Прочитайте онлайн Танцы с волками | ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Читать книгу Танцы с волками
2112+4430
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Вендина
  • Язык: ru

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

I

Через два дня после свадьбы в лагере состоялся Совет. Прошедшие недавно ливневые дожди, начавшиеся в этом сезоне довольно поздно, оживили пожухлую траву, и она снова зазеленела, налилась соками. На Совете было решено задержаться с зимним переходом из-за стада пони. Оставшись еще ненадолго в этих местах; лошади наберут еще несколько фунтов веса, который поможет им легче перенести зиму. Все племя остается в летнем лагере еще на две недели.

Никто в деревне не был так доволен этим поворотом событий, как Танцующий С Волками и Стоящая С Кулаком. Они беззаботно наслаждались своими первыми Днями семейной жизни и не хотели прерывать этот особенный период. Для них было достаточно трудно покинуть постель. Они не представляли себе, как можно сейчас начать упаковывать и складывать вещи, а потом идти сотни миль в длинной шумной колонне.

У двоих белых была определенная цель — они хотели иметь ребенка. А потому проходящие мимо их хижины индейцы редко могли видеть на двери откинутый полог.

Когда Танцующий С Волками появлялся на людях, он бывал безжалостно атакован своими друзьями. Ветер В Волосах не знал меры в упражнениях по поддразниванию. Если Танцующий С Волками заходил к нему, чтобы выкурить трубку, то бывал неизменно встречен приветствиями с добавлением нескольких фраз. Индеец не уставал восхвалять его мужские достоинства или изображал неподдельный шок, видя Данбера не в постели. Ветер В Волосах даже пытался прибавить к его имени еще одно — Человек-Пчела, намекая на его никогда не заканчивающееся опыление единственного цветка. К счастью для новоиспеченного мужа, эта кличка не приклеилась к нему.

Танцующий С Волками пропускал все насмешки мимо ушей. Обладание той женщиной, которую он хотел, делало его неуязвимым, и ничто не могло задеть его.

А жизнь и за пределами вигвама была великолепна. Данбер отправлялся на охоту каждый день, почти всегда вместе с Каменной Ногой и Волосами, Трепещущими На Ветру. Эти трое стали действительно неразлучными друзьями, и редко можно было увидеть одного из них выезжающим из деревни без сопровождения остальных.

Между тем, продолжались и беседы с Трепыхающейся Птицей. Теперь они были более беглыми и количество тем было неограниченным. Аппетит Танцующего С Волками на учебу был гораздо сильнее, чем у Брыкающейся Птицы, и шаман расширил тематику лекций, рассказывая обо всем, начиная от истории племени и рода до лечения травами. Знахаря сильно воодушевлял страстно желающий знаний ученик, который к тому же интересовался спиритизмом. Аппетиты Данбера росли, и Трепыхающаяся Птица охотно удовлетворял их.

Религия дакотов была проста. Она базировалась на естественной, окружающей их жизни: животных и понятиях, которые были неотъемлемой частью существования в прерии. Однако, способы применения религии были многообразны. Религия изобиловала различными ритуалами и табу, и только обсуждение одних этих предметов отнимало у мужчин много времени.

Новая жизнь сделала Танцующего С Волками богаче, чем он когда-либо был. Это проявлялось прежде всего в том, как он относился теперь к себе, как он менялся. Без особого драматизма он утратил свою наивность, но не присущее ему обаяние. Данбер становился более мужественным, но тем не менее его юмор, даже смешливость, остались при нем. Он мягко вошел в свою роль, как зубец на шестеренке хорошо отлаженного механизма. Но он не потерял своей индивидуальности.

Трепыхающаяся Птица всегда был настроен понять душу любого, сущность любой вещи. Индеец чрезвычайно гордился своим протеже, и однажды вечером, в конце прогулки после ужина, он положил руку на плечо Танцующего С Волками и сказал:

— В этой жизни много путей, но тот, который важно пройти, могут выбрать и преодолеть только немногие… даже не все мужчины дакота. Это путь честного человеческого существа. Я думаю, ты сейчас на этом пути. И мне приятно это видеть. Это радует мое сердце.

Танцующий С Волками запомнил его слова, и всегда мысленно повторял их. Но он никому не рассказал об этом, даже Стоящей С Кулаком. Он сделал эту фразу частью своей личной науки.

II

До большого перехода оставалось всего несколько дней. Однажды утром Трепыхающаяся Птица подошел к Данберу и сказал, что он собирается поехать в особое место. Эта поездка туда и обратно может занять весь день и, возможно, часть ночи, но если Танцующий С Волками хочет поехать с ним, он будет только рад.

Двое мужчин отправились прямо через сердце прерии, придерживаясь юго-восточного направления несколько часов. Безграничность степи, которая окружала их, была настолько впечатляюща, что они почти не разговаривали. Каждый думал о своем.

Ближе к полудню они повернули точно на юг, и через час их пони остановились на вершине длинного гребня, который вытянулся примерно на милю и краем касался реки.

Индеец и белый могли видеть цвет и игру течения воды далеко на западе и на востоке. Но прямо перед ними Река исчезла.

Ее скрывал вековой лес.

Танцующий С Волками несколько раз моргнул, как будто пытаясь рассеять мираж. С такого расстояния было трудно судить о высоте деревьев, но он знал наверняка, что они очень высоки. Некоторые из них, должно быть, достигают шестидесяти, или даже семидесяти футов.

Роща тянулась вдоль реки на добрую милю, и ее громадность дико контрастировала с огромными пустыми пространствами, среди которых затерялся этот оазис. Это было похоже на фантастическое творение какого-то сверхъестественного духа.

— Это место на самом деле существует? — спросил полушутя Танцующий С Волками.

Трепыхающаяся Птица улыбнулся.

— Возможно, нет. Это священное место для нас… и даже для некоторых из наших врагов. Оно напоминает о том, что здесь возрождается дичь. Деревья служат убежищем для всего живого, что создал Великий Дух. Они появляются здесь на свет и постоянно возвращаются на то место, где родились. Я не был здесь очень давно. Мы дадим лошадям напиться, а потом посмотрим.

Когда они подъехали ближе, лес показался еще огромнее, он был сама энергия. Войдя в лес, Танцующий С Волками почувствовал себя ничтожно маленьким. Он подумал о Райских Кущах.

Деревья сомкнулись у них за спиной, и вдруг оба мужчины почувствовали смутное беспокойство. Что-то было не так.

Среди деревьев, в чаще леса, не раздавалось ни единого звука.

— Как тихо, — произнес Танцующий С Волками, озираясь кругом.

Трепыхающаяся Птица ничего не ответил. Он слушал и наблюдал с настороженностью кота, что-то почуявшего.

Тишина буквально душила мужчин, пока они пробирались вглубь леса, и Танцующий С Волками вдруг ясно осознал, что только одна вещь может создать такой беззвучный вакуум. Он ощущал ее аромат. Ее вкус оседал на кончике его языка.

В воздухе витала смерть.

Трепыхающаяся Птица неожиданно остановился. Тропа расширялась, и когда Танцующий С Волками взглянул через плечо своего проводника, он был поражен красотой представшего его глазам вида.

Впереди расстилалась чистая ровная лужайка. Деревья здесь росли так редко, что между ними было достаточно места для всех хижин, людей и лошадей лагеря Десяти Медведей. Солнечные лучи разлились на земляном полу широкими теплыми лужами.

Данбер представил себе фантастическую утопию: люди счастливого племени проводят спокойную жизнь в гармонии со всем живущим на Земле.

Человеческие руки не могли бы создать ничего, подобного этому. Им не под силу было соперничать с красотой этого храма под открытым небом.

Однако руки людей могли разрушить его. Доказательства тому были налицо.

Этот божественный уголок был осквернен.

Деревья всех размеров лежали там, где они были повалены, некоторые даже одно на другом, похожие на рассыпанные по столу зубочистки. Большинство из них не было очищено от веток, и Танцующий с Волками не мог себе представить, для чего тогда они были срублены.

Мужчины пустили своих пони вперед и, понемногу продвигаясь среди этого варварства, Танцующий С Волками вдруг различил жуткое жужжание.

Сначала, думая, что это пчелы или осы, он начал изучать ветви над головой, стараясь разглядеть гнездо этих насекомых.

Но по мере того, как они продвигались все дальше, к центру храма, он понял, что шум идет не сверху. Он шел снизу. И производили его хлопающие крылья многих тысяч пирующих мух.

Везде, куда ни кинь взгляд, земля была усыпана телами или частями тел. Тут были тушки маленьких животных — барсуков, скунсов и белок. Большая их часть была нетронута. У некоторых отсутствовали только хвосты. Тушки разлагались, оставленные лежать там, где их сразил меткий выстрел. И не было другой объяснимой причины их смерти — кто-то просто тренировался в стрельбе из винтовки.

Основными жертвами геноцида были олени, чьи тела были раскиданы вокруг Данбера. Некоторые лежали целиком, не считая только главного разреза. Большинство же были изуродованы.

Мертвые, остекленевшие глаза уставились на Данбера с сильных, точеных голов, которые были грубо отрублены. Глаза некоторых животных одиноко лежали на земле. Другие были сложены вместе в беспорядочные кучки по полдюжины в каждой.

В одном месте на глаза Танцующему С Волками попалась странная картина: отделенные от тел головы были положены нос к носу, как будто они разговаривали о чем-то. Должно быть, предполагалось, что это будет смешно.

Ноги были еще более гротескны. Они тоже были аккуратно отделены от тел, которые когда-то носили. Плохо поддающиеся гниению, они выглядели яркими и красивыми, будто все еще сохраняли отличную форму для своей обычной работы.

Но это было печально: изящные, раздвоенный копыта и грациозные, покрытые блестящим мехом ноги… вели в никуда. Конечности были составлены в маленькие конусообразные кучки, как составляют ветки для разведения костра. Если бы Данбер захотел узнать их количество, он насчитал бы не меньше сотни таких шалашиков.

Мужчины устали от долгой прогулки, но ни один из них не сделал движения, чтобы остановить свою лошадь. Они продолжали путь.

Низкий участок на этой большой поляне открыл четыре дряхлых лачуги, стоящие друг подле друга, четыре ужасных болячки на теле зеленого лесного покрывала.

Люди, которые срубили так много деревьев, по-видимому, имели большие амбиции, считая себя строителями. Но даже если они и занимались этим, результат оказался бы таким же. Дома, которые были построены, выглядели убого даже с точки зрения того, кто их строил.

В любом случае, это было неподходящее место для жилья.

Бутылки из-под виски, брошенные там, где были опустошены, валялись в изобилии вокруг ужасных хижин. Было тут и еще множество бесполезных предметов — разбитые чашки, непочиненные пояса, разбитые стволы ружей… Все было оставлено там, где было выброшено.

Пара диких индюшек, связанных за лапы вместе, а в остальном абсолютно нетронутых, была обнаружена на земле между двумя лачугами.

Позади строений Танцующий С Волками и Трепыхающаяся Птица нашли широкий котел, переплетенный вонючими туловищами забитых оленей. Туши были безголовыми, безногими и с них была содрана шкура.

Жужжание мух было таким громким, что Данберу пришлось кричать, чтобы быть услышанным.

— Мы ждем этих людей?

Трепыхающейся Птице кричать не хотелось. Он подогнал своего пони вплотную к пони Танцующего С Волками.

— Они ушли неделю назад, может быть, больше. Мы дадим лошадям напиться, а потом поедем домой.

III

В течение целого часа на обратном пути с губ мужчин не сорвалось ни единого слова. Трепыхающаяся Птица был полон уныния и ехал чуть впереди, а Танцующий С Волками в это время смотрел в землю, стыдя белую расу, к которой он принадлежал, и думал о той грозе, которая посетила его тогда, в первобытной пещере.

Он никому не рассказывал об этом, но сейчас вдруг почувствовал необходимость сделать это. После всего увиденного это перестало казаться ему сном, как раньше. Это могло быть видением.

Когда они остановились, чтобы дать лошадям остыть, он рассказал Трепыхающейся Птице о том сне, который видел в пещере и который был еще свеж в его памяти. Он не упустил ни одной детали.

Шаман слушал длинные перечисления Танцующего С Волками не перебивая. Когда рассказ был закончен, индеец угрюмо уставился в землю у своих ног.

— Все из нас были мертвы?

— Все, кого я видел, — сказал Танцующий С Волками. — Но я не видел абсолютно всех. Я не видел тебя.

— Десять Медведей должен услышать этот сон, — произнес Трепыхающаяся Птица.

Они вскочили на лошадей и быстро поскакали по степи. Когда они прибыли в лагерь, солнце едва зашло за горизонт.

IV

Двое мужчин сделали свой отчет об осквернении священной рощи, о поступках, которые мог совершить только большой отряд белых охотников. Мертвые животные в лесу были несомненно побочной работой. Охотники искали, конечно, бизонов и могли бы уничтожить гораздо больше.

Десять Медведей кивнул несколько раз в течение этого рассказа. Но он не задал ни одного вопроса.

Тогда Танцующий С Волками еще раз пересказал свой сон.

Старый индеец так ничего и не произнес, его лицо осталось непроницаемым. Когда Танцующий С Волками закончил, старейшина не сделал никаких комментариев. Вместо этого он набил свою трубку табаком и сказал:

— Давайте покурим по этому поводу.

Танцующий С Волками отметил про себя, что Десять Медведей обдумывает все услышанное. Когда же они передавали трубку по кругу, он вдруг потерял терпение, беспокойство разрывало ему грудь.

Наконец он выдохнул:

— Я хочу сказать кое-что еще.

Старейшина кивнул.

— Когда Трепыхающаяся Птица и я впервые начали разговаривать, — начал Танцующий С Волками, — мне был задан вопрос, на который у меня не было ответа. Трепыхающаяся Птица спросил: «Сколько белых людей придет сюда?» И я ответил: «Не знаю». Это правда, я не знаю, сколько их придет. Но я могу сказать тебе: я уверен, что их будет много. Белых людей много больше, чем любой из нас может сосчитать. Если они захотят воевать с тобой, они сделают это с помощью тысяч усатых солдат. У белых солдат есть большие военные винтовки, которые могут выстрелить в такой лагерь, как наш, и разрушить его весь. Это заставляет меня бояться. Я даже боюсь своего сна, потому что знаю, что он может сбыться. Я не могу сказать, что нужно делать, но я бледнолицый, и я знаю белых людей. Я знаю их теперь такими, какими не знал раньше. Я боюсь за всех дакотов.

Десять Медведей кивал головой, пока Данбер говорил. Но Танцующий С Волками не мог решить, как старый индеец воспримет все сказанное.

Вождь поднялся на ноги и, сделав несколько шагов через хижину, остановился у постели. Он потянулся за снаряжением, висевшим над ней, снял узел, напоминающий по форме дыню, и вернулся к огню.

С ворчанием он опустился на свое место.

— Я думаю, ты прав, — сказал он, обращаясь к Танцующему С Волками. — Трудно решить, что нужно делать. Я старый и прожил много зим, но даже я не уверен в том, что делать, когда речь заходит о белых людях и их усатых солдатах. Но позволь мне показать тебе что-то.

Его крючковатые старческие пальцы потянули веревку, завязанную узлом на верхушке мешка из сыромятной кожи. Через секунду узел был развязан. Индеец опустил края мешка, постепенно открывая толстый кусок заржавевшего металла размером примерно с человеческую голову.

Трепыхающаяся Птица никогда раньше не видел этого предмета и не представлял себе сейчас, что бы это могло быть.

Танцующий С Волками тоже видел такую вещь первый раз в жизни. Но он знал, что это такое. Он видел нечто подобное на рисунке из учебника по военной истории. Это был шлем испанского конквистадора.

— Эти люди были первыми, пришедшими в нашу страну. Они пришли на лошадях… у нас тогда не было лошадей… и стреляли в нас из больших грохочущих ружей, которых мы до этого никогда не видели. Они искали блестящий металл, и мы боялись их. Это случилось во времена дедушки моего дедушки.

Мы окончательно изгнали этих людей с нашей земли.

Старый индеец длинно и глубоко затянулся дымом своей трубки, а потом выдохнул несколько клубов сизовато-голубого цвета.

— Потом начали приходить мексиканцы. Мы воевали с ними, и в этой войне нам сопутствовал успех. Они сильно испугались нас и больше не приходили сюда.

В мое время начали приходить белые люди. Техасцы. Они были похожи на всех остальных, которые находят причины, чтобы хотеть чего-либо в нашей стране. И они берут это, не спрашивая. Они приходят в ярость, когда видят нас живущими на нашей земле. Когда мы не делаем того, чего они хотят, они стараются убить нас. Они убивают женщин и детей, как будто это воины.

Когда я был совсем молодым воином, я сражался с техасцами. Мы убили многих из них и украли некоторых из их женщин и детей. Одна из этих детей — жена Танцующего С Волками.

Прошло какое-то время, и начались переговоры о мире. Мы встретились с техасцами и заключили с ними соглашение. Но этот договор всегда нарушался, как только белые люди желали от нас чего-то нового, весь договор становился не больше, чем просто слова на бумаге. Всегда было так.

Я устал от этого, и много лет назад я привел людей нашего племени сюда, подальше от белых. Мы, мирно жили здесь очень долгое время.

Но это место — последнее в нашей стране. Нам больше некуда идти. Когда я подумал о белых людях, идущих на наши земли сейчас, я сказал то, что сказал. Трудно решить, что нам делать теперь.

Я всегда был миролюбивым человеком. Я счастлив был жить в своей стране и ничего не хотеть от белых людей. Совсем ничего. Но я думаю, ты прав. Я думаю, они уже идут сюда.

Когда я думаю об этом, я смотрю на этот мешок, зная, что в нем хранится. И я уверен, что мы будем бороться, чтобы сохранить свою страну и все, что мы имеем. Это все, чего мы хотим.

Мы будем сражаться, чтобы отстоять ее.

Но я не думаю, что битва произойдет этой зимой. И после всего того, что ты рассказал мне, я думаю, пора отправиться в путь прямо сейчас.

Завтра утром мы свернемся и пойдем в зимний лагерь.