Прочитайте онлайн Сын фараона и жрец Анубиса | Часть 1

Читать книгу   Сын фараона и жрец Анубиса
18112+2723
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Часть 1

Реальность Маат

«Ты слишком мало знаешь о богах»

Читай внимательно эти наставления.

Они откроют перед тобой знание и воспитают тебя.

Человека, погруженного в неведение, они преображают в мудреца.

Если их будешь читать тому, кто ничего не знает,

Благодаря тебе познающий очистится.

Да поведут тебя наставления эти к новым далям.

Храни их в своем сердце.

Тени в лабиринте.

Жрец провел принца Эвиб-Ра в помещение, что было отведено богине истины Маат.

— Здесь ты узнаешь истину, мой принц. Но ты слишком взволнован.

— Я возмущен предательством! То, что я слышал в доме моего отца. Там свила гнездо измена! Я был прав, когда задумал давить номархов! И я действовал слишком нерешительно! Нужно было наносить удар и не колебаться!

— Снова ты говоришь о предательстве. А само это понятие вещь весьма относительная, мой господин. Ведь ты сам предал их! Ты сменил стражу во дворце, и ты нанёс по ним удар в реальности Исефет. Они ответили тебе тем же!

— Но я наследник фараона!

— И что с того? Отчего ты решил, что тебе дано право решать, что истинно, а что нет? Это тебе сказали жрецы, которых ты засыпал дарами?

— А разве мое право царствовать не освящено богами?

— Ты слишком мало знаешь о богах Египта, принц. Я даже скажу тебе больше, ваши жрецы в большинстве своем также мало знают об истинной природе божества. Основная проблема людей — невежество. Если бы его не было, то мир был бы прекрасен, мой принц.

— Легко ли править умными людьми, жрец?

— Править трудно. Но жить среди них легко. А правители желают управлять толпой необразованных людей живущих потребностями тела и не понимающих высшей истины.

— Но нужно ли быть образованным простому земледельцу? Подумай, если каждый, кто должен такать камни или ремонтировать каналы станет читать папирусы и думать о высшей истине? Что тогда настанет?

— И потому ваши жрецы освятили от имени богов такой миропорядок, какой выгоден им. Так, мой принц? Знания хранятся и умножаются в храмах.

— Именно в храмах.

— Давай продолжим наше путешествие, принц. Может, там мы и найдем ответы на твои вопросы. Посмотрим сейчас на мир без тебя.

— Реальность Маат?

— Да. Вот сейчас богиня Маат даст тебе возможность увидеть номарха заячьего нома, который мало чтил богов, но хорошо кормил жрецов.

— Ты о Тутхотепе?

— Да. Ведь мы оставили его в страшной опасности.

— Я помню про это. Он вкусил красного пива с ядом богини Сехмет.

— В той реальности Где нет тебя, мой принц. Нам стоит сейчас туда вернуться и на время позабыть о реальности богини Исефет, где ты существуешь.

— Трудно мне примириться с мыслью, что меня нет, жрец.

— Это всегда трудно, мой принц. Но пора узнать, что с ним будет дальше. Да и не только с ним….

Время действия: 44 год правления фараона Верхнего и Нижнего Египта Аменемхета III 1797 год до н. э. Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дворец Птахотепа.

Тутхотеп, номарх заячьего нома, принял решение и стал слугой Птахотепа. Он желал сохранить свою жизнь. О яде Сехмет ему рассказали страшные вещи…

Старый жрец Птаха, к которому он обратился за советом, рассказал ему, что в древней легенде о богине Сехмет-Мстительнице, есть слова о яде этой богини.

— Ты знаешь, что Сехмет, богиня-львица известна под именем «Око Ра», номарх? — спросил его жрец Птаха.

— Да, и она жена бога Птаха. Это также говорят жрецы.

— Это так. Много храмов Сехмет есть у нас в Мемфисе, откуда я прибыл. И Сехмет покарала врагов Ра, во время Великой мести, так говорят жрецы Ра. И тогда же зародилась легенда о яде Сехмет, который можно дать жертве только вместе с красным пивом. Но точно сказать, что это такое я не могу.

Тутхотеп схватился за голову. И зачем он только пил пиво в доме Птахотепа?

— Но секрета этого яда никто не знает, — сообщил жрец.

— Никто?

— Да. Он был утерян уже давно. Еще во времена фараона Снофру. Тогда, насколько я знаю, умерли последние хранители.

— А мог ли кто-нибудь сохранить секрет яда? — спросил номарх.

— Нет, это вряд ли, но кто может это сказать наверняка?

— Значит, секрет все же мог сохраниться? Говори точнее, жрец.

— Мог и сохраниться. Но если этот яд будет использован, то горе тому человеку, на которого он обрушиться. Это я могу сказать тебе с точностью!

— А что с ним может случиться?

— Яд Сехмет превращает человека в чудовище. И он не просто умирает, но умирает тысячу раз. И обратить этот процесс невозможно. Если только яд богини начнет действовать. А зачем тебе знать про это, номарх?

— Нужно! Более ты мне ничего не скажешь?

— Нет.

— Тогда прощай, жрец….

Тутхотеп прибыл в дом чати фараона и униженно ждал его до полудня, когда старый чиновник пожелал его принять.

— Мой господин ждет тебя, — высокий нубийский раб пригласил номарха войти в покои Птахотепа.

Тот сидел в резном кресле и просматривал отчеты своих писцов. Сегодня Птахотеп занимался своими личными делами и просчитывал доходы.

— Я прибыл к тебе, Птахотеп…

— Я знаю, зачем ты прибыл, номарх. Ты принял верное решение, Тутхотеп. И потому я дам тебе право жить!

— И ты дашь мне противоядие от яда Сехмет? — вскричал номарх.

— Противоядие? От этого яда противоядия нет. Жрец, к которому ты ходил не сказал тебе этого? Нельзя избавиться от гнева богини с головой львицы просто так, выпив какого-то отвара. Но пока я не захочу, чтобы ты умер, ты будешь жить.

— Как так?

— А вот так. Не думаешь же, ты, что я открою тебе тайну яда богини? Но я могу гарантировать тебе жизнь. Разве этого мало?

— Понял тебя, почтенный Птахотеп, — с покорностью склонил голову Тутхотеп.

— Ты станешь служить мне! И мы вместе станем трудиться ради блага страны Кемет. Ты скоро соберешь в доме своем многих номархов и скажешь им, что от принца Аменемхета нужно добиваться расширения прав.

— Расширения прав номархов в ущерб правам фараона? — удивился номарх.

— Это разве не то чего ты хотел и раньше?

— И ты желаешь того же, Птахотеп? — спросил номарх.

— А с чего ты взял, что я враг твоему делу? Нет. Я желаю править Верхним и Нижним Египтом от имени нового фараона Аменемхета IV. Он будет носить двойную корону, но не будет управлять. А вы, номархи, поможете мне сделать нового фараона моим рабом.

— Рабом? — слова старого Птахотепа пугали номарха.

— Пусть фараон сидит на троне и пусть участвует в процессиях. Пусть обращается к богам. Пусть развлекается и охотиться. Но пусть не вмешивается в дела управления. Пусть он будет символом страны. Символом, но не более.

— Но могу ли я поручиться за согласие других номархов?

— Многие из них верят тебе. Вот и используй это.

— Но ведь фараон Аменемхет III еще жив.

— Завтра фараон умрет. Уже завтра. Уже не дни, но часы нашего фараона сочтены.

— Завтра?

— Выпустив в мир месть богини Сехмет, и поразив её гневом тебя, я решил поразить и фараона. Он был моим господином, и я, верно служил ему. Да, так было! Но он стал слаб. А слабые не могут править страной Кемет. Египту нужен сильный правитель. Разве я не подхожу на его роль?

— Ты признаешься в том, что умертвил фараона Аменемхета III? — номарха объял ужас. Этот старик был демоном, а не человеком.

— Фараонов умертвляли и ранее в истории страны Кемет и не один раз. Мне боги даровали мудрость и понимание обстоятельств! Мне! И потому я решился на это!

Тутхотеп склонил голову. Каким могуществом стал обладать этот старик! Он сделал то, на что он сам никогда бы не решился.

— Могу я спросить, господин?

— Спрашивай.

— Но если яд богини убьет самого фараона, то и меня…

— Ты можешь не беспокоиться о своей жизни и своем здоровье, Тутхотеп. Я уже сказал тебе это. Я могу управлять местью богини Сехмет.

— Управлять?

— Ты желаешь постичь тайное? Но если еще кто-то будет знать об этом, то это повредит мне. И потому я сохраню свою тайну.

— Я все сделаю, как ты велишь, господин!

— Вот и отлично. Иди и жди моих приказов, Тутхотеп. Пока не покидай Иттауи. Живи здесь! И не беспокойся за свою жизнь пока ты мой слуга!

Тени в Лабиринте.

Эвиб-Ра спросил жреца Ра-Тауи:

— А ты знаешь, что такое этот страшный яд? Может быть, Птахотеп никаким секретом и не владеет? Может, он просто взял номарха из Гелиополя на испуг?

— Нет. Птахотеп сказал правду.

— Значит он убийца моего отца?

— Да. Мне известна тайна Сехмет. Но ты можешь не переживать. Твой отец умер легко. Этот яд только сократил его мучения и Птахотеп, по большому счету, оказал фараону услугу.

— Услугу? Лишив его жизни?

— Именно так. Твоего отца ждал страшный и мучительный конец. Но ему была послана судьбой легкая смерть.

— Но этот яд может убивать и по иному, жрец? Я ведь все правильно понял?

— Да. Красное пиво Сехмет может убивать и медленно и мучительно. Знаешь, что такое «Проклятие Тысячи Смертей» в мире Дуат? Конечно, не знаешь. И ваши жрецы не знают этого.

— А что это?

— Наследие ушедших эпох, мой принц. Этому научили нас древние. Птахотеп, что пользуется этим проклятием и сам точно всего не знает. Яд богини не разрушает тело. Он воздействует на разум. Он разделяет дух-«Ка» и тело-«хат».

Принц был испуган словами жреца.

— Что это значит?

— Ты имеешь возможность сейчас видеть то, что произойдет в будущем. Но этот процесс контролирую я. А если он пойдет бесконтрольно, и твоя сущность «Ка» станет скитаться по мирам и реальностям, случайно занимая иные тела?

— Я не совсем понял…

— И не нужно тебе пока ничего понимать, мой принц! Понять повелителей Первого времени не просто. Но сейчас нас ждут! Твой отец умер! Идем смотреть на мир без него….

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дворец Фараона. Смерть повелителя Верхнего и Нижнего Египта.

Аменемхет III, фараон Верхнего и Нижнего Египта, знал, что к нему пришла смерть. И он уже не попытался сопротивляться. Его время ушло и он оставлял великое царство, которое некогда принял от отца фараона Сенусерта III, его судьбе.

Сожалел ли он о том, что не может передать сыну такую же власть, какую предал ему самому его отец? Нет. Старому царю было понятно, что времена переменчивы и династия, основанная Аменемхетом I, постарела. И пришло время уступить место иным людям и потому боги наказали его младшего сына невысоким умом и некрасивой внешность, а его старшего сына они призвали к себе.

Он призвал архитектора Сенусертаха и отдал последние распоряжения по поводу своей гробницы и похорон.

— Прощай, мой друг! Я ухожу и более не смогу оказывать тебе покровительство. А мой сын Аменемхет не слишком тебя любит. И вряд ли я смогу переубедить его за то время что мне отпущено.

— Это так, мой государь и друг. Но пусть сбудется то, что угодно богам. Не стоит тебе переживать обо мне в твой смертный час. Ты и так подарил мне много чего и сделал мою жизнь счастливой…

Главный казначей фараона Амени находился в большом зале для приемов, где собрались высшие чиновники и вельможи Египта. Он разговаривал с главным чати фараона Птахотепом.

Они стояли подле большой расписанной колонны, на которой был изображен фараон и бог Гор с головой сокола. Птахотеп со скорбным лицом произнес:

— Наш владыка фараон Верхнего и Нижнего Египта Аменемхет III готов отправиться в свое последнее путешествие.

— Это так, — согласился Амени.

— И теперь многие станут бороться за власть, почтенный казначей.

— Принц-наследник вступит в свои права и все пойдет своим чередом, — не согласился Амени, но сам он знал, что Птахотеп прав.

— Не желаешь говорить откровенно, Амени? — старик посмотрел на молодого чиновника. — Принц Аменемхет слаб и из него никогда не получиться настоящего фараона. Он не его отец и не его дед. И ты это знаешь! Теперь править станет не фараон, но тот, кто будет рядом с ним, и к кому он будет прислушиваться. Рядом с ним есть бывший раб сириец! Фараон благоволит к нему, но неужели кто-то потерпит его у власти?

— Неужели он станет прислушиваться к тебе, Птахотеп?

— А почему ты считаешь, что не будет? — спросил старый чати.

— Молодой принц не сильно ценит тебя, — ответил Амени. — Он считает, впрочем, не он один, что твои лучшие годы мудрости в прошлом. Скажи мне, кто станет за тебя из группировок при дворе?

— Многие номархи — мои сторонники. А номовая наследственная знать много чего решает в Египте.

— Вот как? Сильно сомневаюсь в этом, — ухмыльнулся Амени.

— А ты не сомневайся, Амени. Вон как раз прибыл твой отец, первый жрец Себека. Он знает больше твоего. Поговори с ним и, может быть, ты пожелаешь продолжить наш разговор.

Амени действительно увидел отца, который в сопровождении жрецов бога крокодила пришел во дворец. Он сразу направился к нему. Лицо у отца было озабоченное.

— Отец.

— Сын мой, наши дела не так хороши, как можно было ожидать, — сразу сказал жрец Себека. — Я видел рядом с тобой Птахотепа? Чего хотел этот старый пройдоха?

— Я толком его не понял, но очевидно он желает, чтобы я примкнул к его партии при дворе.

— И что ты ему сказал? — оживился старый жрец.

— Ничего. Разве за ним есть сила?

— Номархи становятся на его сторону. Тутхотеп, номарх Заячьего нома, заявил, что именно Птахотеп станет защитником их интересов при дворе. А Тутхотепа сразу подержали номарх Тина и номарх нома Двух Стрел. А за ними пойдут и другие.

— Но как такое могло произойти?

— Не знаю, сын. Но это так и нам нужно с этим считаться. Сейчас же иди к нему и скажи, что ты станешь его поддерживать….

В зал вошла в сопровождении придворных женщин принцесса Себекнофру. И верховный жрец Себека сразу направился к ней.

— Я прибыл поддержать принцессу Верхнего и Нижнего Египта в её горе.

— Спасибо тебе, великий жрец бога Себека, в честь которого я получила свое имя.

— Во мне ты всегда найдешь не только духовного наставника, но и друга, принцесса. Поверь, что мне ты всегда можешь излить свои горести, и я сумею помочь тебе.

— Спасибо тебе, жрец. Я буду это помнить. Но сейчас я должна идти к отцу.

Принцесса удалилась в покои умирающего фараона.

Верховный жрец Себека снова осмотрел зал и множество вельмож и жрецов здесь присутствующих.

Отельной группой стояли его противники жрецы солнечного бога Амона-Ра в ослепительных белых одеяниях. Эти посматривали на него с опаской. Они уже знали о его планах относительно возвышения культа Себека. И они не допустят его к трону фараона. Во всяком случае, попытаются это сделать.

Жрецы Хатор заняли выжидательную позицию. Тоже самое можно было сказать и про жрецов Монту — Священного быка войны. Жрецы Баст* (*Баст — богиня кошка) и жрецы Буто (*Буто — богиня змея) были во вражде с культом Себека, да и значение их было ничтожно.

Жрецы же богини Нейт могли стать его союзниками. Но он знал, что эти рисковать не станут. Они примкнут к нему только в случае его победы. А до неё было еще далеко.

К нему приблизился жрец небесного бога Геба из Омбоса. Это был средних лет полный человек с круглой лысой головой.

— Ищешь среди этой толпы союзников, почтенный жрец Себека? — спросил тот напрямик.

— Про что говорит, почтенный служитель бога неба?

— О том, что Крокодилу Солнца нужен союзник. И бог Геб вполне может таким союзником стать. Я здесь представлю жрецов Геба. И у меня есть полномочия войти с тобой в союз.

— Ты откровенен. Но стоит ли верить тебе?

— А почему нет? В Омбосе Себек она из ипостасей Геба. И возвышение Себека станет и возвышением Геба. Геб древний бог, сын Нут, муж своей матери, великий бог.

— А с чего ты взял, почтенный, что я и служители культа Себека хотят возвысить бога крокодила больше, чем это есть сейчас?

— А разве нет?

— В Фивах, где властвует Амон-Ра чтят и Себека. С чего мне ссориться с почтенной корпорацией жрецов Солнца?

— Если так, то и говорить не о чем, почтенный верховный жрец Себека.

Жрец Геба демонстративно повернулся к жрецу бога крокодила спиной, но тот остановил его:

— Погоди, почтенный жрец. Неужели наш разговор, только начавшись, сразу завершится?

Тот снова повернулся:

— Значит, ты согласен принять нашу помощь? Но мы потребуем для Геба много чего, в случае твоей победы.

— Ты хотел сказать, почтенный, вы потребуете много чего для себя, для жрецов бога?

— Это оно и тоже. И мы обеспечим тебе поддержку и других культов. И если принцесса Себекнофру взойдет на престол….

— Принцесса?

— Но про это мы поговорим в ином месте.

— Согласен с тобой, жрец Геба.

В этот момент группа жрецов вышла из покоев фараона. По их лицам было понятно, что фараон Верхнего и Нижнего Египта скончался.

Жрец Амона встрепенулся и заголосил:

— Владыка наш, повелитель вечности, властитель истины, великий фараон Аменемхет III, оставил нас! Он призван богами в их чертоги и отныне нам нужен новый владыка!

Все взоры устремились к громадной статуе Амона-Ра. Но каменный бог оставался недвижим.

Жрец Себека прекрасно знал этот фокус жрецов Амона-Ра и усмехнулся про себя. Сейчас появиться принц Аменемхет и жрецы приведут в движение механизм, и бог двинет рукой в его сторону. Этими трюками можно было легко обманывать простодушную толпу ремесленников и земледельцев, но совсем не тех, кто собрался в этом зале.

В зал вошел в сопровождении приближенных принц Верхнего и Нижнего Египта Аменемхет. И сразу при его появлении бог двинул рукой и все пали ниц перед новым владыкой Египта, наследником фараона и избранником Амона-Ра.

— Да живет вечно, наш новый владыка и повелитель, фараон Аменемхет IV! — провозгласили жрецы бога Солнца и все собравшиеся подхватили этот возглас.

— Да живет вечно!

— Жизнь! Кровь! Сила! Фараон! Фараон! Фараон!

— Благодарю вас мои верные подданные! — громко произнес новый фараон. — Пусть боги и великий бог солнца Амон-Ра наставят меня на путь во благо страны Кемет!

Тени в лабиринте.

Ра-Тауи снова переместил принца в лабиринт. Принц был впечатлен увиденным. Его младший брат стал фараоном! Никчемный принц Аменемхет, а не он!

— Видел?! Изменники всегда изменники. И мой брат стал фараоном! И они кричали ему славу! Все кричали!

— Таковы придворные и таковы нравы тех, кто находиться у власти. Так было, так есть, и так будет. Власть как настоящий яд отравляет того, кто пьет из её кубка.

— И я тоже отравлен властью, жрец? — принц Египта посмотрел на жреца Анубиса.

— Пока я не могу ответить на этот вопрос, мой принц. Ты сам ответишь на него, когда придет время. А пока пойдем смотреть дальше.

— Я не желаю видеть больше ничего. Находиться в зале, где провозгласили фараоном моего брата…

— Мы попадем уже в то время, когда фараона, твоего отца, станут хоронить, мой принц. Часть ненужных и тягостных для тебя подробностей мы пропустим….

Место действия: Хавар. Новая гробница. Погребение умершего повелителя Верхнего и Нижнего Египта Аменемхета III.

Саркофаг с мумией фараона Аменемхета III был установлен на большие сани с широкими полозьями, которые группа слуг должна была тянуть до самой гробницы. Сани были сверху обиты золотыми пластинами.

Птахотеп стоявший подле саней отдал приказ начинать скорбное шествие. Слуги фараона взяли в руки веревки и потянули сани вперед.

Наследник Аменемхет был первым кто шел за санями. На принце был роскошный наряд фараона. Его треугольный передник, вытканный золотом, сверкал знаками владыки. Его голову украшал немес — царский головной убор, изготовленный из ткани, сплетенный в узел сзади, с двумя длинными боковыми фалдами. На сандалиях нового фараона переливались самоцветы.

За ним следовали дальние родственники царского дома и все придворные чины и офицеры дворцовой стражи покойного фараона. Наряды их были много скромнее чем у фараона. Они соблюдали траур, и траур требовал от придворных и чиновников скромности.

Принцесса Сбекнофру шла следом за своим братом, будущим фараоном. Она видела, что брат мало скорбит по отцу. Фараон мало ценил своего младшего сына и тот платил ему тем же.

«Он весь разувается от спеси, после того как статуя Амона указала рукой на него, — думала принцесса. — Бог подтвердил его право быть фараоном. Хотя какой бог! Это сделали жрецы Амона, и мой братец уже одарил их за это по-царски».

Рядом с подругой была верная Ата.

— Ты видишь его, Ата? Смотри, как он доволен тем, что стал фараоном.

— Твой брат не будет хорошим владыкой, Себекнофру.

— Думаешь, я не знаю о том, Ата? Но меня сейчас волнует не это. Захочет ли он сделать меня своей женой?

— Каждому хочется получить такую красавицу как ты, госпожа. А вот меня мой отец Сапат прочит за номарха Заячьего нома Тутхотепа.

— Вот как? С каких это пор? — этого Себекнофру не знала.

— С недавних. Он, очевидно, получил кое-какие заверения в от Птахотепа, верховного чати, который желает остаться на своем посту и дальше при твоем брате, Себекнофру.

— Ну, это вряд ли, Ата. Аменемхет терпеть не может Птахотепа. За это могу поручиться.

— Да, но Птахотеп привлек на свою сторону номархов, и они окажут ему поддержку. А те надавят на твоего брата. И он отдаст меня. Что ему счастье какой-то служанки.

— А ты не желаешь за Тутхотепа, Ата?

— Я ненавижу этого номарха, госпожа. Он мне противен. Ты видела его тело? И мне идти замуж за этого любителя кутежей и грязных оргий?

— Да, Тутхотепа нельзя назвать приятным мужчиной, Ата, — согласилась принцесса. — Но при его дворе в Гелиополе нравы свободные. Что помешает тебе там завести дружка? У Тутхотепа не менее сотни наложниц и рабынь для услад. Вряд ли он станет тебя мучить долго.

— Себекнофру! Я уже дала слово другому, быть его женой. И никто не сможет меня заставить нарушить это слово, хоть я и всего лишь женщина.

— Это офицер гвардии дворца Менес?

— Он, — согласилась Ата.

— Но совсем недавно, ты говорила мне, что не выделяешь этого офицера больше чем иных. Разве не так?

— Так. Но я стала его женщиной с тех пор, госпожа. А он стал моим мужчиной. В полном смысле этого слова, принцесса…..

Сириец Урах, приближенный слуга нового фараона шел среди притворных и внимательно оглядывал их. Сириец готовился стать одним из первых вельмож государства. Но он был не глуп в отличие от своего господина и понимал, что такое его царственный друг. Такого фараона ничего не стоило обвести вокруг пальца и потому Урах должен знать все придворные интриги.

«Птахотеп сумел склонить на свою сторону номархов. Тутхотеп подержал его столь яростно, что это вызвало удивление многих, — думал Урах. — И желание у Птахотепа одно. Он желает сохранить за собой пост главного чати. И я бы не прочь занять этот пост. Но пока такой возможности у меня нет. Принцу еще стоит утвердиться на троне фараонов. Но на что же рассчитывать мне? Что я могу получить уже завтра? Пост главного казначея? Нет. Амени перешел на сторону Птахотепа. А хорошо было бы взять в руки казну такого великого царства. Пост церемониймейстера дворца? Пожалуй, я смогу его получить, но что даст мне столь малая должность? На что я смогу влиять? Почти ни на что. Они не могут простить мне то, что я сириец, а не египтянин. Стоит мне породниться со знатной египетской семьей, и тогда я смогу укрепиться среди египетской верхушки. Но кого наметить на роль моей будущей жены? Уж не Ату ли? Она служанка принцессы и пользуется влиянием. Её отец придворный фараона. Хотя он не знатного рода. Нет нужно кого-то позначительнее».

И подобные мысли тревожили каждого из громадной процессии придворных. Все они думали в этот час о своей собственной судьбе. Каждый хотел сохранить за собой свою должность и все связанные с ней доходы….

Процессия достигла царской гробницы. Она была центром нового некрополя, который по приказу фараона выстроил архитектор Сенусертах.

Сама пирамида была довольно большой 102 на 102 метра и впечатляла взоры. Вход в погребальную камеру был прорублен с юга и сейчас был открыт. Подле него суетились сотни людей.

Сенусертах постарался на славу. Его сын Синух, который возглавлял камнесечцев, также. Камера для саркофага царя была вытесана из желтого кварцита и толщина стен в ней составляла 60 метров! Все стены усыпальницы были покрыты надписями, что перечисляли подвиги покойного фараона.

— Мы постарались, сын, — прошептал архитектор на ухо сыну.

— Все так и таращатся на тебя, отец. Ты великий архитектор. И новый фараон Аменемхет IV не посмеет быть неблагодарным.

— Ее как посмеет, сын мой. Не сразу, конечно, но посмеет. И потому мои ларцы с драгоценностями сегодня займут место в усыпальнице фараона, как только мумия и саркофаг владыки Верхнего и Нижнего Египта будет перенесена в гробницу.

— Но кто может кроме тебя создать подобное?

— Это может понять умный человек, но наш новый фараон совсем не такой. Синух, ты мой сын и наследник. Твой отец и твой дед великие строители.

— Но мне далеко до деда и до тебя, отец. Смогу ли я стать таким же строителем? Я сомневаюсь в этом.

— Ты многое сможешь, сын. Но наше дело не сильно занимает тебя. И это плохо. Мы выдвинулись как архитекторы. Помни об этом…

Слуги сняли драгоценный саркофаг с мумией с саней и поставили его вертикально, лицом на юг. Жрецы богов Египта окружили саркофаг и вознесли молитвы богам. Затем вперед вышел наследник фараона.

В руки принцу сунули большой папирус с ритуальным текстом. Тот развернул его и стал читать:

— Приветствую великих богов! Приветствую владык жизни и владык смерти! Приветствую того, кого зовут владыка истины!

Жрецы Амона-Ра снова возвели руки к небу. За ними тоже сделали и жрецы иных богов и богинь Египта. В этот период, авторитет бога солнца, фиванского Амона, был на вершине божественной пирамиды Египта. Именно его Амона славили как верховного владыку смерти и главного судью душ умерших, а не традиционного Осириса, который занимал это место в период Древнего царства.

Главное для души усопшего теперь было попасть на солнечную лодку Амона-Ра. Жрецы Ра в Гелиополе говорили, что после смерти душа направлялась в сторону запада и входила в первое часовое деление поземного мира. И главное было удержаться на этой лодке и противостоять миру тьмы. В этом могли помочь многочисленные заклинания, написанные жрецами солнечного бога.

В папирусах, составленных для фараона Аменемхета III, были все необходимые заклинания и очистительные формулы. Новый фараон зачитал ритуальную исповедь усопшего владыки:

   — Я, повелитель Верхнего и Нижнего Царства!    Я владыка и повелитель над повелителями!    Я фараон!    Я повелитель народов!    Я правил справедливо и не забывал богов!    Я не совершал несправедливостей!    Я не делал того, что не было угодно богам!    Я не загружал слуг моих работой сверх меры!    Я не заставлял людей страны Кемет голодать и плакать!    Я не преуменьшал доходы храмов!    Я дарил пишу, я кормил голодных!    Я наказывал врагов страны Кемет!

Снова жрецы провозгласили здравицу богам и славу усопшему великому фараону.

После этого жрецы в масках богов разыграли при гробовом молчании множества людей сцену завершения путешествия души усопшего фараона к трону повелителя загробного мира….

Невидимые тени у гробницы фараона.

Ра-Тауи на этот раз позволил принцу находиться в самой гуще событий, а не просто наблюдать за ними со стороны.

— Мы в самой толпе людей, жрец! Они нас не видят?

— И не слышат, мой принц. Нас для них нет.

— Но как такое может быть?

— Тот мир, про который знаешь ты не единственный. И мы с тобой сейчас как существа иного, высшего мира, странствуем по миру примитивному. Ты можешь слышать не только слова этих людей, но их мысли.

— И все о чем они думают — это власть. Они думают о ней даже сейчас.

— Это давно меня не удивляет, мой принц. Твоя сестра принцесса и её подруга Ата думают о своем будущем, но мало вспоминают усопшего фараона. Он уже отжил свое, а им жить только предстоит. Урах желает получить место Птахотепа и взвешивает свои шансы. Птахотеп присматривается к номархам. И все они думают о будущем.

— Ты дал мне возможность заглянуть в души людей и там я увидел много плохого, жрец.

— Это еще ты мягко сказал, мой принц. Но хватит бродить здесь. Нам стоит отправиться в дом архитектора твоего отца. Смотри, как все восхищаются его творением. Это, пожалуй, единственное настоящее чувство в сердцах придворных…..

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дом архитектора Сенусертаха.

Архитектор Сенусертах сделал все, что было положено, и был совершенно спокоен. Теперь, что бы не случилось, благосостояние его семьи не пошатнется. Его драгоценности были в погребальной камере царя.

Его сын Синух сидел рядом с отцом.

— Мы спрятали все ценности своего дома и ценности принцессы Себекнофру в гробнице фараона. Добраться до них не сможет никто, пока мы с тобой этого не сделаем, отец.

— Да, сын мой. Но сейчас фараону Верхнего и Нижнего Египта не до нас с тобой. Аменемхет IV столкнется с большими проблемами.

— Я слышал о том, что Птахотеп получил поддержку номархов. И они схватятся в борьбе за власть с новым фараоном. Птахотепа поддержат также многие придворные. Амени, главный казначей уже принял его сторону. А с ним пойдет и его отец, великий жрец Себека.

— Именно так, сын мой. Но жрецы Амона-Ра окажут поддержку фараону. Хотя они умные и сразу же отступят, если почувствуют, что позиции Аменемхета слабы. Их сила уже совсем не та, что ранее.

— А принцесса? — спросил Синух.

— Сбекнофру? Она не большая фигура в политической игре. Но если исчезнет фараон Аменемхет, то она единственная наследница трона и продолжательница династии. А может быть и основательница новой династии фараонов.

— Аменемхет захочет взять её в жены? — с тревогой спросил Синух.

— Скорее всего, но ему этого седлать не дадут. Думаешь, верховный жрец Себека не мечтает заполучить принцессу для своего сына Себекхотепа? Не зря по бедным кварталам распущены слухи, что Себекхопет сын не жреца, но самого бога-крокодила.

— Но если ему не дадут самому жениться на принцессе, он может пожелать избавиться от неё. Тогда она опасный претендент на корону.

— Кто знает, как будет, сын мой? Нужно подождать и посмотреть, как станут разворачиваться события. Но трудные времена ждут Верхний и Нижний Египет, сын мой. Я стар и многое видел в жизни и знаю что говорю.

— Нужно во что бы то ни стало помочь молодой принцессе, — вскричал Синух.

— Синух, тебе не стоит столь много думать о Себекнофру. Она сознана не для тебя.

— Отчего так? Я не чужестранец, а египтянин! Я сын знатного человека, известного в Египте. Почему не для меня, отец?

— Так она тебя зацепила, сын?

— Может ли принцесса оставить кого-либо равнодушным? Я бы все отдал за неё. Любовь такой девушки стоит дорого.

— Ты не сын простого земледельца, это верно, сын. Но ты и не номарх Саиса, или Тина. Кто отдаст за тебя принцессу царской крови? Подумай про это! Я могу поговорить о твоей женитьбе на дочери торговца, писца, строителя, архитектора, военачальника. Но дочь фараона! Подумай, что ты из себя сейчас представляешь, чтобы мечтать о такой девушке, Синух? А, ты станешь хорошим архитектором и строителем гробниц. Но этого мало.

— Для неё я многое смогу, отец.

Сенусертах понял, что его сын Синух был влюблен в царскую дочь по-настоящему. Трудно будет вытравить у юнца такое увлечение. Он и сам был молод и некогда полюбил дочь первого писца фараона Сенусерта III. Тогда его собственный отец немало палок сломал о его спину, пока вправил ему мозги. Но его отец был крут в деле воспитания сына, не то что он сам….

Тени в лабиринте.

— Он в обоих мирах влюблен в мою сестру, — проговорил принц Эвиб-Ра.

— Да. И в обоих мирах он добьется от неё взаимности. Ибо он любит по-настоящему.

— А что значит любить по настоящему, жрец? — спросил принц.

— Ответ на этот вопрос есть, — ответил Ра-Тауи.

— Простой ответ? — снова спросил принц.

— Очень простой, мой принц. В таких ситуациях никаких сложностей нет.

— Тогда дай мне ответ на вопрос, что такое настоящая любовь?

— Для Синуха? Он любил бы эту женщину, даже если бы она не была принцессой. И он готов отдать за неё жизнь, даже если его любовь не будет взаимной. И она сумеет это оценить. Твоя сестра создана для того чтобы быть счастливой.

— И он станет мужем принцессы Египта?

— А зачем для личного счастья ему становиться мужем принцессы? Для личного счастья им достаточно быть вместе. Но хватит про это, мой принц. Сейчас нас ждут в весьма странном месте. Пора нам опуститься на дно общества твоей столицы, мой принц.

— На дно?

— Да. Посетим хижину на окраине….

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. В хижине на окраине города.

В самой северной окраине Иттауи, города царей XII династии, в небольшой хижине, принадлежавшей ранее горшечнику из Мемфиса, сбирались три человека.

Первый из них Бахтена из Тина, был грабителем могил, которого давно искали стражи многих городов Египта, с намерением жестоко казнить этого осквернителя праха умерших. Но Бахтена не был дураком, и уже год скрывался там, где его не станут искать, в столице Верхнего и Нижнего Египта. Он был невысок ростом и худ. На его голове не было волос, и потрескавшаяся темная кожа была покрыта бурыми пятнами. Маленькие глазки грабителя постоянно бегали и от этого его шельмовская рожа, сразу вызывала подозрение у порядочного египтянина.

Второй, нубиец Неши, приговоренный к смерти за ограбление гробницы жреца бога Апедемака, также скрывался здесь от правосудия наместника Нубии. Негр был большого роста с мошной фигурой настоящего атлета. На его горле был уродливый шрам от ножа — некогда ему пытались перерезать глотку.

Третьим гостем в хижине оказался бывший младший жрец храма Птаха в Мемфисе по имени Хетер. Его три года назад уличили в пособничестве грабителям могил и хотели казнить, но жрец вовремя сбежал. Он был толстым, и лицо имел вполне благообразное, как и было положено жрецу.

Эта троица давно знала друг друга, и собирались они здесь не в первый раз.

— Чего звал, Хетер? — грубо спросил его Неши. — Неужели ты нащупал хорошую гробницу?

— А ты был чем-то важным занят, Неши? — с улыбкой спросил жрец и достал из своего мешка большой кувшин с пальмовым вином.

— Вино? — Неши судорожно сглотнул слюну.

— Пальмовое вино из погребов храма. Такое пьют только жрецы и оно двухлетней выдержки из храмового имения. Это совсем не та дрянь, которую ты лакал в домиках у дешевых шлюх.

— Вино это хорошо, — проговорил негр. — Бахтена, давай чаши.

— Я тоже не пил хорошего вина давно, Хетер, — Бахтена подал три старые выцветшие глиняные чашки. — Где ты сумел добыть его? Тебя же уже не зовут в храмы.

— Жрецы везде понимают друг друга, Бахтена. Ты думаешь, здешние жрецы не сотрудничают с грабителями могил? Они также торгуют храмовыми секретами. При умершем фараоне Аменемхете III, за долгий период его правления, все стали продажными и жрецы и чиновники.

Друзья разлили вино по чашкам и дружно выпили. Неши и Бахтена ждали, когда бывший жрец начнет говорить. Они знали, что у того было дело, и пришел он не просто для того, чтобы выпить вина.

— Вы мне нужны оба, — проговорил жрец.

— Интересное дело? — спросил Неши.

— Богатая могила? — спросил Бахтена.

— А с чего вы взяли, что это могила или гробница?

— Для какого же дела ты нас позвал? — спросил Бахтена. — Говори дело. Гробница?

— Гробница, — согласился бывший жрец.

— Богатая? — спросил Неши.

— Не просто богатая. Такой вы никогда не брали. Подобное ограбление может обессмертить ваши имена.

— Что? — Бахтена вздрогнул. — Мало есть таких гробниц, жрец.

— Но я такую нашел.

— Да не тяни и скажи что это за гробница.

— Это гробница самого фараона!

Хетер с торжеством посмотрел на приятелей. Те подумали, что тот сошел с ума.

— Чего уставились? Думаете, я шучу? Нет. Гробница самого умершего повелителя Аменемхета III.

— Недавно погребенного фараона? Ты в уме, Хетер? А эта могила не по нашим зубам. Там целый штат жрецов при гробнице. И это если не принимать в расчет ловушек и толстых каменных стен.

— Бахтена прав, — согласился Неши. — Такую могилу нам не взять. Её строил архитектор Сенусертах. А он хитер как сам Анубис. Гиблое дело. Там и сгниют наши кости. Я знавал многих грабителей, что положили свои головы в гробницах выстроенных Сенусертахами — отцом и сыном.

— Значит, вы не желаете участвовать в деле? Так?

— В таком не желаем. Это путь к смерти или к казни. А казнь приведет к той же смерти. Да еще к мучительной. А мне ее жить не надоело, — сказал Неши. — У меня есть сведения о купцах, что идут в Фивы с богатыми товарами из Финикии. Это дело вернее.

— Купцы? — снисходительно ухмыльнулся жрец. — Мое дело вы готовы променять на купцов? Тогда вы жалкие личности и мне с вами не по пути. На вас даже жалко кувшина с вином, что я принес.

— Ты снова темнишь, жрец. Такова ваша жреческая порода. Не томи! Говори дело! — Бахтена ее раз выпил чашку вина. — Если ты позвал нас, то мы тебе нужны. Я в свое время ограбил в Тине гробницу жреца Нейт. А там было с десяток ловушек! И я все их обошел. Спроси в Тине про меня. Всякий обо мне знает. И сам номарх боится за свою гробницу, пока жив старый Бахтена!

— А я? — понял свой могучий кулак Неши. — Кто ограбил гробницу жреца Апедемака? Там думаешь, было меньше ловушек? И мое имя в Нубии не забыли!

— Верно, Неши! Мы лучшие! И тебе жрец, мы нужны! Так что не ломайся и говори дело!

Жрец снова ухмыльнулся и все трое снова выпили пальмового вина. Затем Хетер стал говорить то, зачем пришел:

— У архитектора Сенусертаха получается строить отличные гробницы. Это верно. Он хороший архитектор. Возможно, даже, самый лучший в Египте.

— Это нам известно.

— Но вам неизвестно, что и у него есть она слабость — молодые рабыни. Он их покупает и даже коллекционирует. Но они быстро прискучивают нашему старику. Что они могут эти молодые запуганные девчонки?

— И что с того? — снова перебил жреца Бахтена. — Какое это имеет отношение к гробнице фараона Аменемхета III?

— Не спеши, Бахтена. Сенусертах любит женщин. И я подсунул ему Неферт.

— Неферт? — изумились приятели.

Они хорошо знали эту проститутку, которой было все 13 лет, но которая уже слишком много умела.

— А вы знаете, как искусна в любви Неферт. Она быстро покорила нашего архитектора, и он стал её рабом. Уже две недели она проводит в его постели и Сенусертах и не желает другой девки.

— И нам что с того? — поторопил жреца Бахтена.

— А то, что Неферт, давно работает на меня.

— Да это нам известно, жрец. И что с того? Как нас это приближает к гробнице фараона?

— Неферт узнала у Сенусертаха, про то, что наш архитектор подготовил для себя маленькую дверку для посещения гробницы покойного фараона.

— Что? — не поверил жрецу Неши.

— Наш архитектор великий человек. Но одна слабость делает его доступным для нас. Всего одна ошибка.

— Да говори ты дело, — прорычал заинтересовавшийся Бахтена. — Что за дверка?

— Наш архитектор может легко посещать гробницу фараона, ибо оставил для себя ход.

— Зачем? — удивился Неши.

— Ты что совсем ничего не соображаешь? — вскричал Бахтена. — Это же ясно. Он желает проведывать своего друга фараона и пользоваться его ценностями! Он, как и мы, считает, что живым драгоценности нужнее, чем мертвым.

— Верно, Бахтена, — ухмыльнулся Хетер. — И скоро мы будем знать, где эта дверка….

Тени в лабиринте.

Ра-Тауи неожиданно прервал видение, и они с принцем снова попали в лабиринт.

Эвиб-Ра вместо стен хижины снова увидел каменные стены.

— Почему? — спросил он. — Я желаю знать, что они задумали!

— В свое время узнаешь. Да и все равно тебе не дано права использовать те знания, что ты получишь здесь, мой принц. Сейчас мы отправимся во дворец фараона…

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дворец Фараона.

Фараон Верхнего и Нижнего Египта Аменемхет IV, хоть еще и официально не был коронован и только готовился к таинству, но уже приступил к управлению страной.

Сириец Урах сидел рядом с ним и слушал своего друга:

— Теперь я фараон, Урах. Я! И клянусь, Амоном-Ра, я покажу им какой я владыка!

— У повелителя зародился какой-то план? — спросил сириец.

— Да.

— А не поделиться ли повелитель этим планом со своим верным слугой?

Фараон посмотрел на друга внимательно и сириец понял, что тот затеял какую-то глупость.

— Я призвал в столицу отряды нубийцев. И скоро они будут в Иттауи.

— Что? — не поверил сириец. — Фараон не шутит?

— Нет. Они станут моей личной гвардией, и будут выполнять только мои приказы!

— Когда фараон отдал этот приказ? И с кем?

— Я послал гонца вчера вечером! — с гордостью объявил фараон.

— Нужно срочно послать нового гонца и отменить это приказ!

— Как отменить? Ты в своем уме, Урах?

— Друг мой, это ты не в своем уме, — сириец снова перешел на фамильярный тон. — Когда номархи об этом узнают, они откажутся тебе повиноваться. А у них в номах свои войска! И никакие нубийские отряды тебе не помогут. Они, наоборот, сослужат тебе плохую службу! Это поссорит тебя с египетской гвардией умершего фараона! Опомнись!

— Но, разве я не наследник и не законный фараон?

— Да, но время не то, чтобы не считаться с тем, что происходит при дворе. Чати твоего отца Птахотеп пользуется авторитетом у номархов. Я пока не знаю, чем он их привлек к себе, но он по-прежнему фигура при дворе и тебе следует принять его. И проявить к нему внимание.

— Мне? Но я ненавижу его!

— Аменемхет! Ты теперь фараон! Неужели ты так и не понял, что действуя напролом, ты скоро потеряешь корону и закончишь свои дни.

— Но я законный наследник! Кто смеет претендовать на мое место?

— Твоя сестра!

— Себекнофру? Она зариться на двойную корону? Не смеши меня, Урах.

— Конечно, это делает не сама принцесса. Но некие группировки делают это от её имени. Ты слышал слухи о божественном прирождении младшего сына верховного жреца Себека?

— Что-то слышал, но неужели кто-то поверит в это?

— Я под видом торговца бываю в городе и толкаюсь среди ремесленников и крестьян. Они верят в это, фараон. Этот подлый жрец распускает такие слухи, чтобы его сын мог претендовать на принцессу крови Себекнофру.

— И я не могу свернуть ему шею? — вскричал фараон. В этот момент Аменемхет стал походить на помешанного.

— Свернуть шею? — переспросил сириец.

— Именно свернуть шею, подлому предателю жрецу Себека!

— Как? Это сделать не просто, фараон. Даже для тебя.

— Не просто? — вскипел принц. — Это наоборот весьма просто. Вот сейчас отправлю к нему трех воинов и прикажу убить его! И они этот приказ исполнят!

— Сомневаюсь, что этот твой приказ будет исполнен. Культ Себека весьма могущественный культ. И не стоит тебе добиваться проклятия жрецов Крокодила Солнца.

— Ты во всем меня ругаешь. Ни одно мое решение тебе не нравиться! Так не поступают друзья.

— Наоборот. Именно так и поступают друзья. Я стремлюсь сохранить трон за тобой. И пока тебе стоит идти на уступки.

— И это путь фараона? — презрительно усмехнулся Аменемхет IV.

— Это путь мудрого фараона. Но тебе не стоит заставлять ждать великого чати Верхнего и Нижнего Египта Птахотепа. Я приведу его к тебе, повелитель.

— Сейчас?

— Именно сейчас. И ты будешь улыбаться, и говорить ему приятные вещи. Учись быть хитрым. Ибо в хитрости сейчас для тебя мудрость…

Старый великий чати приветствовал молодого фараона легким поклоном. Он держался независимо и всем видом показывал, что знает себе цену. Урах боялся, что фараон сорвется и нагрубит Птахотепу. Это сейчас было не выгодно.

— Ты хотел меня видеть, верный слуга моего отца? — спросил Аменемхет IV.

— Я пришел выразить свое почтение могущественному фараону и сказать, я готов верно служить новому повелителю Верхнего и Нижнего Египта.

— Я никогда не сомневался в твоей верности, Птахотеп.

— Я многие годы служил твоему божественному отцу и никогда не давал фараону плохих советов. И я пришел доказать моему новому повелителю свою преданность.

— Вот как? — фараон не ждал такого заявления.

Урах же прекрасно понял, что эти слова лишь начало. Основной текст впереди.

— Номархи Египта просят фараона удовлетворить их просьбу.

— Просьбу? — удивился молодой фараон.

— Смиренную просьбу, великий повелитель. Номархи властители номов Дельты и номархи властители номов Южного Египта просят государя закрепить их права новыми грамотами, в которых фараон, возложит на номархов большие обязанности по содержанию своих номов.

— Что? — брови Аменемхета взлетели вверх. — Ты сказал, большие обязанности по содержанию своих номов? И что это значит?

— Фараону известно, что после того как его великий передок и основатель династии Аменемхет I возложил на голову двойную корону, то он дал Египту законы и правила. До того наша страна состояла из множества княжеств, которые фараон собрал воедино.

Аменемхет IV вынужден был согласиться с этим утверждением.

— И что с того? Продолжай, Птахотеп.

— Князья тогда изъявили полную покорность фараону, но он оставил их наследными повелителями их княжеств, что стали снова именоваться номами. Совсем не так, как было во времена династии основанной великим фараоном Джосером* (*Джосер — фараон III династии Древнего царства, между тем как в повествовании речь идет о 12 династи фараонов во времена Среднего царства).

— И это известно мне. И что с того, Птахотеп? — Аменемхет не мог понять, к чему клонит чати.

— Владетели больших номов, — продолжил Птахотеп, — по-прежнему носят титулы «великих втастителей» у себя дома. У каждого из них свой собственный двор, собственные войска. И власть они свою передают по наследству своим детям. Фараоны Египта не могут вмешиваться в дела номового управления, если номархи не нарушают законов установленных великими Аменемхетом I.

— Но в номах имеется и земля фараона! Ты не забыл про это?

— Именно об этом я и пришел просить великого повелителя Верхнего и Нижнего Египта. Сейчас казна фараона вынуждена содержать в номах своих управителей и тратиться на чиновников, писцов, слуг, стражу. Эти расходы можно значительно сократить. Пусть номархи самостоятельно управляют номами и сами содержат чиновников. Это снимет с казны фараона большое бремя.

— Они станут полными хозяевами у себя? Это ты называешь большими обязанностями номархов? — вскричал Аменемхет.

— Это облегчит казну фараона, но, ни в коем случае, не умалит права фараона Верхнего и Нижнего Египта….

— Я не желаю сейчас обсуждать этот закон! — грубо прервал Птахотепа Аменемхет IV.

— Этот закон обессмертит имя фараона Аменемхета IV. И фараону стоит подумать про это.

— Я подумаю об этом после и посоветуюсь с моими приближенными.

Урах понял, что фараон желает намекнуть верховному чати, что он более не входит в число его доверенных советников. Он сделал знак Аменемхету и призвал его быть очень осторожным. Но фараон проигнорировал этот совет друга.

— Ты можешь идти, Птахотеп, верный слуга моего отца, — высокомерно произнес фараон.

— Я не могу уйти без ответа, великий владыка, — и не подумал уходить великий чати. — Моего ответа ждут номархи. Они пока просят повелителя решить это дело моими устами, но если повелитель откажется, то они могут потребовать сами!

— Потребовать?

— Именно так, великий повелитель. Номарх Заячьего нома Тутхотеп ждет меня с ответом в дворцовом саду. Если я передам ему столь грубый ответ моего фараона, то он передаст его остальным номархам. А они могут отказаться выказывать повиновение фараону. Неужели повелитель не помнит, что его еще ждет коронация? За номархами стоят жрецы их номов. Конечно, фараон рассчитывает на поддержку культа Амона-Ра, но номархов поддержат жрецы культов Себека, Геба, Нут…

— В стране Кемет престали почитать фараона? Здесь не признают более божественности фараона? С каких пор? — Аменемхет впал в ярость. — Мне угрожают?

— Такое бывало уже в истории страны Кемет, мой повелитель, — спокойно произнес Птахотеп. — Твой друг Урах хорошо понимает, о чем я говорю.

— Понимаю, — Урах был рад тому, что мог вмешаться в разговор. — И повелитель Верхнего и Нижнего Египта примет посланцев от номархов и постарается удовлетворить их просьбы, ибо долг фараона заботиться о счастье своих подданных.

— Значит, я могу сказать Тутхотепу, мой государь, что фараон решит дело положительно? — великий чати вопросительно посмотрел на фараона.

— Фараон решит это дело! — ответил за фараона Урах.

Птахотеп склонил голову и вышел из покоев фараона. Аменемет был в ярости и если бы мог, то приказал бы немедленно казнить Птахотепа и номарха Тутхотепа…

Тени в лабиринте.

Принц Эвиб-Ра после того как они снова переместились в лабиринт, увидел что они уже в отделении посвященном богине Нейт, центр культа которой находился в древнем городе Саис в Западной Дельте. В центре стояла статуя этой богини.

— Как видишь, твой брат Аменемхет желает усиления власти фараона, как желаешь этого и ты, мой принц.

— Но делает он это как-то неумело.

— Что делать, если твой брат не так популярен как ты.

— Это доказывает, что он плохой фараон. Что же ты предлагаешь мне показать сейчас, Ра-Тауи?

— Стоит посмотреть на слабости архитектора Сенусертаха, на Птахотепа, великого чати твоего отца, на заговоры казначея Амени и его отца великого жреца бога Себека….

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дом архитектора Сенусертаха.

Сенусертах имел одну слабость — он любил молодых рабынь. И эта страсть сжигала его уже давно. Он часто покупал девушек, но они быстро надоедали ему. Поначалу, ему казалось, что его влекло к тем, кто моложе, но и юные красавицы из Сирии, Нубии, Палестины, Междуречья также все менее и менее возбуждали его страсть.

«Что делать? — думал он. — Старость нагнала меня. И мне придется с этим смириться. Скоро может и совсем придется отказаться от женщин. О боги! Отчего вы забираете у меня эту радость?»

И вот он встретил девушку по имени Неферт, и все поменялось за считанные дни. С ней он уже которую ночь чувствовал себя молодым. Он не уставал на поле любви, и ему хотелось эту женщину снова и снова.

— Ты так и не сказала мне кто ты, Неферт? — спросил старый архитектор, после того как они на время оторвались друг от друга.

— Я женщина, — ответила она.

— Это я вижу. Но кто ты? Свободная египтянка или рабыня знатного вельможи?

— Нет. Я не рабыня. Но я и не свободна. Может ли женщина быть свободной в Египте?

— Если у тебя есть хозяин, то я готов выкупить тебя у него.

— Выкупить? Но если за меня запросят дорого? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Я смогу выкупить тебя! — горячо заявил Сенусертах. — Ты станешь госпожой в моем доме и даже хозяйкой собственного дома.

— Но ты так мало знаешь меня, господин.

— Не называй меня господином. Я желаю быть близким тебе мужчиной, Неферт. В тебе есть что-то такое от чего я уже никогда не смогу отказаться. Не могу этого понять, но я стал твоим рабом. Что за чары ты наслала на меня, Неферт?

— Чары? Я родилась в Египте от матери египтянки и отца вавилонянина. Он был купцом и забрал меня на свою родину. Но вскоре умер и меня приютили в храме богини Иштар. И там я познала, что такое любовь. Меня научили пользоваться оружием женщины.

— Твое тело такое гибкое и упругое. Оно так зовет меня.

Старый архитектор потянулся к девушке и провёл ладонью по её бедру. Она улыбнулась и подалась к нему.

— Ты снова готов овладеть мной, старичок. Я могу будить желание в мужчинах, даже если они не первой молодости. Сама Иштар дает тебе силы.

— Иштар?

— Богиня материнства и богиня любви….

Она совершенно не смущалась и отдавалась так, словно Сенусертах был молодым и красивым как в годы юности. И ему в этот момент показалось, что богиня совершила чудо. Так у него уже давно не получалось с женщинами….

Через час они лежали рядом и наслаждались покоем и близостью друг друга. Старый архитектор стал иным человеком. Он стал рабом юной жрицы Иштар.

— Так ты не передумал выкупить меня? — спросила она с улыбкой.

— Нет. Я отдам за тебя все что имею.

— Но достаточно ли ты богат, старичок?

— Я? Я архитектор, что строил гробницу фараону Аменемхету III. Я сын великого архитектора. Больше того, я был другом покойного фараона. Ты станешь царицей.

— Я, после того как сбежала из храма Иштар, вернулась на родину в Египте и стала служанкой одного жреца из Мемфиса по имени Хетер.

— Служанкой? — спросил архитектор. — Только служанкой?

— Нет не только. Он, как и ты, взял меня на ложе в первую же ночь. Так поступают со мной многие мужчины. Но он менее тебя одержим женской красотой. Он желает богатства и того комфорта, что дает богатство.

— Так твой жрец не богат?

— Он бывший жрец… Но ты так и не сказал, достаточно ли ты богат?

Сенусертах только улыбнулся в ответ….

Молодой Синух узнал, что его отец уединился с новой женщиной. Старый слуга его отца сообщил ему это.

— Так он сейчас там?

— Там, молодой господин. А девка эта не простая. Я повидал на своем веку таких. Она погубит моего хозяина. И тебя, молодой господин, может погубить.

— Ты знаешь кто она? Рабыня?

— Нет. По всему видно, что не рабыня. Но она шатается с некоторыми темными личностями, дружба с которыми до добра не доведет.

— Ты сказал про это отцу? — спросил Синух.

— Станет он меня слушать. Эта девка ему понравилась.

— Ему многие нравятся.

— Но не так как эта. Пойдем со мной, молодой господин. Все увидишь сам.

Синух знал, что в доме его отца имеется несколько тайных ходов. Сенусертах уже не мог строить по-иному. Строительство гробниц знати и фараона приучили его к этому. Своему сыну архитектор никогда не открывал тайн дома. Говорил, что для этого время еще не пришло.

— Ты знаешь, где потайной ход? — Синух удивился осведомленности слуги.

— Я доверенный слуга твоего отца, молодой господин.

— И ты покажешь мне ход?

— Покажу. Сейчас жизнь твоего отца в опасности. Не верю я этой девке. Не с добром она пришла в наш дом.

Слуга подошел к стене и потянулся рукой к камню с иероглифом, который выступал над скобой с факелом. Он вдавил камень и тайный ход открылся. Нижние плиты стены немного отошли в стороны.

— Помоги мне, молодой господин.

Слуга налег на плиту и Синух помог ему. Они отодвинули её и вошли в проход.

— А как его закрыть? — спросил сын архитектора.

— Это можно сделать только с той стороны. Пока проход останется открытым.

Они пошли по узкому и темному ходу, который привел их к покоям самого хозяина дома.

— Отсюда ты все сможешь услышать, — тихо прошептал слуга. — Сиди здесь. А я пойду обратно. Но не старайся выйти отсюда сам. Это небезопасно.

— Что? — не понял Синух. — Что значит небезопасно?

— Отравленные ловушки. Только я и хозяин знаем, как их обойти.

— Ловушки в таком узком проходе?

— А что тебя удивляет, молодой господин? Хозяин и не на такое способен….

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дворец Птахотепа.

Птахотеп разбирал папирусы вместе со своим писцом, когда ему доложили о приходе в его дом Тутхотепа, номарха Заячьего нома.

— Проведи его сюда, — приказал чати слуге и обернулся к писцу. — А ты Сети, пока оставь меня. Я призову тебя обратно, когда будет нужно.

— Господин позволит мне немного отдохнуть?

— Да, иди, отдыхай, друг мой. Но не покидай дома. Ты мне сегодня еще понадобишься. Мне нужно разобрать те самые медицинские папирусы, что принесли в дом на прошлой неделе.

— Они уже разобраны мной, господин, — ответил писец. — И там нет ничего интересного о способах приготовления ядов.

— Ты прочитал внимательно?

— И не один раз, господин. Все это нам давно уже известно. И заря ты столько заплатил за них торговцу. Лучше доверяй мне покупать новые папирусы.

— Хорошо, Сети. Иди.

— Я стану ждать твоего зова в саду, господин.

Слуга вышел и вскоре в покои вошел номарх Заячьего нома. Тутхотеп низко поклонился великому чати фараона. Тот кивнул ему в ответ и пригласил сесть рядом.

— Теперь ты стал почитать старость, Тутхотеп. И это идет тебе. Как видишь, яд Сехмет действует на тебя благотворно.

Лицо номарха побледнело.

— Ну-ну не стоит тебе бояться. Я обещал тебе безопасность, и пока я тобой доволен — тебе ничего не грозит. Фараон принял меня не так, как я ожидал. Он не сильно желает дать вам новые привилегии.

— Он отказал? — спросил номарх.

— Отказал? Нет. Но нам стоит его припугнуть. Он вообразил себя великим правителем, но он всего лишь тень своего отца. И он должен знать свое место.

— Все номархи, с которыми я в дружбе, согласны с этим, Птахотеп. Я склонил их к тому, что только ты сможешь защитить их интересы и расширить права в номах. Фараон Сенусерт III многое забрал у нас из того что дал нам фараон Аменемхет I.

— Это хорошо, что номархи слушают тебя. И на нашу сторону стали многие придворные. И завтра мы явимся во дворец фараона и громко заявим о своих правах.

— До нас дошли слухи, что фараон призвал сюда полки нубийской армии. Правда ли это?

— Фараон думал так поступить, но сейчас этот приказ уже отменен. Нубийцев в Иттауи не будет. Тоже самое касается и ливийского корпуса армии фараона. Вчера по моему приказу все ливийские полки выдвинуты к северной границе.

— Значит, он не посмеет нам сказать «нет» и не решиться проявить власть?

— Не решиться. Хотя Аменемхет IV став фараоном, стал проявлять упрямство.

— А могу я спросить тебя, господин?

— О том, что тебя волнует? Я знаю что это. Ты, Тутхотеп, желаешь знать, что я лично получу от того, что предоставлю номархам большие права?

— Да я и другие номархи хотели бы знать твои планы, господин.

— Я наследный вельможа Мемфиса и мои предки занимали долгое время посты великих чати при многих фараонах. Так было давно еще до великой скорби, когда царство Египетское погрузилось в пучину бедствий. Фараон Аменемхет I не стал возрождать права моего рода. Сенусерт III стал нарушать права номархов после своих занменитых походов в Нубию. И я желаю чтобы пост великого чати предавался как и корона фараона в одном роду. Мой род может претендовать на эту должность при дворе как на наследственную.

— Это справделиво, господин.

— И я стану править Египтом, и не забуду о правах номархов никогда. А фараон станет всего лишь символом, но не правителем страны. Пусть развлекатеся с женщинами и пусть возглавляет процессии. Но пусть не вмешивается в дела государственного управления…

Тутхотеп хорошо понял великого чати. Тот впомнил времена фаронов Пятой династии когда власть была поделена между фароном и великим чати. Тогда власть великого части была наследственной в роду Птахотепа, потомка древнего жреца бога Птаха. Фараон же был прямым наследником бога Ра.

Но сейчас Птахотеп хотел добиться большего. Он задумал всю власть над страной передать великому чати из дома Птаха, а фараона сделать лишь марионеткой…

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дворец Амени главного казначея фараона.

Главный казначей фараона ждал встречи со своим отцом. Тот обещал прийти.

«Почему его нет так долго? Ведь я велел передать, что жду его по срочному делу. Он всегда так быстро являлся. И вот заставил себя ждать с самого утра. Может быть, что-то случилось?»

Обстановка при дворе молодого фараона накалилась. Придворные группировки приготовились в схватке за власть. И Амени растерялся. Он, который считал себя мастером интриги, наконец понял, как необходим ему его отец.

Богатая юбка с передником из золотых полос, широкий пояс и сандалии, украшенные драгоценностями, которые так любил молодой вельможа на этот раз были отброшены им в сторону. Слуга подал ему только простую хлопковую юбку до колен, простую рубаху и кожаные сандалии без украшений.

Амени взял в руки большое медное полированное зеркало и посмотрел на себя. Он был красив и в этой простой одежде.

— Снова любуешься своим отражением, сын мой? — раздался голос позади.

Амени вздрогнул от неожиданности и выронил зеркало. Оно со звоном упало на каменные плиты.

— Отец? Ты появился столь неожиданно.

— Как? Ты ведь сам хотел меня видеть, сын? — произнес высокий и худой человек, преклонных лет, в одеянии жреца. В своих руках он держал посох.

— Я жду тебя с самого утра, отец. Но ты явился в моей комнате бесшумно. Слуги не доложили о твоем приходе.

— Потому что я не хотел, чтобы они тебе докладывали. Ты растерян? Не знаешь что делать? Так?

— Так, отец. Что твориться при дворе? Неужели всю власть заберет Птахотеп? Он в качестве великого чати фараона Верхнего и Нижнего Египта станет управлять страной?

— Это совсем не входит в мои планы, сын мой. Птахотеп должен уйти в свое время. Править страной тогда станем мы с тобой.

— Но как это сделать, отец?

— Ты прочел «Поучением фараона Аменемхета»?

— Да, отец. Но к чему сейчас говорить про него?

— Стоит учиться быть царем в Египте, сын мой. Принц Аменемхет совершенно не освоил науку управлять и потому он сейчас растерян. Он не знает, что делать и что будет.

Чтобы ты мог быть царем на земле,

Чтобы ты мог быть правителем стран,

Чтобы ты мог умножать добро.

Будь черствым в отношении ко всем подчиненным.

Люди остерегаются тех, кто держит их в страхе.

Вот, сын мой истинная мудрость правителя. Аменемхет I хорошо уразумел её. И у него можно учиться. Ибо может, уже завтра придет твоя очередь править.

— Моя?

— Фараоном может стать твой брат Себекхотеп, но править он сам не сможет. Это сделаем мы с тобой. А если меня ждет смерть, то правителем страны Кемет станешь ты. Вот для этого тебе и нужна наука управлять страной.

— Отец, ты приготовил заговор против фараона? — прошептал Амени.

— С чего ты взял, сын мой? Твой фараон сам может скоро умереть. Птахотеп готов разорвать его. Может, мне и делать ничего не придется. Сейчас меня волнует иное.

— Что же?

— Твой брат — сын бога Себека. Чернь должна свято уверовать в этой. Вот чем нам предстоит заняться.

— Но что нам за дело до черни, отец?

— Снова ты плохо читал папирусы, которые я тебе присылал, сын мой Амени. И это удручает меня. В правление царицы Нитокриды чернь могла многое изменить в судьбах Египта. И главное направить недовольство черни в выгодное для нас русло.

— Я не совсем понимаю тебя, отец.

— Аменемхет IV не популярен. Это ясно всякому. А мой сын Себекхотеп — сын бога. Понимаешь? А для сына бога подойдет в жены дочь фараона принцесса царской крови Себекнофру.

— Это мне понятно. Тогда брат станет новым фараоном, когда трон освободиться. Но у нас найдется много противников, отец. И первыми станут жрецы Амона-Ра.

— Отчего ты считаешь, что с ними нельзя договориться, сын мой? Я поделюсь с ними властью. Главное столкнуть Птахотепа с ними. И потому нас стоит действовать осторожно. Ты станешь помогать Птахотепу. Мне нужно чтобы он усилился.

— Птахотеп?

— Да, сын мой. Он поднимет культ Птаха, и жрецы Амона-Ра испугаются и станут сговорчивее. Понимаешь, как нам с тобой стоит действовать?

— Понимаю, отец.

— Пусть великий части Птахотеп усилиться. Пусть. Я не стану этому противиться. Пусть борьба за власть достигнет своего накала. И пусть пока это ничтожество Аменемхет IV немного посидит на троне и поносит на своей ослиной голове двойную корону.

— А жрецы Птаха рискнут вступить в борьбу?

— Рискнут, сын мой. Они еще помнят то время, когда Птах был главным богом творцом и Мемфис был столицей страны. Среди них и так ходят разговоры, что фиванской Амон не такой древний бог как Птах, творец всего сущего. А Птахотеп* вельможа из Мемфиса. Там его корни и там гробницы его предков. Он связан с древней столицей и культом Птаха.

*Птахотеп — имя преводиться «Птах направялет меня».

Тени в лабиринте.

Принц видел своими глазами заговорщиков, но ничего не мог сделать. Ра-Тауи понял это и прервал контакт. Принц со своим спутником снова попали в лабиринт и снова увидели статую богини Нейт.

— Ты понял, чего желает жрец Себека, мой принц?

— Они желают захватить власть и основать новую династию.

— Верно, мой принц. Но я тебя спросил не про это. Некогда в Египте уже было нечто подобное. Это было в те далекие времена, когда к власти пришли Солнечные фараоны.

— Это время когда культ бога солнце Ра стал главным культом страны? — спросил принц.

— Да. Тогда жрецы Ра также пустили в народ сказку о том, что жена верховного жреца Ра в Гелиополе стала тяжелой от бога, а не от своего мужа. И родила она младенцев Усеркафа, Сахура и Нефериркара. И всем им было предсказано царствование и все они стали фараонами Солнечной династии. А понимаешь ли ты смысл этой сказки, мой принц?

— Им нужно было основание для передачи власти в руки новой династии фараонов, — ответил принц.

— Вот именно. И жрец бога Себека задумал тоже самое. И он весьма умен и хитер. Совсем не то, что твой брат Аменемхет. Не кажется ли тебе, что из него получился бы неплохой фараон?

Принц ничего не ответил жрецу. Тогда Ра-Тауи повел принца Египта дальше в их путешествии по миру будущего….

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дворец фараона. Покои принцессы Себекнофру

Принцесса Верхнего и Нижнего Египта Себекнофру была встревожена полученными от подруги Аты новостями. Многие мужчины при дворе стали в последнее время строить планы относительного того, кто станет её мужем.

— И что мой братец? Он все еще желает иметь меня в качестве жены?

— Да, Сбекнофру, как и номарх заячьего нома Тутхотеп, хочет иметь в качестве жены меня. Мой отец Сапат согласен на этот брак. Больше того он просто счастлив.

— Он все же желает тебя принудить к замужеству, Ата? — участливо спросила принцесса.

— Да. Все твердит о том, какое это счастье быть женой номарха.

— А ты сказала ему про Менеса?

— Да.

— И сказала о том, что он твой любовник?

— Конечно, сказала. Я использовала все шансы, чтобы избежать ненавистного замужества.

— И что сказал почтенный Сапат?

— Он считает, что в том, что я не девушка даже есть свои плюсы. Сбекнофру, я уже готова бежать с Менесом в Сирию.

— Бежать из Египта?

— А что мне остается? Кто мне поможет? Я всегда думала, что отец желает мне счастья! Но он слишком придворный и его понимание успеха и счастья отличается от моего. Ты мне поможешь?

— Не хочу терять тебя, Ата. Но что делать, если от этого зависит твое счастье. Хотя ты совершенно забыла обо мне, Ата.

— Прости меня, Себекнофру. Я думаю только о себе. Мне ненавистен брак с номархом. А что говорить о тебе? Прости меня. Но что мы можем сделать? Что?

— Мой брат фараон боится меня. Ему лучше если я умру, но не достанусь никому кроме него. Он не желает возникновения новой династии.

— Да и получить такую красавицу в жены…

— Оставь, Ата. Причем здесь красота? Он думает о короне. А красавиц в Египте, Сирии и других странах хватает. Но женщин, что обладают правом на корону Верхнего и Нижнего Египта, кроме меня нет.

— Это так, моя госпожа. И что нам делать? Как спастись и тебе и мне от ненавистного замужества?

Себекнофру на мгновение задумалась и ответила:

— От одного замужества нас спасет другое. Если тебе ненавистен Тутхотеп, то твоим мужем станет Менес. А я вместо моего брата Аменемхета выйду за Сбекхотепа.

— Что? — не поверила Ата. — Себекнофру! Что ты говоришь? Замуж за сына верховного жреца Себека?

— Говорят что он сын самого бога, Ата.

— Тебе ли верить этим сказкам?

— Я этому не верю, конечно. Ты сама недавно говорила мне о нем.

— Но тогда ты не слишком горела желанием стать его женой.

— Тогда не горела, но тогда был жив мой отец, и он был фараоном. Теперь фараон мой брат. А младший сын жреца довольно таки тихий и спокойный юноша. Он совсем не то, что его брат Амени, казначей моего отца.

— Тебе стал нравиться Себекхотеп?

— Причем здесь нравиться он мне или нет, Ата. Но мне нужно выйти замуж, чтобы погасить эти страсти при дворе. Такова судьба принцессы царской крови. И лучший кандидат в этом случае именно Себекхотеп.

— Он слаб, госпожа и им не трудно будет управлять, но забыла об одном…

— О чем же? — Себекнофру посмотрела на подругу.

— О его отце и его брате. Как управлять ими?

— Не стоит глотать сразу два куска, Ата. Ты можешь сегодня увидеть Менеса?

— Да.

— Пусть он передаст вот этот папирус с моим посланием Амени. Там божественные откровения, что мне были явлены во сне.

Ата ничего не поняла и молча посмотрела на папирус.

— Не понимаешь что это? — спросила подругу Себекнофру.

— Нет.

— Жрецы бога Себека придумали легенду о божественном происхождении Себекхотепа. Они ждут своего часа.

— Это мне понятно. Но причем здесь твой сон?

— Божественное откровение богини истины Маат. Сама богиня мне указует на Себекхотепа. Мой брат перед коронацией не посмеет не обратить на них внимания. Мы ускорим события и поможем жрецам Крокодила Солнца.

— Поняла.

— Мой брат тщательно меня охраняет. Его люди следят за каждым моим и твоим шагом.

— И это мне известно, Себекнофру.

— Вот поэтому нам и нужен Менес. Он все сумет сделать тайно и в награду…, - принцесса сделала паузу. — В награду он получит тебя. Об этом здесь также написано как условие моего замужества с Себекхопепом.

— Госпожа! — Ата упала на колени и обняла ноги своей царственной подруги…

Тени в лабиринте

Принц Эвиб-Ра был поражен услышанным.

— Моя сестра столь умна? Ты слышал её план, жрец?

— Я никогда и не сомневался в уме принцессы, мой принц. В этой реальности богини Маат, она станет царицей Египта.

— И она будет лучше меня?

— На этот вопрос ответить трудно. Как определить кто лучше?

— Потребности страны важнее всего! Тот настоящий правитель, кто думает о стране!

— Снова громкие и ничего не значащие слова, мой принц. Что значит страна? Страна это и знать, и чиновники, и жрецы, и крестьяне, и ремесленники, и рабы. Сделав благо одним, ты обидишь других….

Реальность Маат. Гроздья гнева

Среди людей поколения следуют

за поколениями.

Но Бог, знающий, кто они и какова

их судьба, сокрыт.

Он сокровенен.

Время действия: 1 год правления фараона Верхнего и Нижнего Египта Аменемхета IV 1797 год до н. э. Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дворец фараона. Покои Амени, главного казначея.

Главный казначей фараона Амени, прочитав папирус, понял, что попало к нему в руки. Он поднял глаза на офицера Менеса и спросил его:

— Тебя никто не видел?

— Меня видели все, и не видел никто, господин, — ответил офицер.

— Как это понять? — Амени неприятно покоробила вольность, с которой заговорил с ним этот солдат.

— Мне было сказано Атой, служанкой госпожи Верхнего и Нижнего Египта, передать этот папирус тебе так, чтобы никто не знал, что я несу тебе что-то важное. Я так и сделал. Никакой соглядатай ничего не заподозрил.

— Соглядатай? Не слишком ли ты много знаешь, для солдата?

— Я знаю ровно столько, господин, чтобы стать мужем Аты.

— Ты смел, — произнес Амени. — Ты говоришь откровенно.

— А разве это плохо, мой господин?

— Иногда плохо. Но не слишком ли хороша для тебя Ата, воин? Подруга самой принцессы и дочь придворного.

— Её отца поднял из безвестности фараон. Отчего бы фараону не поднять и меня? Тогда я стану достойным мужем для Аты. Хотя она примет меня и такого как я есть, господин.

— Но я не фараон!

— И что с того? Ты могущественный человек, мой господин.

— И ты считаешь, что нужен мне?

— А разве нет? — спросил Менес. — Я отнес этот папирус тебе, господин. Но мог его отнести и фараону. Думаешь за эту услугу он не отдал бы мне в жены Ату?

Амени подивился уму этого офицера и понял, такой может пригодиться.

— Ты прав, Менес. Я не забуду о тебе.

— И Ата станет моей женой?

— В том могу дать тебе мое слово! А при дворе знают, что я честен со своими друзьями! Они могут на меня положиться!

Менес поклонился этому сильному чиновнику с фигурой и статью воина и покинул его покои…

Через час Амени уже был в доме своего отца, что находился недалеко от небольшого храма Себека.

Великий жрец Крокодила Солнца как раз думал о создании оракула Себека. Старый жрец знал, как это выгодно для культа иметь своего оракула. Оракул Амона-Ра верно служил коллегии его жрецов и толковал будущее в выгодном для жрецов Амона свете. А оракул Себека будет служить лично ему. И в Крокодилополе можно выстроить достойное здание для этого дела.

Помощник и доверенный жрец Сахур стоял рядом с ним и молча терпеливо ждал.

— И ты предлагаешь сделать это немедленно, Сахур?

— Да, господин. Мы откроем оракул, и он начнет предрекать будущее. И я клянусь тебе, что популярность этого оракула быстро пойдет по Египту! Я знаю, как делаются такие дела, господин.

— А что скажут наши враги?

— Нам до этого уже не будет дела, господин. Но для подкупа необходимых людей мне нужны средства на взятки.

— Ты их получишь, Сахур.

В комнату вошел раб и доложил:

— Прибыл казначей Верхнего и Нижнего Египта Амени, господин.

— Пусть войдет. А ты, Сахур, иди. Жди моего приказа отправиться в Крокодилополь.

Тот поклонился и вышел из покоев. Вслед за ним вошел Амени.

— Отец! У меня срочные новости. Папирус от принцессы.

Великий жрец схватил его и быстро прочитал письмо Себекнофру.

— И это передала тебе сама принцесса? — жрец посмотрел на сына.

— Да.

— С чего это она вдруг сама пожелала замуж за Себекхотепа? — спросил жрец вслух самого себя.

— Какое нам до этого дело, отец? Все поворачивается так, как хотел ты! И поворачивается само собой!

— Это так, но я должен понимать мотивы человеческих поступков. Мне нужно знать, почему она это делает. Не верить же в то, что принцесса и на самом деле видела сон и богиню истины.

— А почему бы и нет? — предположил Амени. — Или ты совсем не веришь в богов?

— Я слишком долго жрец чтобы верить в них, сын мой. Я не отрицаю существования высших сил, но в храмах вижу только жажду власти и богатства. Мы жрецы Себека, и жрецы богини Усерт, и жрецы бога Амона все делаем не ради величия богов, но ради того чтобы стать во главе божественных культов Египта. Иными словами действуем ради самих себя.

— Я это знаю, отец.

— Ты долго при дворе. Но во многом ты еще человек с недостаточным опытом. Усерт древняя богиня и её имя стояло в именах фараонов с именем Сенусерт. Дед нынешнего фараона великий Сенусерт III тому пример. А бог Себек признается сыном Усерт.

— Отец, но все ли признают это? Богиня Нейт — Великая мать. И фараон есть её воплощение.

— Нейт и Усерт это одно и тоже. Эти культы готовы слиться. И Себек становиться сыном Нейт-Усерт. И это он поднялся из первозданного океана по имени Нун на поверхность в виде Крокодила Солнца. Себек есть Зеленый солнечный диск. Он первородный бог. Он сын своей матери и он собственный отец! Он тот, кто создал иных богов!

— Это слишком сложно для черни, отец. Боюсь, не все сумеют это принять.

— Вот поэтому я и думаю, прежде чем принять решение, сын мой. Нужно все подать так, чтобы это поняли и приняли все!

— Отец! Но папирус принцессы у тебя. Её сон в твоих руках. Пока ты станешь раздумывать и все состыковывать, наши враги могут принять меры и воспрепятствовать этому браку.

— А вот в этом ты прав, сын мой Амени.

— Значит?

— Мы соединим волю Маат с нашими интересами. Маат явилась к Себекнофру в виде богини посланной великой матерью Усерт, дабы свидетельствовать истину — Крокодил Солнца воцарился в стане Кемет, прислав к нам своего сына. Я подготовлю все для провозглашения воли божества! Гонцы в Крокодилополь отправятся сегодня же. Там народ первым узнает про откровение богини Маат! А этого офицера Менеса ты приблизь к себе, Амени. Верные люди нам очень понадобиться.

— Ты рассчитываешь быстро найти поддержку при дворе отец? — спросил Амени самое главное.

— Для Птахотепа это брак выгоден. Ему нужно чтобы Себекнофру не стала женой фараона. Я сам стану с ним говорить….

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. В хижине на окраине города.

Бахтена, старый грабитель могил из города Тина, был поражен тем, что Хетер, бывший жрец Птаха из Мемфиса, так быстро все устроил. Они знали теперь план гробницы самого фараона Аменемхета III.

Хетер все аккуратно начертил на песке и показал, как они смогут проникнуть внутрь и спокойно выйти обратно.

— Этот самый архитектор Сенусертах великий человек, — произнес жрец. — Такому бы в наше братство и цены бы ему не было. Придумать и отважиться на подобное может далеко не каждый.

— Значит, завтра мы сможем отправиться к гробнице? — спросил нубиец Неши.

— Да. Мы завтра покинем город Иттауи! Нас ждут сокровища! Однако есть кое-что еще, — загадочно добавил Хетер.

— Еще? Ты про что это? — спросил Бахтена.

— В гробнице фараона полно ловушек.

— Ловушек? — не понял Бахтена. — В тайном ходе, который устроил архитектор сам для себя?

— Ход ходом, а безопасность нужна. И Сенусертаху это хорошо известно.

— Но если там ловушки, то нам стоит знать про них все.

— И я знаю это. И вам стоит меня беречь.

Нубиец и Бахтена переглянулись.

— Что это значит? — спросили они.

— Я знаю кто вы такие. И потому предупреждаю вас заранее.

— Ты нам не веришь? — спросил Бахтена.

— А это разве вас обоих удивляет?

— Ты напрасно не веришь нам, — произнес Неши. — Разве мы хоть раз обманули тебя?

— Пока нет, но кто знает, что будет, когда вы увидите большие богатства?

— Но скажи нам, откуда ты знаешь тайны архитектора? Не могла же твоя девка выведать их у него за две-три ночи в постели?

— Отчего ты так думаешь? — спросил его бывший жрец.

— Оттого что сам занимаюсь ремеслом грабителя могил уже не один год. И знаю, что такое познать тайны архитектора гробницы. На такое нужны годы и годы. А Сенусертах строит самые хитрые гробницы в Египте.

Жрец понял, что немного сглупил. Не стило ему так откровенно врать. Архитектор в построенном для самого себя ходе не установил ни одной ловушки, и потому Неферт все быстро и поняла. Но говорить про это приятелям он не хотел.

— Чего молчишь? — спросил Неши. — Отвечай на вопрос.

— Могу и ответить. А если ловушки не простые? Если Сенусертах использовал магию? Или вы не верите в магию? — соврал Хетер.

— Магию? — простодушно переспросил нубиец. — Магия дело не простое…

— Не дури нам головы, жрец, — прервал Неши Бахтена. — Я не видел ни в одной гробнице магии. Это досужие выдумки жрецов, дабы отпугнуть таких как мы.

— Но проклятие души умершего существует! — Неши стал на сторону жреца. — И грабителю стоит запастись амулетами и заговорами против этого. В мире мертвых…

— Снова ты за свое, Неши. Нет никакого мира мертвых. Нет, и не было никогда! — решительно заявил Бахтена. — Ни одна душа к нам не вернулась, чтобы рассказать о том, как она живет в загробном мире. Потому мертвому богатства не нужны! Ведь ему не нужно ни есть, ни пить, ни одеваться. Ему уже безразличны радости жизни!

Так они спорили долго. И разошлись только в полночь….

Тени в лабиринте.

В помещении посвященном богине истины Маат царил теперь полумрак. Статуя богини едва зазличалась и принцу стало не по себе. Ему показалось, что сама богиня гневается на негодяев, которых он видел.

— Мне неприятны эти подлые воры, жрец. Я не хочу наблюдать за их действиями.

— Отчего так? Они тоже часть той страны, которой правил твой отец. Бахтена из Тина грабитель умный и острожный. Его давно ищут стражи многих городов Египта. Но Бахтена не дурак и поймать его не так просто. Неши, грабитель поневоле. Его судьба может сложиться и по-иному. А бывший жрец храма Птаха в Мемфисе Хетер — фигура типичная для Египта нашего времени.

— Но зачем мне смотреть на их мерзости?

— От того, что они также часть будущего, мой принц. И не стоит тебе думать, что Маат расердилась. Маат признает истину…

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дом Птахотепа.

Великий жрец Крокодила Солнца явился в дом Птахотепа и тот сразу принял его.

— Мое приветствие великому чати фараона Верхнего и Нижнего Египта и пожелание счастья и удачи в делах на благо страны Кемет.

— И тебе удачи в делах великий жрец Себека. Прошу тебя садись напротив меня и расскажи мне, что привело тебя в мой дом?

— Я не побеспокоил бы тебя понапрасну, Птахотеп.

— Я знаю это, великий жрец. Ты пришел с важными вестями.

— Да и я желаю посвятить тебя в свои дела, Птахотеп. Ибо мы можем с тобой быть союзниками. Принцесса Верхнего и Нижнего Египта Себекнофру прислала мне папирус. В нем её сон.

— Сон? Но я не толкователь снов, почтенный жрец. Пусть тебе толкует сны кто-то иной.

— Я пришел и не за толкованием сна, почтенный чати. Толковать сны я умею и сам. Но сон может привести к политическим изменениям. И это тебя должно заинтересовать.

— К политическим? — спросил Птахотеп.

— Да. Принцесса видела вещий сон. Маат явилась к Себекнофру, дабы свидетельствовать истину — Крокодил Солнца воцарился в стане Кемет, прислав к нам своего сына. И принцесса должна стать женой сына бога!

Птахотеп сразу понял, о чем речь. Не зря жрец Себека распускал слухи о божественном происхождении своего младшего отпрыска. И еще поговаривали, что он желает завести оракула Крокодила Солнца.

— Это серьезный сон! Явление богини истины Маат предвещает многое. Ты говоришь о смене династии?

— Да.

— Но такие слова измена фараону и преступление, почтенный жрец.

— Не стоит нам, почтенный Птахотеп, понапрасну бросаться словами. Мы ведь отлично понимаем друг друга, не так ли?

— Так. Чего же ты хочешь, жрец?

— Я желаю, чтобы принцесса Себекнофру, дочь фараона Аменемхета III, стала женой моего сына Себекхотепа. И мой сын получит от этого брака право на трон страны Кемет.

— Это я понял, почтенный жрец. Это заметно усилит твои позиции при дворе. Но почему я должен помогать тебе?

— Ты желаешь спросить, какая тебе от того будет выгода, почтенный Птахотеп?

— Именно это я и хотел тебя спросить. Меня поддерживают многие номархи. И я сильная фигура при дворе в столице Египта.

— Да. С этим трудно не согласиться, почтенный чати. Но поддержка божества тебе не повредит. Если Себек станет главным богом и сменит Амона-Ра в качестве бога солнца и бога творца. Что будет тогда? Ты задумывался над этим, Птахотеп?

— Однажды фиванский бог Солнца Амон вытеснил гелиопольского бога Солнца Ра. И жрецы культов боролись за первенство и власть. И в результате возникла новая концепция божества Амон-Ра.

— Именно так. И сейчас жрецы Себека желают поднять на первое место бога-крокодила! Зеленого Крокодила Солнца! И Себек готов заключить новый союз с богом Птахом! А ты ведь стоишь за Птаха, как твои знатные предки?

Жрец ударил в больное место великого чати.

— Союз с Птахом?

— Фараон будет сыном Крокодила Солнца, а великий чати будет сыном Птаха, бога мудрости и бога Луны!

— Ты предлагаешь мне поделиться властью?

— Именно так. И время для нашего союза сейчас чрезвычайно удачное. Сон принцессы нам на пользу.

— Но ты забыл, почтенный жрец, о царствующем фараоне Аменемхете IV.

— А кому нужен этот фараон? Неужели ты смотришь на него как на фигуру политическую?

— Нет, но он законный наследник трона.

— Вот именно поэтому я и предлагаю тебе союз, почтенный чати. Мы изменим закон, и создадим нового наследника трона. Тебе нужна поддержка божества в противовес жречеству Амона-Ра. Я и предлагаю тебе помощь Великого Крокодила Солнца бога Себека.

— Но Себека почитают не во всех номах Египта.

— Пока. Но мы изменим отношение к богу-крокодилу. Итак, что ты скажешь на мое предложение, почтенный чати?

— Оно заманчиво, почтенный великий жрец Себека. Но требует времени на обдумывание. Однако я не стану тебе мешать в оглашении сна принцессы Себекнофру.

— Что же, для начала это уже неплохо. Мой сын Амени, главный казначей, во всем станет тебе повиноваться, Птахотеп. Можешь на него положиться.

Тени в лабиринте.

Принц Египта откровенно сказал жрецу:

— Мне неприятны и эти подлые люди, жрец. Они еще хуже тех настоящих воров.

— Это уже люди облеченные властью, мой принц. Чего же ты хочешь от них? Они всю свою жизнь занимались грязным делом и запачкались. В иной реальности огни умерли по твоему приказу. Но здесь тебя нет. И они живы.

— В Мире Исефет мне нравиться больше! — горячо говорил Эвиб-Ра.

— Ты снова ничего так и не понял, мой принц. Твое мнение меняется. И ты так и не понял истины.

— А она вообще существует? Что такое истина?

— Ты задал, наконец, правильный вопрос! И это уже хорошо. Что же такое истина? И как отличить её от лжи?

— И ты знаешь ответ?

— Да. Но он породит много новых вопросов, мой принц.

— Но все равно скажи мне, что такое истина?

— Истина это то, что приносит благо! А ложь это то, что приносит вред!

— Но как отличить одно от другого? Это совсем не ответ на вопрос, жрец. Это новый вопрос.

— А я говорил тебе, что ответ на вопрос об истине порождает множество новых. Идем, поищем ответы в гробнице твоего отца. Кстати именно туда отправились наши грабители могил, чтобы ли столь неприятны моему принцу. Пора нам посмотреть на то, что они делают…

Место действия: Хавар, рядом с Фаюмским Лабиринтом. Приключения в гробнице фараона.

Неферт отлично запоминала, все что видела, и напрасно Бахтена сомневался в её способностях. Эта девушка была очень и очень умна. Она начертила на песке все, что сумела подсмотреть у архитектора.

— Ты запомнил? — спросила она у бывшего жреца.

— Да. Я сумею провести своих людей в гробницу и вывести их оттуда. В этом можешь не сомневаться, Неферт. А тебе еще не надоел этот старик?

— Архитектор? Нет. Он забавный. Такого любовника у меня еще не было. И старики могут быть забавны.

— Вот как? — жрец ухмыльнулся. — Тогда поиграй с ним еще. Я ничего против не имею. А сейчас мне пора. Меня ждут Неши и Бахтена….

Когда жрец вышел от молодой преступницы, она не сталась одна. За занавесью её комнаты притаился человек. Она ничего не знала об этом и спокойно разделась донага.

Неферт любила раздеваться и лежать на своем ложе без одежды. В Египте то, чем она занималась, совсем не считалось чем-то постыдным и зазорным. Проституция в то время была обычным занятием для женщины, и проститутки не были изгоями общества, как в более поздних христианских культурах. Не стоит забывать, что большинство египетских богов и богов соседних народов финикийцев, хеттов, жителей Междуречья имели прочую связь с культом плодородия. В древнем храме Иштар, богини любви и богини матери, где Неферт училась своему искусству, практиковалась религиозная проституция, когда женщины самых знатных родов за честь почитали послужить богине и отдаться постороннему мужчине и полученное вознаграждение внести в храмовую казну.

«Я сумела сделать для жреца столько, что он меня еще за это отблагодарит, — думала она. — Противный старикан, но нужный человек. В постели он почти ничего не может. А еще спрашивал про архитектора. Тот хоть и старик, но в нем большая мужская сила. Но старый и противный жрец умен. С таким не пропадешь в этой жизни».

В этот момент занавесь дернулась, и перед женщиной появился незнакомый молодой мужчина.

Неферт вскрикнула:

— Кто ты? Чего тебе здесь нужно?

— Спокойно, Неферт. Лежи не дергайся.

— Я не знаю тебя. Кто ты такой?

— Это и не удивительно. Ты не должна знать меня, Неферт. Ты торгуешь своим телом, и за это я не стану тебя осуждать. Ты молода и красива. Отчего не продавать то, что имеешь? Но кроме торговли собой, ты продаешь и секреты своего благодетеля.

— Кто ты?

— Тот, кто знает тебя, Неферт!

— Ты жрец?

— Жрец? С чего ты взяла? Ты продаешь секреты, доверившихся тебе. А твой благодетель — мой отец. И ты предала моего отца. Понимаешь теперь кто я?

— Архитектор твой отец?! — вскричала женщина. — Значит, ты Синух?

— Я Синух. И я давно слежу за тобой, грязная девка. Ты выдала ворам секрет гробница фараона!

— Кто сказал тебе?! — вскричала Неферт.

— И за это тебя следует наказать.

— Что ты хочешь?

— Твою голову.

— Что? — она отскочила к самому краю ложа. — Ты посмеешь поднять на меня руку? Я женщина!

— И что с того? Если женщина враг, то разве не стоит её уничтожить?

— А разве я враг тебе, Синух? Я рабыня хитрого и развратного жреца. И я исполняла его приказы. Он твой враг, а не я. И я могу доказать тебе свою дружбу.

— Как же это?

— Я выдам тебе все секреты твоих врагов. И еще я стану любить тебя, Синух. Ты знаешь, как я умею любить?

Она откинулась на подушки и выгнула свое тело словно кошка, призывающая самца. В этот момент она была прекрасна и могла бы соблазнить самого бога Анубиса, попади он в этот момент в её комнату.

Синух замер на месте.

Неферт приняла его молчание за добрый знак и продолжила атаку:

— Ты ведь давно не был с настоящей женщиной. Разве ваши здешние женщины умеют любить? И потому тебе нельзя убивать красоту. Я жрица Иштар. И Иштар создала меня для любви. Полюби меня, Синух.

Он сел на ложе. Она осторожно коснулась большим пальцем правой ноги его руки.

— Дрожь пробежала по твоему телу. Сладкий яд Иштар входит в тебя, Синух…

— Ты умеешь привлекать мужчин.

— Умею. И ты сам скоро сможешь убедиться в этом. Тот, кто провел со мной время хоть раз, же не сможет от меня отказаться. Потому, что я больше чем женщина…

Синух позволил Неферт приблизиться к себе. Она прижалась к нему всем телом. Он обнял её и вдохнул аромат её волос.

«Она околдовывает меня, — промелькнуло в его голове. — И еще немного и она покорит меня. Можно ли противиться такой женщине? Смогу ли я устоять?»

— Ты можешь стать моим мужчиной, Синух! Зачем убивать если можно любить.

— А ты сама желаешь любить меня?

— Я создана для любви, Синух, — жарко прошептали губы молодой женщины.

— Ты покорила моего отца. Он стар и потому легко попался к тебе в сети, жрица Иштар.

— Я сумею опутать сетями своих волос и тебя…

«Она побеждает! — снова про себя подумал Синух. — Как велика её женская сила. Пора делать то, зачем я пришел».

Сын архитектора фараона одним движением рук сломал женщине шейные позвонки.

Неферт так и не поняла что умерла. В её глазах светилась радость торжества над мужчиной….

Бахтена внимательно осмотрел пирамиду фараона Аменемхета III и сказал Неши:

— Если бы не наш жрец, я бы сказал что ограбить это сооружение невозможно.

— Да?

— Посмотри какие монолиты! Крепость против воров.

Гробница фараона сверкала новой отделкой и действительно выглядела крепостью. Три больших монолитных блока надежно перекрыли вход в последнее убежище великого владыки Верхнего и Нижнего Египта.

— Но в каждой гробнице есть лазейка. Разве не так? — спросил Неши.

— Так. И в этом слабость фараонов. Такие могучие при жизни они столь беззащитны после смерти. Их предают собственные слуги. Вот сейчас фараона предал архитектор Сенусертах. А владыка столь доверял этому человеку, которого считал другом.

— Девка сумела выведать его тайны. У всех есть свои слабости, — усмехнулся Неши. — А вон и наш жрец.

— Точно. Это он.

К ним приблизился сообщник и произнес:

— Все складывается отлично, и скоро мы станем самыми знаменитыми грабителями могил в истории страны Кемет!

— Меня интересует не история, а ценности покойного фараона, — проговорил Неши.

— А я и в истории свой след оставить не против, — сказал Бахтена. — Здесь нет охраны, жрец. И это у свежей гробницы. Они столь уверенны в стенах гробницы?

— Жрецы заупокойного культа фараона ночью уходят отсюда. А охраны здесь почти нет. Такие расходы тягостны для казны нашего нового фараона Аменемхета IV.

— Тогда нас ничто не может задержать. Веди нас, жрец. Покажи нам путь в пирамиду фараона.

Жрец показал уникальный проход оставленный архитектором с малозаметной северной стороны пирамиды.

— Здесь все просто и никуда ломиться не нужно. Здесь имеется выступ и при его помощи открывается потайная дверь.

Жрец нажал куда следует, и небольшой камень выдвинулся вперед. Затем его легко можно было сдвинуть, и открылся вход, в который легко мог протиснуться человек.

— Я сюда могу и не влезть, — проговорил Неши.

— Если захочешь — влезешь.

Жрец первым пролез в проход. Затем ему передали мешок, и он достал оттуда факел. Вскоре к нему присоединились и Бахнена и Неши, ободравший себе локти и колени.

— Мы внутри пирамиды. Так просто.

— Но мы еще не в погребальной камере царя.

— Будем и там.

Факел жреца загорелся. Бахнета и Неши также зажгли свои.

— Этот узкий коридор нас приведет туда куда нужно. Прошу за мной. И будьте осторожны. Идите за мной след в след. Здесь есть ловушки! И ловушки не простые.

— Магические? — прошептал Неши.

Жрец ничего на это не сказал. Он медленно двинулся вперед и его сообщники за ним. Они прошли всего несколько шагов, и вдруг на них дохнуло дыханием смерти! Это был неизвестно откуда взявшийся ветер.

Воры остановились в суеверном ужасе. Ветер исчез, но по всему коридору вдруг загорелись масляные светильники.

— Что это? — проговорил Неши. — Дыхание божества?

— Уловки жрецов, — ответил Бахтена.

— А чего же ты тогда испугался? — спросил его жрец. — Я вижу страх на твоем лице.

— Я и не отрицаю этого, жрец. Я испугался. Но испугался не настолько, чтобы повернуть обратно.

— Верно, Бахтена, со мной можно не страшиться. Я знаю, куда нельзя идти, чего не нужно делать в гробнице.

Хотя и жрец был удивлен случившимся. Такого он не ожидал, но не показал своим товарищам что испугался.

— Идите за мной!

— Показывай путь, — прошептал Бахтена.

Они пошли дальше по длинному тоннелю и добрались до погребальной камеры фараона.

— Вот и место упокоения нашего фараона Аменемхета III. Сенусертах все отлично спроектировал.

Бахтена погладил громадную базальтовую плиту, закрывавшую вход.

— Как я понимаю, сдвинуть эту плиту нельзя.

— Конечно нельзя, — произнес жрец. — Погребальная камера царя это четыре монолитных блока большого веса. Они отлично укреплены, и разрушить это сооружение не представляется возможным. После того как саркофаг с мумией фараона был помещен туда, вход в камеру закрыли этой базальтовой плитой. Но с левой стороны имеется небольшая дверь. Это еще один проход, который оставил нам архитектор фараона Сенусертах.

— Так найди эту дверь.

Жрец стал щупать камни и быстро нашел то, что нужно. Он быстро выдвинул один камень, затем другой и перед ними появился проход.

— Там нет ловушек? — спросил Неши.

— В камере нет.

— Ты уверен? — спросил Бахтена.

— Да.

— Тогда иди первым.

Жрец не заставил себя просить дважды. Он нагнулся и пролез в проход. Затем он принял факел от нубийца и осмотрелся. В погребальной камере в самом центе стоял большой саркофаг с забальзамированным телом почившего владыки Верхнего и Нижнего Египта. Рядом располагались каменные столы с приношениями.

— Это сокровища фараона! — проговорил он восторженно.

— Сокровища? — послышался голос с другой стороны.

— Да. Прошу за мной. Лезьте смелее.

— Сейчас заберемся внутрь.

Вслед за жрецом в камеру пролез и Бахтена. А за ним последовал Неши.

— Да здесь золота и драгоценностей нам хватит на сто жизней. И мы здесь первые!

Неши подошел к столу и увидел золотой шлем покойного фараона. Рядом со шлемом лежали регалии умершего фараона — двойная красно-белая корона Верхнего и Нижнего Египта, загнутый посох, цеп вершителя правосудия.

Двойная корона, которую носил покойный владыка, была замечательным произведением искусства. Белая корона, верхнего Египта, высокая с коническая шапка. Красная, корона Нижнего Египта, имела плоский верх и большой широкий выступ в задней части с длинными загнутыми вперед перьями. Надо лбом короны выступал царский урей — поднявшая голову змея. Это был символ Нижнего Египта. Рядом со змеей располагался коршун Нехбет, символизировавший Верхний Египет.

Неши взял корону и водрузил корону на свою голову.

— Тебе не идет корона, — усмехнулся жрец.

— Отчего же? Я был бы фараоном не хуже нынешнего Аменемхета IV.

Жрец и Бахтена засмеялись. Они подумали, что это шутка. Но пути судьбы иногда ведут самых ничтожных к большой славе. Спустя много лет Неши было суждено на короткий срок занять трон Египта. Но пока он и сам ничего не знает про это….

Тени в Лабиринте

Принц Эвиб-Ра оглянулся на жреца, когда видение кончилось, и их снова покрыла тьма Лабиринта:

— И где же хваленые ловушки? Почему они так легко проникли в гробницу фараона? Отчего грабитель в своем дерзком безумии посмел увенчать свою недостойную голову короной фараона?!

— Гробница была построена на совесть, но совесть нечиста у тех, кто должен охранять покой фараона. Именно поэтому вы властные люди Египта и проигрываете войну грабителям могил. Посмотри, какие хитроумные места для упокоения стали строить? А результат? Его нет. Они, гарбители, по-прежнему сильнее вас.

— Но почему?

— От несправедливости мира. Ты видел когда-нибудь, мой принц, гробницу бедняка?

— Нет. А зачем это мне?

— Бедняк всю жизнь много работает и терпит лишения. И после смерти у него нет средств на бальзамировщика. И жрецы говорят, что его и там, в ином мире, ждут многие беды. Но где же ему взять средства на достойное захоронение? И многие из этих бедолаг идут в братство грабителей могил, и мстят вам, великими и сильным.

— Значит, они разграбят могилу моего отца?

— Мы же еще не знаем, чем все это закончиться, мой принц.

— Так давай посмотрим!

— Не сейчас. Сейчас мы пройдем в покои твоего брата Аменемхета IV.

— А грабители?

— Они никуда не денутся…

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Верхнего и Нижнего Египта. Покои фараона Аменемхета IV.

Сириец Урах сумел узнать тайну вовремя. Он был умным придворным и быстро освоил все хитросплетения придворных конъюктур.

«Я знаю, что они задумали. Но что дает мне это знание? Фараон ничего не сможет предпринять против жреца Себека и великого чати Птахотепа. Потому что мой друг фараон слаб и не умен. У него так мало сторонников. Он склонен к опрометчивым поступкам. И что мне делать? Как поступить? Предпринять что-то самому? Но что я могу один? Для них я сириец и почти все они меня ненавидят и не желают моего возвышения. Поэтому сделаю то, что можно в этой ситуации. Пусть фараон знает истину».

Урах на правах близкого человека прошел в покои владыки Египта. Стража пропустила его беспрепятственно. Аменемхет рассматривал оружие: критские кинжалы с дорогой отделкой, присланные ему в подарок.

— Великий фараон сегодня готов заниматься делами государства? — спросил Урах после приветствия.

— И ты туда же! Мне уже сегодня достаточно надоедали проблемами подъема Нила. Наш главный строитель каналов и главный смотритель каналов. Вот ты, Урах, знаешь уровень подъема воды?

— У первого порога вода поднимается в среднем на 15 метров, государь, — спокойно ответил сириец. — А в Дельте подъем редко когда превышает 8 метров.

— Вот и они твердили мне о постоянных замерах уровня поднятия воды.

— «Они дрожат, когда видят Хапи, когда он гонит свои волны! — процитировал древний папирус Урах. — Но луга зеленеют, берега цветут, люди возносят хвалу богам, а сердца богов исполняются радостью!»

— Ты и это знаешь?

— На службе у государя многое приходиться знать. Но мне нужно знать, намерен ли фараон занимать делами государства?

— Государства? А разве этими делами больше некому заниматься?

— Но долг фараона…

— Мои советники так желают управлять страной, Урах, — перебил его фараон. — Вот и пусть себе считают доходы, меряют каналы, запоминают уровни разлива Нила, и занимаются строительством.

— Но сегодня речь идет не о строительстве, мой господин. Сегодня речь пойдет о твоей сестре.

— О Себекнофру? — фараон положил кинжал на место и отвлекся от своего занятия.

— Да, о ней. Её собираются выдать замуж.

— Что? — этого Аменемхет никак не ожидал. — Выдать замуж мою сестру? Царственную принцессу Верхнего и Нижнего Египта?

— Да, мой господин, — твердо ответил сириец. — Дело обстоит именно так.

— И кто же жених?

— Сбекхотеп, мой государь.

— Сын верховного жреца Крокодила из Крокодилополя?

— Он, — снова согласился Урах.

Фараон засмеялся:

— И кто же осмелиться выдать принцессу крови замуж без моего согласия за сына жреца Себека? На такой шаг нужно соизволение фараона. А я своего позволения Себекхотепу не дам.

— Но они могут заставить фараона.

— Заставить?

— Именно так. Заставить.

— Они не могут заставить меня, Урах! Иное дело если речь идет о дочери номарха. Но сейчас мы говорим о дочери великого фараона. Это касается семьи фараона! И я сам желаю стать мужем своей сестры. Мы с ней составим божественную пару. Такова традиция освященная богами!

— Но пусть владыка выслушает меня. Я не могу и слова сказать. А между тем за этот секрет я заплатил дорого. Ведь новость пока секретная, мой государь.

— Хорошо, говори, Урах.

— Великий жрец Себека совсем не дурак. Он не собирается действовать открыто и не пойдет напролом. Он под все подведет волю божества! И тогда даже фараон не сумеет ему помешать.

— И как же он это сделает?

— Уже сделал. Божественные откровения жрец Себека уже составил. И составил так, как это угодно ему. Боги указали Себекнофру на будущего мужа. А как фараон станет спорить с богами?

— И как же боги смогли указать? — спросил фараон.

Урах все рассказал подробно. Фараон слушал внимательно и ни разу не перебил рассказчика. Он все понял. Для смены династии им нужна Себекнофру!

— Если они проделают это, то у трона появится наследник, муж принцессы. И тогда, мой господин, им останется только убрать тебя с дороги.

— Не посмеют! — вскричал Аменемхет IV.

— Пусть мой господин вспомнит о судьбе фараона Джедефра, который правил много веков назад.

— И что это за фараон? Я же не могу помнить всех владык Египта, Урах.

— Он правил после великого Хуфу, государь. Сумел не угодить жрецам и его убрали при помощи яда.

— Вот как? И что же ты предлагаешь? Ты же пришел ко мне с предложениями, Урах?

— Да, — согласился сириец.

— Тогда говори!

— Принцесса должна стать или женой фараона, или….

— Урах!

— Я готов повторить то, что сказал, государь!

— Но что значит это твое «или»? Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю укрепить корону на голове моего господина. Мы не можем допустить брака принцессы и сына жреца. Они и так много болтают, о его божественном прохождении.

— Значит, если принцесса не достанется мне, она не должна достаться никому?

— Именно так, мой господин! И нам стоит спешить!

— Отчего так?

— Пока наши враги не объявили о божественных откровениях. Все нужно сделать как можно быстрее. У нас слишком мало сторонников, мой господин! Слишком мало.

— Меня не любят при моем же дворе! Это верно! — Аменемхет стал ходить по комнате. — А что я сделал им?

— Фараон! Это не твой двор! Это двор твоего отца. Свой собственный двор тебе еще предстоит завести!

— Мне нужны полки нубийцев и ливийцев. Но их отправили подальше от столицы.

— Полки? Нет, господин, при помощи армии мог подняться твой брат Эвиб-Ра, если бы был жив. Но тебе это не дано. В армии ты не популярен.

— Хотелось бы знать, где я популярен, Урах, — с горечью произнес фараон.

— Однако смею напомнить, моему фараону, что мне нужен приказ.

— Приказ?

— Приказ действовать. И мои действия будут всецело направлены на укрепление трона.

— Ты ждешь от меня приговора моей сестре?

— Зачем приговора? Она умрет спокойно, и мы оставим наших врагов в дураках.

— Это действительно необходимо?

— Да. Иного выбора у нас нет.

— Но ведь еще можно сделать так, чтобы она стала моей женой!

— Боюсь, что этого моему господину сделать не дадут. Только смерть принцессы поможет нам спасти положение. Тогда фараон вступит в брак с иноземной принцессой и заведет собственных наследников двойной короны.

Тени в Лабиринте

Принц Эвиб-Ра оглянулся на жреца:

— И он пойдет на убийство собственной сестры? И это фараон?

— Твой брат пойдет на убийство, но вот пойдут ли на него высшие силы? Это вопрос.

— Высшие силы? Боги?

— Снова ты о богах, мой принц. Высшие силы это его величество Случай, и её высочество Удачное расположение примет.

— Значит, она не умрет?

— Посмотрим. Но сейчас нам стоит с тобой вернуться гробницу твоего отца…

Место действия: Хавар, рядом с Фаюмским Лабиринтом. Приключения в гробнице фараона.

В гробнице, вдруг, появился ветер. Все факела мигом погасли. Грабители опешили. Им стало холодно. Словно сама смерть махнула своим ледяным черным покрывалом.

— Что это? — спросил Бахтена.

— Дыхание смерти! — прошептал Неши. — Сам бог подземного мира спустился к нам!

— Какой бог? Ты про что это? — оборвал нубийца Бахтена.

— Анубис здесь!

— Да нет никакого Анубиса! — голос Бахтены прозвучал на этот раз как вызов высшим силам. — Нет никаких богов! Есть только золото фараонов и ловушки архитекторов и жрецов!

— Не гневи великого бога!

Неши пал ниц и распростерся на каменных плитах:

— О, великий бог Анубис! О, божественный Принц Запада! Прости нас! И прости этого неразумного человека! Он глуп и не понимает того, о чем говорит!

После этих слов нубийца факелы снова загорелись. Неши поднял голову, и страх еще больше сковал его тело. Рядом с ним в лужах крови лежали тела жреца и Бахтены! У них не было голов!

Тело жреца еще дергалось в конвульсиях. Неши посмотрел на срез и понял, что голову ему отсекли чем-то острым вроде топора или меча.

— Великие боги подземного мира! — проговорил он. — Они пощадили меня. А сейчас нужно уйти отсюда. Уйти и больше никогда не появляться в этой гробнице!

С этими словами грабитель могил покинул усыпальницу фараона….

Но сразу после его ухода в помещение вошел другой человек. Это был Синух сын архитектора Сенусертаха.

— Сбежал, — тихо проговорил он. — Этот человек больше никогда не станет шастать по чужим гробницам. Он действительно поверил, что здесь был кто-то из богов подземного мира. А все это дело рук человеческих! Я сумел заменить собой бога Анубиса.

Синух теперь отлично знал все тайны гробницы фараона Аменемхета III. Он знал, что мумии самого фараона здесь не было. Её тайно перевезли в другую настоящую гробницу вместе с основными сокровищами фараона. А здесь было только ложное захоронение.

— С чего это они приняли эти жалкие остатки за настоящие сокровища? — снова проговорил Синух. — Одних корон у Аменемхета было больше 20 штук. А здесь осталась не самая лучшая. Но они и от неё пришли в восторг.

Синух подобрал оброненную ворами корону и положил её на стол к другим предметам.

— А сейчас я окажу фараонам Египта большую услугу, вытащив тела воров отсюда.

Он принялся за работу….

Утром жрецы заупокойного культа фараона Аменемхета III увидели рядом с гробницей два обезглавленных тела. Рядом с ними на песке был выведен иероглиф с именем бога Анубиса.

Молодой жрец с изумлением посмотрел на своего старшего товарища:

— Ты тоже видишь это?

— Вижу! Это грабители, которые пытались осквернить гробницу!

— У них не хватает голов!

— Их забрали слуги подземного царства. Проклятие фараона погубило их! Оно сработало! Ты видишь? Сработало!

Молодой был удивлен поведением старшего. А тот много повидал на своем веку и много раз сталкивался с тем, что в гробницы взламывались, и грабители часто не щадили даже мумии усопших богачей.

— Ты видишь знак Анубиса!

— Неужели…., - залепетал молодой жрец. — Неужели это знак самого бога?

— А кто кроме Анубиса мог его оставить? Не человек же? Кара бога настигла нечестивцев!

— Да прославиться имя божественного Принца Запада!

И жрецы пали ниц и стали истово просить богов и далее также охранять гробницы от посягательств….

Тени в лабиринте

— Вот видишь, мой принц, — произнес жрец. — Видишь, как все получилось? Ограбить твоего отца они не смогли.

— Но помешали им совсем не боги, жрец. Им помешал сын архитектора.

— А какая разница кто им помешал? Главное, что ограбить пирамиду фараона Аменемхета не удалось. Вот что значит его величество Случай!

— Сегодня не удалось, но кто может поручитьс за то, что будет завтра? Ведь они все равно вернуться. Разве не так?

— Ты о грабителях могил? Конечно, вернуться. Не эти так другие! Грабителей гробниц в Египте всегда хватало. Ибо шакал пустыни всегда возвращается к недоеденному куску. Но сейчас тебе не стоит думать об этом.

— И мою гробницу могут вот также разграбить.

— А ты веришь, что золото и ценности нужны мертвецу? Ты веришь, что все это понадобиться мертвому?

— Кто знает, — неопределенно ответил принц Эвиб-Ра.

— Я могу тебе сказать, что мумии ничего не нужно. Тело, которое покинула душа-Ка, более не нуждается ни в чем. Ни в пище, ни в одежде, ни в оружии.

— Но душа находиться в гробнице рядом с мумией? Разве не так?

— Нет.

— Не так? — принц посмотрел на жреца. — Но есть единство Ка (душа), Ху (дух) и Хат (тело) для живого человека. И есть единство Шу (тень), Ба (душа) и Сах (мумия) для мертвого.

— Твои знания глубоки, но все это не соответствует истине, мой принц. Ка не становиться Ба после смерти. Ка это энергия тела, которая не умирает после смерти физического тела. Ка может покидать тело человека и во время сна, и так как это сделал я сейчас. Мы с тобой сейчас покинули наши тела, но тебе по-прежнему кажется, что ты существуешь как и ранее. После смерти твоего физического тела, связи между твоим Ка и телом прерываются. И нет никакой необходимости твоему Ка находиться рядом с мумией.

— Но утверждать такое может лишь тот, кто посещал загробный мир. Неужели ты…

— Я тот, кто знает, что такое загробный мир, мой принц.

— Значит, ты не просто человек. Я давно это предполагал!

— Не стоит тебе приписывать мне волшебных качеств, мой принц. Но нам с тобой пора посмотреть сможет ли спастись твоя сестра Себекнофру….

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Египта. Покои принцессы Верхнего и Нижнего Египта Себекнофру. Сад.

Будущее человека многовариантно. Так учил принцессу старый жрец из Саиса Сонхис, который уже два года как умер и лежал в собственной скромной гробнице.

Он говорил, что нет никакой судьбы, а есть случай, слепой и беспощадный.

— Самый древний вопрос, госпожа, — говорил он, — это вопрос о том, что управляет жизнью человека? Судьба или случай? Судьба это вера в то, что твой час отмерен уже при рождении.

— А случай? — спросила его тогда юная принцесса.

— Случай это воля самого человека! Возьми меня. Я родился в семье бедного крестьянина, который работал от зари до заката. И меня и моих братьев ждала такая же участь, если бы мы покорились судьбе. Но я восстал против судьбы. И я доказал что могу изменить её. А это и есть доказательство того, что судьбы нет, но есть некое нечеткое предопределение и сам человек может изменить своё будущее!

— А если человек умирает? Я слышала, что сын хранителя ларца с благовониями умер недавно. Он просто оступился и сорвался с утеса во время охоты.

— Это случай, моя госпожа. Ведь он мог просто не пойти в этот день на охоту. Мог заняться иными делами. Да он мог просто соблюдать осторожность. Как это делаю я….

Теперь Себекнофру вспомнила эти слова.

Принцесса в сопровождении своих придворных женщин и служанок гуляла по дворцовому саду фараона. Рядом с ней была верная подруга Ата.

— Ты чем-то обеспокоена, госпожа?

— Слишком долго нет вестей. Они разве не торопятся ответить на мое послание?

— Все еще впереди, Себекнофру. Такие дела не делаются быстро. Мой отец и тот занял позицию выжидания. Он желает не ошибиться с моим замужеством. А нам это на руку. Мы выиграем время.

— Вот сейчас я и думала про это, Ата.

— О времени, госпожа?

— Не совсем. О судьбе и предназначении, о случае и предопределении.

— Что это за мысли, Себекнофру? Нашла о чем думать. Ты красивая девушка, а не жрец.

— Мне приснился сон, Ата.

— Снова сон? — улыбнулась в ответ подруга.

— Не смейся, Ата. На этот раз это совсем не выдумка. Мне приснилось, что ты умерла. Я видела, как твоё набальзамированное тело помещают в драгоценный саркофаг и как плачет твоей отец. У меня самой разрывалось сердце.

— И ты поверила этому сну, Себекнофру? — Ата ничуть не испугалась.

— Не знаю чему верить, а чему нет, Ата.

— Я ведь жива, Сбекнофру. И не собираюсь в ближайшее время умирать. А сон всего лишь сон.

— Если не верить в судьбу, то нет нужды и верить снам. Некогда жрец Сонхис говорил мне, что человек сам делает судьбу, но на его пути может стать Всемогущий Случай.

— Случай? Сегодня ночью со мной произошел удивительный случай, госпожа. Когда ты видела сны, я была с моим возлюбленным. И мы провели хорошую ночь. После такого и умереть не жаль.

— Ты этой ночью была с Менесом? — Себекнофру посмотрела на подругу.

— Да. А что? Я уже не в первый раз это делаю с ним. И тебе советую попробовать то же, а не рассуждать о случаях и о судьбах. Женщина должна получить хоть немного радости от этой жизни.

— Знать бы, в чем эта радость?

— Молодая женщина нуждается в сильном и молодом мужчине. Она должна родить от любимого и в этом её истинное предназначение.

— Ты и отцу своему так можешь сказать?

— Отцу? Сейчас нет. Но он желает мне счастья, так как любит меня. Правда его понятие счастья резко отличается от моего. И я ни за что не упущу моего счастья.

— Твои слова мне нравятся, Ата.

— А ты видела, как на тебя глазеют некоторые придворные, Себекнофру? Сын главного архитектора Синух, например, когда видит тебя, превращается в забавное существо. Офицер гвардии Эзана также.

— Эзана? Это тот высокий и широкоплечий?

— Да выше него в охране фараона нет никого. Настоящий бык. Мой Менес говорил, — голос Аты перешел на шепот. — Менес говорил, что солдаты его прозвали Красный кинжал.

— Красный кинжал? — переспросила принцесса.

— Именно так. И знаешь почему?

— Нет, — простодушно ответила Себекнофру.

— Совсем не из-за его боевого оружия, госпожа. А потому что у него….

Ата остальное сообщала подруга на ухо, чтобы никто из придворных женщин не услышал её слов. Щеки принцессы залил румянец.

— Не стоит тебе говорить по такое, Ата.

— А что? Для женщины это очень важно. Я это точно знаю теперь. Но уверена, что архитектор Синух по красоте не уступит Эзане. И он отлично образован и изящен, несмотря на то, что часто работает как простой каменщик.

— Я ведь принцесса, Ата. Мне в последнее время слишком часто напоминают это. И ты знаешь, что я должна выйти замуж.

— Замужество с Себекхотепом ни к чему тебя не обяжет. И рядом с мужем может у тебя появиться и возлюбленный. Почему нет?

— Слуги принесли свежие напитки, Ата.

— Да? Сегодня жарко. Я бы выпила чего-нибудь.

— Так пойдем. Вон в той беседка у бассейна и расположимся. Я бы хотела покормить рыбок.

— Но отошли подальше этих, что следуют за нами. При них мы не про все сможем говорить….

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Египта. Дворец фараона. Сад.

Служанка-сирийка столкнулась с Урахом нос к носу. Тот выскочил и предстал перед ней из-за цветника.

Девушка вскрикнула.

— Тихо!

— Это ты, Урах? Я так испугалась.

— Ты все сделала, Нара?

— Да. В чаше принцессы яд. Сирийский яд «огненной змеи». Спасения от него нет и быть не может. И сейчас принцесса как раз и решила освежиться.

— Уже?

— Да. Сама видела, как она вместе с Атой вошла в беседку. Скоро все решиться. Но ты обещал, что скоро я престану быть рабыней. Не забыл?

— Нет. Ты получишь свободу, Нара. И не только свободу. Фараон даст тебе и хорошего мужа и богатство! Но ты никому не должна и полслова сказать о яде «огненной змеи».

— Про это можешь не беспокоиться, Урах. Я буду держать язык за зубами.

Урах огляделся по сторонам и понял, что час настал. Их в этой части сада никто видеть не мог. Он вытащил простой кинжал и быстро всадил его тренированным ударом служанке в сердце.

— Прости, Нара, но я не могу оставить тебя в живых. Но тебе обеспечено достойное погребение. И в той новой жизни ты будешь счастлива. Сам фараон позаботиться об этом.

После этого Урах скрылся за цветником.

«Все прошло отлично. Нара дала яд принцессе. Яд «огненной змеи», про секрет которого здесь никто не знает. Сама Нара мертва. В груди сирийской рабыни кинжал, что принадлежит архитектору Синуху. Его отец давно мешает фараону и это повод уничтожить эту семейку»….

В беседке Ата расположилась рядом со своей госпожой. Себекнофру посмотрела на подругу, и ей показалось, что над её головой сгустилась некая черная тень, хотя в небе сияло солнце.

— Ата!

— Что, Себекнофру?

— Ты ничего не чувствуешь?

— Только то, что я хочу пить. И ты должно быть также уимраешь от жажды.

Она взяла чашу принцессы и подала подруге. Но Себекнофру отказалась от питья.

— Нет. Я не хочу пить, Ата.

— Тогда я воспользуюсь чашей моей госпожи, — с улыбкой произнесла Ата и сделала несколько глотков. — О! Напиток холоден и просто восхитителен, Себекнофру!

— Я чувствую, что смерть рядом, Ата. Совсем рядом!

— У тебя дурное настроение, госпожа. Вот и все. Ты переживаешь о своей судьбе и судьбе твоего послания.

Вдали послышались крики. Это отвлекло подруг.

— Что там? — спросила принцесса.

Она жестом подозвала слугу.

— Что там за шум?

— Сейчас я все узнаю и доложу великой госпоже!

Но стража уже бежала к ним. Это были офицер Менес и с ним пять солдат.

— Госпожа! — Менес пал на колени перед принцессой. — Совсем рядом найден труп служанки с ножом в груди! Я привел к тебе этих солдат. Пусть они никого не подпускают к госпоже!

— Убита? Как это убита?

— Ножом, великая госпожа.

— Убийство во дворце? — на этот раз изумилась Ата. — Но как такое может быть? Это дом самого фараона Верхнего и Нижнего Египта! Как сюда мог попасть грабитель?

— Это сделал не грабитель, госпожа. А тот, кого хорошо знают во дворце. На ноже есть имя убийцы. И это оружие передано хранителю дворца фараона.

— И чье имя было на ноже? — спросила принцесса.

— На ноже стоит имя «Синух», великая госпожа.

— Сын архитектора Сенусертаха! — вскричали принцесса и её подруга.

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Египта. Дворец фараона. Покои фараона Аменемхета IV.

Хранитель дворца фараона Хори, высокий чиновник с фигурой тренированного воина (он был до своего назначения на придворную должность комендантом пограничной крепости Семне) доложил фараону о происшествии в дворцовом саду.

— И ты считаешь, что это убийство? — Аменемхет заерзал на троне. Ему совершенно не понравились новости. Такого не случалось при дворе со времен воцарения Аменемхета I.

— Нож в теле служанки-рабыни прямое тому свидетельство, государь, — ответил Хори. — И на ноже стоит имя его владельца.

— Где нож? — спросил фараон.

Хранитель подал повелителю Египта оружие.

— О! Да это кинжал! И довольно неплохой, — сказал фараон, знаток оружия. — Здесь написано «Синух». Синух? — Аменемхет посмотрел на Ураха.

Тот едва заметно кивнул владыке Египта.

— Это сын архитектора Сенусертаха? — спросил фараон Хори.

— Я не знаю, кто такой Синух, государь, — ответил хранитель дворца. — Я совсем недавно в городе Иттауи.

«А мой Урах преподнес мне подарок. Это его работа с кинжалом. Ведь не такой же дурак Синух чтобы совершить такое преступление во дворце и оставить свой кинжал в теле жертвы. Вот и попался Сенусертах на крючок. Через его сына я нанесу ему удар. И никто теперь не заступиться за него!»

— Урах! Ты пойдешь вместе с Хори и стражей и арестуешь Синуха, сына главного архитектора моего отца.

— Слово и воля фараона! Внимание и повиновение!

— Доставишь его в темницу храма Анубиса и сам произведешь розыск! Убийство во дворце фараона не может остаться безнаказанным.

— Воля моего повелителя будет исполнена! — склонил голову Урах.

Тени в лабиринте

— Вот видишь, мой принц, как поступают со своими врагами фараоны! И твой брат далеко не первый. Так поступали многие владыки и до него.

— Меня больше волнует судьба принцессы, жрец.

— Принцессы? Но ведь не она выпила яд «огненной змеи». Смерть грозит её подруге Ате. А этот сирийский яд весьма опасен. Это конечно совсем не яд Сехмет, но также вещь неприятная.

— И только Ата выпила яд? Ведь мы были рядом с принцессой так не долго, жрец.

— Твоя сестра не прикасалась к отравленной чаше, мой принц. И ей ничего не грозит. Пойми, Эвиб-Ра, в реальности Маат твоя сестра станет царицей Египта. А в реальности Исефет ты станешь повелителем.

— Значит, она не умрет?

— Здесь нет. Но в иной реальности её ждет «смерть». Пусть и не совсем обычная. Она там перестанет быть принцессой. И ты будешь считать её мертвой. Что тебе нравиться больше?

— Не знаю, жрец. Но мне уже жалко, что я согласился с тобой на это проклятое путешествие.

— Ты Тот, кому предоставлен выбор, и потому должен знать из чего выбирать.

— Но отчего я должен платить за свою жизнь, жизнью сестры?

— Это втой выбор. Но нам пора продолжить наше с тобой путешествие….

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Египта. Дворец фараона. Покои принцессы Себекнофру.

Ата лежала в покоях своей царственной подруги. Уже три дня как молодую девушку мучили страшные боли в животе. Себекнофру призвала лучших лекарей, но те только разводили руками. Ничего сделать они не могли.

Отец Аты приглашал к дочери жрецов-заклинателей, но и те ничем не помогли. Только старый Ки, жрец Амануэт, богини с головой змеи, что прибыл из Гелиополя и считался лучшим врачевателем тайных недугов, сказал:

— Девушка была отравлена.

— Отравлена? — вскричал Сапат, отец Аты. — Но как такое могло быть?

— Вопрос этот не ко мне. Я могу определить причину болезни и определить лекарство. Это старый яд «огненной змеи» и я удивлен, что у кого-то есть секрет его приготовления в Иттауи. Ведь этот яд родом из Сирии и только там могут его приготавливать!

— Но сможешь ли ты спасти мою дочь?

— Спасти? Спасти её можно только при помощи порошка из пепла птицы Бену. Один раз в пятьсот лет птица Бену сжигает себя сама и возрождается из пепла. И этот пепел поможет от яда «огненной змеи».

— Но где взять этого пепла? Он есть у тебя? — спросила принцесса.

— Уже тысячу лет никто не видел птицы Бену в Египте. И спасти твою дочь нельзя. Но мучения её будут усиливаться. Она проживет еще не менее месяца и будет страшно страдать. Я могу дать ей яд, от которого она умрет быстро.

— Яд? Я желаю, чтобы моя дочь жила!

— Тогда зови кого-то иного лечить её, — спокойно ответил Ки. — А я сделал то, что мог. Подумай. Если понадобиться моя помощь позови меня снова.

С этими словами жрец Амануэт ушел. Старый Сапат, хранитель сандалий фараона, был в отчаянии.

— О, моя дочь! Отчего боги забирают твою жизнь? Ради чего мне теперь жить в этом мире!

— Я призову других жрецов и врачей, Сапат! Я сделаю все, чтобы спасти свою подругу! — решительно заявила Сбекнофру.

— Не стоит, великая госпожа! Ты и так много сделала для моей дочери. Но жрец Ки знает что говорит. Лучше его не найти заклинателя. Он знает древние яды. И если он сказал, что спасения нет, то так и будет. Позволь мне, госпожа, забрать мою дочь в мой дом.

— Конечно, Сапат. Я прикажу рабам отнести Ату в твой дом.

— Я только желаю поговорить с ней, когда она очнется, и затем призову Ки.

— Я приду проститься с моей подругой. И я найду того, кто дал ей яд, Сапат! Я уже догадалась когда она приняла это отравленное зелье. И предназначалось он не ей, а мне. Ата спасла меня.

Сапат ничего не сказал. Его душили слезы….

Менес пал на колени перед принцессой.

— Поднимись, офицер фараона! — приказала Себекнофру. — Сейчас не время падать на колени! Твою женщину отравили. Её убили, Менес.

— Я готов мстить, великая госпожа! Ты только укажи мне кто убийца и будь это сам великий жрец Амона-Ра, он умрет!

— Ата была отравлена сирийским ядом «огненной змеи». И этот яд предназначался для меня.

— Для тебя, великая госпожа?

— Да. Ата выпила из моей чаши. Мы тогда удалились в беседку, куда нам подали питье. И в тот же час в саду фараона убили служанку сирийку. Ты тогда рассказал мне и Ате про это. Помнишь?

— Еще бы не помнить. Убийство в саду дворца!

— И эти убийства связаны. Аты и рабыни-сирийки. И яд сирийский.

— Но служанка убита Синухом! Про то все говорят во дворце, великая госпожа! — вскричал Менес.

— Синух невиновен, Менес. Зачем ему убивать Ату и служанку? Синух — архитектор, сын и внук архитектора. Он не знаток ядов. Просто служанку убили его кинжалом. Но его могли у него украсть.

— Синух арестован по приказу фараона!

— Что? — на этот раз вскричала Сбекнофру. — Когда арестован?

— Три дня назад, великая госпожа. И арестовали его за убийство рабыни во дворце фараона.

— Но убить собирались меня, а не Ату. А Синух работает по строительству моего дворца. Ему не нужно избавляться от меня. Где он сейчас?

— В подземельях храма Анубиса…

— Что? И он там три дня? Но его могли просто замучить за это время?! Об этом храме рассказывают страшные вещи!

— Что я могу тебе сказать на это, великая госпожа? Я всего лишь офицер стражи! Но ты не назвала мне имени настоящего убийцы.

— Убийца тот, кто действительно желал моей смерти.

— Но кто мог этого пожелать, госпожа?

— Тот, кто не желает моего замужества. Наш фараон! Аменемхет, узнал, что я могу достаться сыну жреца Себека и решил избавиться от меня. И посоветовал это ему не кто иной, как Урах.

— Сириец? И яд сирийский!

— Вот именно! Но Ата выпила мою чашу и её настигла смерть. Мой сон не был ложью. И судьба существует. Она определяет сроки нашей жизни. Сонхис был не прав.

— Что, госпожа? Я не понял…

— Ничего! Это я так. Я назвала тебя имя подлого убийцы. Сделай так, чтобы Урах умер.

— Он умрет, даже если я после этого поплачусь своей головой.

— Нет, Менес, — остановила его принцесса. — Этого не нужно! Я не желаю, чтобы ты умер! Ты еще будешь мне служить, и мне понадобятся верные люди. Убей его тайно….

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Египта. Подземелье в храме Анубиса.

Синух был прикован к стене в подвале страшного храма Анубиса. Здешние жрецы славились умением пытать своих узников с удивительным проворством.

Двое из них в масках шакалов стояли рядом с ним и ждали только приказа от Ураха, доверенного человека самого фараона Верхнего и Нижнего Египта Аменемхета IV.

— Тебе предстоит признаться в убийстве, Синух. И тогда я могу тебе обещать легкую смерть.

— Я должен признаться в том чего не делал, Урах? Я не убивал служанки. Зачем мне её убивать? Я и не знал этой девушки никогда.

— Но почему в её теле был твой нож?

— Я потерял этот кинжал уже больше месяца назад. Обронил его где-то. И тот, кто убил, нашел его. Вот и все…

— Понимаю. Тот убийца просто подобрал его и им совершил убийство. Так?

— Именно так, Урах! Иначе, зачем бы я стал бросать свой именной кинжал в теле жертвы? Я бы просто забрал его с собой. Ведь я тогда спокойно ушел из дворца.

— Но ты мог просто забыть кинжал в теле. Разве нет? — саркастически ухмыльнулся Урах.

— Я не только архитектор! Я еще и воин. Я не мог забыть кинжал!

— Значит, признать свою вину ты не намерен?

— Я не виноват в том, в чем меня обвинили. Я не совершал убийства во дворце фараона.

— Но под пыткой ты во всем признаешься.

— Как я могу признать то, чего не было, Урах?

— Вот как? Чего не было? Я скажу тебе то, что ты должен признать. И тогда клянусь тебе, что твоя смерть будет легкой.

— Значит, ты решил повесить на меня чужую вину?

— Эй, вы! — обратился Урах к палачам. — Поставьте этого негодяя на шипы. Посмотрим, что он запоет тогда.

Палачи в масках шакалов схватили доску сплошь утыканную острыми бронзовыми шипами. Синух знал, что это такое. Он закрыл глаза, моля богов об одном — не дать боли взять над ним верх.

Но боли не было, когда палачи приблизились к нему, он попал в песчаный смерч и его тело словно пронзили миллионы горячих песчинок….

— Что? — первым опомнился Урах.

— Не знаю, — проговорил один палач. — Такого я еще в своей жизни не видел.

— Тело осужденного пропало, — прошептал второй палач. — Он исчез!

— Но как он мог исчезнуть из этого подземелья? — снова заговорил Урах.

— Может, сам Анубис пожелал забрать его? Ведь это место прямо под храмом Великого Принца Запада!

— Не мели ерунды! — оборвал палача сириец. — Не стал бы бог вмешиваться в такие дела.

— Но тогда где он?

— Может быть, это проделки демонов пустыни? — предположил другой.

— А вот это может быть! — вскричал Урах, который уже думал, как объяснить фараону все произошедшее. — Демоны хитры и могут действовать во зло фараону и его верным слугам.

Палачи ничего не сказали на это. Они были людьми бывалыми и думали, что это произошло потому, что в подземелье привели невиновного. Но говорить про это вслух не решились.

— Вам стоит помалкивать о том, что произошло, — приказал Урах. — Если желаете сохранить свои собственные головы.

Палачи молча склонили головы. Молчать они умели…

Красная пустыня. Синух и дух пустыни Африт.

Смерч закрутил Синуха и он на время лишился чувств, а пришел в себя уже не в подземелье храма Анубиса, а в пустыне и вокруг него был лишь раскаленный песок.

— Где я? — спросил Синух сам себя.

Ответа не было. Он был один и вокруг был только песок.

— Я был в подземелье храма, — снова заговорил человек. — И меня хотели пытать. Этот мерзкий сириец приказал поставить меня на гвозди! И вот я здесь. Кто же это потрудился спасти меня?

На этот раз в ответ раздался голос.

— Ты в пустыне, Синух.

— Что? — человек огляделся. Вокруг никого. — Мне послышался чей-то голос?

— Нет. Ты действительно можешь слышать мой голос, Синух.

— А кто ты?

— Ты в моих владениях.

Молодой архитектор снова огляделся. Вокруг, по-прежнему, не было никого.

— Не стоит тебе меня искать, Синух. Я Африт дух пустыни, воплощенный в смерче. И физического тела у меня нет. И я забрал тебя из подземелья по приказу моего господина.

— А кто твой господин? — изумился Синух.

— Ты не знаешь, кто господин Африта? — прозвучал голос. — Я повинуюсь великому господину. И зовут его Сет! И он повелитель Красной пустыни!

— Ты слуга Сета?

— А что здесь удивительного?

— И он существует? — снова спросил Синух.

— Ваше время — страшное время, человек. Вы перестали почитать богов. Вы стали сомневаться в их существовании. И это и есть наивысшая форма непочтения к Высшим. Но бог оказал тебе услугу, не смотря на это.

— Но я в пустыне!

— А разве в пыточном подземелье тебе было хорошо? И разве ты не просил спасти тебя?

— Нет, в подземелье не было хорошо. Но и красная пустыня не самое лучшее место. И меня ждет смерть, если…

— Бог не спасает, для того чтобы потом убить. За тебя отдаст долги Сбекнофру!

— Принцесса? Как это отдаст долги? Что ты имеешь в виду?

— Тебя ждет встреча с твоей принцессой. И для этого тебе придется путешествовать по иной реальности. И там твоим господином станет демон Баби.

— Баби?

— Он. Но чтобы попасть и эту реальность тебе стоит дойти до оазиса Баби в пустыне……

После этих слов смерч умчался от Синуха, и архитектор увидел вдали оазис…

Тени в лабиринте.

Эвиб-Ра посмотрел на жреца.

— Что это было?

— Злой демон пустыни Африт.

— Но ты сам говорил мне жрец, что богов и демонов нет.

— Разве я говорил тебя такое? Тогда ты совсем не понял меня, мой принц. Я говорил что ни ты, ни другие ничего не понимаете в богах. Вы не знаете, что такое истинная сущность божества. Вот что я говорил.

— Так это был демон пустыни и слуга Сета?

— Возможно, что это была иллюзия, которую послали Синуху. Но кто знает, как все было на самом деле?

Принц ничего не ответил на это.

Жрец засмеялся…

Место действия: Город Иттауи, «соединяющий обе земли» — столица Египта. Дворец фараона.

Урах спешил к фараону. Раб передал ему, что владыка Верхнего и Нижнего царства желает его видеть.

«Что ему понадобилось так срочно? — думал сириец. — Неужели уже донесли о том, что произошло в подземельях храма Анубиса? Не может этого быть. Палачи люди не болтливые, а более никто не знает. Хотя слуги при храме могли узнать! От них ничего не скроешь. Все высмотрят и подслушают. Нужно придумать, что сказать, если фараон уже все знает. Аменемхет впечатлителен и может испугаться. Особенно если жрецы станут нашептывать ему о гневе богов».

— Господин! — кто-то окликнул его, когда он шел по саду.

«Снова просители! — подумал Урах. — Сколько же можно просить? Все от меня чего-то хотят!»

Он повернулся и увидел перед собой простого воина. Это был египтянин в простой белой юбке с передником, какие носили солдаты стражи, и в кожаных сандалиях. Оружия при нем не было. Очевидно оставил его в оружейной, после того как его сменили.

— Кто ты? — спросил сириец.

— Воин стражи фараона, господин! — ответил тот.

— И чего тебе нужно? Как смеешь ты окликать меня вот так просто? Тебе не известен этикет, принятый при дворе его святейшества?

— Известен, господин. Но у меня дело к господину, отложить которое нельзя.

— У тебя дело ко мне? Я Друг и советник фараона Верхнего и Нижнего Египта! А как твое имя?

— Я послан к тебе еще более великим господином!

— Кто же послал тебя?

— Уапут! — смело ответил воин.

— Кто? — не понял Урах. — Кто этот Уапут? Я не знаю такого чиновника.

— Он не чиновник, господин. Уапут демон загробного мира. Существо с телом человека и с головой волка. Его еще называют «открыватель путей». С ним встретилась Ата, подруга госпожи Верхнего и Нижнего Египта, и он передал тебе, что ждет и тебя там!

Урах ничего не понял из сказанного и переспросил:

— Демон загробного мира? А ты не пил вина во время стражи, воин?

— Нет. Но ты снова не понял меня, господин. Я принес тебе смерть!

Урах отскочил от воина как ужаленный.

— Ты смеешь…

— Вокруг нас никого нет, и никто не поможет тебе.

Урах огляделся и с ужасом осознал, что этот воин прав. В этот час в саду редко кого встретишь. А он отпустил своих рабов и телохранителей! Мог ли он знать, что во дворце ему может что-либо угрожать?

— Тебя подкупили мои враги? Я дам тебе больше!

— Не стоит стараться меня перекупить, господин. Я не простой воин. Я офицер стражи фараона. И я знаю, что Ата умерла потому, что ты дал ей яд! И сейчас ты отправишься вслед за ней.

Воин извлек из складок юбки кинжал и сразу же ударил им Ураха в живот. Удар был точно рассчитан и нанесен твердой рукой воина. Выжить после этого было невозможно.

Так и закончил свои дни Урах, умный человек и советник при фараоне Аменехете IV, тот кто мог бы сделать хорошую карьеру при дворе….

Тени в лабиринте.

Принц Египта снова попал в лабиринт. На этот раз они были в помещении нового для Египта божества по имени Бес. Его статуя была уродлива и совсем не походила на великих богов Египта. Это был дилиннорукий и кривоногий карлик с широким плоским лицом и толстыми губами….