Прочитайте онлайн Талтос | Глава 34

Читать книгу Талтос
2416+449
  • Автор:
  • Перевёл: Татьяна Владимировна Голубева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 34

Чистая монотонность снега, бесконечные деловые встречи, телефонные звонки, простыни факсов, заполненные статистическими данными, подсчетами, — вся деловая жизнь, которую он сам же и создал, гонясь за золотом и мечтами…

В середине дня Эш опустил голову на письменный стол. Прошло уже целых пять дней с того момента, когда Майкл и Роуан уехали домой, но они так и не позвонили ему и не написали ни слова. И теперь он гадал, не заставил ли их загрустить его подарок, или это было неправильно, или они просто вычеркнули его из памяти, как он пытался вычеркнуть воспоминания о Тессе, о мертвом Гордоне на полу башни, о что-то бормочущем и заламывающем руки Юрии, о холодной зиме в долине, о насмешках Эйкена Драмма?

Чего он ищет? Что ему нужно? Откуда нам знать, что сделает нас счастливыми? Ведь это так легко — взяться за телефон, позвонить Роуан или Майклу, спросить, все ли у них в порядке, успели ли они отдохнуть после путешествия…

А что, если их голоса прозвучат холодно и безразлично и он так и останется с телефонной трубкой в руках, а связь прервется после небрежного прощания? Нет, это было бы хуже всего.

Если честно, он хотел совсем не этого.

Поезжай туда. Просто повидай их. Не поднимая головы, Эш нажал кнопку. Подготовить самолет. Улететь прочь от ледяного города, к утерянной земле любви. Посмотреть на них, увидеть их дом с теплым светом в окнах, посмотреть сквозь окна, которые они так любовно описывали, и уйти, не сказав ни слова, не моля о том, чтобы их взгляды встретились с твоим.

В этом будет некое утешение.

Некогда все жилища были маленькими и замкнутыми, без окон, хорошо укрепленными. И никто не мог увидеть тех, кто находился внутри. Но теперь все было по-другому. Можно всматриваться в некую идеальную жизнь, как будто рассматривая картину. Простого стекла достаточно, чтобы отрезать себя от других, скрыть тайные тропинки жизни своих любимых. Но боги милостивы, и можно все-таки заглянуть внутрь. Можно видеть тех, по кому тоскуешь.

Этого будет достаточно. Сделай это. А они даже не узнают. Он не станет их пугать.

Машина уже ждала его. Реммик отправил вниз багаж.

— Должно быть, приятно побывать на юге, сэр, — сказал он.

— Да, в солнечных краях, — ответил Эш.

— В Англии так называют Сомерсет, сэр.

— Да, знаю, — кивнул Эш. — Я скоро вернусь. Не выключай отопление в моих комнатах. И сразу позвони, если… Ну, если здесь что-то случится. Звони без колебаний.

Сумерки здесь были живыми. Этот город до сих пор окружали леса, и всякие крылатые существа продолжали петь даже в полутьме. Эш вышел из машины в нескольких кварталах от того дома. Он знал дорогу. Он изучил карту и теперь шагал мимо кованых железных оград, оплетенных вьющимися растениями с багряно-красными колокольчиками. Окна домов были уже освещены, хотя теплое небо над головой еще не потемнело. Стоило послушать пение цикад, посмотреть на скворцов, что камнем падали вниз, словно желая запечатлеть поцелуй, хотя на самом деле просто намеревались сожрать насекомое…

Эш шагал все быстрее и быстрее, восхищаясь неровным тротуаром, развевавшимися на ветру флагами, поросшими мхом кирпичами, множеством прекрасных вещей, которые хотелось потрогать и рассмотреть. И наконец он дошел до их угла.

Здесь стоял тот самый дом, в котором родился некий Талтос. Огромный по нынешним временам, со стенами, оштукатуренными так, что это выглядело как каменная кладка, с каминными трубами, вздымавшимися прямо к облакам.

Сердце Эша билось слишком уж быстро. Его маги…

Только не беспокоить их. Только не умолять. Просто посмотреть. «Простите меня за то, что я иду вдоль вашей ограды, под согнувшимися ветвями цветущих деревьев, за то, что внезапно здесь, на этой пустынной улице, я вскарабкался на ограду и скользнул во влажные кусты.

Никакой охраны вокруг. Значит ли это, что вы доверяете мне, думаете, что я никогда не приду, не прокрадусь неожиданно? Я пришел не красть. Я пришел лишь для того, чтобы получить то, что может иметь любой. И если посмотреть со стороны, беспристрастно, мы ведь ничего не берем у тех, за кем наблюдаем.

Осторожнее. Держись поближе к изгороди и высоким деревьям с блестящими листьями, что колышутся на ветру. Ох, а небо здесь похоже на влажное мягкое небо Англии, оно так близко, оно так насыщено красками!

А вот и тот старый мирт, под которым стоял их Лэшер, пугая маленького мальчика, подзывая Майкла к воротам, Майкла, колдовское дитя, замеченное призраком, явившимся в реальный мир сквозь магические поля».

Эш прикоснулся к гладкой коре. Трава под его ногами была густой, высокой. В воздухе витал аромат цветов и зелени, живых существ и дышащей почвы. Божественное место.

Эш медленно повернулся и посмотрел на дом. На железные кружева над крыльцом. Вон там, наверху, была комната Джулиена, — там, где лозы беспомощно тянут усики в пустой воздух. А там, за той перегородкой, — гостиная.

Где вы все? Осмелюсь ли я подойти немножко ближе?.. Но лишь для того, чтобы понять, насколько все может быть трагично, когда вечер опускается на землю фиолетовым покрывалом, цветы сияют на клумбах и снова поют цикады…

В доме горел свет. За кружевными занавесками. Освещал картины на стенах. Но разве не просто было подойти к этим окнам поближе, под покровом темноты?

Фрески Ривербенда. Разве не о них рассказывал Майкл? И может быть, они скоро соберутся все вместе на ужин? Эш шел по траве как можно осторожнее. Не похож ли он на вора? Розовые кусты скрывали его от тех, кто был по другую сторону стекол.

Как их много… Женщины, старые и молодые, мужчины в костюмах и спорящие голоса. Это не сон. Это не надежда. Но Эш, прилипнув взглядом к помещению, не мог и шагу сделать прочь. Только разок посмотреть на магов и ведьм…

И тут как будто в ответ на мольбу Эша появился Майкл. Он жестикулировал вроде бы сердито, а остальные тоже взмахивали руками и говорили, а потом все как по команде сели, и по комнате заскользили слуги. Эш почуял запах супа, мяса. Чужая пища.

А вот и его Роуан входит в комнату и на чем-то явно настаивает, глядя на остальных. Она спорит и предлагает мужчинам снова сесть. Белая салфетка упала на пол. Фрески сияли безупречным летним небом. Если бы только он мог подойти поближе…

Но он отлично видел и Роуан, и Майкла и слышал стук ложек по тарелкам. Запах мяса, запах человеческих существ, запах…

Должно быть, он ошибся! Но запах был таким сильным и старым и таким властным, что полностью захватил Эша, и он потерял чувство времени. Запах женщины!

И как раз в то мгновение, когда он говорил себе, что этого не может быть, когда он оглядывал комнату в поисках маленькой рыжеволосой ведьмы, в столовую вошла женщина-Талтос.

Эш закрыл глаза и прислушался к своему сердцу. Он вдохнул ее аромат, просочившийся сквозь кирпичные стены, сквозь крохотные щели вокруг оконных рам и стекол, проникший бог весть откуда, чтобы заставить орган между его ногами шевельнуться, заставить его отшатнуться, задержав дыхание, пробудив в нем желание бежать и одновременно абсолютно лишив способности двигаться.

Женщина. Талтос. Там. И ее рыжие волосы пылают под люстрой, и ее руки взлетают, когда она говорит, быстро, взволнованно. Эш слышал высокие чистые ноты ее голоса. И выражение ее лица, ее новорожденного лица, и ее руки, такие изящные, и ее женское естество, глубоко скрытое, пульсирующее ароматом, цветок, раскрывшийся в темноте и одиночестве, аромат, пронзающий его мозг…

Боже! Они скрыли это от него! Роуан! Майкл!

Она была там, а они ничего ему не сказали. Он мог никогда не узнать. Его друзья, его маги!

Похолодев, дрожа, теряя рассудок от запаха и словно опьянев, Эш наблюдал за ними сквозь стекло. Род человеческий, не его вид, оттолкнувший его, — и прекрасная принцесса, стоявшая там. Не плакала ли она, говоря что-то, не слезы ли застыли в ее глазах? Великолепное, прекрасное существо!

Эш вышел из-за кустов, невольно, даже не заметив этого. Он теперь стоял за тонким деревянным столбиком и слышал ее жалобный голос.

— Он же был на той кукле, тот же самый запах! Вы выбросили обертки, но я почуяла его на кукле! Я чую его в этом доме! — горестно восклицала она.

Новорожденное дитя…

И кто такие были эти вельможи, что не желали отвечать на ее мольбы? Майкл жестом попросил всех успокоиться. Роуан склонила голову. Один из мужчин поднялся на ноги.

— Я разобью эту куклу, если вы мне не скажете! — закричала рыжая.

— Нет, ты этого не сделаешь! — воскликнула Роуан и тут же бросилась к девушке. — Ты этого не сделаешь, нет, Майкл, забери Бру, останови ее!

— Морриган, Морриган…

Она плакала так нежно, и аромат сгущался и летал в воздухе.

«А я любил вас, — думал Эш, — и какое-то время думал, что стану одним из вас. Какая мука…» Он плакал. Как же прав был Сэмюэль! А там, за этими тонкими стеклами…

«Неужели я плачу, неужели я иду туда? — прошептал Эш. — Неужели я разобью стекло? Неужели я утешал вас, а вы меня обманули? Вы ведь не сказали мне этого! Вы не сказали! Вы не сказали!»

— О, мы плачем, как дети…

Он плакал, и она рыдала. Разве они не понимают? Она уловила его запах на подарках, боже мой, какая это боль для бедной новорожденной!

Морриган вскинула голову. Мужчины, собравшиеся вокруг нее, не могли заставить ее сесть. Что уловили ее глаза? Что заставило ее посмотреть на окно? Она не могла его видеть, находясь в замкнутом круге света.

Эш отступил назад, в траву. Этот запах, да, моя дорогая, моя милая новорожденная женщина… Закрыв глаза, Эш отшатнулся.

А она подошла к окну и прижала ладони к стеклу. Она знала, что он здесь! Она это уловила.

И при чем тут пророчества, при чем планы, при чем рассудок, если целую вечность он видел женщину своего рода только в снах или встречал лишь старых изможденных и беспамятных, как Тесса, а здесь стояла жаркая, молодая… И она искала его.

Эш услышал, как разбилось стекло. Он услышал ее крик и в ошеломленном, абсолютном молчании наблюдал за тем, как она бежит к нему.

— Эшлер! — закричала она высоким пронзительным голосом и тут же заговорила с такой скоростью, что только он мог ее услышать и понять, и это была песня круга, воспоминаний, песня о нем.

Роуан выбежала на крыльцо. Майкл за ней.

Но все осталось в прошлом, все обязательства.

Она шагнула через влажную траву.

Она бросилась в его объятия, ее рыжие волосы упали на него. С нее сыпались осколки сверкающего стекла. Эш прижал ее к себе, ее грудь, ее теплую живую грудь, и его рука скользнула к ней под юбку, чтобы коснуться теплого женского естества, живых складок плоти, влажных и пылающих для него, а она стонала и слизывала его слезы.

— Эшлер! Эшлер!

— Ты знаешь мое имя! — прошептал он, крепко целуя ее.

Как он удержался и не сорвал с нее одежду прямо здесь и сейчас?

Она была не из тех, кого он когда-либо знал или помнил. Не Жанет, что погибла в пламени. Ей это и не нужно было. Она была самой собой, женщиной его рода, его вымоленной любовью.

А как неподвижно стояли все они, его маги и ведьмы, наблюдая за ним! Они даже не попытались встать между ними, разделить его и драгоценную женщину, что бросилась к нему. На лице Майкла застыло изумление, а Роуан… Что видел он на ее лице? Было ли это смирение?

Ему хотелось сказать: «Мне очень жаль. Я должен ее забрать. Вы это знаете. Мне очень жаль. Я пришел не для того, чтобы ее увести. Я пришел не для того, чтобы судить, а потом украсть. Я пришел не для того, чтобы обнаружить, а потом увести свою любовь».

Она осыпала его поцелуями, а ее грудь, ее нежная пышная грудь… Но кто это спешит к ним? Неужели Мона, рыжеволосая ведьма?

— Морриган!

— Я ухожу, мама, я ухожу!

Она пропела эти слова так быстро, что они едва ли могли понять их смысл. Но ему этого было достаточно. Он поднял ее на руки, и когда уже бросился бежать, увидел, как рука Майкла взлетела в прощальном жесте, в простом коротком жесте, что давал Эшу разрешение уйти. И еще он увидел, как его прекрасная Роуан кивнула. Только маленькая ведьма Мона визжала!

Он поспешил со своей красавицей в темноту, и его длинное легкое тело ничего не весило для него. Он бежал по темной траве, по каменной дорожке, через еще один темный и душистый сад, влажный и густой, как древние леса.

— Это ты, это ты! Этот запах на подарках свел меня с ума!

Эш посадил ее на каменную ограду, перескочил на другую сторону и подхватил Морриган уже на темной, пустой улице. Он не в силах был вынести… Сжав в ладони ее волосы, он заставил Морриган откинуть голову назад и скользнул губами по ее горлу.

— Эшлер, не здесь! — воскликнула она, однако обмякла в его руках. — В долине, Эшлер, в той долине, в круге Доннелейта! Он все еще стоит на месте, я знаю, я его видела!

Да, да, хотя он и не знал, как сумеет выдержать долгие часы трансатлантического перелета, держа ее в объятиях… Но он не должен был причинять боль ее нежной груди, не должен был причинять боль тонкой сияющей коже…

Сжимая руку Морриган, он теперь бежал, ведя ее за собой.

Да, долина.

— Моя милая, — прошептал Эш.

Он еще раз оглянулся на дом, мрачно и величественно возвышавшийся позади, на дом, полный тайн, ведьм, магии. Теперь там за всем наблюдала Бру. Там поселилась его книга.

— Моя невеста… — прошептал он, прижимая Морриган к груди. — Моя новорожденная невеста.

Ее ноги летели по мостовой, а потом он снова подхватил ее на руки, и они помчались быстрее.

Из пещеры до него донесся голос Жанет. Древняя поэзия, смешанная со страхом и раскаянием, и черепа, поблескивающие во тьме…

Воспоминания больше не возбуждали, не мучили, и ум больше не выстраивал в ряд всю тяжесть неудач, блужданий, мгновений тяжких потерь, унижения… всей долгой жизни. Нет, воспоминания стали чем-то таким же спокойным и естественным, как темные деревья, возвышавшиеся над их головами, как пурпурное небо в последних всплесках заката, как шелест вечернего леса.

Уже в машине Эш посадил Морриган к себе на колени, разорвал ее платье, стиснул волосы и провел ими по своим губам, по глазам. Она тихонько стонала, вскрикивала.

— Долина, — шептала она, и ее лицо заливалось краской, глаза сверкали.

— Мы уже к утру будем там. На рассвете мы окажемся среди тех камней, — сказал он. — Мы будем лежать в той траве, слившись воедино, и солнце встанет над нами.

— Я знаю, знаю… — шептала она ему в ухо.

Его губы сомкнулись на ее груди, впивая сладкий нектар свежей плоти. Эш стонал, прижимаясь к ней.

И темный автомобиль мчался среди множества теней, оставляя позади мрачную улицу и величественный дом, огромные зеленые ветви, скрывающие в себе тьму, как некие зрелые фрукты под пурпурным небом, — несся как снаряд, устремляясь к зеленому сердцу мира, унося в себе двоих — мужчину и женщину.

10 июля 1993 года