Прочитайте онлайн Свой среди своих | Глава 13Ему, невинному тогда еще,попались гнусные товарищи…

Читать книгу Свой среди своих
4416+1223
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 13

Ему, невинному тогда еще,

попались гнусные товарищи…

В столовой Егор взял столичный салат, солянку и стакан апельсинового сока, заплатил за всё это изобилие тридцать семь рублей сорок копеек и подсел к Малахову, расположившемуся за столиком возле окна напротив сосредоточенно жующего капитана Смирнова из Службы собственной безопасности.

— А что, Касьян, — майор сдвинул поднос, освобождая место Малькову, — невесты в академии есть?

— Кому и кобыла — невеста, — тут же отреагировал Смирнов, процитировав дворника из «Двенадцати стульев». — Кстати, а зачем тебе это? Хотя да, ты ж развелся недавно…

— Мне как раз незачем, а вот моему подопечному… — Малахов кивнул на Малькова. — До сих пор не окольцован.

— Непорядок, — сохраняя серьезное выражение лица, заявил капитан ССБ. — С таким отношением к браку и семье мы его на работу за границей не утвердим.

— И это правильно! — На стул рядом со Смирновым опустился майор Кривин, заместитель начальника третьего отдела ССБ, который возглавлял Сергей Сергеевич Петренко. — Нет «заложника» — сиди дома.

Егор проглотил салат и молча принялся за солянку.

Шуточки насчет «заложников» в виде членов семей, без которых в КГБ-ФСБ якобы не отпускали сотрудников работать за рубежом, были стандартны. Основой для них послужили многочисленные истеричные статьи и «показания очевидцев», выплеснувшиеся на страницы газет в первый год перестройки. Тогда большой популярностью пользовались субъекты с замутненными галоперидолом и аминазином глазами, вещавшие о своей «работе на КГБ» и о тех «преследованиях», коим они подверглись после того, как решили «порвать с бериевскими последышами».

По причине полного идиотизма публикаций их даже не попытались опровергнуть, и тупой стереотип утвердился в сознании псевдодемократической общественности на многие годы.

— А ведь действительно, — капитан облизал вилку, — почему наш юный друг не женится?

— Ist das Verhor? — Мальков на секунду отвлекся от солянки. — Тогда я буду отвечать только в Присутствии своего адвоката. И что это за намеки на работу за границей? У нас что, теперь есть иностранное представительство ИАСа?

— Нет, серьезно. — Кривин приступил к винегрету. — Тебе уже двадцать пять, пора бы…

— А его девушки боятся, — засмеялся Малахов. — Как представят себе, что им до конца дней своих придется именоваться «мадам Малькова», так и отваливают.

— Хамское замечание, — хмыкнул Егор, чья фамилия во все времена была предметом для шуток. — Я внесу тебя в список своих личных врагов…

Над столом у Малькова действительно висел исполненный разноцветной тушью маленький плакатик с заголовком «Враги ст. лейт. Е. В. Малькова», в котором значились директора ЦРУ, АНБ, ФРС, Ми-5 и DGSE, несколько видных российских демократов во главе с правозащитником по кличке «Очкарик», он же — «Адамыч», и парочка смывшихся от греха подальше из России владельцев медиа-холдингов — Индюшанский и Березинский.

Референт был далеко не единственным сотрудником Управления, кто художественно оформлял свое рабочее место.

У заместителя начальника Службы контрразведки, к примеру, слева от его рабочего стола висел разделенный пополам вертикальной чертой лист ватмана размером два на полтора метра, в левой части которого был нарисован человек в белой тоге, с лирой за пазухой и с нимбом над головой, а в правой — небритый субъект в черном плаще, из-под которого выглядывали оканчивающиеся копытами ноги, с рогами и окровавленным ножом в руке.

Над «святошей» значилось «Наш агент», над его противоположностью, соответственно, — «Их агент».

— Но хоть девушка у тебя есть? — спросил Смирнов.

— И не одна, — бодро ответил Егор. — Не переживай.

— "Не одна" значит, что ты морально неустойчив. — Кривин поскреб ложечкой в стакане со сметаной. — И легко можешь угодить в "медовую ловушку".

— У меня с девушками чисто платонические отношения. — Мальков пожевал маслину.

— А как же зов плоти? — притворно удивился Смирнов.

— Сублимирую избыток гормонов в ударный труд по месту службы, — Егор выловил из солянки тонкую дольку лимона. — Потому столько успеваю сделать.

— Мда-а, — протянул Кривин. — И ведь не придраться.

— Угу. — Мальков отложил цедру на край тарелки. — А если попытаетесь, я Панину рапорт накатаю: так, мол, и так, вместо исполнения своих прямых служебных обязанностей сотрудники ССБ склоняют меня к любовным утехам со знакомыми мне женщинами. Или, что еще круче, подбивают на регулярные занятия онанизмом, предлагая обеспечить меня соответствующими фото — и видеоматериалами. Прошу принять меры к вышеуказанным товарищам, число, подпись…

Смирнов и Кривин расхохотались.

— Уел ты нас. — Заместитель Петренко отпил глоток чаю. — Молодец. Не хочешь к нам перейти? На майорскую должность. Капитана досрочно получишь…

— Но-но-но! — вмешался Малахов. — Ты это брось! За попытку переманивания сотрудников тебе Рыжиков голову открутит. К тому же у Егоруса и так скоро присвоение очередного звания…

— Когда обмываем? — осведомился Смирнов.

— Весной, наверное, — прикинул Мальков, которому подходил срок прикреплять к погонам четвертую звездочку. Пока маленькую.

***

Спившийся художник-маринист Иван Морковкин, известный среди алкоголиков и бомжей Черноморска под кличкой «Айвазовский», опустил кисточку в банку с водой, икнул и тупо уставился на листы бумаги, на которых ему предстояло изобразить нечто высокохудожественное и посвященное Новому Году. За изготовление основы для стенгазеты пятого отдела внутренних дел Пролетарского района Морковкина пообещали отпустить домой, вернуть изъятые у него вещи и даже дать бутылку водки.

Использование задержанных бухариков на различных хозработах было обычной практикой.

И благодаря ей пятый отдел всегда сверкал свежевымытыми полами, на лестнице и во дворе нельзя было обнаружить ни одного окурка, патрульные машины радовали глаз своим ухоженным видом, газон перед центральным входом был прополот и вскопан, а стены здания раз в два месяца белились на высоту человеческого роста.

— Ну? — Сержант Крамаренко, назначенный ответственным за наглядную агитацию, потряс застывшего Морковкина за плечо. — Придумал стишок?

В голову Ивана, кроме дурацких строчек «Хэллоу, мусора, нажрались вы вчера…», ничего не лезло, и потому он уже минут десять находился в глубоком ступоре.

— Вспоминаю, — сипло сказал худой, как жердь, и сутулый Морковкин. — Без горючего сложно.

— Сделаешь — получишь, — пообещал молодой, но уже начинающий заплывать жирком милиционер. — Но не раньше. А то я тебя знаю…

— Может, без стихов обойдемся? — с надеждой спросил художник.

— Не, без стихов никак нельзя. — Крамаренко покачал немного сплюснутой с боков головой, принявшей такую форму после знакомства со щипцами подвыпившего акушера из областной больницы, помогавшего двадцать семь лет назад появиться на свет маленькому бутузу, выросшему в сержанта патрульно-постовой службы. — Замнач сказал, чтоб обязательно были.

— Тогда можно классику взять. «Однажды в студеную зимнюю пору я из лесу вышел, был сильный мороз…» — безучастно продекламировал Иван.

— Лермонтов? — глубокомысленно обозначил милиционер свои широкие познания в русской литературе. — Не пойдет. Надо что-нибудь поновее… Жизнеутверждающее. Я вот тут прикинул, — «знаток поэзии» полез в нагрудный карман куртки. — Ты послушай…

Морковкин понял, что бравый страж порядка опять будет учить его жизни, ушел в себя и очнулся только после того, как Крамаренко дал ему подзатыльник.

— Ты что, издеваешься?!

— А чо я? — не сообразил художник.

— Я, блин, тут тебе стихи читаю, а ты и ухом не ведешь! — разъярился сержант, несколько минут пытавшийся диктовать Морковкину вирши собственного сочинения, в которых рефреном шли строки:

И храбро простые ребята в бушлатахСтоят на посту, позабыв про зарплату.И в дождливые дни, и в жару, и в пургу,И ночь напролет, а враги — ни гу-гу…

*

— Я думаю, — нашелся Иван.

— О чем?!

— Какую краску применить, чтоб композиционно не промазать. А то ведь не выдержишь цветовую гамму — и всё, пиши пропало…

Крамаренко поперхнулся, услышав аргумент, против которого ему нечего было возразить.

Довольный Морковкин принял позу роденовского «Мыслителя» и вновь сделал вид, что погружен в размышления о качестве исполнения будущего великого произведения настенного искусства.

***

После обеда положено немного расслабиться, ибо занятый перевариванием пищи организм с неохотой отвлекается на разные малозначительные процессы типа мозговой деятельности.

Мальков свято блюл правило послеобеденного отдыха и позволял себе с полчасика покрошить товарищей по компьютерным «стрелялкам». Благо до конца законного перерыва обычно эти тридцать минут и оставались.

Выходить в Интернет приходилось с собственного ноутбука, ибо ни одна из машин в здании Управления, включая и компьютеры пресс-службы, не имела даже намека на модем. Единственным, кроме телефона, каналом электронной проводной связи с внешним миром были факсы. Причем отправка и прием любой бумаги фиксировались в специальных журналах, которые по заполнении передавались в архив.

Отсутствие серверов, единой сети для сотрудников даже одного отдельно взятого подразделения и доступа в Интернет объясняется просто — соображениями секретности, а отнюдь не скудостью финансирования, как можно предположить, зная о положении федеральных ведомств России. Бумажный носитель информации, украшенный штампом «секретно» и подшитый в папку, завсегда надежнее, чем дискета или защищенный паролями жесткий диск. К тому же подобный подход сильно осложняет жизнь потенциальному предателю, вынужденному хорошо потрудиться, чтобы добыть хоть крупинку интересующих иностранные разведки сведений, и неизбежно оставляющему на пути к информации массу следов, по которым его затем можно вычислить.

Естественно, Федеральная служба безопасности России не чужда прогрессу и активно использует возможности международной Компьютерной сети. Но только с точек, находящихся вне стен Управлений.

При этом пользоваться собственными возможностями выхода в Интернет сотрудникам не возбраняется. Конечно, согласовав это с руководством своих отделов и Службой собственной безопасности, и лишь для получения интересующей информации, а не отправки чего бы то ни было. Или, как в случае с Мальковом, для интеллектуального отдыха. Внешних телефонных линий в Управлении не так много, все они проходят через внутренний коммутатор и выборочно проверяются. К тому же любой, кто решил притащить на работу персональный компьютер и подключаться к внешнему миру, в обязательном порядке сдает машину на проверку и доводку в научно-технический отдел, который согласует свои действия с ССБ. В дальнейшем каждый учтенный ноутбук тестируется, причем строгой закономерности в этом нет — в любую минуту к счастливому обладателю переносного агрегата может зайти техник из НТО в сопровождении оперативного сотрудника ССБ, и пользователь обязан по их просьбе тут же убрать руки с клавиатуры, не выключая машину и не пытаясь нажать ни одну кнопку. Вне зависимости от того, подключен компьютер в этот момент к телефонной сети или нет.

В таком положении вещей, однако, есть и свои плюсы.

Ребята в НТО головастые и рукастые и могут превратить недорогую и слабую машину в весьма мощный аппарат, с помощью некоторых приспособлений «разогнав» скорость процессора раза в два-три и поставив специальные программы форматирования жесткого диска, автоматически архивирующие любые файлы, благодаря чему пятикратно увеличивается объем памяти. Плюс к этому ноутбук оснащается такими системами защиты от несанкционированного доступа и антивирусными «примочками», которые и не снятся даже очень обеспеченным бизнесменам.

Ноутбук у Егора был довольно дорогой, но и его не миновала модернизация, о чем Мальков ни разу не пожалел. Компьютер подвергся легкой переделке, особенно в части улучшения охлаждения и убыстрения отклика на команды с клавиатуры и «мыши», что для любого шутер-геймера крайне важно, ибо от скорости реакции в основном и зависит результат матча. Обычные компьютеры часто тормозят, не успевая обработать сигнал, и передают команду «выстрел» с опозданием, когда противник уже вышел из перекрестья прицела. А выигранные за счет балансировки «железа» миллисекунды позволяют игроку всаживать в противника пулю или ракету в тот момент, когда это действительно нужно.

Старший лейтенант уселся поудобнее, положил ногу на ногу, нашел населенный девятнадцатью игроками сервер CTF и приступил к… уничтожению одетых в голубое членов противоборствующей команды, поддерживая красных союзников.

Судя по тому, что Малькова начали активно «убивать», а он только через раз успевал достойно ответить, на сервере боролись команды подростков в возрасте лет двенадцати-пятнадцати, обладающие гораздо лучшей реакцией, чем взрослые люди, и несравнимым с Андреем опытом сетевых баталий.

Трижды получив в лоб шаровую молнию от бойца с ником MadMonkey, который, судя по стоящим рядом с именем буквам NL жил в Голландии, старший лейтенант сменил тактику лобового прорыва к вражескому знамени на отстрел бойцов противника из снайперской винтовки, расположившись в темном углу базы. За две минуты он сильно преуспел в своем начинании, доведя личный счет до семи убитых, но тут его вычислили KillerMiller и Iron-Lady и забросали шрапнельными гранатами.

Референт ИАС УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Егор Валентинович Мальков прищурился, покрепче взялся за «мышку» и направил свое компьютерное воплощение по кличке Idiot_with_Gun за ракетной установкой с ядерным зарядом, дабы как следует отомстить обидчикам, разметав на атомы добрую половину «голубых»…

***

Борисов запахнул цигейковую куртку, жестом приказал охранникам оставаться на месте и вместе с Аркадием Жолобовым, проходившим в милицейских сводках под погонялом «Дервиш», направился к стоящей особняком скамейке на молу возле полуразрушенного маяка.

Лидеру Черноморских цыган и его правой руке многое следовало обсудить.

Прежде всего — непонятную активность чеченцев.

Герцог уселся на край скамьи и мрачно уставился вдаль, на подходящую к городу с юго-востока огромную грязно-серую тучу, должную через пару часов разразиться обильным дождем.

— Ты выяснил насчет баб?

— Не до конца. — Дервиш умял большим пальцем табак в дорогой вересковой трубке и чиркнул спичкой. — Чучмеки их плотно охраняют. Поговорить не удалось… Номер тоже не осмотреть.

— Но кушать-то они должны. — Борисов сложил руки на груди. — Скажи людям, пусть в кабаке познакомятся, шампанское, коньяк, туда-сюда…

— "Туда-сюда" вряд ли выйдет. — Из груди Жолобова вырвался клекот, обозначающий смех. — Мужиками они не интересуются.

— Лесбиюшки?

— Похоже на то…

— У тебя ж есть интим-салоны, — передернул плечами глава общественной организации «Угнетенный народ». — Подставь им своих девиц.

— Стрёмно.

— Что стрёмно?

— Девок подставлять. — Дервиш окутался клубами дыма.

— Почему?

— Шлюхам у меня нет доверия. Раз за бабки собой торгует, то и нас продать сможет. Рискованно слишком.

— Это точно, — согласился лидер цыганской ОПГ. — Но какой выход?

— Подождем, — предложил Аркадий.

— Чего ждать-то?

— Что готовить будут.

— А ты уверен, что они еще не готовы?

— Уверен.

— Так расскажи старику.

Борисову было всего пятьдесят шесть лет, но он обожал играть в мудрого старца.

— Они пока присматриваются, обживаются…

— А потом — р-раз, и в дамки! — оскалился Герцог.

— Не получится.

— С чего ты взял? На курок нажать — секундное дело.

Чутье подсказывало Борисову, что две бесцветные сухопарые женщины были никем иным, как мастерицами во владении дальнобойным оружием.

И их мишенью вполне мог быть сам Роман.

Получать в лоб пулю из снайперской винтовки Герцогу не хотелось. Он желал умереть спокойно, в собственной постели, окруженный рыдающими родственниками и успев назначить себе достойного приемника. Причем Борисов рассчитывал отправиться в мир иной не раньше, чем лет через двадцать пять — тридцать.

Так что следовало вести себя осторожно.

И пресекать любые попытки пусть дружественных, но все же конкурирующих группировок как-то дестабилизировать ситуацию в городе, даже если это не касается цыганского сообщества.

Точечный отстрел никогда не заканчивается одним трупом. Всегда остаются недовольные, могущие развязать войну с непредсказуемым развитием и финалом, куда легко втягиваются все наличествующие в городе силы, способные держать в руках пистолет или нож. Вспоминаются старые обиды, под сурдинку начинается передел сфер влияния, так что опомниться не успеешь, как уже все друг друга гасят.

А остановить войну неизмеримо сложнее, чем начать.

— Ты их не интересуешь. — Дервиш пососал мундштук.

— С чего ты так решил?

— Тебя проще из автоматов завалить, когда ты в центр выезжаешь.

Роман поджал губы и вынужден был признать правоту Жолобова.

Действительно, не стоило городить огород с приглашением прибалтийских снайперов, если бы речь шла об устранении самого Герцога. У чеченцев было достаточно наличных стволов и в избытке бойцов, прошедших неплохую школу войны под знаменами Дудаева, Масхадова, Радуева и Басаева. Подчиненным Баграева было плевать на сопутствующие жертвы среди прохожих на улице, поэтому они в любой момент могли спокойно организовать засаду, подорвать «Мерседес-600» Борисова и две «Ауди» с его охраной мощным фугасом, а затем изрешетить остатки машин из скорострельного оружия.

— Тогда кто? Скелет? — осведомился Роман.

— Возможно, но маловероятно.

— Почему?

— У Скелета с Чеченом нет разногласий, они взаимно полезны. Я не вижу никакого смысла Арцоеву заказывать Баграева. Смерть одного приведет к потерям денег для обеих команд…

— Но снайперши-то здесь…

— Здесь.

— И они явно не отдыхать приехали.

— Согласен.

— И что?

— Подождем, — предложил Дервиш. — Может, они здесь временно остановились.

— Как так?

— Очень просто. Их цель может в Ростове жить, а тут они ждут сигнала на выезд.

Борисов наморщил лоб и с минуту обдумывал предположение Жолобова.

— Или, — нарушил молчание Дервиш, — мишень — кто-то из крупных бюрократов. К примеру, начальник УВД, мэр, даже губернатор… К мэру у чичиков есть претензии. И довольно серьезные. Он им контракт на бессрочную аренду холодильных складов обломил.

— Было дело, — кивнул Герцог. — Но мочить мэра — это крутовато.

— А почему нет? — Жолобов выбил трубку о скамью. — Эта сволочь так нахапала, что следаки запутаются разбираться, кому он дорогу перешел.

— Там гэбуха подключится…

— Ну и что? — хрипло спросил Дервиш. — Гэбуха сейчас уже не та, что в прошлые времена. К тому же у нас с мэром разборок нет, нам бояться нечего…

— Но полезно ли это нам?

— Рома, не гони лошадей. Мы ж еще не знаем, по чью душу эти заявились. Так, фантазируем…

— Как бы потом поздно не было.

— Не будет. Теток отслеживают, если они на нашу поляну полезут — мы узнаем. А там и решать будем.

— Лично за контроль отвечаешь, — подвел итог лидер цыганской группировки. — Если что — спрошу по всей строгости.

— Без вопросов, — кивнул Жолобов, у которого на этот счет были совсем другие мысли.