Прочитайте онлайн Свой среди своих | Глава 6Оплатил? Обладай!

Читать книгу Свой среди своих
4416+1218
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 6

Оплатил? Обладай!

Начальник управления специальных операций МИТ Рахмад Левани покачался с пятки на носок, стоя напротив окна своего кабинета и скользя взглядом по новостройкам района Енимахалле, почти в центре которого была расположена штаб-квартира его департамента.

— Что премьер-министр? — спросил Левани, не поворачиваясь к собеседнику.

— Направил наш запрос в комитет, — прошелестел начальник отдела планирования Султан Акджи.

— Хорошо. — Рахмад облизал верхнюю губу и прикрыл глаза. — Пока они будут гонять его по подкомитетам, мы успеем провести две операции, а не одну…

— Премьер требует урезать помощь чеченским борцам за независимость. — Акджи сверился с пометкой в блокноте. — После событий одиннадцатого сентября, — полковник выдержал паузу, должную засвидетельствовать его сожаление о жертвах террористического акта в Нью-Йорке, — американцы настаивают на прекращении финансирования неоднозначных организаций…

— Сейчас им это невыгодно, — тихо сказал Левани. — Однако всего полтора года назад они втравили нас в одно очень неприятное мероприятие… И мне отчего-то кажется, что всё это имеет самое прямое отношение к тарану зданий Всемирного торгового центра.

Полковник Акджи вскинул брови:

— Простите?

Начальник УСО заложил руки за спину.

— Вы помните тех семерых афро-американцев, проходивших подготовку в тренировочном лагере вместе с людьми «Черного Араба»?

— Естественно.

— На одной из пленок из системы видеонаблюдения в зале ожидания аэропорта Кеннеди, — Левани всегда предельно точно формулировал свои мысли, — сделанной за семнадцать минут до окончания регистрации на один из тех злополучных рейсов, наши специалисты обнаружили троих из этой семерки. Причем те никуда не летели, никого не встречали, а лишь проследили за посадкой пассажиров и удалились… И я вам напомню, что эти семеро курсантов, помимо изучения диверсионного дела, прошли курс начальной подготовки авиадиспетчеров. Кстати, тоже у нас. Аналогичные группы тренировались в Эмиратах и Иордании, залегендированные под бойцов «Исламского Джихада».

— Вы хотите сказать… — Акджи не закончил фразу, чтобы первым не высказать суждение о причастности американских спецслужб к террористическому акту на своей территории.

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. — Начальник УСО наконец развернулся лицом к собеседнику и уставился тому прямо в глаза. — Без координации действий и наведения самолетов с земли начинающие пилоты не могли физически попасть в цель, чья ширина сопоставима с размахом крыльев «боинга». Да они и не долетели бы до башен нью-йоркского торгового центра! Слишком сложные маневры совершали самолеты, чтобы это была диверсия автономного исполнения. Приплюсуйте к этому отключение автоматических передатчиков на бортах, отсутствие интереса со стороны служб аэропорта к пропавшим на полчаса самолетам, бездействие ПВО. Ну, и в качестве неоспоримого доказательства — оставленную на стоянке машину с полным набором полетных карт и учебников по вождению самолетов на арабском языке. Жаль, что я не знал заранее о сроках проведения операции, — позволил себе пошутить Левани. — Я бы поручил нашим агентам в Нью-Йорке расставить на всех стоянках аэропортов машины с аналогичной литературой на русском и китайском языках…

Акджи оценил юмор начальника и добавил:

— И еще на иврите.

— Верно. — Левани опять развернулся к окну. — Исходя из всего этого, мне совершенно не нравятся попытки американцев вмешиваться в наши дела, касающиеся сферы кавказских интересов. Также я не намерен сворачивать уже проделанную работу. Операции будут проводиться так, как это было предусмотрено.

— Разработать мероприятия прикрытия? — осведомился начальник отдела планирования.

— Разработайте. Отдельно — отвлечение внимания от создаваемого канала транзита через Черноморск.

Акджи кончиком карандаша почесал переносицу:

— Задействована большая сеть агентуры.

— Оставьте ключевые фигуры, остальных бросьте на другие направления, — посоветовал Левани. — Я инициирую несколько выступлений курдов, связанных с диаспорой в России. Пусть агенты займутся «русским следом».

— Ясно.

— И вот еще что… Минимизируйте круг допущенных к теме транзита. Для всех непосредственно не связанных с темой она должна быть приостановлена на неопределенное время.

— Сделаем. — Акджи закрыл блокнот. — Это несложно.

***

Хватов помахал стволом пистолета перед носом переговорщика.

— Десять миллионов долларов — и баста! Купюрами по двадцать долларов.

— Уважаемый господин Унитазов, — психолог был невозмутим, — поймите, ваши условия трудно выполнимы. Может быть, вы согласитесь принять часть суммы хотя бы полтинниками?

— Никаких полтинников! Только двадцатки и мельче! Не надо меня считать за идиота. — Дед Пихто полностью вошел в роль жадного, но предусмотрительного и хитрого террориста. — Не торгуйтесь, вы не на Привозе…

Посредник склонил голову набок и задумался.

Мальков наклонился к уху сидящего в кресле Иванидзе:

— Может, еще одного заложника расстрелять?

— Погоди, — шепнул «Кока Героинов». — Успеешь…

Со стороны могло показаться, что шестеро взрослых людей, являющихся к тому же сотрудниками органов госбезопасности, затеяли какую-то дурацкую игру, которая с минуты на минуту кончится, все рассмеются и пойдут вместе пить пиво.

Но это могло только показаться.

На самом деле учения по освобождению заложников проходят в условиях, приближенных к боевым, и прервать их до завершения всего процесса невозможно. Даже если бы кому-то из «террористов» пришло в голову сбегать в здание аэровокзала за горячим кофе для всей группы, он был бы тут же обезврежен без всяких ссылок на то, что он, по сути, коллега штурмовиков из РССН. Несерьезное отношение к тренировкам не допускается, каждый участник обязан работать в полную силу, ибо от этого зависят жизни уже настоящих заложников. Единственным отличием учений от реального захвата являются холостые патроны и то, что при нейтрализации «террористов» им не бьют рукояткой пистолета по голове.

Мальков отошел в сторонку, поглядывая на неподвижно сидящих «заложников», и решил обратиться с вопросом к Оленеву.

— Игорь, а прямо сейчас нас не штурманут?

— Не должны. — Заместитель начальника пресс-службы сдвинул брови. — Переговоры только начались, они еще попытаются уговорить нас сдаться…

— Ты б хоть намекнул, когда штурма ждать, — попросил Егор.

— Пара-тройка часов в запасе у нас есть. Чем дольше мы здесь сидим, тем больше устаём.

— А ты уже бывал террористом?

— Неоднократно, — ухмыльнулся Оленев. — И террористом бывал, и заложником, и с группой захвата бегал…

— Ну, и чего нам ждать? — с невинным видом спросил Мальков, надеясь на то, что Игорь проговорится.

— Сам увидишь, — хохотнул майор, поймал неодобрительный взгляд Хватова и посерьезнел. — Ты давай не шатайся без дела, а придумывай, как осложнить штурмовикам задачу.

Попытка вытянуть у Оленева подробности предстоящего освобождения захваченного самолета не удалась. Мальков вздохнул про себя и, держа пистолет стволом вниз, отправился в нос, к кабине пилотов.

Дверь в кабину оказалась заперта.

Старший лейтенант потоптался в тамбуре, подергал ручку и присел на откидное сиденье у стойки с кофеваркой.

«Да-а, не выходит что-то каменный цветок, — грустно подумал референт ИАС. — Может, под кресла зашхериться и оттуда по спецназёрам палить? — Егор вытянул шею и визуально оценил расстояние от пола до сиденья. — Не пойдет. Не помещусь… Взрывчатку нам тоже не дали, так что двери не заминируешь. Эх, доля моя горькая… Что ж делать-то, как говаривал товарищ Чернышевский?»

***

Сияющего золотыми зубами, толстого и слегка неопрятного Романа Борисова в разных местах величали по-разному: в городской администрации — уважаемым коммерсантом и председателем общественных организаций «Союз цыган города Черноморска» и «Угнетенный народ», на страницах газет — «цыганским бароном», в таборах — Герцогом, в милицейских сводках — «лидером преступного сообщества лиц цыганской национальности», старые воры между собой — по забытой давным-давно кличке «Ромка-Лисапед», прилипшей к оборотистому цыгану за удивительную способность в течение одного дня спереть и перепродать десяток педальных машин, причем иногда он воровал велосипеды у тех, кому полчаса назад и продал.

По сути же Борисов был не кем иным, как лидером диаспоры, подмявшей под себя всю торговлю наркотиками в портовом городе и издревле промышляющей мелкими кражами и попрошайничеством.

Конечно же, цыгане никуда не кочевали, представляя собой оседлый клан с отличными от классических традициями. Каждая семья жила в добротном кирпичном доме, мужчины гордо раскатывали на подержанных, но сверкающих лаком «Мерседесах» и «Ауди», многие женщины отказались от цветастых юбок и платков и носили одежду европейского покроя, детей старались пристроить в школу, дабы те получили хоть какое-нибудь образование.

Традиции вспоминались только тогда, когда это было выгодно.

Например, при редких милицейских облавах. Заехавших в «джипси-таун» стражей порядка окружала толпа орущих женщин, оттягивающих на себя внимание для того, чтобы подростки успели перетащить мешки с коноплей и маковой соломкой из выбранного для обыска дома в соседние.

Но милицейские проверки были редки.

Блюстители закона — тоже люди, тоже хотят вкусно кушать и хорошо одеваться, так что с милицейским и прокурорским начальством у Борисова и К° было достигнуто полное взаимопонимание. Дабы не портить показатели отчетности, местному ОБНОНу время от времени сдавали десяток-другой наркоманов, не представлявших более интереса для торговцев зельем по причине финансовой опустошенности. Торчков с шумом задерживали, быстро выбивали признания в соучастии в распространении наркотиков, формировали из числа арестованных две-три «группы» и бодро докладывали наверх о невиданных успехах на ниве борьбы с наркопреступностью. Сверху щедро лился дождь наград и внеочередных званий, а Черноморское УВД регулярно ставилось в пример на московских совещаниях у министра.

Верхушка цыганской ОПГ даже занималась политикой, как представители «угнетенного народа».

Сию светлую мысль в начале девяностых годов подал ближайший помощник Герцога Андрей Мечко, прочитавший многостраничный труд одного исследователя о геноциде разных народов. Борисов согласился с Мечко в том, что цыгане ничуть не хуже евреев, их также преследовали в фашистской Германии и целыми таборами расстреливали и загоняли в концлагеря, и приказал организовать общественное движение, которое будет отстаивать права соплеменников.

Партнеры у свежесозданной структуры, бесхитростно названной «Угнетенный народ», нашлись быстро.

Давно страдающие от скудного финансирования и не пользующиеся массовой поддержкой населения местные отделения «Демократического российского выбора» и «Социал-демократической России» сами обратились к цыганам с предложениями о сотрудничестве, получили милостивое согласие и присосались к ручейку наркоденег, наконец начав издавать собственные газеты.

О Черноморской инициативе узнали в центре, и в город зачастили эмиссары от других политических партий и объединений, почувствовавших запашок легких денег. Борисов принимал всех в шикарном офисе на первом этаже гостиницы «Звездочка», со всеми подробно беседовал, но абы с кем договоры о совместной деятельности не заключал. Его интересовали только те организации, что имели хоть какие-то шансы на присутствие на политической сцене.

Иным мягко отказывали.

Создание фонда борьбы за права «лиц цыганской национальности» приносило свои плоды. Теперь любое задержание наркоторговца, каждый из которых имел в кармане удостоверение общественной организации «Угнетенный народ», превращалось в политическое дело. На защиту интересов задержанного вставали лидеры псевдодемократического движения Черноморска во главе с вице-мэром, бывшим активным членом «Демросвыба», о «ментовском беспределе» вопили все местные газеты, и немногие оставшиеся честными опера и следователи были вынуждены спускать расследование на тормозах, отпуская пойманного с поличным дилера под подписку о невыезде, а затем и прекращать дело в связи с «недостатком улик».

С параллельно существовавшими в том же городе другими преступными группировками цыгане почти не общались.

По причине разных сфер деятельности.

Чеченцы контролировали порт и наркотиками практически не интересовались, разве что для личного потребления, азербайджанцы курировали торговлю продуктами питания и ширпотребом, немногочисленные славянские группировки почитали для себя западло заниматься «травой» и прилагали усилия на ниве «крышевания» бизнесменов и банковских операций.

Поэтому прибытие двух светловолосых дам из Прибалтики, которых вчера встретили и привезли в отель «Предпортовый» ближайшие подельники Турпала-Али Баграева, возглавлявшего чеченскую ОПГ, не могло не насторожить Борисова.

— Ты пей чай. — Роман лично налил душистый «Липтон» в кружку Алика Звездоцветова, принесшего цыганскому лидеру весть о приезде непонятных гостей.

Сидевший напротив Алика Андрей Мечко подвинул глазастому соплеменнику вазочку с вареньем.

— А ты уверен, — Борисов грузно опустился в резное кресло, обитое малиновым плюшем, — что это не проститутки?

— Не похожи, — с должным почтением ответил Звездоцветов, отхлебывая чай и придерживая большим пальцем серебряную ложечку, которая так и норовила попасть ему прямо в глаз.

— Почему не похожи? — подал голос Мечко.

— Они такие… ну, серьезные, что ли. И сам Леший их встречал. А Леший просто так никуда не поедет.

Лёма Атгиреев по кличке «Леший» был правой рукой у Баграева и действительно крайне редко выезжал на малозначительные мероприятия, предпочитая отсиживаться за четырехметровой бетонной стеной своего особняка, по верху которой шла спираль из колючей проволоки. Говорили, что Атгиреев боится какого-то кровника, пообещавшего отрезать Лёме голову за убитого в Дагестане брата. Леший три года воевал против федералов и участвовал в бесславном походе банд Басаева и Хаттаба на Махачкалу, в процессе которого и засветился, расстреляв нескольких милиционеров-даргинцев и получив черную метку от их родственников.

— Проститутки разные бывают, — вымолвил Мечко, регулярно катавшийся с поручениями в Москву и не понаслышке знающий категории столичных «жриц любви». — Есть и простушки, но есть и вип-герлухи. Таких от секретарши какого-нибудь министра не отличишь.

— Зачем Чечену элитные шлюхи? — буркнул Борисов. — Ему местных хватает.

— Кто знает, — протянул Мечко. — Деньги есть, может себе позволить…

— У них еще багажа прилично с собой было, — добавил Звездоцветов. — И «черные» им помогали нести.

— М-м-м, — Андрей изогнул брови. — И как девицы на это отреагировали?

— На что? — не понял Алик.

— На то, что чичики взяли их вещи…

— Нормально. Как будто так и надо.

— Леший тоже помогал?

— Не, Леший нет. Он с ними базарил о чем-то…

— О чем базарил, не слышал? — спросил Борисов.

— Я далеко стоял, а те глазами так и зыркали по сторонам. Решил не засвечиваться, а то вдруг что…

— Правильно решил, — похвалил Роман. — Леший тебя в лицо знает, мог насторожиться.

— Поезд откуда? — Мечко облокотился на стол.

— Из Москвы.

— Тогда с чего ты взял, что тетки из Прибалтики?

— Лилька с Розой на площади работали, они и сказали, что акцент у обеих сильный. Слышали, когда те в машины садились…

На шныряющих повсюду цыганок с привязанными к спинам младенцами никто обычно не обращает никакого внимания. Максимум — бросают брезгливо-презрительный взгляд и проходят мимо, торопливо кинув копеечку в грязную ладонь.

И мало кто отдает себе отчет в том, что горластые цыганки и их чумазые и частенько завшивевшие отпрыски — это разветвленная агентурная сеть, тщательно просеивающая всю доступную им информацию и подробно докладывающая обо всем виденном и слышанном мужьям и старшим братьям, которые затем доносят все сколь бы то ни было важные сведения до цыганского барона.

— Отправь завтра гадалок на площадь перед «Предпортовой», — дал Борисов указание Мечко. — Пусть пару дней покрутятся да посмотрят, куда эти бабы ходить будут. У нас в гостинице люди есть?

— Найдем…

— В номерах пошерстить надо. Но незаметно. — Роман погрозил помощнику пальцем. — Знать, зачем к чичикам эти бабы приехали, не помешает.

— Я выясню, — пообещал Мечко.

***

Получивший ценные указания Деда Пихто посредник оделся и убыл, дабы передать условия освобождения части заложников оперативному штабу во главе с начальником УФСБ. Хватов потребовал миллион долларов аванса, две бутылки коньяка «Арарат», причем обязательно в хрустальных литровых бутылках, килограмм икры и несколько свежих лавашей. Психолог долго не мог взять в толк, почему именно лаваши, а не примитивные булки, на что майор-спецназовец разорался о каких-то «национальных пристрастиях» в пище и чуть не «пристрелил» одного курсанта, желая продемонстрировать, что добивается четкого исполнения своих распоряжений.

Неадекватность террориста — явление распространенное.

На захват заложников часто решаются люди с расстроенной психикой, которые для храбрости накачиваются алкоголем или наркотиками. С одной стороны, их немного заторможенное состояние помогает штурмовой группе быстро и без потерь провести операцию по освобождению пленников, с другой — несет в себе опасность непредсказуемых действий. Взрыв ярости может вызвать совершенно невинная фраза, трансформирующаяся в затуманенном мозгу террориста в нечто противоположное по смыслу. Поэтому почти все, даже самые необычные требования преступников стараются выполнить, чтобы до поры до времени поддерживать в них ощущение безнаказанности и развития успеха задуманного.

— А нам действительно икру принесут? — удивился Мальков.

— Без вопросов. — Хватов погладил живот в предвкушении трапезы. — Вот только коньяк пить нельзя.

— Что-нибудь усыпляющее подмешают? — догадался старший лейтенант.

Остальные «террористы» засмеялись.

— Да-а-а, — Оленев легонько хлопнул Егора по плечу, — молод ты еще и неопытен. Ничего подмешивать не будут. Ни нам, ни настоящим злодеям. Это ж легко вычисляется… Просто наша задача — не клюкнуть по маленькой, а приготовить коллегам достойную встречу. В подогретом состоянии у нас это хуже получится. Но ты, если хочешь, можешь принять на грудь… Однако учти: алкоголиков мы в своем коллективе не терпим и безжалостно уничтожаем собственными руками.

— Я просто спросил, — надулся Мальков.

— Не обижайся, — миролюбиво сказала Алена. — Игорь шутит.

— А нам можно выпить, если вы не будете? — спросил кто-то из курсантов.

— Еще одно слово — и голышом побежишь по морозу, — не поворачивая головы, отрезала Незабудкина. — Сделаю из тебя парламентера-активиста. Усек?

Говорун засопел, но спорить не стал. Единственная дама среди «террористов» играла роль редкостной стервы и строго выполняла свои обещания, в чем «заложники» могли убедиться на примере двух курсантов, с прохладцей отнесшихся к словам Незабудкиной, а затем проползших на брюхе из одного конца самолета в другой, подгоняемые пинками Иванидзе и Хватова.

Егор показал Оленеву кулак:

— Ты б мне еще пыхнуть предложил…

— О траве базара не было. — Майор повернулся к Хватову: — Кстати, Боря, а что ты в этот раз «дури» не заказал?

— А надо? — Дед Пихто заговорщицки ухмыльнулся. — Ты только скажи, мне несложно.

— Мы, по объявке, не наркушники, — вмешался Иванидзе. — Так что с нас и коньяку хватит.

— Ты фляжку взял? — серьезно спросил Оленев у референта-новичка.

— Зачем? — растерялся Мальков.

— Как зачем? Коньяк туда перельем, потом выпьем. Бутылки, скажем, при штурме разбились…

— Не взял, — огорчился старший лейтенант, будучи совершенно не в курсе традиций контртеррористических учений.

— Эх, молодо-зелено… — Заместитель начальника пресс-службы сделал грустное лицо. — Никакого уважения к традициям. Даже флягу не прихватил. Придется грелку искать.

— Да ну тебя! — Мальков понял, что майор опять решил приколоться.

— Умный! — Оленев взъерошил себе пятерней волосы. — Второй раз быстрее сообразил. Чувствуется аналитический склад ума…

Посматривающий в иллюминатор Иванидзе сделал предупредительный жест рукой:

— По местам. Идут…