Прочитайте онлайн Свой среди своих | Глава 3Глупый пингвин робко прячет, умный — смело достаёт…

Читать книгу Свой среди своих
4416+1220
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 3

Глупый пингвин робко прячет, умный — смело достаёт…

Белый «ГАЗ-31029» в специальной комплектации, лишь внешне напоминающий «баржу» Горьковского автозавода, иногда завывая сиреной и помаргивая мощными биксеноновыми фарами, пронесся по набережной мимо Летнего сада, шуганул кучку японских туристов возле Зимнего дворца, на красный свет пересек перекресток, заставив водителя троллейбуса резко затормозить, вывернул на Исаакиевскую площадь и помчался по почти пустой улице в направлении Московского проспекта.

— А куда мы так летим? — поинтересовался Мальков, придерживая на поворотах сумку с термосом.

— Дык захват-то уже произошел, — хохотнул один из переговорщиков, пузатый мужчина с красным лицом и маленькими, глубоко посаженными глазками, регулярно изображающий то милицейского полковника, то бывшего омоновца, устроившегося на работу в охранную фирму. Настоящие террористы, с которыми ему доводилось общаться, верили в его принадлежность к системе МВД и потому особенно не опасались. Им и в голову не приходило, что этот простоватый и, чего уж греха таить, туповатый с виду и явно давно и целенаправленно пьющий мужичонка на самом деле доктор наук, профессор на кафедре психологии питерского филиала Академии ФСБ и написал больше книг, чем среднестатистический террорист прочитывает за свою недолгую жизнь. — Только тебя ждут…

— Ясно. — Егора опять бросило вправо, когда «Волга» обошла вставшую на светофоре вереницу машин. — Моя задача?

— Ты у нас — правая рука главного террориста, — сказал второй переговорщик, внешностью сильно смахивающий на сатаниста со стажем. Его длинные темные волосы ниспадали на воротник угольно-черного плаща, а выдающийся во всех отношениях нос гордо торчал на бледном лице со слегка ввалившимися обветренными щеками.

В общем, парочка была еще та.

Причем специально их никто не подбирал. Так уж получилось.

— Главное — не стесняйся, — подбодрил пузатый психолог. — Тебе можно всё… Чем больше ты осложнишь жизнь группе захвата, тем лучше.

— "Убивать" заложников тоже можно?

— Сколько угодно, — зевнул «сатанист», — но ты там всех только не перебей. Оставь хотя бы пяток…

— Какое у меня оружие? — спросил Мальков.

— По легенде, у каждого из террористов — по пистолету типа «глок» и по несколько запасных обойм. Так что не стесняйся. — Психолог шумно высморкался и запихнул скомканный носовой платок в карман дубленки. — Ствол тебе уже в самолете дадут.

— Натуральный? — удивился старший лейтенант. — И как мне заложников и штурмовиков из него мочить? Говорить «ба-бах»?

— А-а, ты ж не знаешь, — досадливо поморщился толстяк. — Пистолет пневматический, бьет шариками с краской. Только в лицо заложникам лучше не палить. Скорость полета шарика довольно высокая, фингалы здоровенные получаются.

Психолог потер челюсть, едва не выбитую красящим снарядом в те далекие времена, когда пневматические пистолеты только разрабатывались и еще не были выбраны оптимальные параметры изделия. Молодой аспирант изображал тогда матерого зэчару, захватившего рейсовый автобус и потребовавшего самолет, миллион долларов, два ящика водки, мешок конопли, освобождение из лагеря своей «пассии» и воздушный коридор в Израиль.

— А у группы захвата такие же стволы будут? — после недолгого раздумья осведомился Мальков.

— Нет, у них только патроны холостые, — мотнул головой «сатанист».

Перспектива получить в физиономию сноп пылающих крупинок пороха, образующийся при холостом выстреле, Егора не обрадовала.

— Не беспокойся, — пузатый психолог уловил перемену в настроении старшего лейтенанта, — на всём оружии будут специальные насадки.

— Зацепишь кого-нибудь из ребят дяди Славы — удостоишься благодарности в приказе, — усмехнулся второй переговорщик.

Дядей Славой в питерском УФСБ называли начальника РССН полковника Вячеслава Ярошевича, вот уже восемь лет бессменно руководившего боевыми группами.

— Это верно, — подтвердил толстяк. — Если что, будешь вторым, кому это удалось…

— А кто первый?

— Евдокимов…

— Начальник нашей службы? — изумился Мальков, представлявший полковника Евдокимова исключительно кабинетным работником.

— Ага, — улыбнулся психолог. — В момент захвата спрятался в туалете и через приоткрытую дверь «положил» троих, пока его не скрутили… С тех пор в «Граде» есть специальная «сортирная группа», блокирующая ватерклозеты.

У девяноста девяти процентов обывателей или сотрудников правоохранительной системы фразочка о «сортирной группе» вызвала бы ехидную ухмылку или была бы воспринята, как неудачная шутка. Мальков же отнесся к сообщению психолога со всей серьезностью, ибо знал, что в контртеррористической работе нет мелочей и невнимание к внешне незначительной проблеме всегда оборачивается потерями личного состава.

Егор решил для себя, что прятаться в туалете и повторять подвиг начальника ИАС полковника Евдокимова он не будет, а изберет другой способ нападения на спецназовцев. Какой — прикинет на месте.

— Что за самолет? — спросил «правая рука главного террориста».

— Восемьдесят шестой «Ил». — Худощавый переговорщик прикурил сигарету и приоткрыл боковое окно. — Как говорится, есть где развернуться…

«Волга» вылетела на Московский проспект и вынуждена была сбросить скорость.

— Заложников изображают курсанты нашей Академии, — добавил пузан. — Так что можешь не церемониться. Пресекай на корню разные шуточки-смешочки, а то в последнее время я замечаю, что «террористы» слишком цацкаются с «заложниками». Чуть ли не чаи с ними гоняют, вместо того чтобы серьезно работать.

— "Террористов" много? — прищурился Мальков.

— Включая тебя — пятеро. «Главарь» — из спецназа, заместитель Ярошевича, ты, Алёна Незабудкина и Оленев из пресс-службы и кто-то из «закоси бэ-тэ»…

— Иванидзе, — сказал второй переговорщик.

— Точно, Иванидзе. Коллектив подобрался хороший, вольешься без проблем…

— Незабудкину, Оленева и Иванидзе я знаю, — кивнул Егор. — Главарь случайно не «дед Пихто»? — Старший лейтенант назвал позывной майора Хватова.

— Он самый.

— Тогда тоже знаю…

— Вот и славно, — радостно потер руки толстяк. — Вы ребята с головой, выдумщики, так что сегодняшняя тренировка обещает быть зело интересной и поучительной.

— Приложу все силы, — пообещал Мальков.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул худой психолог.

***

Когда выдвинутый из состава депутатского корпуса новый министр внутренних дел одним из первых своих приказов подписал бумагу о переименовании региональных и городских УБОПиКов в оперативно-розыскные бюро, на это живо откликнулись в Черноморске и в рекордно короткие сроки поменяли на аббревиатуру ОРБ как вывеску на фасаде городского управления, так и все реквизиты на документах.

Ибо заниматься «реорганизацией» не в пример легче, чем реально бороться с преступными группировками. Не нужно вести оперативную работу, сидеть в засадах, добывать вещественные доказательства, опрашивать сотни свидетелей, получать санкции прокурора или судьи на прослушивание телефонных переговоров, заполнять горы справок, отчетов и протоколов, допоздна засиживаться на работе и прочая, и прочая. Достаточно красиво доложить вышестоящему руководству о выполнении приказа, присовокупив к докладу несколько фотографий парадного подъезда здания и новых удостоверений, заверить доклад свеженькой печатью — и поощрение обеспечено. Сановные московские начальники любят расторопных подчиненных на местах, вовремя откликающихся на судьбоносные приказы, и частенько закрывают глаза на недочеты в работе этих самых подчиненных.

А недочетов хватает.

Тут и весьма избирательная охота на членов преступных групп, и «крышевание» коммерческих фирм, и сокрытие преступлений, и развал уголовных дел, происходящий то по звонку «сверху», то благодаря переданной операм толстой пачке зеленых бумажек, и направление выделенных правоохранительной структуре средств немного не по назначению, и исчезновение ценных предметов или денег, изъятых у задержанного, и «быстрая порча» алкогольных напитков, обнаруженных в квартире обыскиваемого, и должностные подлоги, совершаемые постоянно и в массовом порядке, дабы не снижать раскрываемость отдела или управления, и физическое давление на подозреваемых, а иногда — и на свидетелей, и «показательные зачистки» увеселительных учреждений, когда толпа молодчиков в масках избивает прикладами ни в чем неповинных посетителей ради ареста мелкого воришки, которого мог бы привести в отделение простой участковый с огурцом в кобуре, и «слив» информации подельникам из ОПГ, и соучастие в совершении тяжких преступлений.

В общем, всё как везде.

Черноморск исключением не являлся. Там, где крутятся большие деньги, а в портовых городах им сам Бог велел крутиться, уровень коррумпированности стражей порядка всегда высок. Гораздо выше, чем в каком-нибудь населенном пункте, основной достопримечательностью которого является песчаный карьер или птицефабрика. Через порт идут тысячи тонн грузов из-за рубежа, растаможка которых обходится в кругленькую сумму и сборы от которых мало кто хочет платить, за границу уходят нефть и другое сырье, декларируемое обычно чуть ниже реальной стоимости, морской транспорт чаще других используется для транспортировки наркотиков и оружия. Так что оборотистому человеку, обладающему заветными красными корочками и поставленному от имени государства следить за соблюдением законов, всегда есть где заработать. Конечно, доходы сотрудников милиции несопоставимы с теми суммами, что попадают в карманы таможенников и налоговиков, но и они позволяют вести обеспеченную жизнь и отнюдь не голодать…

Начальник Черноморского ОРБ полковник Синельников грозно посмотрел на своих подчиненных, собранных на очередное совещание, но вспомнил о новенькой «тойоте-авалон», подаренной его сыну вскладчину начальниками отделов, и лицо борца с организованной преступностью разгладилось. Восемнадцатилетие отпрыска праздновали шумно, закрыв для других посетителей ресторан на центральной площади. Подарков было много, одних видеокамер Синельникову-младшему подарили аж четыре штуки, но презент от папашиных коллег затмил все остальные подношения. Алая японская красавица заставила позеленеть от злобы и местного цыганского барона, контролирующего торговлю наркотиками, и чеченцев из портовой группировки, подмявших под себя все грузовые терминалы, и владельцев оптовых баз, и даже самого мэра, преподнесшего юнцу земельный участок на берегу залива.

— Так. — Синельников шмыгнул носом. — Что у нас по отчетности, други мои?

— Порядок, Петр Петрович, — откликнулся начальник четвертого отдела ОРБ подполковник Слива, любимчик начальника, с которым тот раз в неделю выезжал в баньку. — Квартал закрыли, раскрываемость от шестидесяти до восьмидесяти двух процентов. Есть что доложить в Москву.

— А те два висяка? Ну, бизнесмены с Красноярска. — Полковник щелкнул пальцами, пытаясь припомнить имена убитых предпринимателей, но не вспомнил. — С ними как?

— Прокуратура дело приостановила за нерозыском подозреваемых. — У Сливы дернулся левый глаз. — Все документы мы им сдали… Пока нам поручений нет.

— Плохо, — сокрушенно заявил Синельников, — очень плохо… Два убийства — и ни одного задержанного.

— Если б они до города доехали, — протянул начальник шестого «убойного» отдела майор Саркисов. — А так… Они ж ни с кем тут пообщаться не успели.

— Это не оправдание, — отрезал глава ОРБ. — Убийства совершены в зоне нашей ответственности. Значит, должен быть хоть какой-то результат. Мне представляется, что здесь есть наводчик, сообщивший убийцам о маршрутах следования бизнесменов. И о том, что у них с собой будут крупные суммы наличных.

— Наводчик может быть из Красноярска, — предположил Саркисов.

— Неубедительно… Сибиряк мог сообщить дату отъезда, а здесь уже действовала местная группа. Так что сообщник должен быть. А он и остальных сдаст…

Саркисов прикинул, кого из известных ему судимых можно будет задержать, «попрессовать» в камере и навесить обвинение в «соучастии в убийстве», и остановился на парнишке, отсидевшем три года за нанесение тяжких телесных повреждений. К тому же парнишка вел себя, по мнению майора, излишне нагло, не ломал шапку перед всесильными милиционерами и даже добивался отмены приговора и реабилитации, намекая на то, что свой срок он отмотал по причине того, что жертвами оказались три напавших на него придурковатых наркомана, один из которых приходился родным племянником первому заместителю начальника УВД. Наркоманам тогда крепко досталось, одному из них пришлось даже зашивать брюхо, вспоротое его собственным ножом, а двое других долго залечивали сломанные конечности.

— Есть одна мыслишка, — сказал Саркисов.

— Вот и хорошо, — веско изрек Синельников — Разработай план мероприятий и доложи. Если мыслишка дельная, утвердим операцию и закроем наконец эту графу… Теперь о той катастрофе на шоссе. Погиб наш коллега, дело на контроле у министра. Что сделано по нашей линии?

— Мы на всякий случай проверили контакты питерца. — Слива зашелестел бумагами. — Ни с кем, кроме администрации порта и наших, он не общался. В гостиницу приходил поздно, женщин не приводил… Осмотр номера ничего не дал. Да и авария признана дорожно-транспортным происшествием. Не наш профиль…

Сидящие вдоль стола начальники отделов прекрасно поняли подтекст вопроса Синельникова. Когда маршрутное такси, на котором ехал «капитан Покрышев», улетело с обрыва и сгорело, полковник перепугался. Смерть питерского опера могла вызвать совершенно непредсказуемые последствия. Вроде внезапной комиссии из Москвы, если бы в происшествии кто-нибудь усмотрел признаки преднамеренности. Потому на расследование по горячим следам были брошены лучшие силы как прокуратуры и ГИБДД, так и уголовного розыска и ОРБ.

К счастью для руководства областного УВД, никаких следов внешнего воздействия на трансмиссию или тормоза автомобиля не обнаружили. Однако министр внутренних дел все-таки поставил дознание на контроль, ибо речь шла о гибели сотрудника его ведомства. Пусть и в результате автокатастрофы.

— Точно дорожно-транспортным? — переспросил начальник ОРБ.

— Точно, — подтвердил Слива. — Прокурор уже подписал отправку в архив.

Синельников облегченно вздохнул и перешел к опросу начальников других отделов.

***

У служебных ворот Пулковского аэропорта «Волгу» ФСБ встретил пикап «Форд» и провел машину с переговорщиками и Мальковым по хитрому извилистому маршруту к площадке, на которой стоял в ожидании штурма огромный «Ил-86».

— Ну, всё, ни пуха! — Пузатый психолог пожал Егору руку.

— К черту!

Старший лейтенант выбрался из машины и, поеживаясь от гулявшего по открытому пространству ветра, потопал к трапу, на верхней площадке которого его уже ждал улыбающийся майор Оленев.

— Салют, камикадзе! — бодро крикнул заместитель начальника пресс-службы и подмигнул новоприбывшему «террористу».

— Сам такой, — не растерялся Мальков. — Все там будем…

***

— Э-э-э, слюшай, ты, это… — Мухтар Беноев с заметным трудом обходился без мата, когда ему приходилось в общественных местах разговаривать с «русскими собаками». Но «старший» группировки запретил бойцам материться, дабы не вызывать ненужных скандалов на фоне пристального внимания к «лицам кавказской национальности», и бойцы чеченской ОПГ вынуждены были подчиниться. — Шашлык тащи, помидоры… Жижгале есть?

— Нет, — официант ресторанчика «Предпортовый» записал заказ в маленький блокнот, — и не бывает…

— Плохо, — посетовал Салман Шалиев. Работник общепита и ухом не повел на замечание небритого посетителя.

— Что пить будете?

— Водка хорошая? — спросил Хож-Ахмед Темирбулатов.

— Хорошая, — кивнул официант, чей свояк изготовлял «продукт» в совершенно антисанитарных условиях из технического спирта и обычной воды всего в двух кварталах от ресторана. — Прямые поставки с завода…

Если строго следовать логике, то родственник районного «водочного короля» ничуть не погрешил против истины. Спиртное действительно поступало «прямо с завода», коим мог считаться небольшой ангар возле спуска на набережную, внутри которого три молдаванина и бомж неизвестной национальной принадлежности бодяжили веселящий напиток в старой, почерневшей ванне, помешивая двухкомпонентную жидкость обломком весла и разливая ее через шланг по бутылкам, на которые затем наклеивались нужные этикетки.

Темирбулатов высмотрел на полках позади стойки бара стройные ряды «Московской» и шумно сглотнул:

— "Сабониса" давай…

— Одну, две? — осведомился официант, критическим взглядом окидывая троих чеченцев.

— Пока одну, — отрубил Беноев. — Потом решим. Примем по двести пятьдесят и подумаем…

«Да тебе, чувырло, и полтинничка много будет, — подумал пропагандист и распространитель „паленой“ водки, неторопливо шагая в сторону кухни. — Пить, блин, не умеют, а всё туда же… И когда ж зверьков отсюда погонят? Надоели! Не продохнешь…»

В свободное от работы время официант подвизался в местной националистической ячейке, отколовшейся от Черноморского отделения РНЕ, и штудировал труды апологетов теории «чистой расы», по мере сил претворяя в жизнь принцип «каждому народу — своя резервация». Дважды ему удалось хорошенько потравить черноглазых и шумных посетителей, подсыпав им в еду порошок неизвестного происхождения, пакетик с которым официанту вручил местный фюрер. Веселые компании в полном составе отправились в больницу, где им поставили диагноз «дизентерия» и на месяц заперли в карантинном блоке. Там дети гор заболели уже по-настоящему, заразившись от соседей по палатам.

Но травить чеченцев официант-нацист побоялся.

Слишком уж непредсказуемыми, в отличие от челночников с рынка, были эти остроносые парни. Им ничего не стоило, без всяких разбирательств и без выяснения причин внезапно возникшего недомогания, заявиться в ресторан и всадить обслуживающему персоналу по пуле в живот.

Просто так, для острастки.

Официант горестно вздохнул, передал листочек с заказом повару-курду, которого он почему-то не идентифицировал с «понаехавшими черными», и вытащил из холодильника бутылку водки…

После ухода халдея разговор за столиком перешел в плоскость обсуждения рабочих проблем.

— Хороший груз завтра придет, — значительно сказал Беноев, почесывая кадык.

— Пистолеты? — уточнил Шалиев, которого совсем недавно допустили к информации о транзитных грузах.

— Ага. — Мухтар воровато оглянулся. — Без звука стреляют, китайские. «Тип шестьдесят семь» называются…

— Нам бы такие, — мечтательно произнес Темирбулатов, у которого в тайнике был спрятан всего лишь старенький «Макаров» с изношенным стволом и треснувшей пластмассовой накладкой на рукоятке. Разброс пуль был таким большим, что стрелять можно было лишь на дистанциях до десяти метров, на большем расстоянии Хож-Ахмед не попал бы даже в спящего слона.

— Вот и я о том же, — тихо сказал Беноев. — Партия большая, идет нашим братьям в Ичкерию. Кто там считать будет?

— Нам здесь хорошее оружие пригодится, — поддержал Шалиев. — Русаки борзеют, скоро их учить надо будет.

— А как же количество? — удивился Темирбулатов. — Не сойдется же…

— Э-э, ты молодой еще. — Беноев подождал, пока официант расставит на столике рюмки, откроет бутылку, разольет всем первую порцию «огненной воды» и удалится. — Кто там в горах считать будет? Пятьсот пистолетов или четыреста девяносто — какая разница? Если что — скажем, что таможенникам подарили. Типа, они попросили… Братья поймут. Мы большое дело делаем, порт держим.

— А старшие против не будут? — Сомнения грызли Хож-Ахмеда, воспитанного дедом в строгих принципах почитания глав семейств, к которым двадцатилетний чеченец относил и главарей преступной группировки.

— А им зачем знать? — вопросом на вопрос ответил Мухтар, опрокидывая в рот холодную водку. — Мы ж для дела берем, не для понтов…

— Точно, — согласился Шалиев, окидывая взглядом вошедших в ресторан пятерых азербайджанцев.

— Ну, если для дела… — Темирбулатов чувствовал себя неуютно, но продолжать спор не стал.

Вновь прибывшие расселись за столиком в противоположном конце зала. Один из азербайджанцев взмахнул рукой, подзывая официанта, и вся компания стала шумно обсуждать предложенное меню.

— Да и эти, — Беноев мотнул головой в сторону галдящих коллег, — наглые стали… Не мужчины, воевать за веру не хотят, только торговля на уме. Тоже учить придется… Причем скоро.

Сообщение о возможном конфликте с азербайджанской ОПГ оказалось для Шалиева и Темирбулатова новостью. Беноев крутился рядом с главарем чеченской группировки и знал многое, о чем рядовые бойцы не догадывались.

— Точно скоро? — заинтересовался Салман.

— Точно, точно. — Мухтар горделиво посмотрел на соплеменников. — Мы им предложим один из терминалов отдать, они, видит Аллах, не согласятся. Тогда и проучим…

— А если согласятся? — предположил Шалиев.

— Ты бы согласился? — хмыкнул Беноев.

— Я — нет…

— И они нет. Так что пистолеты возьмем, пригодятся. — Алкоголь развязал язык недовольному своим нынешним положением чеченцу, и он принялся выбалтывать всё, что ему стало известно на сходке лидеров группы. — Цыган на место поставим, хватит им «планом» торговать и не делиться… Барыгам процент поднимем. Короче, чтоб платили все нормально… С нефтью что-то решать надо. Разборки будут, — свистящим шепотом выдал Мухтар, нависая над столом, — и неслабые…