Прочитайте онлайн Танцующая на лепестках лотоса | Глава 1 Горизонты

Читать книгу Танцующая на лепестках лотоса
4718+4283
  • Автор:
  • Перевёл: Игорь Толок
  • Язык: ru

Глава 1

Горизонты

К северу от Великого озера, середина сухого сезона, 1178 год

Следуя по знакам, оставленным надежными разведчиками, кхмерская армия двигалась через джунгли, словно гигантская многоножка, огибая деревья, пересекая водные потоки и повторяя контуры рельефа. Впереди колонны шли люди с длинными саблями, которые вырубали подлесок, расширяя проход для остальных. Это была изнурительная работа, и люди эти часто менялись, переходя в конец головного отряда и уступая свое место собратьям. Позади этой передовой группы ехало на лошадях несколько лучших воинов Джаявара, вооруженных копьями и щитами. В случае нападения чамов эти всадники должны были задержать врага, чтобы дать кхмерам время на то, чтобы перестроиться и организовать оборону.

Далее, посматривая по сторонам и обходя кучи еще теплого навоза, оставленного лошадьми, шли двадцать пять сотен пеших солдат. В середине колонны следовали запряженные буйволами деревянные повозки, каждая из которых была доверху забита провизией и охранялась парой лучников. Более четырнадцати сотен детей и женщин приняли решение выступить с армией, и теперь они шли позади продовольственного обоза. Хотя в обычных условиях Джаявар настоял бы на том, чтобы все они остались в лагере, он объяснил свое решение людям очень просто: если он уведет всех воинов на битву, некому будет защищать их семьи.

В лагере остались только самые старые и самые юные, а также символическая охрана в три десятка солдат, вооруженных копьями, которые должны были держать на расстоянии разбойников. Все остальные ушли на юго-восток, следуя по широкому полукругу, по которому армия направлялась к Великому озеру, чтобы раньше времени не выдать цели своего передвижения.

За женщинами и детьми шла еще одна, значительная группа кхмерских воинов, а за ней следовали семнадцать сотен сиамцев. Иностранные наемники были одеты в яркие туники и на марше распевали песни. Опасаясь измены с их стороны, Джаявар поставил позади сиамцев две тысячи своих лучших воинов. Замыкала колонну сотня конных кхмеров.

В общей сложности под командой Джаявара находилось примерно семьдесят две сотни человек. Безусловно, это была грозная сила, однако Индраварман мог выставить на поле сражения гораздо большую армию. Расчет Джаявара состоял в том, чтобы застигнуть чамов врасплох, как в лагере у озера, так и на воде. Король кхмеров надеялся, что, когда чамы в конце концов сообразят, что произошло, он уже будет на пути в Ангкор. Там он бросит всех своих людей в атаку с целью отбить своих боевых слонов. Он рассчитывал, что, когда у него будут боевые слоны, кхмеры из города присоединятся к нему. Если повезет, Индраварман окажется зажат между кхмерской армией и горожанами, а такая позиция должна привести к поражению чамов.

В то время как Джаявар с Аджадеви ехали на серых жеребцах ближе к голове колонны, Асал и Воисанна шли вместе с женщинами. Его руки были по-прежнему связаны впереди, и к нему был приставлен опытный воин с копьем, который следил за каждым его движением. Асал попросил Воисанну наблюдать за джунглями; она так и делала, следуя глазами за его взглядом и все больше и больше нервничая по мере того, как они приближались к неприятелю.

Сория также шла с женщинами. Позади нее, примерно через сотню кхмерских воинов, шагали Вибол, Боран и Прак. Большинство мужчин шли попарно, каждый со своим напарником, поэтому Вибол тихонько переговаривался с Праком, а Боран расспрашивал какого-то пожилого и явно бывалого воина о предстоящем сражении. Прак интересовался, как выглядит настоящая армия, и Вибол описывал ему всю эту картину со множеством солдат и оружия.

— Это внушительное зрелище, — добавил он, опираясь на древко копья, как на посох. — Сквозь листву пробиваются лучи солнца, и в них наконечники копий и рукояти сабель блестят, как тысяча звезд.

— Что там еще?

— Сиамцы носят яркую одежду самых разных цветов. Я невольно все время поглядываю на них.

— Так же, как ты поглядывал на хорошеньких девушек в Ангкоре?

Вибол улыбнулся:

— Ну, может быть, не настолько часто, как на девушек. Но все же смотреть на сиамцев интересно. — Заметив впереди на тропе корни деревьев, Вибол взял Прака за локоть. — Но больше всего мне нравятся наши боевые знамена.

— Расскажи мне о них.

— Они привязаны к концам копий. Знамена сделаны из красного шелка, а в центре расположен белый силуэт храма Ангкор-Ват.

— Люди несут их с гордостью?

— Да, — ответил Вибол, а потом подумал, что сейчас должен чувствовать брат. — Хочешь понести одно из них? Я уверен, что смогу раздобыть такое знамя для тебя, потому что, если кто-то и достоин нести такое знамя, то это ты. Ведь это тебе пришло в голову устроить пожар в лагере и отравить рыбу.

Прак кивнул:

— Да, хотя у короля Джаявара могут быть на уме другие планы битвы.

— Зачем ему попусту тратить свое время на это? Твой план замечательный.

Люди впереди них остановились: сломалась одна из повозок. С нее быстро сняли расколовшееся колесо. В джунглях, отражаясь от стены деревьев, раздался стук молотка. Мужчины ворчали по поводу этой задержки, но колонна очень скоро вновь двинулась вперед — даже быстрее, чем можно было ожидать.

Когда воины вновь продолжили движение, Вибол заметил на спине у одного мужчины большой шрам с неровными краями. Шрам был длиной с руку Вибола, и он подумал, что мужчина, наверное, был ранен в сражении. Задумавшись о том, как легко клинок сабли может разрубить человеческую плоть, Вибол посмотрел на кончик своего копья. Он замотал головой, вспомнив, как практиковался колоть им в связки тростника, и понимая, что воткнуть копье в тело врага — это совсем другое дело. Связка тростника просто падает, а человек будет отбиваться, кричать, истекать кровью.

Как и много раз до этого, Вибол размышлял, что будет, если в его тело вонзится сталь. Расплачется ли он от боли, покрыв себя позором? А что произойдет, если его отца покалечат? Чего его отец боится больше — умереть или подвести своего короля и соотечественников?

Марш через джунгли продолжался. За колонной тянулся обычный походный дух — неприятная смесь запахов испражнений и пота лишь с очень незначительной примесью аромата цветов, которыми украсили себя сиамцы.

Армию также сопровождали громкие и резкие звуки. Ржали лошади, ругались воины, скрипели повозки, бряцало оружие. Людям было приказано разговаривать шепотом, но одновременный шепот почти девяти тысяч языков и губ создавал постоянный монотонный гул.

Продолжая идти молча, Вибол все думал о предстоящей битве.

— Если бы ты… если бы ты видел, стал бы ты сражаться? — вдруг спросил он брата.

Прак сделал несколько шагов и только потом ответил:

— Бояться — это нормально, Вибол. Мы все боимся.

Мужчина впереди них сначала кашлянул один раз, а потом закашлялся основательно.

— Помнишь, как мы с тобой говорили о том, что хорошо было бы найти в Ангкоре пару хорошеньких сестричек и жениться на них? — спросил Вибол.

— Как я мог забыть такое? Хотя об этом в основном говорил все же ты. Это из-за тебя мы столько раз ходили в Ангкор, из-за тебя купались там до тех пор, пока наша кожа не сморщивалась, как сушеный финик.

— Но тебе это тоже нравилось. Я смотрел, а ты слушал. Ты слышал смех девушек, и я подсказывал тебе, когда они смотрели в нашу сторону.

Прак улыбнулся:

— Обычно этого как раз не происходило.

— Это верно, но иногда все-таки смотрели.

— Только когда им было скучно или, может быть, когда они жалели нас.

Вибол перехватил свое копье в руке, взяв его повыше.

— Я хочу жить, — сказал он. — Я хочу снова смеяться вместе с тобой, хочу с тобой смотреть на красивых девушек и гадать, посмотрят ли они в нашу сторону.

— Они обязательно посмотрят, Вибол. Я это точно знаю.

При этой мысли Вибол улыбнулся:

— Надеюсь. Но эти девушки должны быть сестрами. Потому что, если это будут сестры, тогда мы с тобой сможем всегда быть вместе.

* * *

По Рейм стоял на краю громадного пустыря в пределах Ангкора и следил за тем, как Индраварман проверяет свои войска. Воины, блестя щитами и оружием в лучах яркого солнца, выстроились плотными рядами. Они стояли длинными колоннами, впереди каждой находился командир. Индраварман был в боевом облачении; левая рука его сжимала мощную рукоять на внутренней стороне щита, пристегнутого ремнем к предплечью. Торс был защищен стегаными кожаными доспехами с короткими рукавами. Хотя обычно Индраварман носил саблю, сегодня он был вооружен громадной боевой секирой. Секира, по сравнению с саблей или копьем, была оружием тяжелым и громоздким, однако в руках человека большой силы оно могло стать чрезвычайно разрушительным, круша щиты и увеча людей за ними, поэтому чамы иногда отдавали предпочтение именно ему.

По Рейм стоял в сотне шагов от Индравармана, но благодаря своему прекрасному зрению хорошо видел, как тщательно король осматривает солдат, мимо которых проходит. Время от времени он задавал какие-то вопросы командирам, но в основном шел молча. Иногда он упирался щитом в грудь какому-то воину, проверяя, насколько устойчиво тот стоит. Если человек стоял на ногах твердо, Индраварман удовлетворенно кивал. Если же тот отступал назад, король бил его краем своего щита или толстым древком секиры.

Выражение лиц у воинов в головных уборах в форме цветка лотоса было суровое. Они, похоже, рвались в бой и, судя по всему, были хорошо подготовлены. Тяжелые щиты были подняты высоко и руки, держащие их, не дрожали. Руки и ноги у всех были крепкими, мускулистыми. Хотя все воины на этом поле были высокими, король был крупнее любого из них. По Рейм сомневался, что еще где-нибудь существует такая же грозная боевая сила. Пока кхмеры не лишились боевых слонов, они были столь же смертельно опасны, однако теперь почти все эти животные находились в Ангкоре, у чамов.

По Рейм уже привык ждать Индравармана и не потерял бы терпение, даже если бы король, ряд за рядом, разгонял плывущие по небу облака. Ассасин спокойно стоял в тени дерева и тихо радовался тому, что не жарится на солнце, как простые вояки. Наконец Индраварман что-то крикнул своим воинам, и те оглушительно, хором проревели ответные слова, начав стучать древками копий в свои щиты. Этот громоподобный ритмичный стук По Рейм слышал и раньше накануне больших побед, и он всегда действовал на него успокаивающе. На армию же противника эти звуки должны были нагонять панический ужас.

Крики возобновились, когда Индраварман, воинственно вскинув кулак, сел на своего коня и направился в сторону По Рейма. Ассасин отвязал от соседнего дерева свою лошадь и, вскочив на нее, поехал навстречу королю. Индраварман не проронил ни слова, но жестом велел По Рейму следовать за ним.

Они пустили своих лошадей в галоп и вскоре выехали на широкую дорогу. Чамы и кхмеры бросались перед ними врассыпную и низко кланялись, радуясь, что опасность быть растоптанными миновала. Из-под копыт коня Индравармана вздымались тучи пыли, и По Рейм хмурился, пытаясь угадать, почему король так спешит.

Индраварман свернул направо, на широкую тропу, уходившую в джунгли. Здесь располагалось множество бамбуковых хижин на сваях, где жили кхмеры. По Рейм подумал, что очень немногие короли отважились бы без охраны заезжать в поселение своего врага, однако Индраварман, похоже, даже не думал о своей уязвимости в таком месте.

Они ехали по тропе, которая поднималась на гряду холмов. Оказавшись в верхней точке, По Рейм взглянул на восток и увидел, что один из огромных кхмерских каналов идет параллельно гряде холмов. Индраварман остановил коня, спешился и привязал его к кусту. Затем он взял секиру и щит, которые были прикреплены к сбруе его жеребца. По Рейм сделал все то же самое, радуясь в душе, что он не потеет так, как король, тело которого все блестело от пота.

Индраварман остановился, глядя на канал, настолько широкий, что ни один лучник не смог бы послать стрелу через него на другой берег.

— Почему мы не можем строить нечто подобное? — спросил Индраварман, широким жестом обводя это впечатляющее сооружение. — Кхмеры привели сюда воды Великого озера, чтобы орошать свои поля и давать возможность купаться своим людям. Они подчиняют природу своим нуждам и одновременно строят монументы в честь своих богов. Мы же ловим рыбу, воюем и стараемся ублажать тех же самых богов, однако результаты наших усилий ничтожны по сравнению с тем, что делают наши враги.

— Тем не менее мы победили этих поедателей навоза, о великий король, — отозвался По Рейм. — И то, что раньше принадлежало им, теперь наше.

— А знание — это собственность, По Рейм? Они сделали то, что мы сделать не смогли, и я не думаю, что, завоевав их, мы заполучили их мудрость.

— Я думаю…

— Когда Джаявар будет мертв, а косточки его разбросают, я построю здесь башню в честь нашей победы. В этой башне соединятся изящество, мощь и основательность их храмов. И построят ее чамы. И даже через тысячу лет наши люди будут приходить сюда и вспоминать сладость этой победы.

По Рейм слегка поклонился, думая о предстоящем сражении и надеясь, что Асал будет воевать на стороне кхмеров. Тогда По Рейм непременно разыщет его и будет истязать именно так, как распорядился король.

Предвкушая расправу над своим старым противником, По Рейм даже прищелкнул языком от нетерпения. Асал будет молить его о быстрой смерти, о смерти воина, однако пусть не рассчитывает на снисхождение. Наоборот, Индраварман потребовал, чтобы страдания его были долгими и нарастающими.

— Расскажи мне, о чем докладывают твои люди, — сказал Индраварман, поворачиваясь к По Рейму.

— Кхмеры выступили, чтобы атаковать наш лагерь на Великом озере. Эти крысы намереваются смять там наших людей и захватить наши лодки. Изменник рассказал им о подкреплении, прибывающем туда с нашей родины. Кхмеры планируют взять захваченные у нас лодки, вырядиться в доспехи убитых ими воинов, выплыть под нашими стягами и, выдав себя за чамов, застать вновь прибывших врасплох. — По Рейм сделал паузу, жалея, что шпиону удалось подслушать не весь разговор, а лишь его обрывки. «Непростительно, — подумал он, — прятаться слишком далеко и не иметь возможности услышать все сказанное».

— И это все? — спросил Индраварман, и лицо его стало жестким. — Больше он ничего не узнал? Каким образом Джаявар собирается одолеть нас на озере? Разве для этого достаточно неожиданности нападения? Его люди будут ослаблены после тяжелого боя на берегу.

— Этого я не знаю, о великий король. Изменник что-то предложил королю, и тот, похоже, этим заинтересовался, однако мой человек не разобрал, что было сказано.

— Дурак!

— Да, о великий король. Мне следовало бы…

— И все же его информация полезна. Если Джаявар посадит всех своих людей в лодки и выплывет с ними на глубокую воду, он станет уязвим. — Индраварман улыбнулся и неосознанно вскинул свою боевую секиру. — Мы просто позволим ему подплыть к нам, заранее предупредив прибывающих к нам соотечественников, и его будет ждать там весь наш флот. И тогда мы его окружим и уничтожим.

— А наше войско на берегу?

Индраварман решительно рубанул воздух своей секирой.

— Мы принесем его в жертву. Этих вояк мы предупреждать не станем и не будем помогать им противостоять Джаявару. Если он поймет, что нам известно о его планах, он изменит тактику. А мне нужно, чтобы он сел в эти лодки, По Рейм. На воде он будет наиболее уязвим. На суше люди могут убежать, могут отойти и перегруппироваться. Но на бескрайней поверхности воды деться некуда. И я раз и навсегда проучу всех кхмеров, посмевших встать у меня на пути.

Кивая, По Рейм представлял себе развитие событий. Джаявара будут поджидать лучшие люди Индравармана. В этой битве будут задействованы все имеющиеся у короля ресурсы. Несомненно, чамы победят, и воды Великого озера станут красными от кхмерской крови. По Рейма теперь заботило только то, что все случится слишком уж быстро. Уничтожение врага нужно смаковать, с этим не стоит торопиться.

— Любитель кхмерок, — сказал он, — идет в колонне со своими новыми сотоварищами.

— Откуда ты это знаешь?

— Один мой человек слышал…

— Как этот твой человек может слышать одно и не слышать другого? Как он смеет радовать меня относительно одного и приводить в бешенство относительно другого?

— Простите меня, король королей, за его упущения. Он уже был наказан за это. Однако он поклялся мне, что изменник пойдет в колонне.

Индраварман выругался и снова рубанул воздух секирой; это оружие большинство мужчин смогло бы поднять с большим трудом, но он управлялся с нею так, будто она была сделана из соломы.

— Асал представляет собой угрозу для нас, — сказал он.

— Вы по-прежнему хотите, чтобы мой клинок вонзился ему в спину?

— Конечно.

— Но, если мое оружие изранит его, могу я, король королей, лично отобрать у него жизнь, когда вы закончите разбираться с ним?

Индраварман, сцепив зубы, ответил не сразу.

— Покалечь его, По Рейм, и разыщи для меня его женщину. Сделаешь это — и тогда можешь забирать его жизнь.

По Рейм низко поклонился:

— Считайте, что они уже…

— А теперь оставь меня.

Ассасин кивнул, после чего вскочил на свою лошадь. На обратном пути в Ангкор он размышлял о том, что будет твориться на душе у Асала перед смертью. Он будет изувечен к тому времени, и, когда приблизится конец, он должен будет испытывать облегчение. Но По Рейм хотел, чтобы он боялся своего конца, чтобы он рыдал от страха и горя, когда его будет накрывать мрак смерти.

«Ключ к этому — его женщина, — подумал По Рейм. — Нужно, чтобы он узнал о том, что ее ждет, и тогда он будет умирать тысячей смертей. И каждый раз я буду находиться рядом, чтобы украсть еще одну частичку его души. Я заберу себе его силу, его отвагу и даже его любовь. Потому что я как Бог должен познать любовь. Я не понимаю этого, но любовь заставляет мужчину вести себя глупо и рисковать ради женщины. Выходит, любовь — большая сила. А все, что обладает силой, должно быть моим!»

* * *

Кхмерские воины, шедшие весь день без отдыха, остановились наконец у широкой реки с ленивым течением, впадавшей в Великое озеро. После того как вокруг места привала были расставлены дозорные, большинство воинов, женщин и детей зашли в воду и принялись смывать со своих уставших тел пот и пыль. Лошадей завели в реку ниже по течению, чтобы они могли попить и охладиться.

Воисанна, Чая и Асал стояли по пояс в медленно текущей воде неподалеку от войска сиамцев. Стражник с берега наблюдал за Асалом. Хотя руки его были по-прежнему связаны, относились к нему во время марша хорошо, и он, похоже, не обращал особого внимания на то, что веревки растерли ему кожу. Воисанна несколько раз обрабатывала его изувеченные пальцы, выяснив предварительно у одной пожилой женщины, как залечивать такие раны.

Когда Воисанна плескалась в воде, ее одолевали разные чувства. Она испытывала радостное возбуждение оттого, что ей удалось бежать из Ангкора и теперь рядом с ней два человека, которых она любила больше всего на свете. Однако она была опечалена смертью Тиды и переживала из-за неопределенности их будущего. Если кхмеры проиграют грядущую битву, с ними может произойти все что угодно. Воисанна склонялась к тому, что ей, Асалу и Чае лучше было бы остаться в лагере, однако король Джаявар попросил Асала отправиться в поход, считая, что его знание тактики чамов может оказаться очень полезным.

Большую часть своей жизни Воисанна обращалась за советами к отцу, но теперь, когда его уже не было рядом, она вынуждена была принимать решения самостоятельно. Конечно, она интересовалась мнением Асала, но при этом не хотела досаждать ему своими вопросами и проблемами, и поэтому обычно полагалась на себя, на собственный жизненный опыт. Главной ее заботой была Чая. Правильно ли то, что ее младшая сестра идет с армией? Не лучше ли было бы оставить ее в лагере? Воисанне было известно о яде, которым запаслись на случай победы чамов, но она не могла даже представить себе, что будет побуждать свою сестру покончить с жизнью. Она думала, что, если победят чамы, она перережет путы Асала и они втроем попробуют скрыться в джунглях. Однако на них будут охотиться и, скорее всего, поймают; мысль о том, что может в этом случае произойти с Чаей, заставляла Воисанну вновь и вновь обращаться к богам с молитвой о милосердии. Она молилась так часто в этот день, что это уже происходило непроизвольно и было так же естественно, как дыхание.

Чая рассмеялась над тем, что сказал ей Асал, и Воисанна перевела взгляд на них. Она вспомнила, как в первый раз занималась с ним любовью на берегу ручья, каким страстным он тогда был. Похоже, он хотел ее на протяжении тысячи жизней, но раньше не имел возможности прикасаться к ней и проявлять свои чувства. Когда же ему наконец была предоставлена свобода действий, страсть просто захлестнула его. Он буквально поглощал Воисанну, и на некоторое время она перенеслась в волшебный край, а окружающий мир для нее померк, обратился в ничто.

Пока Воисанна смотрела, как он и Чая смеются, в ней вновь нарастало желание прикоснуться к нему. Ей хотелось остаться с ним наедине, хотелось одаривать его любовью. Но ей нужно было сдерживать себя, потому что теперь такое уединение было невозможно. Ей пришло в голову, что вскоре они и вовсе могут умереть, и она стала думать над тем, как обезопасить себя и близких ей людей. Ее дыхание от волнения участилось. Когда начнется схватка, она должна будет освободить его и найти ему оружие. Если же король Джаявар накажет ее за это, что ж, так тому и быть. Она уже видела своего возлюбленного в бою и точно знала, что все они будут гораздо лучше защищены, если Асал будет вооружен.

«Я должна найти нож, — подумала она. — Небольшой нож, с помощью которого я смогу освободить его от веревок».

Чая вывела Асала на берег и, подняв плоский гладкий камешек, попробовала бросить его так, чтобы тот поскакал по поверхности. Но камешек сразу нырнул в воду, и Асал рассмеялся, отчего раздосадованная Чая выругалась, а Воисанна улыбнулась. Чая попробовала снова, но и эта попытка оказалась неудачной.

— Давай я покажу тебе, как надо, — сказал он, наклоняясь за камнем.

Поскольку руки у него были связаны, бросок вышел неуклюжим, и тем не менее его камень трижды подпрыгнул, прежде чем утонуть.

Чая нахмурилась:

— Но я ведь все сделала точно так же!

— Нужно сделать резкое движение кистью.

— Я знаю, как это делается. Просто мои камни были не такими хорошими, как твой. Ты бы лучше нашел мне более подходящий камень, вместо того чтобы рассказывать, как двигать кистью.

— Так мне стать твоим слугой?

— Да, и пошевелись, слон ты неуклюжий! — принялась она дразнить его. — А то я дам тебе кнута, так что вовек не забудешь.

Воисанна вновь улыбнулась, удивляясь тому, как быстро Чая и Асал нашли общий язык. Он вел себя как ее старший брат, а ей это явно нравилось. Пока он искал для нее нужный камень, она подтрунивала над тем, что он слишком медленно движется. Тогда он стал действовать быстрее, один за другим вручая ей камни, которые она швыряла в реку с напускным презрением.

С улыбкой глядя, как они дурачатся, Воисанна нашла плоский круглый камешек размером с ее палец. Присвистнув, чтобы привлечь внимание Асала и Чаи, она наклонилась, изогнувшись, и совершила бросок так, как говорил Асал. Ее камень подпрыгнул шесть или даже семь раз, прежде чем утонуть.

— Так нечестно! — со смехом воскликнула Чая. — Ты жульничаешь!

— Ничего подобного.

— Вы вдвоем, видно, долго тренировались. Этим вы и занимались все те дни в Ангкоре, пока не нашли меня. Вы учились бросать камни, чтобы они прыгали по воде! А теперь сговорились выставить меня на посмешище.

— Для этого не нужно сговариваться, — отозвалась Воисанна, радуясь, что видит сестру смеющейся. — Нужно просто взять и сделать.

Чая безуспешно пыталась сохранить серьезное выражение лица, а потом, хихикая, ринулась на Воисанну и схватила ее за руки. Сестры несколько мгновений боролись, а потом Воисанна поскользнулась на камне и, вздымая брызги, упала в воду. Чая триумфально захлопала в ладоши. Асал рассказал ей, как Воисанна столкнула его в воду, когда они с ней вдвоем плыли на лодке по речке, и как ему приятно видеть, что он наконец-то отомщен.

Воисанна сидела в воде, смотрела, как они веселятся, и думала о том, что теперь ее младшая сестра и этот чамский воин составляют всю ее семью.

— Я люблю вас обоих, — сказала она, глядя на них. — Долгое время мне казалось, что боги покинули меня, что они перестали обо мне заботиться. Но я ошибалась. Они обо мне помнят. Так что молитесь им, вы оба. Молитесь, чтобы, когда начнется битва, удача была на нашей стороне.

* * *

Чуть раньше в тот же вечер, когда кхмерское войско продвинулось на юго-запад, Джаявар и Аджадеви сидели на вершине одного из холмов, откуда открывался вид во все стороны. Армия стала лагерем вдоль этой гряды; часовые были расставлены через каждые пятьдесят шагов. Из-за близости Ангкора Джаявар запретил разводить костры. В связи с этим приказом условия в лагере были нелегкие, потому что ни у кого не было возможности приготовить горячую пищу, и, что еще хуже, не было дыма, который отгонял бы москитов.

Аджадеви жевала кусок вяленой рыбы и одновременно натирала кожу Джаявара маслом мелии индийской. Запах масла плодов этого дерева отпугивал летающих насекомых, хотя действие его было непродолжительным. На гребне цепи холмов постоянно раздавались проклятия и звонкие шлепки — люди пытались бороться с навязчивыми кровососами.

У Аджадеви и Джаявара была шелковая противомоскитная сетка, но они решили не пользоваться ею, когда столько их соотечественников страдают от москитов. Даже знаменитое терпение королевы подвергалось серьезному испытанию из-за постоянных укусов и жужжания насекомых. Стараясь расслабиться и сосредоточиться на том, что будет происходить на юге, она делала глубокие вдохи и выдохи.

— Что ты видишь? — спросил Джаявар, беря в рот кусочек сушеной рыбы.

Она пожала плечами:

— Миллион маленьких ненасытных дьяволов в воздухе. Это все, что я сейчас чувствую.

— Когда они находят хорошую кровь, они способны ее оценить. А твоя кровь должна быть не менее сладкой, чем любая иная.

— Моя кровь старая. Старая и испорченная.

— Чушь!

Она прихлопнула очередного назойливого москита и заерзала на камне, на котором они сидели рядом. Досадуя, что не может истолковать знаки вокруг себя, она покачала головой и в очередной раз пожалела, что нельзя разводить костры.

— Через несколько дней все будет кончено, — сказал Джаявар, укладывая друг на друга три камня. — Хорошо или плохо, но в любом случае все закончится.

Она задумалась о неизменности и мимолетности жизни, удивляясь, как они могут сосуществовать.

— А ты что видишь, Джаявар? Ты всегда спрашиваешь об этом меня, но сегодня вечером я не вижу ничего.

— Я верю, что победа возможна… но опасаюсь предательства.

— Кто же может предать нас?

— Многие. И даже если одному это удастся, мы проиграем. Потому что победить мы можем, только напав неожиданно. У Индравармана намного больше людей, чем у нас. Если мы не сможем застать чамов врасплох, мы будем разбиты.

— Не показывай людям свой страх.

— Не покажу.

— Ты должен поговорить с ними перед битвой. Рассказать им, за что будут сражаться.

— А за что мы будем сражаться?

— За право жить так, как мы считаем нужным.

Он кивнул, добавляя в свой столбик четвертый камень.

— За меньшее и воевать не стоит.

Солнце опустилось за горизонт, и по небу медленно расползлись янтарные волны заката.

— Как будто художник разлил оранжевую краску на темно-синем фоне, — сказала она.

Он согласно кивнул, но потом оторвал глаза от неба и повернулся к ней.

— Через два дня я поведу людей за собой. И чамы будут искать любой способ меня убить.

Она молча кивнула.

— Если победа будет на их стороне, примешь ли ты яд? — спросил он.

— Да.

Он потянулся к ней и погладил ее руку.

— Если нам суждено умереть порознь, как мы с тобой найдем друг друга в том громадном пространстве, в той непроглядной темноте?

Аджадеви поцеловала его руку. Она не знала, что ему ответить, и стала размышлять о том, как она будет искать его, если яд унесет ее жизнь.

— Помнишь ту ночь в далеком прошлом, когда ты запускал в небо фонарик?

— Помню.

— Ты взял шелк и натянул его на прямоугольный каркас, сделанный из самых тонких бамбуковых веточек. Шелк был желтым, а вся конструкция была величиной с мою руку. В самом низу располагалась свеча.

— Свеча с тремя фитилями.

— Да. Мы стояли на самом верху Ангкор-Вата, зачарованные его красотой, а над нами висела волшебная ночь. Тогда ты впервые сказал, что любишь меня и хочешь в мою честь зажечь в небе еще одну звезду.

— Я так и сделал.

Захваченная воспоминаниями, она улыбнулась.

— Ты зажег свечу и поднял фонарик, ожидая, пока в нем нагреется воздух. Когда же это наконец произошло, мы отпустили фонарик. В первый момент его понесло в сторону, и мы уже испугались, что потеряем его, но затем он устремился ввысь, яркий и сильный. Он улетел высоко и далеко и в какой-то момент затерялся среди звезд.

— Он стал звездой. Он по-прежнему на небе, и, если внимательно присмотреться, его можно там найти.

Улыбка блуждала по ее лицу. Она наклонилась к нему и поцеловала его в губы.

— Если ты падешь в бою, сохрани нашу звезду в себе, когда будешь перелетать из одного мира в другой. Я сделаю то же самое, и, если мы оба сохраним нашу звезду, наш свет внутри нас, мы, безусловно, встретимся в следующей жизни.

Джаявар кивнул и, обняв ее за плечи, притянул к себе.

— Тогда, давно, я был прав, думая о тебе как о звезде. Ведь ты наполнила мою жизнь ярким светом. Ты единственный человек в мире, который видит меня таким, какой я есть на самом деле.

На его руку сел комар, и она убила его, прежде чем тот успел укусить Джаявара.

— Если я услышу, что тебя убили, я приму яд. Я буду хранить в себе нашу звезду и отправлюсь разыскивать тебя.

— Только сначала убедись в том, что я действительно убит, Аджадеви. На войне бывает масса всякой лжи, и слухов появляется не меньше, чем сейчас этих паразитов вокруг нас.

— Если мы победим, — сказала она, — мы с тобой должны будем запустить еще один фонарик. Мы должны будем добавить на небо еще одну звездочку.

— Хорошо.

— Поэтому победи, чтобы ты мог дать нам вторую звезду.

Вздохнув, он поцеловал ее в плечо, и губы его задержались на ее коже.

— Отдохни здесь со мной, любовь моя. Отдохни со мной, и посмотрим, что принесет нам эта ночь.