Прочитайте онлайн Светлы их надежды | ГЛАВА ВТОРАЯ

Читать книгу Светлы их надежды
2316+904
  • Автор:
  • Перевёл: Е Бунакова
  • Язык: ru

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Я попросил миссис Дженсон приготовить для тебя твою старую комнату.

Ее комнату… Фейт беспомощно обхватила себя руками, словно защищаясь от того откровенного вызова, который Нэш вложил в эти слова. Он наверняка ожидал от нее враждебного ответа, но она не собиралась позволять ему манипулировать ее действиями и эмоциями.

Ее старая комната… Медленно Фейт прошла через комнату и посмотрела вниз, в аккуратный сад. Эта часть дома была детской. Выдаваясь на крыше башенкой, она придавала архитектуре оригинальный вид.

Фантазия проектировщика превратила обычный дом в волшебный замок. В пятнадцать лет Фейт воображала себя здесь сказочной принцессой, и ей нравилось уединение в этой башенке.

— Полагаю, ты огорчена, что башня не окружена озером, — подшучивал тогда над ней Нэш.

Той первой ночью здесь, лежа в удобной и мягкой кровати, Фейт думала о маме, вела с ней мысленный разговор, рассказывала, как ей повезло, описывала ей комнату. Как счастлива была бы ее мама разделить с ней ту радость, что она испытывала! Фейт так страстно хотела, чтобы мама была рядом…

Но мамы не было. Фейт рыдала в подушку, мама никогда не увидит «Хаттон-хаус»…

Фейт отошла от окна. Комната почти не изменилась — кровать была похожа на ту, на которой спала когда-то Фейт, другими стали только занавески и покрывала. Даже старомодные обои в розах были теми же. Фейт провела рукой по стене.

В ее спальне в крохотной квартирке, где они жили с мамой, были очень симпатичные обои.

Они вместе поклеили их вскоре после того, как въехали. Маме тяжело было уезжать из их домика, в котором Фейт жила с рождения, но плата за него стала слишком велика, и, кроме того, новая квартира находилась ближе к больнице и к школе Фейт, а первый этаж — удобнее для мамы.

Есть что-то ужасное в том, как одно событие может перевернуть всю жизнь человека, думала Фейт, когда мысли перенесли ее в прошлое. Был один шанс из миллиона, что она когда-либо увидит «Хаттон».

Врач сказал, что маме предстоит серьезная операция, после которой несколько месяцев она должна будет находиться в рекреационном центре. Сначала мама категорически отказалась. Фейт было всего пятнадцать, девочка не могла так долго жить одна. Тогда доктор предложил подыскать временное жилье в детском доме, где Фейт может оставаться, пока мама не поправится.

Мама даже слышать об этом не хотела, но Фейт видела, с какой катастрофической скоростью теряет она здоровье, и, несмотря на свой собственный страх, убедила маму, что со всем справится.

— Это же ненадолго, — уговаривала она ее. — И тем более это время почти целиком приходится на школьные каникулы. И потом, мне будет с кем пообщаться…

Они обо всем договорились. Но в тот самый день, когда мама уже должна была ложиться в больницу, было принято решение, что Фейт отправится не в местный детский дом, а в тот, что находился за пятьдесят миль оттуда.

Фейт и сейчас помнила, какой ужас она испытала при этом известии, но страх за мамино здоровье оказался сильнее. Хуже было то, что она не могла навещать маму даже после операции — до тех пор, пока она не выздоровеет.

Воспитатели были очень добры к ней, но Фейт столкнулась с неприкрытой враждебностью группы девочек, которые жили в интернате постоянно.

Ей разрешали звонить маме, но она ни слова не сказала о том, что эти девочки постоянно запугивали ее и требовали денег. Мама не должна была за нее волноваться, потому что для выздоровления ей требовались силы и спокойствие.

Через неделю после ее появления в детском доме состоялась экскурсия — воспитанниц повезли смотреть «Хаттон-хаус» и его сады. Фейт ужасно волновалась. Ее отец был архитектором, и девочка мечтала пойти по его стопам, но прекрасно понимала, что скудные доходы матери никогда не позволят ей поступить в университет.

Удовольствие от поездки испортило одно: девочки, которые так откровенно ее ненавидели, тоже поехали. Что их привлекало в архитектуре неизвестно. Фейт постоянно слышала от них, как именно они развлекаются: время от времени выбираются в город и воруют в магазинах.

— Почему ты никому не расскажешь? — спросила Фейт у девочки, которая ей это рассказала.

Та пожала плечами:

— Они прибьют меня, если узнают, а, кроме того, Чарлин уверяет, им все равно ничего не будет. Максимум, что им светит, это суд по делам несовершеннолетних.

— Всего лишь? — воскликнула пораженная Фейт, но девочка снова лишь пожала плечами.

— Брат Чарлин уже сидит в доме предварительного заключения несовершеннолетних преступников. Он говорит, что это круто, что они могут делать все что угодно. Его посадили за то, что он угнал машину. Чарлин это не нравится, она считает, нет ничего хуже воровства. А вот стащить какую-нибудь мелочь из магазина — это можно.

Фейт была в смятении. Девочкам нравилось дразнить ее и издеваться над ней, но болезнь матери давала ей силы игнорировать их нападки и отвечать достойным молчанием.

Однако кража из ее комнаты крошечного серебряного кораблика, который подарила ей мама, а ей он достался от отца, была сильным ударом. Фейт знала, кто это сделал, и сообщила о краже.

До «Хаттон-хауса» можно было дойти пешком, но их повезли туда на автобусе. Фейт до сих пор помнит тот восторг, что охватил ее, когда она впервые увидела дом.

Спроектированный Лютенсом, он хранил какой-то сказочно-рыцарский дух, хотя Фейт сразу отметила почерк известного архитектора. Пока другие девочки со скучающими лицами слонялись по зданию, Фейт с неподдельным восторгом исследовала каждую комнату, и когда она во второй раз скользнула в кабинет, чтобы получше разглядеть его, Филипп Хаттон и заметил ее.

На вид ему было чуть больше семидесяти. Худой, аскетичного вида элегантный мужчина, с добрыми и мудрыми глазами и приятной улыбкой. Фейт сразу привязалась к нему. Она провела с ним остаток дня, слушая рассказы об этом удивительном доме и его истории, впитывая буквально каждое слово и в ответ рассказывая о своей жизни.

С большим трудом Филипп уговорил воспитательницу оставить Фейт после того, как остальные уехали, на чай.

— Но как она доберется домой? — протестовала женщина.

— Мой шофер доставит ее, — ответил Филипп.

Фейт улыбнулась, вспомнив благородство и аристократизм, которыми, казалось, был наполнен воздух возле Филиппа.

Фейт помнила каждую минуту того вечера.

Филипп отправил ее под присмотром экономки наверх, «помыть руки». Когда девочка вернулась, то обнаружила, что он уже не один.

— А, Фейт! — воскликнул Филипп. — Спускайся скорее и познакомься с моим крестником, Нэшем. Он приехал сюда на лето. Нэш, поздоровайся с Фейт. Она поклонница Лютенса.

Так все началось. Один взгляд на Нэша — высокого, невообразимо красивого, мускулистого, со светлыми волосами и зелеными глазами и почти физически ощутимой аурой мужской силы и сексуальности, — и Фейт влюбилась без памяти. А, как же иначе?

Они ели свежую спаржу, великолепную лососину, клубнику со сливками, — любимый летний ужин Филиппа, как она позже узнала, — и даже после стольких лет вкус лосося и запах клубники всегда возвращали ее к тому летнему вечеру.

Тогда ей казалось, что комната озарилась каким-то золотым светом, волшебным сиянием, которое преобразило все вокруг. Она представляла, что неожиданно выросла, стала взрослой, и Филипп с Нэшем внимательно слушают ее, как равную, во время застольной беседы.

Она даже забыла о своем нестерпимом горе и жутком существовании в детском доме, почувствовав себя гусеницей, которая только что превратилась в бабочку и впервые ощущает сладостную радость и свободу полета.

Обратно ее отвез Нэш. Фейт помнит, как заколотилось ее сердце, когда он остановил машину у входа. Было уже темно, лужайка озарялась размытым светом луны. Фейт на заднем сиденье замерла… Коснется ли он ее? Поцелует? Чувствует ли он то же, что и она сейчас?..

Фейт печально улыбнулась, вспоминая свои наивные желания и жгучее разочарование, когда Нэш просто поблагодарил ее за доброту к своему крестнику.

— Но мне правда очень понравилось с ним разговаривать! — пыталась убедить она Нэша.

Меньше чем через неделю Фейт поселилась в «Хаттон-хаусе» — благодаря письму, которое Филипп написал ее маме с просьбой позволить Фейт провести остаток каникул в его поместье.

Она тогда чуть не лишилась дара речи, не могла поверить в такое счастье. Если бы Фейт только знала, чем закончится ее пребывание в этом гостеприимном доме!..

Неосознанно Фейт снова двинулась к окну, пытаясь отбросить ужасные воспоминания. Отсюда открывался прекрасный вид на великолепные сады, спланированные Гертрудой Джекилл. Фейт помнила, как неторопливо ходили они тогда с Филиппом по тропинкам, окаймленным роскошными клумбами и искусно подстриженными кустами, до летнего домика и обратно.

Фейт вздрогнула, увидев, как к дому подъехала большая машина и оттуда появился Нэш. Где он был? Если бы она знала, что он отъезжал, она бы спустилась и что-нибудь поела. Она не хочет есть с Нэшем.

— В доме полностью оборудованная кухня и все, что тебе может понадобиться, но ты можешь пользоваться казенными деньгами, если тебе захочется поужинать вне дома, и я надеюсь, тебе захочется… — улыбнулся Роберт перед отъездом, — особенно, когда приеду я.

Фейт улыбнулась в ответ, но интерес Роберта к ней ее не на шутку беспокоил — вот еще одна проблема, которую она не могла предвидеть при приеме на работу.

Девушка считала, что имеет полное право не сообщать работодателям о событиях, которые привели к смерти Филиппа. Но утаить их от кого-то близкого невозможно.

Ей нравился Роберт. Конечно, нравился. И, конечно, когда-нибудь она выйдет замуж и родит детей… Но… эти мысли не приносили ей уверенности и покоя.

Зачем в ее жизни снова появился Нэш? Она задрожала, вспоминая, как он смотрел на нее, когда говорил, что намерен добиться возмездия за смерть Филиппа.

Случайно ее взгляд скользнул вниз — Нэш как раз направлялся к дому. Как будто какая-то злая сила заставила его остановиться в этот момент и поднять голову. Взгляд Нэша остановился на ее окне. Фейт резко отступила, но поняла, что Нэш заметил ее.

В то лето она провела у этого окна слишком много времени, ожидая его появления. Отсюда открывался отличный вид на дорогу, и тогда юный Нэш обожал гонять на ярко-красной спортивной машине.

Хотя Нэш проводил лето, помогая своему крестному, он тогда уже работал в бизнесе, который положил начало его финансовой империи.

В те дни, заметив, что она наблюдает за ним, Нэш останавливался под ее окном и улыбался ей, дразня, что когда-нибудь он не выдержит и заберется по стене, чтобы похитить.

Фейт молилась про себя, чтобы он сделал именно это. Она была безнадежно влюблена в Нэша, в ее сердце не было больше места ни для кого и ни для чего. Он был ее идеалом, ее героем — девочка превращалась в женщину. Ее желание с каждым днем становились все сильнее и мучительнее.

Она не осмеливалась взглянуть на его губы из страха покраснеть и выдать свое желание, из страха, что он поймет: она думает только об этом и шепчет про себя, как заклинание, те слова, что боится произнести: «Поцелуй меня…»

Сегодня, десять лет спустя, он поцеловал ее… Слишком поздно… Не так, как она мечтала об этом — с любовью и нежностью, обожающим взглядом, умоляющим о ее любви. О, нет… Этот поцелуй был наполнен тяжелой ненавистью к ней, холодом и яростью, желанием наказать.

Но почему же тогда она ответила на него с такой страстью, какой никогда не вкладывала до этого в поцелуи с мужчинами?

Потому что ее обманули воспоминания, вот почему!.. Фейт думала, хотела думать, что это был тот Нэш, которого она тогда так страстно и безнадежно хотела поцеловать. А что касается остальных мужчин — это были обычные свидания, ничего серьезного, и целовала она их только потому, что так было нужно… Она и не собиралась больше ничего давать им, кроме этих поцелуев.

Может быть, только с Робертом Фейт почувствовала какое-то более глубокое и сильное чувство, которое могло бы появиться между ними. Могло бы, но не появилось… Фейт всегда оберегала свой внутренний мир и лишь немногих была готова впустить в него. И никакой мужчина, пусть даже это будет Нэш Коннот, не сможет заставить ее повторить те опасные ошибки, которые она совершила в пятнадцать лет.

Фейт усвоила, что главное в любых отношениях — абсолютное взаимное доверие. Без этого… без этого не может быть ничего — вернее, ничего, чего она хотела бы, о чем мечтала.

В тяжелые моменты, после смерти матери и Филиппа, единственное, что помогло ей выжить, было осознание того, что Филипп верил ей достаточно, чтобы сделать этот неожиданный подарок в завещании.

Когда Фейт узнала, что Филипп завещал ей деньги для учебы в университете, она сначала не поверила. До этого, единственным выходом для нее было устройство на работу и учеба в свободное время, что, по понятным причинам, делало ее цель практически недостижимой. Но еще большее значение для нее имел тот факт, что после всего произошедшего он верил именно ей! Ценнее и важнее этого ничего не могло и не может быть. Это был дар такой драгоценный, что воспоминания о нем, каждый раз наполняли ее глаза слезами, а сердце чувствами, которые такие типы, как Нэш, никогда в жизни не поймут и не оценят…

Нэш, для которого, все было либо черным, либо белым… Нэш, который, мог морально уничтожить человека, даже не дав ему возможности защититься… Нэш, в чьих глазах она была вором и убийцей…

Нэш нервно шагал к дому. У него бешено заколотилось сердце, когда он увидел Фейт в окне, с непередаваемой игрой красок и света в волосах, которые сверкали то прохладным серебром, то теплым золотом. Нэш против воли словно перенесся в прошлое.

С того самого момента, как крестный заявил о своем желании пригласить Фейт провести у них каникулы, Нэш знал, что она принесет неприятности, но разве мог он предположить, какой трагедией все закончится?.. Проблемы, которые он ожидал, никак не были связаны с воровством и… убийством.

Он нахмурился. Как и крестный, Нэш был очарован Фейт, думая, что она наивная маленькая девочка. Нэш и предположить не мог… Отчаяние навалилось на него. Черт, он даже собирался защищать ее, думая, что тяга к нему совершенно невинна и что Фейт действительно не понимала, что именно вызывала в нем, когда вот так смотрела на него своими синими глазами.

Нэш даже испытывал какое-то болезненное удовольствие от того, как она опускала взгляд на его губы — дерзко и в то же время смущенно, — и думал, что же она сделает, если он ответит на ее призыв, отдавшись жадному желанию.

Но ей всего пятнадцать — еще совсем ребенок! — столько раз за это лето приходилось напоминать ему себе, жестко и бескомпромиссно подавляя растущее желание. И неважно, что его тело, напрягаясь до боли, стремится к ней.

Нэш знал, что поддаться страстному влечению было бы нечестно и неправильно.

Но ей не всегда будет пятнадцать, говорил он себе. Она станет взрослой и тогда… Тогда он заставит ее платить за каждый терзающий взгляд, поцелуем за каждый поцелуй, который он хотел сорвать с ее губ, но так и не сорвал.

Сколько ночей он не мог спать, когда его тело горело от желания! Он представлял ее рядом и еле сдерживал стоны. Шелковистая безупречная кожа, мягкие чувственные губы, прекрасные, как розы, глаза темно-голубые, как колокольчики… Как же он хотел ее, он почти болел от этого желания! И каким он был идиотом, думая о своем будущем, которое заполняла она, — их общем будущем.

Даже себе не мог Нэш сознаться, с каким трепетом ждал, что Фейт будет встречать его у окна — современная Рапунцель, заточенная в башню, но не своим отцом, а в силу возраста и из-за его, Нэша, собственных моральных убеждений.

Каким ударом было понять, что невинность, которую он так старался защитить, была не более чем фикцией, а за ней успешно пряталась настоящая Фейт. Но даже это было ничем по сравнению с болью, связанной с его крестным.

Болью, злостью и чувством вины. Если бы Нэш не был так одурманен Фейт, если бы не был так увлечен собственным бизнесом, который сделал его богатейшим человеком, он мог бы ясно увидеть, что происходит и какова Фейт на самом деле.

Но больше он ни за что не попадет в эту ловушку!

Исполняя волю крестного, Нэш должен был передать дом благотворительной организации. Как же получилось, что Нэш выбрал Фонд, в котором, как позже он узнал, работает она? Он тут же вылетел из Нью-Йорка в Лондон, несмотря на важные дела. Первым его побуждением было просто предупредить Роберта Ферндауна, что Фейт не та, за кого себя выдает. Когда он услышал, как Роберт восхваляет ее способности, и увидел саму Фейт, его охватила волна гнева. И именно тогда он решил наказать ее за преступление, которое она совершила, наказать не быстро и тотчас, а дать почувствовать, как страдал его крестный… держать ее в постоянном страхе и ужасе от ожидания финального удара.

Нэш поднялся на крыльцо и остановился в дверях. Он все еще ощущал вкус поцелуя на губах, чувствовал ее тепло и непроизвольную реакцию собственного тела. Нэш резко развернулся. Что он с собой делает?