Прочитайте онлайн Сын охотника на медведей. Тропа войны. Зверобой (сборник) | Глава IIIПленница

Читать книгу Сын охотника на медведей. Тропа войны. Зверобой (сборник)
4012+4848
  • Автор:
  • Перевёл: Н. Филимонова

Глава III

Пленница

В то время как я размышлял обо всем этом, раздался конский топот. Нагнувшись через перила, я увидел юного всадника удивительной красоты. Он был очень смугл, без бороды и усов. С его плеч на круп лошади спускался красивый плащ, а на голове была легкая шляпа с большими полями, украшенная золотом. Лошадь под ним была настоящей андалузской породы.

Всадник мчался быстро, но, увидев меня на крыше, невольно сдержал свою лошадь.

В эту минуту часовой, выскочив из засады, потребовал, чтобы юноша остановился. Но тот не обратил на это требование никакого внимания, пришпорил лошадь, продолжая свой путь по другой дороге. Я вовремя остановил часового, иначе он уложил бы на месте и всадника, и лошадь.

Жаль было убивать такого красавца – лучше взять его в плен живым. Я мгновенно соскочил с крыши, схватил поводья своего быстрого коня и поскакал. Моя лошадь была значительно быстрее других, и я знал, что смогу догнать всадника.

Соскочить с крыши и сесть на коня было делом двух минут, а еще через две минуты я был уже в поле, преследуя всадника, который, очевидно, намеревался лесом обогнуть село у мексиканской границы.

Сначала я думал, что мне не догнать юношу, но тут я заметил ряд агав, росших поперек дороги. Ветви этих растений так переплелись между собой, что, казалось, проехать не было никакой возможности. В этот момент юноша увидел, что я его догоняю, пришпорил коня и вломился в самую середину чащи. Слышно было, как под копытами лошади захрустели крепкие листья агавы. Медлить было нельзя, и я нырнул в заросли следом за ним.

Когда я, весь исцарапанный, выбрался оттуда, то увидел, что расстояние между мной и юным всадником немного уменьшилось. Дальше пришлось ехать полем, и юноша вновь значительно опередил меня. Но вот на его пути явилось новое препятствие – широкая канава. «Тут ему придется повернуть вправо или влево – и он будет в моих руках», – подумал я. Но юноша легко перескочил через воду, а я, конечно, последовал его примеру. За канавой тянулась саванна, на ее просторах паслись быки и буйволы, сильно задержавшие бег моей лошади. Между тем конь красивого всадника, привыкший к такому постоянному лавированию, несся все дальше и дальше. Вдали виднелся лес, и я боялся, что в чаще потеряю юношу из вида. Но вернуться в село без пленника я не имел права: ведь это я не дал часовому выстрелить, а тот мог оказаться шпионом.

Воодушевленный этой мыслью, я пришпорил коня и, нагнав всадника, выхватил пистолет.

– Стой! – закричал я. – Или я выстрелю!

Ответа не последовало.

– Стой! – снова крикнул я. – Иначе я убью тебя!

И в этот раз полное молчание стало мне ответом. Находясь как раз позади незнакомого и отчаянного всадника, я мог легко выстрелить в него, но смутное подозрение удержало мою руку.

Тогда я решил прицелиться в лошадь и, воспользовавшись удобным моментом, выстрелил в животное. Конь упал вместе с седоком, но юноша мгновенно вскочил на ноги. Когда я подъехал к нему с пистолетом в руке, он стоял, сложив на груди руки, и, глядя мне прямо в глаза, спокойно произнес по-испански:

– Друг, не убивай меня, я женщина.

Эти слова не особенно поразили меня – отчасти я был подготовлен к ним. Во время нашей дикой скачки я стал подозревать, что преследуемый мною шпион – женщина. Из-под развевающейся мантии как-то раз мелькнули бархатный лиф и крошечный красный сапог с золотой шпорой. Волосы были мягкими, шелковистыми, но не черными, как у индейцев, а темно-каштановыми. Черты лица этого «юноши» на близком расстоянии поражали тонкостью, не встречающейся даже у самых красивых мужчин.

Повторю: слова красавицы не удивили меня, но я был поражен ее как ее спокойствием, так и спокойным тоном. С грустью опустилась она на колени и, целуя свою лошадь, проговорила: «Бедный мой конь!»

– Вы женщина? – спросил я, притворяясь удивленным.

Но она даже не взглянула на меня, продолжая причитать над убитой лошадью.

– Вы женщина? – снова повторил я, в своем смущении не зная, что сказать.

– Да, сеньор, я женщина. Что вам угодно от меня?

С этими словами она встала, не обнаруживая ни малейшего страха. Ответ ее оказался настолько неожиданным, что я разразился смехом.

– Вам весело, сеньор, но вы огорчили меня, убив моего любимца.

Не скоро я забуду взгляд, брошенный ею на меня в эту минуту. В нем, как в зеркале, отразилось все: горе, гнев, презрение, вызов…

– Сеньорита, – отвечал я, – я глубоко сожалею, что обстоятельства принудили меня так поступить. Могло быть еще хуже.

– Что могло быть хуже этого? – спросила она, перебивая меня.

– Я мог выстрелить в вас.

– Это не было бы хуже! – воскликнула она. – Я любила эту лошадь не меньше жизни, не меньше, чем люблю родного отца!

Она снова обняла коня, поцеловала его, закрыла ему веки и гордо встала передо мной.

Я не знал, что делать. Предложить деньги показалось мне глупым и неделикатным, и я решил, что нужно предложить взамен павшего коня одну из наших крупных американских лошадей. Я знал, что за них богатые мексиканцы часто платят баснословные деньги.

– Как, – гордо воскликнула она, – вы предлагаете мне другую лошадь! Взгляните сюда, – она указала на равнину, – тут тысяча лошадей, и все они мои! Разве мне нужна лошадь?

– Да, но это местные лошади, а я предлагаю…

– Я не отдала бы своего любимца за всех ваших лошадей вместе взятых. Ни одна из них не может сравниться с ним.

– Ни одна, сеньорита? – многозначительно произнес я, глядя на своего коня.

Она тоже окинула его долгим взглядом и, хотя не произнесла ни слова, по-видимому, смогла по достоинству оценить моего Моро.

– Да, вы правы, – наконец сказала она, – лошадь у вас действительно хороша.

У меня мелькнула мысль: «Неужели ей захочется получить именно мою лошадь?» Я почувствовал, что ни в чем, даже в малости, не смогу отказать этой гордой красавице.

В это время, к счастью, подъехали мои солдаты и, таким образом, прервали наш разговор. Их появление, видимо, обеспокоило девушку, но я приказал своим людям повернуть обратно и вновь остался вдвоем со своей пленницей.

Как только солдаты удалились, красавица спросила меня:

– Это техасцы?

– Не все, – ответил я.

– Вы их предводитель?

– Да.

– Капитан?

– Капитан.

– Господин капитан, я ваша пленница?

Вопрос застал меня врасплох, и я не знал, что ответить. Если она шпион, то, отпустив ее, я могу навлечь на себя большие неприятности. С другой стороны, назвав ее своей пленницей, я мог вызвать ее гнев. Хотя, это совершенно ясно, мне, напротив, хотелось с ней подружиться.

Видя мое колебание, она второй раз спросила меня:

– Я ваша пленница?

– Сеньорита, мне кажется, я сам пленен вами…

Девушка внимательно взглянула на меня большими лучистыми глазами. Мне показалось, что она осталась довольна моим ответом.

– Это пустая любезность. Свободна я или нет? – спросила она решительно.

– Сеньорита, – сказал я, приблизившись к ней и серьезно глядя в ее красивые глаза. – Дайте мне слово, что вы не шпион, – и вы будете свободны. Мне нужно лишь ваше честное слово.

Она разразилась смехом.

– Я шпион? Да вы шутите, капитан?

– Надеюсь, сеньорита, что вы не шутите. Итак, значит, вы не шпион?

– Ничего подобного! – воскликнула девушка, продолжая смеяться.

– Так почему же вы спасались бегством от нас?

– Да разве вы не техасцы?! Не обижайтесь, но у мексиканцев они пользуются самой дурной репутацией!

– Но ведь вы рисковали своей жизнью!

– Да, теперь вижу, что рисковала, но тогда не осознавала этого. Я не предполагала, что в вашем отряде найдется ездок, способный догнать меня! Вы один смогли это сделать!

Мы смущенно взглянули друг на друга, и мне показалось, что в ее взгляде вместо прежнего гнева мелькнула искорка нежности и, пожалуй, толика уважения.

Несколько минут мы оба молчали.

– Сеньорита, – произнес я наконец. – Шпион вы или нет, я вас не задерживаю. Вы свободны. Я беру ответственность на себя.

– Благодарю вас, сеньор! В награду за великодушие я сейчас успокою вас. Читайте.

И она передала мне сложенную бумагу. Это был пропуск, выданный главнокомандующим на имя доньи Айсолины де Варгас.

– Как видите, капитан, – заметила она, смеясь, – документ удостоверяет, что я вовсе не была вашей пленницей.

– Зачем же поступать так неосторожно? Бегством вы возбудили всеобщее подозрение и вызвали преследование. Преследование могло закончиться для вас куда печальнее. Тем более, что с пропуском вам нечего было бояться.

– Из осторожности я поостереглась показывать пропуск. Я не была уверена, что вы американцы. И, кроме того, я боялась, как бы мои бумаги не попали в руки наших друзей, которых мы боимся больше, чем врагов. Вы слишком хорошо говорите по-испански. Если бы вы закричали «стой» на своем родном языке, я бы тотчас же остановилась и тем самым спасла бы, может быть, своего бедного любимца…

Она снова встала на колени и, обняв лошадь, заплакала.

– Бедный мой товарищ! Сколько раз спасал ты меня от опасности! А теперь я должна сидеть дома. Без тебя я не рискну носиться по прерии. Тот, кто убил тебя, лишил меня крыльев!

– Сеньорита, – снова сказал я. – У нас в отряде есть прекрасные лошади…

– Для меня ни одна из них не имеет цены.

– Вы не всех видели.

– Всех до единой. Впрочем… одна мне нравится. Вот она! Красавица.

Бархатный взгляд девичьих глаз остановился на моем красавце Моро. Я вздрогнул. Она, заметив мое смущение, молча ждала ответа.

– Сеньорита, – с трудом проговорил я, – этот конь – мой любимый, испытанный друг. Если вы желаете забрать его… он ваш.

– Спасибо, – спокойно ответила она. – Посмотрим, каков он. Дайте мне лассо с моего седла.

От волнения я не мог говорить и начинал уже ненавидеть красавицу. Легко взлетев в седло, она помчалась к отделившемуся от стада буйволу, ловко накинула на него лассо и повалила животное на землю.

– Чудный конь! – воскликнула Айсолина, возвратившись ко мне. – С ним я, пожалуй, скоро позабуду своего прежнего товарища! Ведь эта лошадь моя?

– Да, если вы этого желаете, – ответил я не в силах скрыть огорчение. Я чувствовал, что у меня отнимают моего лучшего друга.

– Но я этого не желаю, – решительно ответила она и засмеялась. – Я знаю ваши мысли и вполне способна оценить ваше самопожертвование. Оставьте себе вашего коня. Прощайте.

– Разве вы не позволите мне проводить вас домой?

– Нет, благодарю вас. Я уже дома. Вот мой дом, вернее дом моего отца. – Она указала на заинтересовавшую меня асьенду.

– Помните, капитан, что вы мой враг и я не имею права ни принять вашей любезности, ни оказать вам гостеприимство. За нами могут следить. Боже мой, вот идет Иджурра, мой двоюродный брат! Уходите скорее! Прощайте!

Мне пришлось спешно проститься и уехать. Приблизившись к лесу, я из любопытства оглянулся. Иджурра что-то сердито выговаривал Айсолине, указывая на какую-то бумагу. Увидев это, я хотел вернуться к ним и узнать, в чем дело, но девушка, решительно отвернувшись, поспешила по направлению к своему жилищу, и мне ничего не оставалось, как вернуться в село.