Прочитайте онлайн Светлы их надежды | ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Читать книгу Светлы их надежды
2316+913
  • Автор:
  • Перевёл: Е Бунакова
  • Язык: ru

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Было пять часов вечера. Фейт не видела Нэша около двух дней — с того момента, как он покинул ее комнату. Почему-то пустота этого дома начала терзать Фейт. Пустота дома или отсутствие Нэша?

Конечно, пустота дома, убеждала себя Фейт, пытаясь сконцентрироваться на работе.

Вчера утром она спустилась в кухню и обнаружила там записку от Нэша — он сообщал, что уехал по делам.

Первой ее реакцией было чувство огромного облегчения. То, что между ними случилось, ей теперь хотелось бы запрятать как можно глубже и повесить предупредительную табличку: «Опасно — не открывать!»

Подперев щеку, Фейт машинально что-то рисовала в своем блокноте, устремив взор в пространство, и каков же был ее ужас, когда она обнаружила, что ее карандаш выводит сердечки.

Да что с ней такое? Она не любит Нэша, — больше не любит, — и он совершенно точно не любит ее и никогда не любил. Но она же…

Ее лицо залила краска стыда, Фэйт торопливо вскочила и подошла к окну. Именно здесь, в «Хаттон-хаусе», произошло страшное и непоправимое. И теперь снова начались проблемы, потому что она была здесь с Нэшем. Но ведь Нэша сейчас нет, а она должна сконцентрироваться на работе.

Он действительно уехал по делам или для того, чтобы подчеркнуть дистанцию между ними, показать, что не хочет пускать ее в свою жизнь?

Фейт вздрогнула, услышав звук хлопнувшей двери, ее сердце затрепетало, но это оказалась миссис Дженсон, экономка.

— Я ухожу, — сообщила она Фейт.

Фейт попыталась улыбнуться, но ее смущало откровенно враждебное отношение женщины. Она почувствовала его с самого начала, и это не было плодом ее воображения, потому, что в отсутствие Нэша враждебность становилась почти угрожающей.

Разве у нее и так недостаточно проблем, чтобы еще переживать из-за миссис Дженсон? — подумала Фейт и решила вернуться к работе.

Она пыталась представить «Хаттон-хаус» перестроенным для нужд приюта, но у нее ничего не получалось. Она могла вообразить здесь только одного жильца — Нэша.

Только его?

Фейт закрыла глаза. Представляя Нэша, она представляла рядом с ним и семью — его семью. Может, именно этим можно оправдать такие мысли?

Может быть. Но Фейт почему-то ясно видела и свою семью — двух маленьких девочек и двух мальчиков с неповторимыми зелеными глазами Нэша и ее светлыми волосами.

Просто это память играет с ней в какую-то игру, пыталась убедить себя Фейт, чувствуя внутреннее раздражение. Давным-давно, когда она еще была наивна и ничего не понимала, Фейт мечтала об их с Нэшем семье. Какое это значение имеет теперь? Никакого!

Реальность навязчиво возвращала ее к мыслям, которых Фейт пыталась избегать. Она боялась даже представить последствия ее связи с Нэшем, ведь они не предохранялись. У Фейт не было до этого опыта сексуальной жизни, и ей не приходилось задумываться о таких вещах.

Я никак не могла забеременеть! — убеждала она себя. Безотносительно к тому, что случилось, Фейт уже давно переросла тот возраст, когда девушки «залетают» от случайных связей. Она была женщиной, ответственной за свою жизнь и за новую жизнь, которую они с Нэшем могли создать.

Врываясь в хаос мыслей, зазвонил мобильный, и голос Роберта заставил ее представить, как их связь с Нэшем будет выглядеть в глазах других людей, особенно в глазах самого Роберта.

— Я просто решил позвонить, спросить, как идут дела, — объяснил он свой звонок.

Фейт собралась с мыслями и кратко изложила ему результаты работы.

Связаны ли дела Нэша с Фондом и домом? — хотела спросить Фейт, но не смогла: голос Роберта и так уже звучал утомленно.

— Как дела со Сметвиком? — поинтересовалась она.

— Неважно, — признался он. — Я обедаю завтра с другими членами совета и буду вынужден просить дать мне еще немного времени. Надеюсь, Нэш не сказал тебе что-то отрицательное о «Хаттон-хаусе»? — спросил он с надеждой.

Фейт чувствовала себя виноватой перед Робертом за все, в том числе за те проблемы, которые он должен решать вечером. Именно об этом думала она, вымыв посуду и возвращаясь в кабинет.

Погода стояла великолепная, и она хотела провести вечер в саду.

Теперь Фейт понимала, что выполнить задачу будет не так просто — огромный дом трудно было приспособить для проживания нескольких семей, хотя он мог вместить очень много людей. Прекрасные сады вовсе не были предназначены для игр множества детей, а разрушать их, чтобы создать что-то более подходящее для этих целей, было бы поистине святотатством.

Фейт все еще билась над проблемой, когда вернулся Нэш.

Первым ее побуждением, когда она увидела его выходящим из машины, было спрятаться в своей комнате. Она покраснела, снова вспомнив все, что произошло между ними. Но жизнь научила ее умению постоять за себя и не пасовать перед трудностями. Почему она должна прятаться? В конце концов, они оба участвовали в этом…

Она напряженно задержала дыхание, когда Нэш открывал дверь.

Фейт оставила дверь кабинета приоткрытой: даже если он не видел ее с дороги, то догадается, что она работает там, по полоске света из двери. И он вряд ли захочет ее видеть, так же как она его.

Ее сердце бешено заколотилось, когда Нэш прервал ее размышления, решительно толкнув дверь кабинета. В деловом костюме он выглядел неотразимо и еще более мужественно.

Против воли ей вспомнился жар их пылкой любви, хотя Фейт пыталась игнорировать красноречивый язык его великолепного тела.

— Знаю, что уже поздно, но нам нужно кое-что обсудить, — начал Нэш резко, бросив что-то на стол перед ней.

— Что это? — спросила Фейт, с опаской глядя на листок бумаги. Она понятия не имела, что там написано, но угроза на лице Нэша заставляла ее насторожиться.

— Особое разрешение, — угрюмо сказал Нэш.

— Что? — озадаченно спросила она.

— Специальное разрешение на брак, — раздраженно повторил Нэш и быстро продолжил, так что она ни слова не успела вставить: — Я знаю епископа, он был близким другом моего крестного, и в виде исключения он согласился дать нам разрешение на брак. Я все организовал. Мы поженимся завтра в одиннадцать. Я уже разговаривал с викарием. Он…

— Поженимся?! — изумленно воскликнула Фейт. — Нет! Нет! Это невозможно! Мы не можем! — взволнованно возражала она.

Сердце бешено забилось в груди. Фейт почувствовала слабость, она не могла поверить, ее охватила паника. Все происходило как будто не с ней, как будто она со стороны смотрела на свои собственные эмоции, наблюдала свою реакцию.

Но Нэш продолжал настаивать безапелляционным тоном:

— Боюсь, это более чем возможно, и это не обсуждается, Фейт. Мы с тобой вынуждены пожениться. Другие мнения не подлежат обсуждению.

Фейт чувствовала, как ее охватывают эмоции, с которыми она уже не сможет совладать: боль, обида, унижение. Эти разрушительные переживания ворвались в нее, сменив первоначальный шок. Она никогда не думала, что может быть настолько больно…

— Но зачем? — воскликнула она. — Мы не…

— Ты серьезно спрашиваешь «зачем»? — цинично усмехнулся Нэш. — Ты могла забеременеть.

Фейт закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Нет, этого не может быть!

— Ты пытаешься убедить меня, что мы непременно должны пожениться из-за ребенка, о рождении которого нельзя сейчас говорить наверняка? — спросила она резко.

— Это может быть ребенок от меня! И… — Нэш отвернулся и подошел к окну, — что бы ты обо мне ни думала, Фейт, у меня свой кодекс чести. Старомодный по современным стандартам, наверное, но это был кодекс Филиппа, и он гораздо больше повлиял на меня в детстве, чем все родительское воспитание. — Он быстро повернулся к ней, точно рассчитав, что Фейт не успеет спрятать свои чувства и изобразить равнодушие. Нэш продолжил: — Если бы ты была… более опытна…

— Ты хочешь сказать, что женишься на мне, потому что я была девственницей? — не в силах поверить, воскликнула Фейт. — Но это… это уже устарело, Нэш.

— Для тебя, уверен, да. Но моя мораль говорит мне, что я поступаю правильно и это единственное, что я могу сделать.

Фейт тяжело вздохнула.

— А если я откажусь? — спросила она, всем своим видом давая понять, что не собирается подчиняться его давлению.

— Я не могу позволить тебе сделать это, Фейт, — заявил Нэш, не спуская с нее внимательного взгляда, и то, что Фейт прочла в этом взгляде, наполнило ее сердце отчаянием. — Чтобы подсластить пилюлю, скажу, что ты устроила этот трюк с девственностью очень удачно и не проторговалась, мое состояние намного превышает состояние Ферндауна. Хотя, думаю, там, где ты будешь иметь с ним, этим состоянием, дело, я буду очень осторожен, в отличие от Ферндауна.

Фейт не могла говорить. Она не могла думать. Она даже не могла, как следует дышать, настолько ужасно было то, что он говорил.

Ее лихорадило. Не от страха, а от раздражения и негодования. Почему Нэш осмеливается так с ней разговаривать? Но по какой-то только ей известной причине она сдержала себя, чтобы не сорваться, и вместо этого спокойно произнесла:

— Ребенка может и не быть.

Его взгляд был холоднее стали.

— Потому, что это у тебя в первый раз? — передразнил он ее, удовлетворенно глядя, как ее лицо заливает краска стыда. — Как я только что сказал тебе, это не единственная причина.

— Да, я знаю. Ты решился на наш брак, потому что я была девственницей, — упавшим голосом повторила Фейт. И в то же время она не могла справиться с раздражением в голосе. — Нэш, но это… это… — Она запнулась, подбирая слова, чтобы выразить ему свои чувства. — А что, если я не была девственницей? Если тебе только показалось? — с вызовом спросила она.

— У тебя истерика, — спокойно произнес Нэш. — Ты принимаешь все слишком близко к сердцу…

— Принимаю близко к сердцу?! — взорвалась Фейт. Однако какой смысл спорить с ним, когда ясно, что он не собирается менять своего решения ни при каких обстоятельствах?

Но она не обязана принимать во внимание планы Нэша и выполнять его приказы. Она свободный человек. Она может выйти из комнаты, сесть в машину и…

— Даже не думай об этом! — услышала она грозный голос. Нэш каким-то образом успел встать между ней и дверью, как будто прочитал ее мысли. — Завтра утром мы поженимся, — повторил он. — И чего бы мне это ни стоило, свадьба состоится! — Он фыркнул. — Удивлен, что ты так возмущена. Разве ты не этого добивалась?

Его слова, в которых не было ни тени понимания и сочувствия, как будто сдавили сердце Фейт гигантскими тисками.

Он догадался? Она сама показала ему? Неужели Нэш подумал так только потому, что она совершила роковую ошибку и поддалась своему желанию, решив, что это страстное влечение ее юности? Он понял, что Фейт оставалась девственницей из-за него… потому что она хотела только его… любила его?

Фейт открыла рот, чтобы объяснить ему, что все это не так, но он опередил ее:

— Ты хотела замуж ради денег, Фейт, и у тебя все получилось.

Деньги. Нэш решил, что… Она закрыла глаза, слишком шокированная, чтобы попытаться опровергнуть его утверждение.

— Да, и предупреждаю на всякий случай, если ты соберешься выкинуть какую-нибудь глупость: пока мы не поженимся, я не спущу с тебя глаз.

— Пока не поженимся… Но это значит… — Фейт осеклась.

— Ну… — подбодрил он ее.

— Положим, мы поженимся завтра. А что ты будешь делать до этого, Нэш? Стоять за дверью моей спальни и следить, чтобы я не сбежала?

У Нэша сузились глаза, и, увидев его тяжелый, угрожающий взгляд, Фейт поняла, что перестаралась, бросив ему вызов.

— За дверью?! — Он смотрел на нее, как учитель на тупую школьницу. — Не будь такой наивной, Фейт. Раз уж мы все равно ускорили то, что обычно происходит после свадьбы, то теперь будем делить одну постель. Так мне легче будет следить за тобой.

— И что ты сделаешь? — с вызовом спросила Фейт. — Прикуешь меня наручниками к кровати?

Она умолкла, потому что Нэш грозно зарычал:

— Не искушай меня. Или это твоя любимая фантазия, Фейт?

— Нет! — спешно воскликнула она.

— Нет? Так тебе не нравится идея эмоционального порабощения мужчины? Как это, наверное, сладостно заставить его мечтать о твоей любви! Приковать можно не только наручниками, — добавил он дразнящим голосом.

— Мне не нравится идея любого неравенства в отношениях, — Фейт все-таки нашла в себе силы ответить. Она никак не могла поверить, что все это происходит на самом деле, что Нэш настаивает на заключении брака по самым идиотским, архаичным причинам. И по специальному разрешению. Словно они два отчаянных любовника, у которых возникла величайшая потребность быть вместе.

Что ж, она постарается выглядеть, как самая «не невестная» невеста, которую когда-либо сочетал браком местный викарий. Фейт имела в виду рабочую одежду, которую она привезла с собой в «Хаттон».

Если бы кто-то другой, не Нэш, выступил с таким невероятным предложением, Фейт билась бы до последнего, чтобы отстоять себя. Но она знала наверняка: если Нэш что-то решил, он сам будет «вершить правосудие» и никакая сила не заставит его изменить решение.

Она предприняла последнюю отчаянную попытку заставить его одуматься:

— Ты же не хочешь этой свадьбы!

— Это не имеет никакого отношения к тому, что я хочу или же не хочу, — немедленно ответил он. — Это то, что я должен сделать.

— Но мы, же не любим друг друга, а если нет ребенка… — запротестовала Фейт.

— Тогда, что ты сделаешь? — с цинизмом спросил Нэш, изображая непонимание. — Заведешь любовника? Только прежде убедись, что он сможет удовлетворить твои потребности, потому, что я не собираюсь терпеть неверную жену, а с учетом нашей прошлой истории…

Они схлестнулись взглядами, но, к собственной досаде, Фейт не выдержала и отвела глаза первой.

Фейт нервно натянула до подбородка одеяло и лежала, напряженно глядя на дверь. Она приняла две таблетки снотворного и молила Бога послать ей сон до того, как Нэш успеет выполнить свою угрозу присоединиться к ней.

У нее не было ни малейшей возможности сбежать. Своей машиной Нэш блокировал ее автомобиль и забрал ключи от дома. Внутренний голос говорил Фейт, что она и не так уж старалась сбежать, но она не слушала его, считая бесполезным и нелогичным.

Что она может сделать? Выпрыгнуть из окна?

И, кроме того, если она вдруг забеременела… Фейт выросла без отца и только сейчас поняла, как тяжело было ее маме без поддержки любящего человека. Муж и отец, которого давно уже не было, сильно повлиял на их жизнь.

Таблетки начали действовать. Веки отяжелели, а мысли стали бессвязными. Завтра она выйдет замуж за Нэша. Сладкая дрожь пробежала по ее телу.

Нэш…

Она уснула с его именем на губах.

Внизу, в кабинете у окна, неподвижно стоял Нэш и глядел в черноту сада.

Конечно, для многих людей, включая Фейт, то, что он делает, показалось бы старомодным и ненужным. Но Нэш очень серьезно относился к ответственности, а какая ответственность может быть больше для мужчины, если он знает, что, вероятно, станет отцом?

Неожиданно для себя Нэш обнаружил, что ему нравится быть первым любовником Фейт. Если бы он закрыл глаза, то и сейчас с легкостью представил бы ее пятнадцатилетней. Но две ночи назад он обнимал женщину, а не девочку, он занимался с ней любовью.

Это была женщина, которая еще ни с кем не спала и по непонятной причине выбрала именно его для своего первого раза. Его — последнего человека, которого можно было бы предположить в этой роли. Почему?

Он раздраженно отвернулся от окна. А собственно, разве поведение Фейт поддавалось какой-либо логике? Нет, логика все-таки была. Фейт хранила невинность, чтобы потом продать ее, и выбрала его.

А может быть, как и он, Фейт оказалась в ситуации, которую не могла контролировать? Может быть, она тоже…

Она тоже — что? Нэш выругался вполголоса и нахмурился, кинув взгляд на портфель, который принес с собой из машины.

Почти неохотно он открыл его и достал файловую папку. Вытащив оттуда бумаги, разложил их на столе.

Характеристики Фейт, данные ей ее преподавателями, были так ему знакомы, что Нэш, наверное, мог бы их даже процитировать. Трудолюбивая, целеустремленная студентка, которая во всем старалась преуспеть. «Молодая женщина — столь же интеллигентная, сколь умная» — так написал один из преподавателей.

Как легко она их обманула. Так же легко, как и его крестного… Взгляд Нэша упал на отдельный листок бумаги. Нахмурившись, он взял его.

Это было письмо Фейт, которое она написала распорядителям вскоре после оглашения завещания Филиппа. В нем она выражала удивление и признательность и обещала, что сделает все возможное, чтобы оправдать доверие Филиппа. «Вы не можете даже представить, как много значит, для меня знать, что Филипп верил в меня и в мою невиновность…»

Ее невиновность! Если бы только она была невиновна!

Фейт знала, как он беспокоится о здоровье Филиппа. Нэш говорил ей об этом незадолго до того, как она со своей бандой ворвалась в дом, но тогда у него не было оснований не доверять ей. Значит, в смерти Филиппа была и его вина?

Для нее не было тайной, что ему нужно будет уехать и что Филипп будет один. Он сам сказал ей. И она знала о первых звоночках его болезни. Филипп несколько раз жаловался на слабость в руке — классический знак того, что у него случались микроинсульты, это засвидетельствовал и доктор.

Что подумал Филипп, когда впервые увидел Фейт… когда пустил ее в дом и в свое сердце? Нэш знал, что каждое ее появление доставляет старику огромную радость. И сколько раз он пытал себя мыслью, как больно было Филиппу, когда он узнал правду, когда все понял. Что визиты Фейт были мотивированы не любовью, а жаждой наживы. И ради чего? Филипп никогда не держал дома больше сотни фунтов, никогда!

Сотня фунтов…

Нэш до сих пор помнит изумление адвоката, когда он сообщил ему, что собирается сделать.

«Вы хотите оплатить обучение девушки, но так, чтобы она думала, будто это деньги, завещанные мистером Хаттоном?»

Адвокат был более чем озадачен, но Нэш настаивал на своем и был еще более настойчив в том, чтобы Фейт считала, будто ее наследством распоряжаются некие таинственные лица. Сначала это доставляло ему мрачное удовольствие знать, что она зависит от него, что в его руках ее жизнь, ее будущее. Знать, что одним своим словом он может все это разрушить. Нэш мог лишить ее шанса, который ей давался. Чувство вины и боль не отпускали его, но именно это давало ему нездоровое удовлетворение.

Позже, когда стали поступать характеристики от преподавателей, хваливших Фейт не только за ее отношение к учебе и работе, но и за личные качества, его чувства изменились, колеблясь между злостью, недоумением, что она могла так легко обвести всех вокруг пальца, и горьким чувством потери.

Слабость, которую Нэш испытывал по отношению к ней, злила его и тогда, и сейчас. Почему, черт возьми, он не мог принять ее истинную сущность и навсегда забыть? Вместо этого он желал эту женщину. Что, если она носит его ребенка? Как сможет он защитить этого ребенка от его матери?

Он не знал, но должен придумать, как.

Нэш собрал бумаги, сложил в папку и убрал ее в портфель. Затем пошел к машине, положил кейс в багажник, а оттуда достал круглую коробку с именем самого дорогого шляпного мастера, пакет с платьем, сшитым еще более дорогим дизайнером, и коробку с туфлями на таких высоких и тонких каблуках, что, увидя их, Нэш выгнул брови от удивления. Но персонал магазина был очень настойчив, и он сдался.

Нэш отнес все в дом, запер входную дверь и начал подниматься на второй этаж.

Войдя в комнату, он увидел, что Фейт спит с лицом невинным, как у ребенка.

Опустив коробки на пол, Нэш вышел из комнаты.

Внизу, в кабинете, он налил себе виски, поднес стакан ко рту, но тут же поставил на стол, даже не пригубив.

Это не решит его проблемы.

Фейт проснулась, как от толчка. Прошлой ночью она забыла зашторить окна, и теперь солнце било в лицо. Она испуганно повернула голову, но, к ее облегчению, рядом никто не лежал, а подушка была не примята. А затем Фейт увидела коробки на полу.

Какого черта?..

Она откинула одеяло, выскользнула из постели и подошла к коробкам.

Сначала Фейт открыла обувную коробку и в удивлении распахнула глаза, увидев аккуратные, кремового цвета атласные туфли. Они ей подошли, хотя сама она никогда бы не купила такие хрупкие на вид и такие очевидно дорогие туфли. Фейт повернулась к шляпной коробке и затаила дыхание, снимая крышку. Ей пришлось вытащить несколько слоев папиросной бумаги, прежде чем она добралась до шляпы. Шляпа была прекрасна — невесомая, из кремового шелка, украшенная жемчугом. Свадебная шляпка.

Ее сердце бешено колотилось. Фейт аккуратно поместила шляпку обратно в коробку. Руки ее тряслись. Она не плакала, сегодня были бы уместны только слезы ярости и унижения. Как все это может быть? Как могла она позволить?

Фейт смотрела на пакет, где наверняка лежало платье, несколько минут, прежде чем решилась открыть его.

Платье и накидка были тоже кремового цвета — этот цвет так шел ей, а платье, что удивительно, соответствовало ее размеру. Внутри пакета находился еще один небольшой сверток, перевязанный тесьмой. Там Фейт обнаружила белье и чулки. Казалось, Нэш не забыл ничего. Ничего, чтобы она сыграла роль невесты.

В какой-то момент Фейт хотела схватить все и вышвырнуть в окно. Как Нэш посмел сделать это? Как посмел он насмехаться над всем, что должно быть связано с настоящей свадьбой? Как посмел заставлять ее принимать участие в этом представлении, которое не имело ничего общего с любовью?

Было еще очень рано, около семи. Она быстро приняла душ и натянула одежду — удобную мягкую рубашку и джинсы, на голые ноги надела туфли.

Предстоит еще один горячий денек.

Шляпа, платье и туфли были аккуратно уложены обратно. Затем она взяла коробки и пакет и вышла из комнаты.

Нэш спал в той же комнате, что и всегда. Фейт была так разозлена, что даже не постучала. Она распахнула дверь, решительно прошла к постели, бросила все на нее и рассерженно произнесла:

— Ты можешь заставить меня выйти за тебя замуж, Нэш, но ты не вправе заставить меня надеть… надеть это.

Нэш сел и нахмурился.

— А что ты собираешься надеть? — спросил он с сарказмом. — Джинсы?

— Я не ребенок и не кукла, чтобы ты мог одевать меня согласно твоим капризам! — взорвалась Фейт.

За ее яростью таились слезы и глубокая печаль, которые Нэш не должен был видеть. Она должна сама выбрать свадебное платье, с радостью и любовью — только так было бы правильно. А не смириться с тем, что выбрал Нэш, который, конечно, знал, что у нее в гардеробе не найдется ничего подходящего. И если бы он любил ее, для них не имело бы значения, во что она одета, когда они обменивались бы клятвами, потому что значение имела бы только взаимная любовь.

Взаимная любовь?!! Но она не любит Нэша!

— Я это не надену, Нэш! — решительно заявила Фейт.

— Нет? А что ты будешь делать, когда наш сын или дочь попросят показать свадебные фотографии?

Свадебные фотографии! Какие фотографии? — хотела с вызовом спросить Фейт, но перед глазами невольно возник образ ребенка, про которого говорил Нэш. Их ребенка… Сын или дочь Нэша — и ее…

Горячее, сладкое, опасно острое чувство пронзило ее сердце.

— Я принесла ваш чай, мистер Нэш, и бумаги. Ой…

Фейт почувствовала, что покраснела, когда экономка так неожиданно появилась в комнате. Та понимающе ухмыльнулась, отчего Фейт стало не по себе. Что-то такое было в этой женщине, что ей очень не нравилось. Присутствие экономки всегда заставляло ее чувствовать себя не только некомфортно, но и как-то не защищено. От миссис Дженсон исходила опасность. Было очевидно, что Нэш не разделял ни ощущений, ни обеспокоенности Фейт.

— Спасибо, миссис Дженсон, — поблагодарил он женщину. — Вы можете первой поздравить нас. Мы с Фейт женимся этим утром, правда, дорогая? — добавил он, наклонившись вперед и взяв Фейт за руку. Он заставил ее сесть и, прежде чем она успела запротестовать, намеренно медленно прижался губами к ее рту.

Взгляд женщины, прежде чем она выскользнула из комнаты, стал леденяще-приторным.

— Зачем тебе надо было говорить ей? — гневно спросила Фейт и выдернула руку.

— А ты бы предпочла, чтобы она разболтала по всей округе, что мы занимались сексом? Тебе, может быть, наплевать на твою репутацию, но, уверяю тебя, я очень беспокоюсь о своей.

— Провозглашаю вас мужем и женой…

Фейт дрожала, не в силах справиться с переполнявшими ее эмоциями и напряжением.

Свет, проникавший сквозь витражи старой церкви, играл на ее кольцах — с бриллиантом невероятной чистоты и на простом золотом кольце.

Они все-таки поженились. Теперь она жена Нэша.

Жена Нэша! Ее снова сотрясла дрожь.

Много лет назад она мечтала выйти за него замуж, но никогда бы не подумала, что будет чувствовать себя вот так.

Фейт все-таки надела то, что купил ей Нэш. Не потому, что он настоял, а потому, что для викария было бы оскорбительно, если бы она пришла на церемонию в джинсах и футболке. И только из уважения к священнику и к церкви, Фейт переменила свое решение.

— Не припомню, когда последний раз я венчал пару по специальному разрешению, — сказал викарий, и Фейт поняла по его голосу, что он считает их безумно влюбленными.

Безумно влюбленные! Именно такое чувство Фейт испытывала когда-то по отношению к Нэшу. Когда-то…

Воспоминания о том, какие чувства она испытывала с ним в постели, отказывались покидать ее. Но это не значит, что она еще любит его, пыталась разубедить себя Фейт, борясь с охватывающей ее паникой. Как может она любить его после того, что он сделал?

Атмосфера в церкви была спокойной и умиротворяющей — атмосфера тихого благоговения. Поколениями здесь молились люди, и это ощущение причастности к великому тронуло душу Фейт, наполняя ее силой, оказывая поддержку.

Никакая свадьба не может состояться вот так — во взаимной вражде и недоверии.

Она не смогла заставить себя посмотреть на Нэша, когда они вместе вышли из церкви.