Прочитайте онлайн Танцы с волками | ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Читать книгу Танцы с волками
2112+4440
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Вендина
  • Язык: ru

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

I

Первый Совет, собранный старым вождем, завершился безрезультатно. Но на следующий после возвращения лейтенанта Данбера день состоялось еще одно заседание, и на этот раз решение было принято, а компромисс найден.

Вместо того, чтобы отправиться немедленно, как просили молодые воины, для подготовки к военной вылазке против пауни отводилась неделя. Также было решено, что в отряд войдут опытные воины.

Ветер В Волосах выразил желание возглавить отряд, и Трепыхающаяся Птица тоже хотел бы присоединиться. Он аргументировал это тем, что его способности и связь с Великим Духом могут оказать неоценимую услугу в критических ситуациях. Да и просто неплохо иметь в отряде человека, который всегда подскажет, где лучше устроить временный лагерь, когда начать атаку и всегда предупредит о приближении темных сил, в скором появлении которых он был уверен. Это должен быть маленький отряд общей численностью около двадцати человек, и они должны будут больше искать добычу, чем мстить.

Эта группа индейцев вызывала огромный интерес, потому что в ее состав вошли несколько совсем молодых воинов, которые будут принимать участие в подобных действиях впервые. Вдобавок к этому, их поведут за собой самые заслуженные воины старшего поколения. Короче говоря, само событие было достаточно неординарным для того, чтобы нарушить обычный рутинный образ жизни всех обитателей лагеря Десяти Медведей и внести в него оживление.

Относительное спокойствие Данбера, почти нарушенное странным днем и ночью, проведенными в каньоне, тоже претерпело изменения. Так хорошо начинавшиеся встречи в тенистой беседке сейчас были прерваны, и даже спустя два дня так и не нашли продолжения.

Трепыхающаяся Птица, целиком погруженный в приготовления к предстоящей вылазке, был счастлив переключить свое внимание на планирование этой акции. Стоящая С Кулаком была рада этому неожиданному периоду отчуждения, как и Танцующий С Волками. Ему было совершенно ясно, что женщина изо всех сил старается держаться на расстоянии. И он почувствовал облегчение от того, что увидел: окончание их уроков наступило по одной-единственной причине — на их продолжение не было приказа Брыкающейся Птицы.

В свою очередь, подготовка к военному походу настолько заинтриговала его, что Данбер тенью следовал за Трепыхающейся Птицей, стараясь ничего не упустить.

Шаман, казалось, был одним из тех колесиков, которые соединяют весь механизм в единое целое и приводят его в движение. Он объединял собой весь временный лагерь, и Танцующий С Волками был восхищен тем, что не составлял исключения, пусть даже будучи просто наблюдателем. Не совсем хорошо понимая язык, он большей частью догадывался, о чем говорили индейцы, и набирался все больше опыта в языке жестов и взглядов, которые Стоящая С Кулаком изредка позволяла себе в течение последних дней перед тем, как отряд покинул лагерь.

Это была первая ступень образования для лейтенанта Данбера. Он присутствовал на многочисленных собраниях, используя малейшую возможность, относясь к каждому участнику предстоящего похода с заботой и тактом. Читая между строк, он замечал среди множества выдающихся качеств Брыкающейся Птицы еще одно: шаман обладал удивительной способностью заставить любого человека почувствовать себя чуть ли не самой важной персоной в приближающейся экспедиции.

Танцующий С Волками много времени проводил со своим приятелем — индейцем по имени Ветер В Волосах. Из-за того, что воин сражался с пауни не один раз, его рассказы об этих вылазках пользовались спросом. Фактически, они служили примером для готовящихся к войне молодых бойцов. Незапланированные уроки по ведению боевых действий ежедневно собирали у вигвама опытного воина многочисленных слушателей. По мере того, как бежали дни, Танцующий С Волками тоже заразился общей болезнью — подготовкой к войне.

Сначала инфекция давала о себе знать не слишком сильно. Это было не более, чем просто ленивые мысли о том, на что будет похожа такая вылазка. Вдруг случайно Данбер осознал, что всерьез думает принять участие в войне против врагов дакотов. Эта мысль переросла в твердое решение.

Он терпеливо выжидал, когда наступит подходящий момент и он сможет попросить Брыкающуюся Птицу о том, чтобы пойти с ними. Не раз у Данбера появлялась возможность заговорить об этом, но он постоянно упускал момент, и с его языка не сорвалось ни одного слова. Лейтенант больше всего боялся (и сам стеснялся своего страха), что кто-нибудь скажет ему «нет».

За два дня до отъезда отряда большое стадо антилоп было замечено близ лагеря, и группа воинов, включая и Танцующего С Волками, выехала в прерию, чтобы добыть мяса.

Пользуясь той же тактикой, что и при охоте на буйволов — окружением — мужчины смогли убить около шестидесяти животных.

Конечно, свежее мясо — это всегда радость. Но еще более важно, что появление антилоп и удачная охота на них были восприняты как предзнаменование. Маленькая военная вылазка против пауни должна будет принести хорошие результаты. Мужчины, уходящие на войну, будут более неуязвимы, зная, что их семьи остаются с большим запасом пищи. Даже если сами они будут отсутствовать несколько недель, голод людям в деревне не грозит.

Танец в знак благодарности Великому Духу состоялся в тот же вечер, и у каждого было хорошее настроение. У всех, кроме Танцующего С Волками. Когда на землю опустилась ночь, Данбер с некоторого расстояния наблюдал за танцующими, становясь все более и более угрюмым. Сейчас он мог думать только о том, что будет оставлен в лагере. Оставлен в то время, как самые храбрые воины и совсем неопытные юнцы встанут на тропу войны. Эта мысль была невыносима.

Лейтенант обходным маневром приблизился к Стоящей С Кулаком и, когда круг танцующих распался, он был как раз рядом с женщиной.

— Мне нужно поговорить с Трепыхающейся Птицей, — произнес Данбер.

«Что-то не так», — подумала Стоящая С Кулаком. — «Тут что-то не то». Она вглядывалась в его глаза, пытаясь найти ключ к разгадке. Это ей не удалось.

— Когда? — спросила она наконец.

— Сейчас.

II

Сколько Данбер ни старался, он никак не мог успокоиться. Он нервничал и дергался, что было совсем нехарактерно для него. Когда они все трос шли к хижине, и Стоящая С Кулаком, и Трепыхающаяся Птица заметили его состояние.

Возбуждение лейтенанта все еще прорывалось наружу, когда все заняли свои места в вигваме Брыкающейся Птицы. Индеец быстро покончил с обычными формальностями и сразу перешел к делу.

— Говори, что ты хотел сказать, — начал он, а Стоящая С Кулаком перевела эти слова Данберу.

— Я хочу пойти. — Данбер едва справлялся со своим волнением, и фраза получилась корявая, как обрубленное топором полено.

— Пойти куда? — спросил Трепыхающаяся Птица.

Танцующий С Волками нетерпеливо приподнялся, непроизвольно стараясь убедить индейца в своем искреннем желании.

— Против пауни.

Стоящая С Кулаком произнесла эти слова для Брыкающейся Птицы на языке дакотов. Не считая того, что глаза шамана при этом расширились, он остался неподвижен. Потом произнес:

— Почему ты хочешь сражаться с пауни? Они ничего не сделали тебе.

Танцующий С Волками задумался всего на мгновение.

— Они враги дакотов, — ответил он.

Трепыхающейся Птице не понравился ответ. В просьбе Данбера было что-то нелогичное. Танцующий С Волками явно торопился, опережая события.

— Только воины дакоты могут принимать участие в этой войне, — ровным голосом произнес индеец.

— Я был воином в армии белых людей дольше, чем некоторые из этих молодых воинов, которые только собираются научиться воевать. Кое-кто из них увидит войну в первый раз, — прозвучал ответ Данбера, не лишенный некоторой заносчивости.

— Они учились сражаться, как дакоты, — мягко возразил шаман. — А ты — нет. Привычки и действия белых людей совсем не такие, как у нас.

Танцующий С Волками почувствовал, как самая маленькая толика решимости, ранее переполнявший его, теперь оставляет свои позиции. Он знал, что проигрывает. Упавшим голосом Данбер медленно выдавил из себя:

— Я не смогу научиться сражаться так, как дакоты, если останусь в деревне.

Трепыхающаяся Птица встретился с трудностями. Ему не хотелось, чтобы произошло то, о чем его просил лейтенант.

Он испытывал глубокую симпатию к Танцующему С Волками. Белый солдат находился под его ответственностью, и белый солдат показал, что стоит того, чтобы Трепыхающаяся Птица пошел на риск и взял его в свой отряд. Он стоит даже большего.

Но, с другой стороны, шаман думал о своем высшем предназначении, о положении, освященном высшей мудростью. Он был мудр сейчас и был способен понять, что мир достаточно хорош для того, чтобы сослужить большую службу людям его племени.

Трепыхающаяся Птица находился на какое-то время на распутье: любовь к одному человеку боролась в нем с чувством долга перед обществом, которому индеец принадлежал. Бесспорно, он знал это. Вся его мудрость подсказывала, что нельзя допустить ошибку, нельзя взять с собой Танцующего С Волками.

Пока он вел внутреннюю борьбу, стараясь найти альтернативу, он услышал, как Танцующий С Волками сказал что-то Стоящей С Кулаком.

— Он просит, чтобы ты пошел в вигвам Десяти Медведей и поговорил с вождем об этом, — перевела женщина.

Трепыхающаяся Птица посмотрел в глаза своего «протеже», полные надежды, и заколебался.

— Я сделаю это, — сказал он наконец.

III

Танцующий С Волками плохо спал в эту ночь. Он был слишком перевозбужден и не мог заставить себя успокоиться. Сон не приходил. Он знал, что никакого решения не будет принято до следующего дня, и этот день, даже и утро, казались Данберу слишком далекими. Он засыпал на десять минут, а потом просыпался и бодрствовал минут двадцать, пока снова не проваливался в сон. И так всю ночь. За полчаса до рассвета он наконец расстался с мыслью об отдыхе и спустился к реке, чтобы умыться.

Сама мысль об ожидании принятого Брыкающейся Птицы решения была невыносима, и Данбер подпрыгнул от радости, когда Ветер В Волосах предложил ему поехать вместе с ним на разведку — поискать бизонов. Они отправились на восток и ушли на такое расстояние, что смогли вернуться в лагерь только к вечеру.

Данбер позволил Большой Улыбке отвести Киско в стадо пони и с бешено бьющимся сердцем вошел в вигвам Брыкающейся Птицы.

Внутри никого не было.

Данбер жутко разочаровался. Ждать, пока кто-нибудь не вернется! Как долго тянется время! Вдруг за задней стеной хижины лейтенант услышал женские голоса. Они сливались со стуком, который должен был означать, что там, за вигвамом, спорится работа. Чем дольше Данбер прислушивался, тем меньше он себе представлял, что там может происходить. Прошло несколько минут. Любопытство взяло верх и вынесло Данбера наружу.

Прямо позади хижины Брыкающейся Птицы, в нескольких ярдах от беседки, он обнаружил Собранную В Кулак и жен шамана. Они уже почти завершили свою работу, и теперь на том месте, где раньше была голая земля, возвышался только что построенный вигвам.

Женщины заканчивали последний шов на шкурах, покрывающих жерди, которые служили основанием сооружения. Им оставалось всего несколько стежков, и, пока они трудились, Данбер несколько минут наблюдал за работой, прежде чем заговорил.

— Где Трепыхающаяся Птица? — обратился он к Стоящей С Кулаком.

— У старого вождя, — ответила она.

— Я подожду его, — сказал Танцующий С Волками, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Если хочешь, — не поднимая глаз от работы, робко произнесла женщина, — можешь подождать здесь.

Она на мгновение остановилась, чтобы вытереть пот, стекающий ручьями у нес по вискам, и повернулась к Данберу.

— Мы делаем эту хижину для тебя.

IV

Разговор с Десятью Медведями был недолгим, по крайней мере, его основная часть.

Старый вождь был в хорошем расположении духа. Его старческим костям нравилась жаркая погода, и хотя сам он не собирался в поход, перспектива удачной вылазки против ненавистных пауни поднимала ему настроение. Его внуки сновали вокруг, катаясь как сыр в масле в летние погожие дни, и все три его жены были особенно приветливы в последнее время.

Трепыхающаяся Птица не мог бы выбрать более подходящего момента для встречи со старым индейцем, чтобы поговорить о столь деликатном деле.

Пока шаман рассказал вождю о просьбе Танцующего С Волками, Десять Медведей внимательно слушал. Он заново набил табаком свою трубку, прежде чем сказать что-либо в ответ.

— Ты описал мне, что в его сердце, — просипел наконец старик. — А что в твоем?

Он предложил трубку Трепыхающейся Птице.

— Мое сердце подсказывает мне, что он слишком нетерпелив. Он хочет слишком многого и слишком скоро. Он воин, но не воин дакота. И он никогда не сможет стать полностью одним из нас.

Десять Медведей улыбнулся.

— Ты всегда говоришь хорошо, Трепыхающаяся Птица. И ты хорошо все понимаешь.

Старый воин раскурил свою трубку и передал ее шаману.

— А теперь скажи мне, — произнес старейшина, — зачем тебе понадобился мой совет и будешь ли ты следовать ему?

V

В первый момент это было крайнее огорчение и разочарование. Единственной вещью, с которой можно было сравнить — понижение в звании. Но случившееся сегодня расстроило лейтенанта даже больше, чем офицера могло бы расстроить разжалование. Данбер еще никогда в жизни не был так разочарован.

И еще он был потрясен тем, как быстро прошла эта обида. Это случилось почти сразу после того, как Трепыхающаяся Птица и Стоящая С Кулаком покинули хижину.

Он лежал на новой постели в своем новом доме в раздумьях о происшедшей с ним перемене. Прошло всего несколько минут с того момента, как он услышал решение индейца, а он уже успел и сильно огорчиться, и прийти в себя. Остался только легкий осадок грусти.

«Есть что-то особенное в моем пребывании здесь», — думал Данбер, — «среди этих людей. Это имеет прямое отношение к тому, что я остаюсь чистой душой, не испорченным цивилизацией белых людей».

Трепыхающаяся Птица сделал все очень продуманно. Он пришел, ведя за собой двух женщин, которые несли принадлежности для постели. Одна из них была его жена, вторая — Стоящая С Кулаком. После того, как новая кровать была заправлена, жена удалилась, а оставшиеся трое — Трепыхающаяся Птица, Стоящая С Кулаком и Танцующий С Волками — стояли повернувшись лицом друг к другу в центре хижины.

Индеец никогда не отказывался от принятого им решения, даже если оно могло причинить ему вред. И сейчас он просто начал говорить:

— Будет хорошо, если ты будешь продолжать беседы с Стоящей С Кулаком, когда я уеду. Ты должен делать это в моем вигваме, так, чтобы моя семья могла видеть это. Я хочу, чтобы мои жены знали о тебе все, пока меня не будет. И я хочу, чтобы ты тоже знал все о них. Мне будет лучше, если я буду уверен, что ты присматриваешься за моей семьей и заботишься о ней, когда я далеко от нее. Приходи к моему очагу и ешь, если ты голоден.

Как только приглашение к ужину было сделано, шаман круто развернулся и вышел из хижины. Стоящая С Кулаком последовала за ним.

Наблюдая за их уходом, Танцующий С Волками был удивлен тем, что почувствовал, как его депрессия испаряется. Вместо нее появляется хорошее настроение. Он больше не чувствовал себя маленьким, не имеющим никакого значения человеком в этой деревне. Он вырос в собственных глазах.

Семья Брыкающейся Птицы будет находиться под его защитой, и мысль о том, что он сможет послужить шаману, исполняя эту ответственную роль, была именно тем, о чем он не смел даже мечтать. Он снова сможет быть рядом с Стоящей С Кулаком, и от этого его сердце радостно забилось.

Отряд воинов уйдет на какое-то время. Может быть, их не будет очень долго. Это даст ему возможность выучить множество новых слов из языка дакотов. И во время занятий — он знал это абсолютно точно — он будет узнавать гораздо большее, чем просто язык. Если он будет трудиться очень усердно, то сможет подняться на целую ступень выше к тому времени, когда отряд вернется. Ему нравилась эта идея.

По лагерю разнеслась барабанная дробь. Большой танец, символизирующий прощание с уходящими, уже начинался, и Данбер хотел посмотреть его. Он любил индейские танцы.

Танцующий С Волками скатился с кровати и оглядел свое жилище. Сейчас оно было пустым, но уже до этого момента уже могло бы быть отмечено маленькими, едва заметными следами его жизни. Данберу было приятно думать о вещах, которые могли бы носить отпечаток его существования.

Он вышел через дверь, которой служила откинутая сейчас вверх шкура, и задержался снаружи, остановившись в сгущающихся сумерках. Лейтенант весь день мечтал о своей дальнейшей жизни, новый виток которой должен будет начаться после ужина. Дым от костров, где готовилось кушанье, был густым и клубами поднимался в небо. Запах горящего дерева, смешивающийся с запахом наступающей новизны, благотворно влиял на Данбера.

В голову Танцующего С Волками пришла одна мысль.

— Мне нужно остаться здесь, — сказал он себе, — это намного лучшая идея.

И он направился в ту сторону, откуда раздавался бой барабанов.

Данбер достиг главной улицы и здесь встретился с двумя воинами, которых хорошо знал. Знаками они спросили его, будет ли он танцевать сегодня ночью. Ответ Танцующего С Волками был настолько утвердителен, что заставил мужчин рассмеяться.