Прочитайте онлайн Сын охотника на медведей. Тропа войны. Зверобой (сборник) | Глава IV

Читать книгу Сын охотника на медведей. Тропа войны. Зверобой (сборник)
4012+4652
  • Автор:
  • Перевёл: Н. Филимонова

Глава IV

Во второй половине дня шесть всадников оставили позади истоки реки Палвер и теперь направлялись к горам Биг-Хорн.

Местность, которая простирается от Миссури до Скалистых гор, и по сей день считается одной из самых диких частей Соединенных Штатов. Этот район – бескрайняя голая прерия, где охотник может проехать верхом несколько дней, прежде чем найдет какую-либо растительность или источник воды. Далее на запад появляются возвышенности, вскоре образующие невысокие холмы, которые по мере продвижения на запад становятся все выше, массивней и круче, но деревья и вода по-прежнему отсутствуют. Именно поэтому этот район индейцы называют «ма-косиеча», а белые – «бэд ленд». Оба термина означают одно и то же, а именно – «плохая земля».

Даже такие крупные и полноводные реки, как Платт, в летнее время маловодны. Дальше на север, где расположены верховья рек Шайенн, Паудер, Тонг и Биг-Хорн, ситуация получше. Трава густая, кусты переходят в густые кустарники и леса, и наконец дальше у подножия вестмен ступает в тень столетних и даже более древних гигантских деревьев.

Там находятся охотничьи угодья шошонов, или индейцев племени Змей, сиу, шайенов и арапахо. Племена делятся на группы, каждая из которых преследует свои собственные интересы, так что не удивительно, что существует постоянная смена войны и мира между ними. И если краснокожие слишком долго находятся в состоянии перемирия, приходит бледнолицый и наносит им удар за ударом то ножами, то стрелами, пока индейцы снова не начинают искать спрятанный топор войны и не принимаются бороться заново.

При этих обстоятельствах само собой разумелось, что там, где соприкасаются земли стольких многочисленных племен, безопасность одинокого путника была под большим вопросом, если не сказать больше. Шошоны, или Змеи, всегда были заклятыми врагами сиу, а потому местность, раскинувшаяся южнее реки Йеллоустоун, от Дакоты до гор Биг-Хорн, частенько поливалась кровью, и не только краснокожих, но и белых.

Толстяк Джемми и Длинный Дэви очень хорошо знали это и потому ломали голову над тем, как избежать встречи с индейцами какого бы то ни было племени. Вокаде уверенно скакал впереди, он ведь уже проезжал этот отрезок пути по дороге сюда. Теперь он был вооружен ружьем, а на его поясе висели мешочки со всем необходимым для жителя прерий. Джемми и Дэви не изменили себе: первый, как и прежде, ехал на длинноногой кобыле, а второй трусил на своем маленьком непокорном муле, пытавшемся, правда безуспешно, сбросить всадника. Дэви достаточно было поставить на землю одну ногу – по мере необходимости правую или левую, – чтобы иметь прочную опору. Верхом он напоминал туземца с тихоокеанских островов, сидящего в узкой и очень верткой пироге с выносным поплавком, только благодаря которому суденышко не переворачивается. В нашем случае поплавком Дэви служили его ноги.

Фрэнк был одет в точно такую же одежду, в которой его впервые повстречали оба друга: мокасины, обтягивающие охотничьи штаны, синий фрак и шляпа-«амазонка» с длинным желтым пером. Маленький саксонец очень хорошо сидел в седле и, несмотря на его странный вид, производил впечатление бывалого вестмена.

На Мартина Баумана, сидевшего в седле, можно было любоваться без устали. По крайней мере, верхом он чувствовал себя так же уверено, как Вокаде. Он будто слился с лошадью, чуть наклонившись вперед – положение, которое облегчает животному нагрузку, а всаднику дает возможность выдерживать долгую езду верхом без усталости. Он носил трапперский костюм из натуральной кожи, впрочем, и все остальное его снаряжение и вооружение были наилучшего качества. Сейчас все его существо занимала задача, которую он должен был решить. От внимательного наблюдателя не ускользнуло бы ни бодрое выражение его лица, ни блеск его светлых глаз, ясно дававших понять, что в прерии молодой человек чувствовал себя, как в родной стихии. Весь его облик говорил о том, что он, наполовину еще мальчик, в случае необходимости повел бы себя как настоящий мужчина. Если бы не тяжелые заботы о пропавшем отце, мрачной тенью нависшие над ним, он, пожалуй, прослыл бы самым веселым членом маленького отряда.

Забавно было смотреть на черного Боба. Верховая езда никогда не была его сильной стороной. Он очень намаялся с конем, как, впрочем, и тот с ним, поскольку всадник больше десяти минут был не в силах сохранить одно и то же положение. Как только он в очередной раз пододвигался вперед, плотно прижимаясь к холке животного, тотчас с каждым его шагом начинал скатываться назад ровно на один дюйм. Так он скользил и скользил, пока угроза слететь на землю не становилась для него более чем реальной. Тогда он опять продвигался вперед как можно дальше и скольжение начиналось заново. При этом он непроизвольно принимал такие позы, которые не мог бы выдумать и цирковой клоун. Вместо седла негр привязал ремнем с пряжкой одеяло, поскольку знал, что удержаться в седле ему вряд ли удастся, и все равно при любом маломальском ускорении лошади Боб оказывался за одеялом. Он к тому же еще и ноги держал растопыренными в разные стороны. Когда ему в очередной раз говорили, что он должен прижать их к корпусу лошади, Боб неизменно отвечал: «Почему Боб должен давить ногами бедное животное? Конь ему не причинить никакого вреда! Ноги Боба это же не какие-нибудь клещи!»

Всадники достигли края не очень глубокой, почти круглой воронки в диаметре, возможно, миль шесть. Окруженное с трех сторон едва заметными неровностями, это углубление на западе было ограничено значительной вершиной, которая, как казалось, была покрыта кустарником и деревьями. Может быть, раньше тут было озеро. Дно было покрыто глубоким бесплодным песком, и только кое-где торчали островки жесткой выжженной травы и заросли полыни, характерные для этих неплодородных областей Дикого Запада.

Не долго думая, Вокаде пришпорил коня, направив его прямо в песок. Он держал путь прямо к вышеупомянутой вершине.

– Что это за местность? – спросил Толстяк Джемми. – Она мне незнакома.

– Воины шошонов называют это место Пааре-Пап, – ответил индеец.

– Озеро крови. Увы! Совсем не хочется столкнуться здесь с шошонами.

– Почему? – спросил Мартин Бауман.

– Потому что тогда мы пропали. Вот на этом самом месте белые люди без какой-либо причины истребили до последнего человека охотничий отряд шошонов. Хотя с тех пор прошло пять лет, но большинство из соплеменников убитых без милосердия убивают любого белого, который имел несчастье попасть в их руки. Кровь погибших требует отмщения.

– Вы имеете в виду, сэр, что шошоны где-то рядом?

– Хочется верить, что нет. Как я слышал, они сейчас ушли далеко на север, к реке Масселшелл, в Монтане. Если это правда, то мы в безопасности. Тем не менее пусть лучше Вокаде скажет нам, ушли они на юг или нет.

Индеец услышал эти слова и ответил:

– Когда Вокаде здесь проезжал семь дней назад, поблизости не было ни одного воина шошонов. Только арапахо разбили лагерь там, где река, которую бледнолицые называют Тонг-ривер, берет свое начало.

– Значит, мы в безопасности. Кстати, местность здесь настолько плоская и открытая, что мы заметим за милю любого всадника или пешего и, следовательно, будем в состоянии принять необходимые меры, когда наступит время. Вперед!

Они ехали прямо на запад еще, наверное, в течение получаса, пока Вокаде не остановил своего коня.

– Уфф! – воскликнул он.

Это слово используется индейцами в основном как восклицание удивления.

– Что случилось? – спросил Джемми.

– Ши-ши!

Это слово происходит из языка манданов и на самом деле обозначает «ноги», но также может обозначать «след» или «следы».

– След? – переспросил Толстяк. – Человека или животного?

– Вокаде не знает. Мои братья могут посмотреть сами.

– Просто отлично! Индсмен не знает, кем были оставлены следы – человеком или животным! Такого я еще не видел! Должно быть, это что-то необыкновенное. Сейчас взглянем на отпечатки. Эй, люди, спускайтесь-ка и не топчитесь тут без всякого толку, иначе мы не сможем ничего узнать!

– Не нужно волноваться – след здесь не кончается, – произнес озабоченный индеец. – Он очень большой и длинный, он идет издалека, с юга, и уходит далеко на север.

Всадники спешились, чтобы исследовать странный след. Отличить след человека от следа животного сможет даже трехлетний индейский мальчик. То, что Вокаде был не в состоянии определить, кому он принадлежит, казалось по меньшей мере странным. Но Джемми, когда изучал следы, покачал головой, посмотрел налево, откуда шел след, потом направо, куда он уходил, вновь покачал головой и спросил у длинного Дэвида Кронерса:

– Ну что, старина Дэви, видел ли ты в своей жизни что-то подобное?

Американец задумчиво покачал головой, также осмотрелся по сторонам, взглянул на след еще раз и ответил:

– Нет, никогда.

– А вы, господин Фрэнк?

Саксонец все смотрел и смотрел на следы, тоже покачал головой и изрек:

– Дьявол разберет эти следы!

Даже Мартин и негр пребывали в крайней задумчивости. Длинный Дэви почесал сначала за правым ухом, а затем за левым, два раза сплюнул, что всегда было признаком того, что он был в замешательстве, а затем изрек свое умозаключение:

– В любом случае здесь прошло какое-то живое существо. Если это не так, то пусть я буду осужден выпить в течение двух часов старушку Миссисипи вместе с ее притоками!

– Смотри, как ты умен, старина! – засмеялся Джемми. – Если бы ты не сказал, мы бы так никогда и не узнали, что это за след. Да, здесь прошло какое-то живое существо. Но вот какое? Сколько у него ног?

– Четыре, – ответили все, кроме индейца. – Да, вы это можете точно увидеть. Только что это за животное… Кто-нибудь может сказать к какому виду или породе четвероногих друзей можно его отнести?

– Это точно не олень, – сказал Фрэнк.

– Конечно! Олень не делает таких огромных отпечатков.

– Может медведь?

– Конечно, в таком рыхлом песке медведь оставляет огромные и четкие следы, которые даже слепой сможет определить на ощупь, но все же это следы не медведя. Отпечатки не такие длинные и не стерты сзади, как у зверя, который ходит на двух ногах, они почти круглые, более пяди в диаметре и вытянуты вперед так, будто проставлены штемпелем. Сзади они вдавлены в землю немного сильнее и совершенно гладкие, стало быть, зверь имеет копыта, а не пальцы или когти.

– Значит, это лошадь? – переспросил Фрэнк.

– Хм! – хмыкнул Джемми. – На лошадь тоже не похоже. Тогда, по крайней мере, тут был бы хоть небольшой намек на подковы, а если животное было «босиком», то осталась хотя бы стрелка от копыт. След очень свежий, прошло слишком короткое время, чтобы малейшие его детали могли исчезнуть. И что самое главное, разве встречаются в природе лошади с такими огромными копытами? Если бы мы были в Азии или Африке, а не в этой старой, уютной прерии, то я бы утверждал, что здесь протопал дедушка-слон.

– Да, так оно и есть! – улыбнулся Длинный Дэви.

– Что? Так и есть?

– Да, конечно! Ты же сам сказал!

– Значит, ты так ничему и не научился! Ты хоть раз видел слона?

– Даже два.

– Где?

– В Филадельфии, у Барнума, а теперь здесь – тебя, Толстяк!

– Если хочешь сострить, то прежде научись это делать. Понятно? След как две капли воды похож на слоновий! Достаточно большой шаг, признаю, да. Но у слона совсем иная походка. Почему-то об этом, Дэви, ты не подумал. Это не мог быть и верблюд, иначе я бы сказал, что ты проходил здесь часа два назад. А теперь я признаюсь, что исчерпал свое остроумие.

Мужчины прошли немного вперед, затем обратно, чтобы посмотреть более детально на этот удивительный след, но ни один из них так и не смог выдвинуть более-менее достоверную версию.

– И что скажет мой краснокожий брат? – обратился Джемми к Вокаде.

– Мако аконо! – ответил индеец, сделав при этом почтительный жест рукой.

– Ты имеешь в виду Дух Прерий?

– Да, потому что это был не человек и не животное.

– О-хо-хо! У ваших духов, кажется, ужасно большие ноги. Или Дух Прерий страдает ревматизмом и надел войлочные туфли?

– Мой белый брат не должен насмехаться. Дух Прерий может появиться в любом из обличий. Мы должны с почтением поглядеть на его след и спокойно скакать дальше.

– Нет, я не буду этого делать. Я должен знать и должен быть уверен. Я никогда не видел такой след и, значит, последую по нему, пока не узнаю, кто же его все-таки оставил.

– Подобные действия могут привести моего брата к гибели. Дух не потерпит, чтобы кто-то следил за ним.

– Это безумие! Когда позже Толстяк Джемми будет рассказывать об этом следе и не сможет сказать, кто его оставил, надо мной будут смеяться или даже объявят лжецом. Для истинного вестмена выяснить эту тайну – практически дело чести.

– У нас нет времени, чтобы сделать такой объезд.

– Я и не прошу вас. У нас есть еще четыре часа до вечера, потом мы должны устроить лагерь. Возможно, мой краснокожий брат знает место, где мы сможем устроить привал?

– Да. Если мы поскачем прямо, то приедем к такому месту. Там, в холме, есть расщелина, через которую можно попасть в долину, где слева, после часа езды, открывается боковое ущелье. В ущелье мы отдохнем, там есть кусты и деревья – они сделают наш огонь невидимым, – а также источник – он даст воду нам и нашим зверям.

– Его очень легко найти. Скачите вперед! Я же поеду по этому следу, а затем присоединюсь к вам в лагере.

– Мой белый брат, позволь предупредить тебя!

– О! – воскликнул Длинный Дэви. – Это предупреждение совершенно неуместно, Джемми совершенно прав. Для нас будет позором обнаружить эти непонятные следы и не узнать, кому же они принадлежат. Говорят, что еще до сотворения земли были животные, по сравнению с которыми буйвол – то же, что земляной червяк рядом с пароходом с Миссисипи. Возможно, такое животное осталось с тех времен и бродит в настоящее время здесь, в песках, высчитывая по песчинкам, как много ему столетий. Я думаю, что это животное – мама.

– Мамонт, – поправил Толстяк.

– Очень даже может быть! Так что стыдно нам будет, если мы, повстречав такой первобытный след, по крайней мере, не сделаем попытку встретится с оставившим его животным. Я еду с Джемми!

– Так нельзя.

– Почему нет?

– Потому что могу сказать без всякого высокомерия, что мы имеем большой опыт и, так сказать, оба лидеры. Так что уходить вдвоем мы не должны. Кто-то один пусть останется. При всем уважении к тебе, пусть кто-то другой поедет со мной.

– Мастер Джемми прав, – сказал Мартин. – Я поеду с ним.

– Нет, мой юный друг, – остановил его Джемми, – вы самый последний человек, кого бы я пригласил сопровождать меня.

– Почему? Я сгораю от нетерпения вместе с вами обнаружить этого зверя!

– Охотно верю. В вашем возрасте все готовы к подобным приключениям. Но эта поездка, возможно, небезопасна, а мы взяли на себя негласное обязательство оберегать вас, чтобы вы целым и невредимым встретились со своим отцом. Стало быть, совесть не позволяет мне втягивать вас в неизвестную и опасную авантюру. Нет, если я не должен скакать один, то пусть уж меня сопровождает кто-нибудь другой.

– Тогда с вами поеду я! – выкрикнул Хромой Фрэнк.

– Отлично, не имею возражений. Мастер Фрэнк уже, «большей частью», – Джемми сделал акцент на одно из любимых выражений саксонца, – закалился в сражениях с дворником и ночным сторожем и уж точно не испугается какого-то там мамонта.

– Я? Испугаюсь? Со мной такого не случится!

– Стало быть, вопрос решен. Остальные поскачут дальше, а мы вдвоем свернем направо. Ваша лошадь не будет слишком утомлена объездом, а для моей лошадки скачки – большая страсть. Наверное ранее, до воплощения в облике лошади, мой конь был бегуном или почтальоном.

Хотя Мартин и попытался еще раз возразить, но безрезультатно. Длинный Дэви предупредил товарища, чтобы тот был осторожнее. Вокаде еще раз описал место привала, и ничуть не одобрил стремление Джемми вызвать гнев Духа Прерий, бросая последнему вызов. Затем остальные продолжили прерванную скачку, а Толстяк с саксонцем последовали на север.

Этим двоим предстояло сделать большой крюк, поэтому они гнали своих лошадей настолько быстро, что через короткое время потеряли товарищей из виду. Позже след изменил направление и повернул на запад, к далеким холмам, так что теперь пусть следы Джемми с Фрэнком и их друзей были параллельны, однако они отставали примерно на час езды.

По дороге оба молчали. Костлявая лошадь Джемми так усердно выбрасывала вперед свои длинные ноги, что лошадь Фрэнка по глубокому песку едва поспевала за ней. Наконец лошадь Толстяка сменила утомительную рысь на медленный шаг, и Фрэнк смог легко нагнать его.

Не вызывает сомнений, что члены экспедиции общались между собой по-английски. И только теперь, когда оба немца остались одни, они смогли общаться на своем родном языке.

– Нет, правда, – начал Фрэнк, – насчет мамонта это была просто шутка?

– Конечно.

– Я подумал то же самое, ведь в настоящее время мамонтов не существует в природе.

– Разве вы когда-нибудь слышали об этих доисторических животных?

– Я? Ну еще бы! А если вы мне не верите, мне вас искренне жаль. Знаете ли, морицбургский учитель, ставший, собственно, моим духовным отцом, в этом деле кое-что да смыслил, особенно в зоологии растений. Вот так-то! Он знал каждое дерево, от ели до щавеля, а также любое животное, от морского змея до мизерной губки. От него я тогда почерпнул массу интересного.

– Это делает меня очень счастливым, – засмеялся Толстяк. – Может быть и я смогу воспользоваться вашими познаниями.

– Всегда пожалуйста. О мамонтах я могу дать самую достоверную информацию.

– Вы их видели когда-нибудь?

– Нет, конечно. В то время, до создания мира, меня не было и в помине, но школьный учитель нашел мамонта в древних рукописях. Как вы думаете, какого роста этот мамонт?

– Полагаю, больше, чем слон.

Джемми кивнул.

– Чудовищный зверь… Неудивительно, что папа Врангель рассказывал об этих зверях с таким восторгом. И, если бы тогда не произошла драка из-за любимого предмета папы Врангеля, я волей-нолей попал бы в Тарандскую лесную академию, но вместо этого вынужден теперь скитаться по Дикому Западу и позволить какому-то сиу стрелять в меня и сделать хромым!

– Ах, так вы не родились хромым?

Фрэнк посмотрел на Толстяка очень сердито.

– Родился хромым? Как это возможно у личности с моей амбутацией! Хромоногий никогда не сможет стать ни чиновником, ни кем-либо еще, кроме как лесным бродягой! Нет, у меня были здоровые ноги, сколько я себя помню. Но, когда я вместе с Бауманом впервые приехал в Черные горы, чтобы открыть бакалейную лавку для золотоискателей, туда иногда приходили индейцы, желающие что-нибудь купить. В основном это были сиу. Это худшие антропологические дикари, которые только могут быть, – они с равнодушной улыбкой могут выстрелить в вас при малейшем резком вздохе. Лучше всего не поддерживать с ними никаких отношений. «Добрый день!» и «Всего хорошего!», «До свидания!», «Прощайте!» Я всегда следовал этому правилу, потому что являюсь принципиальным человеком, но однажды я дал слабину и, как следствие, до сих пор хромаю.

– Как же это произошло?

– Совершенно неожиданно, как происходит все, чего вы не ждете. События того дня до сих пор свежи в моей памяти и стоят перед глазами, будто произошли только сегодня. Сияли звезды, большие лягушки громко кричали на болоте, сами понимаете, что, к сожалению, дело было не днем, а ночью. Бауман уехал, чтобы закупить в форте Феттерман новые товары для магазина, Мартин спал, а Боб, который поехал взимать долги, все еще не вернулся. Только его лошадь вернулась без него в родной дом. На следующее утро он пришел пешком, с растяжением связок и без единого цента. Сначала его прогнали все наши должники, а потом его еще и лошадь скинула. Это называется «наслаждаться жизнью» во всех ее проявлениях. Как видите, я могу изъясняться даже стихами! Нет?

– Да. Вы маленький гений.

– Я часто себе об этом говорю, но другие люди – никогда, не потому, что не хотят, а потому, что даже не задумываются об этом. Итак, с небес сверкали звезды, и тут раздался стук в дверь. Здесь на Западе необходимо быть крайне осторожным. Вот почему я не сразу открыл, а из-за двери спросил, что нужно. Не буду затягивать историю, в общем, их было пятеро, пятеро индейцев сиу, которые хотели обменять меха на порох.

– Вы не открыли им?

– Почему я не должен был открыть?

– Сиу! Среди ночи!

– Я вас прошу! Если бы у нас были часы, то было бы около половины двенадцатого. Это еще не слишком поздно. Как вестмен, я очень хорошо знаю, что не всегда можно оказаться на месте в указанное для этого время, а время в некоторых обстоятельствах может быть чрезвычайно ценным. Краснокожие сказали, что им предстоит идти всю ночь, и так обратились ко мне, что мое саксонское доброе сердце позволило им войти.

– Что за неосторожность!

– Почему? Страха я никогда не знал и, прежде чем открыл дверь, поставил условие, чтобы они сложили у входа все свое оружие. К их чести должен признать, что они выполнили эту просьбу по доброй воле. Конечно, у меня в руке был револьвер, когда я обслуживал их, но, как дикари, они не могли обвинить меня. Я провернул с ними поистине блестящую сделку: плохой порох против хороших бобровых шкурок. Когда краснокожие торгуются с белыми, они отчего-то всегда остаются с носом. Меня это, конечно, огорчает, но, к сожалению, я один не могу ничего изменить. У двери висело три заряженных ружья. Когда индсмены уходили, последний остановился у самой двери, снова повернулся и спросил меня, не мог бы я его угостить глотком огненной воды. Конечно, продавать индейцам бренди запрещено, но я, как уже рассказывал, получил от сделки с ними хорошую прибыль и, понятное дело, готов был сделать им одолжение. Я повернулся и пошел в дальний угол, в котором стояла бутылка бренди. В тот момент, когда я снова повернулся к ним, я увидел убегающего индейца с ружьем в руках, ружьем, которое он сорвал с гвоздя. Естественно, я отставил бутылку, схватил ближайшее ружье и выскочил за ним. Не сомневайтесь, я сразу отступил в сторону, потому что на фоне освещенного дверного проема я представлял прекрасную мишень. Да, я быстро отпрыгнул из света в темноту и сразу не смог сориентироваться. Услышал только быстрые шаги, а затем надо мной вспыхнула яркая вспышка. Раздался выстрел, и я почувствовал, как что-то ударило меня по ноге. Теперь я увидел краснокожего, который мог вот-вот скрыться. Я прицелился и нажал на курок и в тот же момент почувствовал пронизывающую боль в ноге. Моя пуля прошла мимо, а цель была утеряна. С трудом я вернулся в хижину. Выстрел индейца пришелся в левую ногу. Это произошло то ли из-за темноты, то ли потому, что у сиу было чужое оружие… Я до сих пор не могу понять, как он смог так выстрелить. Только спустя несколько месяцев я смог снова встать на эту ногу, но стал Хромым Фрэнком. Краснокожего этого я запомнил навсегда. Никогда не забуду его лицо! Горе ему, если он повстречается со мной где-нибудь и когда-нибудь! Мы, саксонцы, известны как душевные немцы, но наши национальные достоинства не могут обязать нас ночью, когда звезды сияют с неба, позволить безнаказанно нас обворовать и подстрелить, сделав хромым. Я думаю, что сиу был одним из огаллала, и когда… Что случилось?

Он прервал свою речь – Толстяк Джемми остановил своего коня и издал приглушенный возглас удивления. Позади них осталась широкая укрытая песком равнина. Место было каменистым, там, где снова начинался песок, Джемми остановился.

– Что это? – задал он сам себе вопрос. – Не верю собственным глазам!

Он в изумлении смотрел на песок. Теперь и Фрэнк увидел, что имеет в виду его товарищ.

– Неужели такое возможно, – воскликнул он, – чтобы следы вдруг стали другими?

– Конечно! – Сначала это был след слона, а теперь – четкие следы лошади. Животное подковано, да еще и новыми подковами, видите: отпечатки очень четкие и ни гриф, ни шипы подковы не сбиты.

– Но это след наоборот!

– Вот именно этого я и не могу понять! Пока след шел от нас, а теперь он идет прямо навстречу к нам!

– Разве это одни и те же следы?

– Конечно! Ведь за нами скалы. Это место шириной едва в двадцать футов. На скале след не виден. За ней, с востока, шел след, который мы назвали слоновьим, а с запада идет чистейшей воды лошадиный. Посмотрите вокруг! Есть другие следы?

– Нет.

– Вот поэтому я и говорю, что эти отпечатки, несмотря на их различия, оставлены одним и тем же животным. Наверное, будет не лишним спуститься и убедиться, что никакой ошибки нет.

Они спешились. Более точное обследование почвы дало тот же результат: след слона на узком скалистом участке превратился в лошадиный. То обстоятельство, что оба следа шли навстречу друг другу, а потом встречались, казалось не просто странным, а ошеломляющим. Оба беспомощно переглянулись и покачали головами.

– Если это не колдовство, то кто-то нас разыгрывает, – произнес Джемми.

– Разыгрывает? Но как?

– Да и я этого не могу понять!

– Но чудес не бывает!

– Нет, и к тому же я не суеверен.

– Мне кажется, тут всё, как у мага Филадельфия, который подбрасывал в воздух клубок ниток, а затем должен был подняться по ниточке до неба!

– Поскольку слон пришел с востока, а лошадь с запада и оба следа обрываются здесь, значит, животные должны были подняться здесь по нитке и исчезнуть в воздухе! Пусть это объясняет тот, кто способен, а я ничего не понимаю!

– Хотел бы я знать, что сказал бы морицбургский учитель, если бы он был здесь!

– Он бы не строил из себя умника, как вы или я!

– Хм! С вашего позволения, господин Джемми, вы выглядите не очень-то мудрым.

– Да и вы не выглядите как подающий надежды автопетрификат. Хотел бы я увидеть того человека, который в состоянии разгадать эту загадку.

– Она должна быть разгадана. Известный архидьякон сказал: «Дайте мне точку опоры в пространстве – и я сорву любую дверь с петель!»

– Архимед, имели вы в виду!

– Да, но он же походу был и дьяконом, поскольку, когда в субботу днем пришли вражеские солдаты, он заучивал воскресную проповедь и крикнул им: «Не мешайте мне и не шумите!» Тогда за это они и убили его! Точка опоры вновь была потеряна.

– Может, вы сможете найти ее снова. Я не чувствую себя способным на это, поскольку не смог разрешить даже это противоречие.

– Но мы же что-то должны сделать!

– Конечно! Пути назад нет. Если существует объяснение, оно лежит впереди нас, а не позади. По коням – и ходу!

Они отправились дальше по лошадиному следу. След был четким и примерно через полчаса езды вывел из песков на твердую землю. Появились трава и одиночные кусты, а поблизости тянулась цепь холмов. Густой лес покрывал их, начинаясь у подножий редкими деревьями и чем выше, тем сильнее превращаясь в чащу. След здесь тоже был четким. Через некоторое время под ногами животных появился мелкий светлый гравий, и тут вдруг отпечатки оборвались.

– Вот и разгадка… – пробормотал Фрэнк.

– Непонятно, – произнес Джемми. – Лошадь, должно быть, пришла из воздуха и исчезла в нем же. Или это действительно Дух Прерий? Тогда я хочу, чтобы его посетила хорошая идея показаться нам. Хотел бы я узнать, как этот дух выглядит.

– Желание может быть исполнено. Осмотритесь хорошенько, господа!

Эти слова прозвучали по-немецки из-за кустов, у которых остановились оба всадника. Они, как зеленые новички в прерии, стали озираться по сторонам. Говоривший же к этому времени уже оставил заросли, которые служили ему в качестве прикрытия.

Он был не очень высок и не широк в плечах. Темно-русая борода обрамляла его загорелое лицо. Он носил рваные охотничьи обтягивающие брюки с бахромой на швах и охотничью рубашку, длинные сапоги, которые прикрывали его колени, и широкую фетровую шляпу, на шнурке которой висели уши медведя гризли. Из-за широкого, сотканного из нескольких ремней пояса торчали два револьвера и нож «боуи», пояс, казалось, полностью был заполнен патронами. Кроме нескольких кожаных сумок на поясе крепились две пары подков с винтами и четыре почти круглые, толстые соломенные или из тростника плетенки с ремнями и пряжками. С левого плеча до правого бедра свисало несколько колец лассо; с шеи на шелковом шнурке, украшенная кожей колибри, свисала трубка мира, на чубуке которой были выгравированы индейские символы. В правой руке он держал короткоствольное ружье со своеобразным устройством затвора, а в левой – дымящую сигару, которой тут же глубоко затянулся и выдохнул дым с явным удовольствием.

Настоящий охотник прерий не наводит лоск и чистоту. Чем более потрепанный вид у него, тем больше он пережил. Он с неким презрением относится к тем, кому не по нраву его внешний вид. И огромное отвращение у него вызывает оружие, вычищенное до блеска. По его твердому убеждению, у настоящего вестмена просто нет времени, чтобы заниматься такими бесполезными штуками.

Наряд же этого молодого незнакомца был таким чистым, будто он только вчера отправился на Запад из Сент-Луиса. Его ружье, казалось, появилось из рук оружейника час назад, ботинки были безупречно начищены, а на шпорах не было и следа ржавчины. Костюм его смотрелся как с иголочки, и даже руки его, похоже, были вымыты.

Оба наших следопыта уставились на внезапно появившегося человека и от неожиданности забыли ответить.

– Ну, – продолжил он с улыбкой, – я подумал, что вы хотите увидеть Дух Прерий. Если вы имеете в виду того, по чьему следу шли, то он стоит перед вами.

В ответ у Фрэнка вырвалось:

– Черт возьми! Тут большей частью уже и соображать перестаешь!

– О! Саксонец! Верно?

– Да, я там родился! А вы, случаем, тоже чистокровный немец?

– Да, имею честь. А другой джентльмен?

– О, он тоже родом из нашей прекрасной страны. От неожиданности он потерял дар речи. Но это не страшно, через некоторое время он снова заговорит.

Он был прав: Джемми тут же спрыгнул с седла и протянул руку незнакомцу.

– Неужели такое возможно? – воскликнул он. – Чтобы здесь, у Чертовой Головы, повстречать немца! В это с трудом верится!

– Я удивлен вдвойне, поскольку встретил сразу двоих. Если я не ошибаюсь, вы носите имя Якоб Пфефферкорн?

– Что?! Вы знаете мое имя?

– Глядя на вас, трудно ошибиться – вы Толстяк Джемми. Хотя мне было бы достаточно увидеть только вашу лошадь. Если встречаешь большого охотника, да на таком верблюде, так это точно Джемми. Как-то случайно я узнал, что этого известного вестмена зовут Якоб Пфефферкорн. Но там, где вы, поблизости должен находиться Длинный Дэви со своим мулом. Или, может, я ошибаюсь?

– Нет, он действительно рядом – недалеко отсюда, если ехать на юг, туда, где долина уходит в горы.

– О! Вы сегодня разбили там лагерь?

– Верно. Моего спутника зовут Фрэнк.

Фрэнк спешился и подал незнакомцу руку. Тот внимательно на него посмотрел, потом кивнул и спросил:

– А вы, думаю, Хромой Фрэнк?

– Бог мой! Вам и мое имя известно?

– Я вижу, что вы хромаете, и зовут вас Фрэнк. Так что ответ очевиден. Вы живете с Бауманом, Охотником на Медведей, да?

– Кто вам это сказал?

– Он сам. Мы повстречались с ним несколько лет назад. Где он теперь? Дома? Думаю, ваша знаменитая лавка примерно в трех днях пути отсюда?

– Совершенно верно. Но его нет дома. Он попал в плен к огаллала, и мы направляемся туда, чтобы попытаться ему как-то помочь.

– Вы меня пугаете. Где это произошло?

– Недалеко отсюда – у Чертовой Головы. Они потащили его и еще пятерых пленников в Йеллоустоун, чтобы убить на могиле Храброго Буйвола.

Незнакомец внимательно слушал.

– Должно быть, мстили?.. – спросил он.

– Да, конечно! Возможно, вы слышали когда-нибудь о Разящей Руке?

– Мне даже не стоит напрягать память, конечно да, – на губах незнакомца промелькнула едва уловимая ухмылка.

– Это он убил Храброго Буйвола, Злого Огня и еще одного сиу. Так вот, и теперь огаллала отправились в поход, чтобы почтить могилы этих воинов, а заодно взяли с собой Баумана, попавшего к ним в руки.

– Откуда вам это известно?

Фрэнк рассказал о Вокаде и обо всем, что произошло с момента появления этого молодого индейца. Незнакомец слушал его очень внимательно и серьезно. Лишь иногда, когда хромой слишком уж увлекался своим родным диалектом, на лице его собеседника появлялась легкая улыбка. Когда рассказ был закончен, он сказал:

– Получается, что Разящая Рука фактически виноват в несчастье, постигшем Охотника на Медведей. Все это на его совести.

– Не думаю. Как можно обвинять другого в том, что Баумана покинула осторожность?

– Ну, не будем спорить об этом. Это прекрасно, что вы не уклоняетесь от опасностей и трудностей, на которые идете, чтобы освободить пленников. Я всем сердцем желаю вам удачи. Но меня очень интересует юный Мартин Бауман. Может, мне удастся его увидеть.

– Это легко можно устроить, – произнес Джемми. – Вам только необходимо пойти с нами или, скорее всего, поехать. Где вы оставили свою лошадь?

– Как вы узнали, что я не пеший бродяга, а верхом?

– Так на вас же надеты шпоры!

– О, вот что выдало меня! Моя лошадь здесь рядом. Я оставил ее на несколько минут, чтобы проследить за вами.

– Вы заметили наше появление?

– Конечно. Я заметил вас полчаса назад и наблюдал, как вы остановились, чтобы обсудить разные следы.

– Что? Как? Что вы знаете о них?

– Только то, что этот след – мой собственный.

– Ваш?

– Да.

– Дьявольщина! Так это ваши отпечатки так ловко провели нас?

– Вы и вправду попались на эту удочку? Ну, я просто счастлив, что провел самого Толстяка Джемми. Но, конечно, это представление предназначалось не вам, а совсем другим.

Толстяк, похоже, снова лишился дара речи. Он еще раз осмотрел незнакомца с головы до ног, покачал головой, а затем спросил:

– Кто вы, собственно, такой?

Тот, лукаво улыбаясь, ответил:

– Разве вы с первого взгляда не заметили, что здесь, на Дальнем Западе, я новичок?

– Да уж, зеленого новичка видно сразу. С вашим ружьем можно уверенно идти только на воробьев, а снаряжение вы нацепили на себя небось несколько дней назад. Вы, должно быть, здесь в обществе какой-нибудь веселой компании или, по крайней мере, в отряде стрелков-туристов. Где вы сошли на железной дороге?

– В Сент-Луисе.

– Что? Так далеко на Востоке? Это невозможно! И сколько же времени вы здесь, на Западе?

– На этот раз уже восемь месяцев.

– Нет уж, позвольте! Не издевайтесь надо мной! Не хотите же вы, чтобы я, глядя на вас, поверил, что вы говорите серьезно!

– У меня и в мыслях не было обманывать вас.

– Тьфу! И это вы нас обманули?

– Да, след был мой.

– В это не поверит ни один полицейский! Делаю ставку, что вы учитель или молодой профессор, который путешествует в кругу своих коллег, собирая какие-нибудь растения, камни и бабочек. Могу вам дать хороший совет. Поворачивайте отсюда! Здесь не место для вас и ваших занятий. Здесь жизнь даже не каждый час, а каждую минуту висит на волоске. Вы и не подозреваете, в какой опасности находитесь.

– О да, об этом я уже отлично осведомлен. Например, здесь рядом разбит лагерь шошонов, их человек сорок.

– Небеса! Это правда?

– Да, я это точно знаю.

– И вы так спокойно об этом говорите!

– А я должен говорить как-то иначе? Вы думаете, что нескольких шошонов стоит бояться?

– Человек, вы и понятия не имеете, на какой опасной территории находитесь!

– О да! Там, совсем недалеко, лежит Кровавое озеро, и шошоны были бы рады схватить кого-то из нас, а лучше всех сразу.

– Теперь я вообще не знаю, что мне о вас думать!

– Думайте, что хотите, а я могу провести краснокожих так же, как это сделал с вами. Я не раз встречал отличных вестменов, ошибавшихся во мне, потому что они всё мерили общепринятыми мерками, и в этом была их ошибка! Прошу вас, идемте!

Он повернулся и медленно пошел в кусты. Оба товарища последовали за ним, держа коней под уздцы. Вскоре они наткнулись на поистине великолепный экземпляр тсуги высотой более тридцати метров, что с такими деревьями случается крайне редко. Рядом с ней стоял конь – статный вороной жеребец с красными ноздрями и красной полосой, идущей от макушки через всю длинную густую гриву, такая полоса у индейцев считается верным отличием превосходной породы. Седло и сбруя были индейской работы. Позади первого был пристегнут плащ из прорезиненной ткани. Из седельной сумки торчал футляр подзорной трубы, а рядом с жеребцом на земле лежала тяжелая крупнокалиберная двустволка «медвежебой». Когда Джемми заметил ружье, он ускорил шаг, поднял оружие, осмотрел его и крикнул:

– Это ружье… это… Я никогда его прежде не видел, но все равно узнал сразу. Серебряное ружье вождя апачей Виннету и этот «медвежебой» – самые знаменитые ружья Запада! А «медвежебой» принадлежит… – Он остановился, ошеломленно глядя на хозяина, затем продолжил:

– Вот теперь я наконец начинаю соображать! Каждый, кто впервые встречается с парнем, известным как Разящая Рука, принимает его за новичка. Это ружье принадлежит ему, а обрез в руке не просто для красоты, а один из тех одиннадцати штуцеров Генри. Фрэнк, Фрэнк, вы знаете, что за человек стоит перед вами?

– Нет. Я же не читал ни его свидетельства о крещении, ни его справки о прививках.

– Эй, кончайте ваши шуточки! Вы стоите перед стариной Разящая Рука!

– Разящая Ру…

Хромой попятился назад.

– Святой дух! – вырвалось у него. – Разящая Рука! Я представлял вас совершенно по-другому!

– Я тоже!

– И каким же, господа? – произнес охотник с улыбкой.

– Высоким и крепким, как Колосс Варский! – выпалил ученый саксонец.

– Да, я тоже, непобедимым гигантом, – согласился Толстяк.

– Теперь вы видите, что моя репутация больше, чем мои заслуги. Истории, передающиеся от одного лагерного костра к другому, от него к третьему и далее быстро обрастают новыми подробностями. Бывает так, что речь идет уже о каком-то чуде, а на самом деле то же самое под силу и всем остальным.

– Нет, то, что рассказывают о вас, это…

– Хватит! – прервал он кратко и властно. – Давайте оставим эти разговоры! Предпочитаю, чтобы изучали не меня, а мою лошадь. Это один из тех нгул-иткли, которых можно найти только у апачей. Сейчас он «босиком». Если я хочу запутать преследователей, то я привязываю к его копытам эту тростниковую обувь, которая очень распространена в Китае. Она оставляет на песке след, который очень похож на оставленный слоном. Вот здесь, на поясе, у меня две пары подков. Одна пара сработана как обычно, другая сделана наоборот – шипом вперед. Естественно, и след потом получается наоборот, а тот, кто меня преследует, уверен, что я двигался в противоположном направлении.

– Довольно, господа! – произнес Фрэнк. – Теперь наконец мне все стало ясно! Подковы наоборот! Что бы сказал на это мой морицбургский учитель?

– Не имею чести знать этого господина, но с удовольствием провел вас обоих. На скалистом участке следа не остается, поэтому я пошел туда и сменил тростниковую «обувку» на подковы. Конечно, я не имел ни малейшего представления о том, что позади меня следуют мои соотечественники, это я увидел позже. Я предпринял эту меру предосторожности, потому что по определенным признакам сделал вывод о присутствии враждебных индейцев. И это подозрение подтвердилось, когда я пришел к этой тсуге.

– Есть следы индейцев?

– Нет. Дерево – это место, где я должен был встретиться с Виннету сегодня, и…

– Виннету! – прервал Джемми. – Вождь апачей здесь?

– Да, но он приехал раньше меня.

– Где, где же он? Я непременно должен его увидеть!

– Он оставил для меня знак, что он был здесь и снова вернется сегодня. Тем не менее где он сейчас, я не знаю. Наверное, следит за шошонами.

– Он знает об их присутствии?

– Он и сообщил мне о них. На коре дерева он вырезал ножом несколько характерных знаков. Они для меня понятны так же хорошо, как и любой другой алфавит. Я знаю, что он был здесь, что снова придет, и что поблизости обосновались сорок шошонов. Мне осталось только устроиться и ждать здесь.

– Но ведь шошоны могут здесь вас обнаружить!

– Да ну! Не знаю, для кого риск больше: для меня, если меня найдут здесь, или для них, если их обнаружу я. Нам с Виннету нечего бояться этой горстки шошонов.

Эти слова прозвучали так просто и так очевидно, что Хромой Фрэнк воскликнул с восхищением:

– Не бояться сорока врагов! Я хоть и не трус, но подобное обстоятельство мне не придало бы храбрости. «Вени, види, тутти», как сказал старый Блюхер и выиграл битву под Бель-Месальянс, но вдвоем против сорока и он бы не пошел. Ничего не понимаю!

– Объяснение очень простое, мой дорогой друг. Побольше осторожности, побольше хитрости и немного решимости, когда это необходимо. К тому же у нас есть оружие, на которое мы можем положиться. Так что мы, возможно, даже превосходим врага. Да, здесь мы не в безопасности. Будьте благоразумны и скачите дальше, чтобы как можно скорее добраться до своих.

– А вы останетесь здесь?

– Пока не придет Виннету – да. Потом я вместе с ним найду ваш лагерь. Хотя у нас другая цель, но, если он согласится, я готов потом отправиться с вами к Йеллоустоуну.

– Серьезно? – с нескрываемой радостью переспросил Джемми. – В таком случае, я готов поклясться, что мы непременно освободим пленников!

– Не слишком ли вы уверены во мне?! Я, пусть и косвенно, но являюсь причиной того, что Бауман попал в беду, и поэтому чувствую себя обязанным принять участие в его освобождении. Вот почему…

Он прервался, потому что Фрэнк издал приглушенный крик ужаса. Он махнул рукой в сторону кустов, сквозь которые просматривалась песчаная равнина, на которой появился конный отряд индейцев.

– Быстро по коням! – скомандовал Разящая Рука. – Пока они нас еще не заметили. Я приду позже.

– Эти парни найдут наши следы, – предупредил Джемми, легко вскочив в седло.

– Просто уходите прочь! Это единственное спасение для вас!

– Но вас действительно могут обнаружить!

– Не волнуйтесь за меня! Вперед, вперед!

Двое вестменов вскочили в седла и поскакали. Разящая Рука бросил изучающий взгляд по сторонам. Оба оставили так же мало следов на гравии, как и он сам. Галькой был покрыт широкий участок, который потом резко сужался у крутого горного склона, пока не исчез совсем под густыми соснами. Разящая Рука повесил штуцер Генри на седло, взял на плечо охотничье ружье и сказал своему коню только одно слово на языке апачей:

– Пенийил – «идти»!

Когда он с завидной ловкостью стал подниматься по крутому склону, животное, как собака, последовало за ним. Никто бы не подумал, что лошадь может взобраться сюда, и все же вскоре они оба после коротких, но весьма энергичных усилий оказались наверху, под деревьями. Разящая Рука положил животному на шею руку.

– Ишкуш – «спать»!

Конь сразу же лег и остался лежать совершенно неподвижно. Сказывалась индейская выучка.

Шошоны уже заметили следы. Если бы это были неправильные следы Разящей Руки, то индейцы должны были бы предположить, что след ведет на восток, но следы Фрэнка и Джемми были четкими, краснокожие не могли ошибиться. Шошоны последовали по следу и очень скоро приблизились к ним.

С момента исчезновения двух немцев едва прошло две минуты, а индейцы были уже у высокой тсуги. Некоторые спешились, чтобы найти пропавший след.

– Иве, иве, ми, ми! (то есть «здесь, здесь, вперед, вперед!») – кричал один.

Он нашел то, что искал. Краснокожий исчез. Разящая Рука услышал из своего укрытия, что они галопом последовали за двумя беглецами.

«Сейчас самое необходимое – мудрость и быстрота, – подумал он. – Джемми, вероятно, именно тот человек».

Вдруг его лошадь тихонько фыркнула: верный признак того, что она хочет, чтобы ее хозяин обратил на что-то внимание. Животное глянуло на белого охотника большими умными глазами и повернуло голову в сторону, наверх. Охотник взял в руки штуцер, стал на колени, готовый выстрелить, и устремил взгляд своих зорких глаз вверх. Деревья стояли здесь так тесно, что не позволяли видеть ничего дальше себя. Однако через секунду он спокойно отложил штуцер в сторону. Он увидел среди нижних ветвей украшенные иглами дикобраза мокасины и понял, что носивший эту обувь человек – его лучший друг. В ту же секунду ветви зашуршали, и вождь апачей Виннету предстал перед ним.