала, что я должен ждать, когда она будет готова. Я был в ярости. Я запретил ей возвращаться в Мумбаи. Но пока я был занят переговорами, она сумела улизнуть. У нее была спортивная машина с открывающимся верхом. Она всегда говорила, что эта машина дает ей ощущение полной свободы. Когда я понял, что ее нет во дворце, было слишком поздно. Слишком поздно, чтобы спасти ее.

Инстинктивно Софи приблизилась к нему, положила руку ему на плечо. Ее прохладная рука лечила, снимала боль. Но Эш, переживавший прошлую трагедию заново, ощутил только горечь того, что не заслуживает сочувствия Софии. Он сам должен нести всю тяжесть ответственности.

София пыталась убедить себя, что ее нисколько не задело то, что Эш снял ее руку со своего плеча. То, что она сделала, было частью роли его супруги. Конечно, она больше не любит его, как любила в шестнадцать лет, но это не значит, что она не сочувствует ему. Ее прикосновение — прикосновение друга, не более того.

Прикосновение Софи возвратило Эша к реальности. Он начал жалеть, что сказал Софи слишком много, хотя поклялся все хранить в себе. Но остановиться он уже не смог. Не в силах взглянуть на Софи, он продолжил:

— Насрин ехала с открытым верхом машины, из-за этого и произошла трагедия. Шарф сари попал в колесо машины и задушил ее.

Слезы заволокли глаза Софи. Ей было жалко Эша и, как ни странно, Насрин. Никому не пожелаешь такой смерти. Все это действительно ужасно. Не удивительно, что весь этот кошмар наложил отпечаток на Эша. Но все-таки Софи считала, что Эш слишком строг к себе. Нельзя постоянно корить себя за то, что случилось.

— Я был не прав, пытаясь построить отношения с Насрин, следуя своим мечтам, — открыто признал Эш. — Но я несу полную ответственность за ее смерть.

Сердце Софи разрывалось от сочувствия к Эшу. Его откровения шокировали Софи. Но еще больше ее шокировало то, как глубоко она сопереживает Эшу, воспринимая его боль как свою.

Эш, как бы вторя ее мыслям, продолжил:

— Все это произошло потому, что я был разочарован в своих ожиданиях. Но наш с тобой брак основан на деловом сотрудничестве. Я рад, что здесь не замешаны чувства. Эмоции опасны, особенно если мы следуем им в наших поступках.

София была полностью с ним согласна. Она прекрасно помнила, как эмоции руководили ей в те времена, когда она была влюблена в Эша.

— Я хочу сказать кое-что еще, — тихо добавил Эш. — Сегодняшняя ночь показала, что мы полностью подходим друг другу как сексуальные партнеры. Это, конечно, укрепит наш брак. И конечно, я очень ценю то, что ты делаешь для моего, для нашего народа. Ты интуитивно чувствуешь, как вести себя с детьми и женщинами, хотя воспитывалась в иной культуре. Я видел, как они открываются тебе. Ты мне очень помогаешь. Правда, я благодарен тебе, Софи.

София не ожидала этих слов, тем более они были приятны.

— Мне нравится то, чем я занимаюсь, — ответила она. Это была чистая правда. — Мне кажется, занимаясь улучшением образования детей, я делаю своеобразный взнос в будущее Наилпура. Возможно, я больше Сантина, чем думала раньше, но теперь я, кажется, понимаю, что имел в виду отец, говоря о наших обязанностях. Теперь я знаю, в чем заключаются мои обязанности здесь, в качестве твоей махарани. Образование детей жизненно необходимо твоей, нет, нашей стране. И все, что я смогу сделать, я сделаю. Конечно, многие принцессы на моем месте сделали бы больше, но я стараюсь…

— Нет, — перебил ее Эш, — я не думаю, что кто-нибудь другой был лучшей махарани, чем ты, София. И я не думаю, что нашел бы лучшую мать для наших будущих детей.

Эш с удивлением подумал, что нисколько не кривит душой.

— А я не могла бы найти для них более благородного отца, — ответила Софи.

«Благородный отец, — подумала Софи. — Но будет ли он любящим отцом?»

Ее отец был благороден, великодушен и уважаем. Но детям нужна любовь. На Эша тяжело повлиял брак с Насрин, Софи теперь прекрасно знала почему. Сумеет ли он преодолеть эту боль? Сумеет ли любить их детей по-настоящему? Или будет просто выполнять свой долг? Она на своем опыте знала, что значит отец, исполняющий свой долг. Ведь над ней всегда витали сплетни об отношениях ее матери с английским архитектором. Отец только играл роль любящего родителя.

Но это прошлое. Сейчас все будет по-другому, убеждала себя Софи. Эш гордится ей, он дал понять, что хочет развивать их отношения. Она тоже стремится к этому. Это тот фундамент, на котором они могут построить свою жизнь, и эта жизнь не будет омрачена недоговоренностью об их прошлом. Ни тени ее поклонников, ни тень Насрин не будут мешать им. Сегодняшний разговор, надеялась Софи, даст новый старт их отношениям. Сотрудничеству без любви. Она тоже этого хочет. Она не хочет любить Эша, она помнит, как это больно.