Прочитайте онлайн Таволга | КОГДА ЦВЕЛ ШИПОВНИК

Читать книгу Таволга
2516+2418
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

КОГДА ЦВЕЛ ШИПОВНИК

Онлайн библиотека litra.info

Тихая белая ночь мягко охватывала море, песчаный берег, ветхий домик вдали с темным квадратом оконца, камни и двух человек у валуна, сидящих плечом к плечу. Он говорил. Она, склонив голову к нему, осторожно, словно бабочку, держала в ладонях цветок шиповника — единственного цветущего растения здесь, среди холодных камней.

Он, заочник географического факультета, рассказывал об этнических особенностях края, о верованиях и сказаниях:

— Раньше здесь считали, что ветер вызывает женщина, когда танцует. Чем дольше и стремительнее танец, тем крепче ветер. А в дыру, в которую он дует, улетают осенью птицы. А птицы, как известно, это души бывших людей. Когда-нибудь наши души превратятся в птиц, и их унесет ветер.

Его слова казались полными великого значения. Она поднесла к его лицу цветок:

— Какой ты у меня умный.

Он вдохнул аромат, закрыл глаза и прочел: «Ищу я в этом мире сочетанья прекрасного и тайного, как сон…»

Неверный полусвет ночи подчеркивал смуглость его скуластого лица, смягчал черноту жестких волос, темноту горящих глаз.

Ему надо было вставать и ехать на материк за почтой, а заодно привезти на бригаду деньги, но он медлил.

— Тебе пора, Алеша. Я буду ждать, слышишь?

Из домика, окруженного с трех сторон развешанной на шестах сетью, вышел старик в потертой шапке, отлинявшем плаще и облепленных чешуей сапогах. Приземистый, он казался еще крепким для шестидесяти с лишним лет. Из-под ладони, похожей на клешню краба, сощурился на море, ничего там не увидел и крикнул:

— Эй, Алька, не видать?

— Нет, — ответила девчонка, кружась на песке.

Он подошел:

— А ты лучше погляди.

— Чего ждешь, Влас?

— Почту.

— Тебе же никто не пишет.

— Сущую правду говоришь, писать мне некому, — как сквозь бурелом продралась улыбка, обостряя очертания лица. — Алексей-то должен деньги привезть.

— Хоть бы шапку купил. А сапоги! Подобрал, что ли?

— Зряшная ты девка, Алька. За каким лешим прилетела сюда?

Алька смеется:

— Белый свет повидать.

— Белый свет… Пустой вы народ, оттого и носит вас без толку. Мечетесь, а зачем, не знаете.

— А ты знаешь? — Алька украдкой поглядывала в сторону валуна, за которым зеленела полоса шиповника, и думала о сокровенном.

— Я деньги зарабатываю.

— На что их тебе, когда истратить не можешь?

— То есть, как на что? — Старик удивился, потом добавил мечтательно: — Скоро люди долго будут жить, много больше ста лет. Дело-то, говорят ученые люди, за малым стало.

— Вот и отдал бы для науки.

Влас сердито повернулся и ушел.

Серое море сливается на горизонте с блеклым небом. Волны оставляют на берегу морскую траву, мелкий сор, студенистых медуз. Поджарые кулички с жалобным писком взлетают от набегающей волны и садятся тут же, лишь она скатится. Надрывно кричат чайки, падают и уходят, расправляясь с добычей на лету. Пахнет гниющими водорослями.

Ветер раздувает полы телогрейки, кидает в лицо брызги.

«А я не уйду!» — Алька пляшет на мокром песке, воображая, что это она вызывает ветер.

За полосой песка галька, за ней валуны, за ними — шиповник цветет пунцово, и кажется случайным этот горячий цвет среди серого однообразия.

Алька вспоминает ночь, улыбается своим потаенным мыслям. Щеки пылают. Зыбко и чуть-чуть жутко от счастья.

Ветер крепнет, круче заворачивает волну. Мечутся птицы, и, кажется, они улетают в дыру, из которой вырывается ветер.

«Воротись, девичье ли дело — мужскую работу робить? Не в великих чинах ты там, верно, опять в грузчиках? Воротись, Алька», — зовет мать.

Алька напрягает слух, но, кроме шума волн, ничего не слышит. Смотрит в мутную даль — лодки нет. В шуме ветра возникает тянущий звук, и, скорее, угадывается, чем слышится: «Про-о-ща-а-ался-а со мной ми-и-илый…» Это идет бригадир Дарья, значит, рыбы нет, можно не спешить.

В стеганых шароварах и ватнике, в платке, повязанном низко на лоб, она походит более на обветренного мужика с лесосплава. Ветер треплет седые волосы Дарьи. В глазах тень тоски. Жесткие губы расслабляются.

— Встречались мы тут, — не сразу говорит Дарья. — Одна весна всего-то и выпала мне. Всего одна. Старею, а все хожу сюда. По ночам тут так пахнет шиповником, что сама не своей делаешься, будто затмение находит. В тот год хорошо рыба шла. Он в шторм попал, вон за тем мысом перевернуло…

Подошел Влас:

— Балует море-то!

Рваный нижний край туч волочется едва ли не над самой водой. Сечет мелкий дождь.

— Переждал бы Алеша там, — размышляет Дарья, — неровен час.

— А я люблю ветер, — сообщает Алька.

— Обломает вас тут, — щерится Влас.

Но вот в серой мешанине волн, дождя и туч показалась лодка.

— Приготовь на всякий случай карбас, — сказала Дарья Власу.

— Давно бы и помину не было от Власа Фомича, если бы совал башку-то куда ни попадя.

Алька ахнула:

— Перевернуло! — И закричала: — Пере-вер-ну-ло!

— Гони, Влас! — крикнула Дарья.

— В уме ты?

— Э-э, чтоб тебя… — Дарья кинулась к заливчику, вскочила в карбас, рванула ремень пускателя. Карбас вырвался из заливчика и врезался в волну.

— Потопит, — Влас качал головой, — накидает воды и потопит.

— Молчи! — обозлилась Алька.

— Глупые вы все. Ему, морю-то, что? Ему, морю, все едино.

Нескончаемо долго тянулись минуты, но вот карбас стал приближаться к берегу, и заметно стало, как за ним тащится спасательный круг.

— Рысковая баба, — топтался старик на мокром песке.

Через четверть часа в домишке Власа топилась железная печка. Он суетился:

— Вскипит чаек, да… Пить будем… обсушимся… — И дрожащими руками перебирал мокрую одежду Алексея.

— Ты что ищешь? — спросила Алька.

— Я-то?

— Да.

— Посушить надо…

— Не мешай ему, — губы Дарьи дрогнули, — деньги он ищет.

— Что ты, Дарья, матушка, бог с тобой, что ты?

— Он ведь думает: Алеша успел сунуть деньги в подкладку.

— Это ты зря, Дарья, вовсе зря.

О старике забыли, вспоминая минуты пережитой опасности.

— Страшно было? — допытывалась Алька.

— Страшно, — сознался Алексей. — И отчего-то представлялась пляшущая женщина с цветком шиповника.

Алька приникла носом к холодному стеклу. Дарья вздохнула.

Дождь кончился ночью. К утру море успокоилось. Жизнь на острове пошла своим чередом. Влас впервые не вышел на работу. Он ходил по берегу, всматривался в песок, разгребал нанесенный сор. Порой останавливался и смотрел в море, словно пытался выведать, куда оно дело утопленные деньги.