Прочитайте онлайн Сумасшедший домик в деревне | ГЛАВА 8

Читать книгу Сумасшедший домик в деревне
3816+765
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 8

Никифоров с Бунимовичем посмотрели очень познавательную передачу о месте обитания и повадках выхухолей, после чего отправились на кухню перекусить. Там они застали Мирандолину, которая стояла на обеденном столе и с аппетитом доедала копченую колбасу, оставленную без присмотра. Когда включился свет, она немедленно оставила добычу, спрыгнула со стола, метнулась к мойке и прижалась к полу, глядя на хозяина жалобно и испуганно.

— Нет, посмотри на эту актрису! — воскликнул Никифоров. — Изображает из себя рабыню Изауру. Будто я ее за всякую провинность бью палками! Сволочь ты, Мирандолина, и больше никто.

— Все равно, уж лучше кошка, чем белые мыши или тараканы, — заметил Костя со знанием дела.

— Ну, тараканов специально никто не разводит, не загибай.

— Да? — немедленно воодушевился тот. — Мой зять очень даже разводит. — Никифоров фыркнул. — Они у него в банке живут, в трехлитровой. Одну тварь он особенно любит и держит отдельно. Называется мадагаскарский шипящий таракан.

— Он правда, что ли, шипит? — не поверил Никифоров, угощаясь недоеденной Мирандолиной колбасой.

— Еще как шипит! И здоровый такой, с палец размером. Он Полину чуть до смерти не испугал!

— Да? — равнодушно спросил Никифоров, прикидывая про себя, когда это могло случиться.

— Представляешь, привожу я ее во флигель и начинаю рассказывать: это — мухи, это — кузнечики, как вдруг она задрожала и говорит: «По мне, Костик, что-то ползает!». И прямо с лица вся спала. Я заглядываю в банку… А там…

Никифоров перестал жевать и внимательно поглядел на него.

— ..А там никого нет! Я ей говорю: «Ты, главное, не визжи, это таракан. Ну, тот самый — мадагаскарский, шипящий». Как она подпрыгнет, как начнет с себя одежду срывать! Когда мы этого таракана у нее в волосах нашли, она бросилась ко мне — и в слезы. Терпеть, говорит, не могу эту гадость! А кто ее любит? Эти биологи все-таки какие-то особенные люди, ты не находишь?

— И между вами ничего не было? — осторожно уточнил Никифоров.

— Ты кого имеешь в виду? Меня?

— Тебя, тебя. Конечно, тебя, дурак! Тебя и Полину, а не тебя и таракана.

— Чего ты орешь? — оскорбился Костя. — Что между нами может быть, когда она с тебя глаз не сводит. А ты как собака на сене!

— Ни себе, ни людям! — подтвердил Никифоров и тотчас ощутил, что воздух вдруг стал каким-то особенным — сладким, душистым, прохладным. — Костя, ты чувствуешь, как дышится?

— Еще бы! На улице дождина такой. Всю дрянь прибил к земле.

— Поля, наверное, промокла.

— Не думаю. Стоит где-нибудь в магазине, пережидает самый ливень.

— Я выйду ей навстречу с зонтом, — придумал Никифоров и немедленно вскочил. — Как ты считаешь, она уже скоро вернется?

Костя посмотрел на часы и проворчал:

— Я считаю, она должна была вернуться часа полтора назад.

Оба они тут же замерли и уставились друг на друга. Мысль о том, что с ней могло случиться что-нибудь ужасное, искрой проскочила между ними. Они с топотом помчались в коридор, Никифоров схватил зонт и первым выбежал из квартиры.

Полина лежала на траве возле песочницы в грязной луже, рядом с ней толпилось несколько человек. Какой-то дяденька присел на корточки и взял ее за руку, пытаясь понять, есть ли пульс. При виде ее безжизненного тела и мокрых рыжих волос Никифоров так перепугался, что даже стал заикаться.

— Т-ты с-собери ее вещи, — попросил он Костю. — А я тут сам…

Он невежливо оттолкнул дяденьку и поднял Полину на руки. Скула была рассечена, с коленей и локтей содрана кожа, с ладоней капала кровь. Кровь капала, и Никифоров понял, что Полина жива. И, прижав ее к себе, почувствовал, как бьется сердце.

Костя собирал мелочи, высыпавшиеся из вывернутой наизнанку Полининой сумочки.

Вещи валялись вокруг, словно детали раскуроченного механизма.

Они принесли Полину домой, положили на кровать и завернули в одеяло. Потом Никифоров позвонил Маргарите, у которой мама-пенсионерка некогда была заслуженным врачом. Костя поехал за ней и привез ее через полчаса. Маргарита тоже приехала, и Никифоров в первый раз в жизни увидел, как она входит в квартиру и не улыбается.

— Что вы, словно на похоронах? — громко и сердито спросила Маргаритина мама, выплывая из спальни. — Все с ней в порядке. Кто-то ударил ее по лицу, она упала и потеряла сознание. Уже пришла в себя, так что нечего тут разговаривать шепотом и ходить на цыпочках. Ей нужна моральная поддержка, а не ваши скорбные физиономии.

Бунимович повез маму и Маргариту домой, а Никифоров вошел в спальню и тут же увидел записку.

— Что это такое? — сердито спросил он и посмотрел на залепленную пластырем Полину. — Что значит: «Уехала домой, спасибо за все»? Ты что, уходила.., навсегда?

Полина собралась с силами и отвернулась к стене. Никифоров засопел и разорвал бумажку на четыре части.

— Ну, знаешь! — сказал он. — Я от тебя такого не ожидал!

Она ему не отвечала, и он немедленно стушевался, вспомнив, как несправедливо с ней обошелся.

— Я знаю, что ты на меня сердишься.

— Совсем нет, — равнодушно ответила она, не оборачиваясь.

— Я тебя подвел. Я обещал блеснуть интеллектом и распутать преступление, но Шерлок Холмс из меня явно не получился.

— Перестань, — пробормотала она. — Ты был вовсе не обязан со мной возиться. И сейчас не обязан. Можно позвонить тете Мусе.

— Да? Чтобы приехал этот хрен садовый? — сердито спросил Никифоров.

— Это Эдуард.., хрен? — не поверила Полина, поворачиваясь к нему. — Чем же он тебе не приглянулся?

— Я просто так, — опомнился Никифоров, присел на кровать и взял ее за руку. Рука тоже была залеплена пластырем. — Как ты думаешь, это мог быть кто-нибудь из Дякиных? Ну, тот, кто на тебя напал?

— Это мог быть кто угодно, — ответила она, и Никифоров увидел, что у нее до трещин высохли губы. — Черный плащ, капюшон:.. Ничего не разберешь. Кроме того, он кинулся. А когда кто-то кидается, толком не успеваешь сообразить, что нужно что-то еще запомнить.

— Жаль, уже поздно. А то бы я прокатился на Каширку. Придется отложить до завтра. Костя останется с тобой, а я прямо с утречка махну.

— А что там, на Каширке? — немедленно спросила Полина, глядя на него поверх синяка на скуле.

— Городская квартира Дякиных. Надо еще адрес уточнить. Мы недавно совместный договор составляли — о прокладке дороги в поселке, об уличном освещении и все прочее. Так что надо выловить председателя товарищества, он мне скажет.

— Главное — знать, куда позвонить, — усмехнулась Полина.

— В большинстве случаев это так.

— А если это… Дякины? И они сейчас готовы на все? И ты на них нарвешься?

— Мечтаю на них нарваться! — пробормотал Никифоров.

— Но у тебя ничего нет: ни пистолета, ни кастета, ничего!

— Голыми руками я тоже неплохо действую. Особенно когда злюсь. А сейчас я жутко зол.

* * *

Наутро, когда уколы перестали действовать, и у Полины стало все болеть, синеть и наливаться, Никифоров разозлился на Дякиных еще пуще, чем вчера. Злым он вышел из дому и сел в машину, которая обрадовалась ему и подмигнула, несмотря на то, что он бросил ее под дождем на всю ночь. Он поехал на Каширку и пытался насвистывать по дороге, и никак не мог понять, почему у него плохо получается. Не сразу сообразил, что так крепко сжимает зубы, что даже воздуху через них не пробиться.

Ему пришлось долго плутать по дворам, покуда он не определил, что дом близнецов Дякиных — вот он, прямо перед ним. Крайний подъезд, первый этаж, далеко ходить не надо. Может, напрасно он не подготовился более основательно? Вдруг Дякины и впрямь убийцы? Навалятся вдвоем, вот и вся месть кота Леопольда!

Дверь открыла женщина в цветастом халате. Она была невысокая и не то чтобы полная, но какая-то расплывчатая. Даже лицо ее было неопределенной формы, и на нем метались испуганные глаза.

— Да? — спросила она и отступила так поспешно, словно ожидала от Никифорова самого худшего.

— Я хотел бы поговорить с Николаем Леонидовичем, — коротко объявил тот.

Отчего-то ему казалось, что Николай Леонидович главнее, чем Иван Леонидович. Если близнецы во что-то замешаны, то ведущим в этой двойке является именно Николай.

— А их нету, — испуганно ответила женщина и отступила еще дальше.

— Как это — нету? — решил давить Никифоров. — Куда же они делись?

— Уехали они, — поспешно сказала та. — Подхватились и — фьюить!

— И когда это «фьюить» случилось?

— Вчера вечером. Засобирались они, сели в машину и умчались с ветерком.

— А куда? — не сдавался Никифоров.

— Погостить к дедушке. — Она помолчала и добавила:

— В Сибирь. В глухую деревню.

— Так я и думал, — пробормотал Андрей. — А вы им кто, близнецам?

— Я сестра ихняя, Раиса.

— Глотательница шпаг? — проворчал он и хотел было ретироваться, но в этот момент из глубины квартиры послышался какой-то скрежет и сдавленный стон.

— Водички не дадите попить? — он немедленно передумал уходить, собираясь прорваться внутрь и поглядеть, кто стонет.

— Нету у нас воды, — резко ответила Раиса; — Ремонтные работы.

— Ладно, — не стал наседать Никифоров. — Счастливо оставаться, извините за причиненное беспокойство.

Он решил не уезжать, а посидеть в машине и посмотреть, что будет. Возможно, Дякины еще не добрались до глухой сибирской деревни, а только собирают манатки. Непонятно, правда, почему они так задержались.

Устроившись в салоне, он закурил и без особого интереса принялся озирать окрестности. От ослепляющего солнечного света все вокруг казалось одинаково серым. Если бы не кондиционер, сидеть в машине было бы просто невозможно. Полчаса ожидания вывели его из себя. Наверное, эти типы следят за ним через окно и ни за что не высунутся до тех пор, пока он не уедет — как это он раньше об этом не подумал? Значит, надо сделать вид, что он отступился, спрятаться за углом и выскочить в нужный момент.

Он завел мотор и медленно тронулся с места. Завернул за угол и прибился к тротуару. Перегнал сигарету из одного угла рта в другой, повернул голову.., и тут увидел Дякина. Он торчал в зарешеченном окне, через которое продавил половину себя, и жалобно улыбался.

— Вы что? — от неожиданности громко закричал Никифоров, выскакивая на улицу. — Хотели удрать? И полезли сквозь прутья?

— Полез, — согласился тот сдавленным голосом.

— Николай Леонидович? — на всякий случай уточнил Никифоров, и тот в ответ прохрипел:

— Это я…

Было удивительно, что с такими габаритами Дякину удалось протиснуть сквозь прутья даже часть себя.

Внутри квартиры маячила испуганная до полусмерти Раиса.

— Вызывайте спасателей! — крикнул ей Никифоров. — Что вы там.., заседаете?

— А как? — крикнула она. — Девять один один?

— Страна телеманов! — рассердился Никифоров. — Я сам вызову.

Он быстро позвонил и поднял голову:

— Так что, Николай Леонидович, собрались бежать от правосудия?

— Я не хотел, чтобы вы задавали мне вопросы!

— Еще бы вы хотели! Может, расскажете все сами?

— Не буду, — уперся тот. — Иван ни в чем не виноват!

— Значит, все-таки Иван, — пробормотал Никифоров. — А где он в настоящий момент? Прячется в ванной за занавеской? Или свернулся клубочком в сундуке с Раисиным приданым?

— Он… Он скрылся. Хотя я умолял его пойти в милицию.

— Значит, в милицию пойдете вы! отрезал Никифоров и выпятил подбородок.

Однако Дякин был не лыком шит. Когда приехали спасатели и принялись выпиливать его из окна, он сделал вид, что теряет сознание. Закатил глазки и обмяк. Спасатели подогнали к подъезду «неотложку» и увезли красавца с воем и ревом в неизвестном направлении. Никифоров кинулся было за ними, но на первом же светофоре, который машина «Скорой» пролетела на красный, отстал и вынужден был отступиться.

— Теперь, придется висеть на телефоне и искать его по больницам, — сообщил он Полине и Косте, которые играли в пьяницу на одеяле.

— Выходит, это Иван Леонидович послал меня вчера в нокаут? — не поверила Полина. — Какая гадина!

— Но зачем? — развел руками Костя.

— Думаю, он что-то искал у тебя, — заявил Никифоров. — Сумочка была буквально вывернута наизнанку. — Что-то у тебя, Поля, такое есть, что ты недооцениваешь.

— Может, это что-то уже вытащили? — встрепенулся Костя. — Оно было в сумочке, и его сперли. Ради этого и напали.

— У меня был только конверт для Люды, — живо возразила Полина. — Но мы его давно вскрыли. Все остальное — мое личное.

— Или Дякины не в курсе, или.., им нужно что-то твое, личное.

— Если ты не возражаешь, давай вместе поглядим, что ты в ней носишь, — предложил Никифоров.

Они высыпали содержимое сумочки на полотенце, потому что вчера, когда Костя впопыхах собирал ее манатки, они были грязными и мокрыми. Мирандолина немедленно завладела тюбиком губной помады, сбросила его на пол и угнала под тумбочку. Засунула нос в щелку и замерла.

— Не жди, она сама не вылезет, — сказал ей Никифоров. — Это тебе не мышь.

Они по очереди подержали в руках все мелочи, которые Полина постоянно таскала с собой, и Никифоров даже проверил потайное отделение ее тощего кошелька — вдруг там завалялось что-нибудь стоящее.

— Заодно выкину лишние бумажки, — пробормотала Полина.

Она отложила старые билеты на электричку, использованный автобусный билет, купон на покупку маргарина «Коровушка» и квитанцию из часовой мастерской. Потом подумала и снова взяла квитанцию в руки. Она была датирована серединой апреля и после купания в луже выглядела непрезентабельно.

— Что? — спросил Никифоров напряженно. — О чем ты подумала? Поля!

— О ваших с Костей одинаковых рубашках, — пробормотала та.

— При чем здесь рубашки? — простодушно удивился Костя, и тут у Никифорова на поясе зачирикал мобильный телефон.

Он провел блиц-переговоры и сказал:

— Господа и дамы, меня прижимают к стенке. Мое присутствие требуется на службе.

— Сегодня же выходной! — хором возразили те.

— У работников умственного труда не бывает ни выходных, ни праздников. И к этому тебе, Поля, надо привыкнуть.

Она посмотрела на него с некоторым недоумением, а Бунимович, занятый своими мыслями, на «привыкнуть» не обратил никакого внимания.

— А поедем-ка мы с Полей за город! — мечтательно сказал он и потянулся полным, хорошо кормленным телом. — Воздухом подышим, маманя, опять же, пирогов напечет…

— Никакой мамани! — немедленно отмел его планы Никифоров. — Если хотите подышать воздухом, милости прошу в мой коттедж. А я к вам вечером присоединюсь.

— Да-да, — поспешно согласилась Полина, напуганная воспоминаниями о шипящем таракане и собаках, совершенно бешеного нрава, которые всю ночь отчаянно лаяли друг на друга и на кота Саддама, когда тот дефилировал по карнизам.

— По дороге я обзвоню больницы и попытаюсь отыскать любителя экстрима Николая Леонидовича.

Едва за ним закрылась дверь, как Полина резко села в кровати.

— Костя, — решительно заявила она, — мне нужно в Демьяновку.

— Как это? — растерялся тот. — Без разрешения? Тайком?

— Если ты имеешь в виду Андрея, то никто не обязывал меня перед ним отчитываться. Я просто хочу поехать на место преступления и походить вокруг. У меня появилась одна идея.

— В связи с нашими одинаковыми рубашками? — уточнил Костя. Любопытство навалилось на него, словно тяжеловес на карлика.

— В связи с вашими рубашками. Только пока у меня нет доказательств, я рассказывать ничего не стану. Вот найду доказательства — тогда все выложу. Давай, Костя, мы с тобой съездим в Демьяновку, а потом сразу — к Андрею в коттедж. Он ничего и не узнает!

— Он будет нам звонить, — неуверенно возразил тот. — У Глуховых время выходит на разборки с Митей и Петей. Они отзвонят Андрюхе, а он — нам. Спросит — вы в коттедже? Что мы ему скажем?

— Скажем, что еще в дороге, задержались с отъездом. Ты что, никогда не врал?

Бунимович врал с тех пор, как себя помнил. Поэтому довольно быстро поддался на уговоры, выдвинув напоследок серьезное возражение:

— Но мы не знаем, где эта Демьяновка!

— Я знаю, — сказала Полина. — Мы с Андреем ее на карте нашли. У него есть карта Подмосковья, подробная. Эта Демьяновка, кстати, очень удобно для нас расположена. По той же дороге, что и дачный поселок Андрея, только подальше от Москвы.

Всю дорогу до Демьяновки Бунимович ворчал. Он боялся, вдруг с Полиной что-нибудь случится? Она ведь не говорит, какая идея ее осенила. Что, если убийца проживает где-нибудь там же, в заброшенной деревне, прячется в глубоком подполе со времен Великой Отечественной и нападает на всех, кто нарушает его уединение?

— Мы все равно не узнаем, в каком конкретно доме произошло убийство, — ныл он, притормаживая перед каждым указателем, чтобы не прозевать поворот.

— Дом мне не нужен, — успокоила его Полина.

— А что тебе нужно в таком случае?

— Сельпо. Или что-нибудь в этом роде. Там продавщицы очень разговорчивые.

— Они только со своими разговорчивые, — не согласился Костя. — И с милицией. Думаешь, менты по сельпо не прошлись, вопросов не задавали? Это тебе убийство, а не столкновение козы с телегой.

— Слушай, ты прав, — задумчиво протянула Полина. — Я приму это к сведению. Давай заедем в Демьяновку, а потом сразу обратно. Проведем, так сказать, ориентирование на местности.

Демьяновка оказалась мрачным местечком. Безглазые дома пялились на пыльную дорогу, на которой рядком лежали три драные собаки.

— Смотри, люди! — радостно воскликнула Полина, когда Костя развернулся и стартанул в обратную сторону.

Люди выходили из лесу, волоча за собой большие мешки, набитые неизвестно чем.

— Браконьеры! — заподозрил Костя. — Тырят чего-нибудь в заповедном лесу.

— Нет тут заповедного леса! — сердито сказала Полина и велела:

— Притормози!

Костя выполнил ее требование, ворча себе под нос что-то в том смысле, что нормальные девушки, побывав в морге и заработав фингал под глазом, боятся рисковать и всегда помнят о собственном негативном опыте.

Полина между тем бакланила с мужиками, которые бросили свою поклажу и утирали пот со лба замусленными кепочками.

— Нам бы в магазин какой-нибудь, — говорила она с заискивающей улыбочкой. — Как тут можно проехать? А лучше — пешком пройти?

— Проехать — это кругом, по берегу озера, — обстоятельно объясняли они. — А если пешком, то можно в совхоз «Сокольский» попасть. Там народу много и магазинов несколько. Разных. Вам какой нужен?

— Мы сами еще не знаем, — сладенько улыбнулась Полина. — А в «Сокольский» что, только пешком? А на колесах как?

— Ну-у! Пешком минут двадцать, а на автомобиле минут сорок в объезд!

Когда они тронулись с места, Полина немедленно решила:

— В «Сокольский».

— Ты считаешь, что местный участковый дурнее тебя, да? — съехидничал Костя, крутясь по местным дорогам.

— Он не знает, что спрашивать, — возразила Полина. — А я знаю.

Когда они, наконец, добрались до места, Бунимович присвистнул. Возле трех магазинов и аптеки кипела жизнь. Бабки устроили тут импровизированный рынок, молодежь тусовалась с пивом, дачники в белых шортах и солнечных очках на фоне местного населения выглядели как иностранцы.

— То, что надо! — заявила Полина и, выпрыгнув из машины, велела Косте ждать ее здесь, а сама поскакала в ближайший магазин.

Вспотевший Бунимович вывалился следом, чтобы купить себе бутылочку «Рерsi Light», которую очень рекомендовали по телевизору — в целых двух литрах воды содержался ноль калорий, а Костя каждый день собирался начать худеть. Местные красавицы не могли не обратить внимание на столь видного представителя противоположного пола. Так что, когда Полина вернулась, она застала своего шофера окруженным стайкой дородных девушек, лузгающих семечки. Сандалии ловеласа Бунимовича были засыпаны шелухой, однако он не обращал на это никакого внимания.

— ..А последний солдат в строю — без сапог, — рассказывал Костя и улыбался, предвкушая, как доберется до финала. — Прапорщик говорит: «Солдат Иванов, почему без сапог?».

— Девушки! — воскликнула Полина, растолкав всех локтями и пробившись к машине. — Не думайте, что у этого типа такое же большое сердце, как он сам. Когда ему надоедает рассказывать анекдоты, он начинает бить морды.

Она через силу улыбнулась девицам, продемонстрировав заклеенную пластырем скулу и фингал под глазом. Те брызнули в разные стороны, как луковые слезы из глаз. — Ну зачем ты? — обиделся Костя, не зная, которую из них провожать глазами. — Такие телки потрясные!

— Костя, почему ты до сих пор не женат? — спросила Полина, рассеянно глядя по сторонам.

— Мамане никто из моих краль не нравится. Одна, говорит, дура набитая, другая — финтифлюшка, третья — слишком требовательная и для жизни со мной непригодная. Так ты узнала что-нибудь в своем сельпо? — неожиданно вспомнил он.

— Ничего, — махнула рукой Полина. — Моя идея оказалась — как это говорится? — неплодотворной.

Они выехали на шоссе и отправились в обратный путь. Костя взахлеб рассказывал о том, как служил в армии и какая сволочь был у них сержант, когда Полина неожиданно увидела толстый грязно-желтый автобус, который отвалился от остановки, издавая звуки, напоминающие хрипы старой клячи. На обочине он оставил двух опрятных тетенек в белых платочках. У одной на локте висела корзинка, другая катила тележку на колесиках. Прямо рядом с остановкой примостился крохотный павильончик, на котором большими — прямо станционными — буквами было написано: «Хозяйственный магазин».

— Тормозни-ка, Костя, я сюда тоже зайду, — попросила Полина.

— Да мы уже вон куда уехали! — воскликнул тот. — Чего тут спрашивать? Об этой Демьяновке тут и не слыхивали — глушь несусветная! А здесь все-таки дорога на Москву.

Воскликнуть он воскликнул, но все-таки остановился и, пока Полина пропадала в магазине, просмотрел газету за прошлый год, торчавшую в боковом кармане, и удивился, сколько с тех пор произошло изменений в родном отечестве.

Наконец, она вышла из магазина, но вместо того, чтобы бодро загрузиться в машину, остановилась и стала смотреть в небо. Костя терпел-терпел, потом не выдержал и крикнул в окно:

— Госпожа Федотова, поезд отправляется!

Полина вздрогнула и потрусила к нему.

— Извини, — пробормотала она. — У меня что-то голова закружилась.

— А я говорил! — забубнил Костя. — Вместо того чтобы мотаться по провинции, тебе нужно отлежаться. Сейчас приедешь — и давай, отлеживайся. Хочешь — на диване, хочешь — в тенечке в гамаке. У Андрюхи где-то шезлонг был, можно поискать.

— Я лучше так, на травке, — пробормотала она.

Мысли разбегались, словно давешние Костины девушки. Полина никак не могла сосредоточиться и решить, что делать. Дождаться Никифорова и выложить все как на духу? Или лучше прямиком к следователю?

Нет-нет, к следователю потом, когда она успокоится и сообразит, можно ли считать то, что она только что узнала, уликой или доказательством.

Едва они загнали машину на участок, как зазвонил Костин телефон.

— Андрюха, — шепотом сообщил он Полине. И громко произнес в трубку:

— Да, на месте. Да, хорошо. Давай. Мы будем ждать. Гости? Ну… Пусть гости. Мы пожрать привезли. Не купили, а у тебя из холодильника выгребли. Конечно, молодцы, а ты думал?

— Мне в таком виде самые гости! — возмущенно сказала Полина. — А не знаешь — кто?

— Темнит начальник. Мы, кстати, благодаря тебе в последние дни с Андрюхой так плотно общаемся! У меня прямо отпуск получился. Правда, партнер недоволен, но я его потом на Кипр отпущу, хотя у меня есть подозрение, что море, которое не пахнет бензином, ему не понравится.

— Ну да, — пробормотала Полина. — У тебя получился отпуск по уходу за больной знакомой.

— Какая же ты знакомая? — немедленно возразил тот. — Ты уже родня!

Полина не стала уточнять, на почве чего, по его мнению, они породнились, а прошлепала в никифоровскую ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок. На дом Люды и Максима она старалась не смотреть.

Жилища Дякиных отсюда не было видно, но, подъезжая, они заметили, что оно выглядит брошенным. Хозяева испарились, не зарыв ни одной траншеи в саду. Вот и верь после этого людям…

— Кто-то приехал! — крикнул Костя, выбив длинную заячью дробь по двери ванной комнаты. — Не пойму, кто. А-а-а, теперь вижу!

— Андрей? — с детской радостью спросила Полина, вываливаясь наружу. — О-о-о!

По дорожке к дому с видом вестового, движущегося в ставку с важным пакетом, шагала тетя Муся, ведя за собой, словно коня в поводу, замученного Эдуарда. Свои любимые солнечные очки он зацепил за воротник футболки, обнаружив красивые, но безумно усталые глаза. Сегодня на тете Мусе было красное платье с розой на плече и с широким цветастым подолом. К ее бульдожьей мордочке и консервативной прическе платье совсем не шло. Крошечные ножки в атласных туфельках протопали по ступенькам, — бам, бам, бам! — и тетя Муся влетела в гостиную, шумно отдуваясь.

— Пелагея, ты что, скрываешься от следствия? — рявкнула она с порога. — Твой телефон не отвечает!

— Костя, где мой телефон? — растерянно спросила Полина. — Может, я его у Никифорова на постели оставила? Или у тебя? Не помнишь?

— Пелагея, ты что, ночуешь по мужчинам? — краешком рта улыбнулся Эдуард. — Мне нравится твой стиль!

— Тебя избили любовники! — Тетя Муся наставила на нее маленький указательный палец.

— Ну что вы! — возмущенно воскликнул Костя. И уверенно сказал:

— Она упала с лошади.

— С какой лошади? Где она ее взяла?

— На лугу, — пожал плечами Костя. — Там полно бездомных лошадей. Они сбиваются в табуны и пасутся. Мы иногда скачем, чтобы выработать равновесие. Тогда в самолете тошнить не будет, — непоследовательно закончил он.

Тетя Муся поглядела на него, слегка обалдев, и снова обратилась к Полине:

— Так ты скрываешься, дорогуша?

— Меня что, разыскивает следователь? — испугалась та. — Или нет?

— Достаточно того, что тебя разыскиваю я! — отрезала тетя и, прошествовав к дивану, без приглашения опустилась на него. — А где тот молодой человек, который травил меня собаками?

Бунимович фыркнул, и она смерила его неодобрительным взором.

— Вон он едет, — показал Костя большим пальцем себе за спину.

Автомобиль Никифорова действительно медленно вплывал в ворота, издали кивая мордой, словно приветствуя гостей.

— Собственно, нам нечего тут рассиживаться, — пожал плечами Эдуард. Вероятно, его совсем не прельщала встреча с хозяином дома. — Мы только заехали сказать, что милиция нашла машину Люды.

— А в ней — чемодан Максима, — добавила тетя Муся. — Машина просто заляпана отпечатками пальцев, как будто в ней по очереди прокатили роту новобранцев.

— Ого! — сказал Никифоров, открыв дверь и увидев всю честную компанию. — Здрасьте, товарищи. Партия шлет вам пламенный привет! — Тетя Муся возмущенно фыркнула. — Не ожидал, что вас тут так много. Я, кстати, тоже не один.

Он посторонился, пропустив вперёд себя Владимира Сергеевича Глухова и никому не известного молодого человека в чересчур плотно сидящих джинсах и фривольно расстегнутой до пупа рубашке. Молодой человек старался держаться независимо, но испуг проступал сквозь эту независимость, словно жирное пятно сквозь бумагу. У него было круглое лицо с очень коротким, по-детски курносым, носом и длинная челка, зализанная на одну сторону.

— Прошу любить и жаловать, — жестко сказал Никифоров. — Петя Глухов, один из главных действующих лиц пьесы, которую я сегодня собираюсь снять с репертуара.

— Здрасьте, — пробормотал Петя, задержав долгий взгляд на Полине.

— Это вы затащили меня в морг! — тоном оскорбленной добродетели возвестила она. — Нормального человека может стошнить от вашей вендетты! Вы никогда не смогли бы стать героем приключенческого фильма!

— Но на роль убийцы из детектива я тоже не гожусь! — довольно развязно ответил Петя.

После его хлипенького «Здрасьте!» это было довольно неожиданно.

— Предлагаю устроить «круглый стол», — весело сказал Никифоров. — Давайте рассядемся и чаю, что ли, попьем!

Стол у него в гостиной действительно был круглый. И достаточно большой для того, чтобы разместить всех присутствующих.

— Мы тоже будем пить чай? — громким шепотом спросила тетя Муся у Эдуарда.

— Конечно! — ответил за него Никифоров. — Вам придется. Потому что вашего сына я отсюда просто так не выпущу.

Эдуард уперся твердым взглядом в благородный никифоровский лоб. Тот ответил ему не менее пристальным взором. Когда все расселись — кто с большей охотой, кто с меньшей, — тетя Муся мрачно спросила у Полины:

— А что это он имел в виду?

— Я имел в виду, — любезно откликнулся Никифоров, — что подозреваю вашего сына в двойном убийстве. И даже попытаюсь это доказать.

Полина ахнула, а у Кости Бунимовича сделался такой изумленный вид, словно у ребенка, который незаметно для себя съел все конфеты и теперь смотрит в пустую вазочку.

У Эдуарда была совсем другая реакция.

— Ну-ну! — усмехнулся он и сложил руки на груди, будто предлагая, чтобы Никифоров немедленно начинал доказывать.

Тетя Муся так взъярилась, что едва не выпрыгнула из своего цыганского платья. Роза у нее на плече задрожала от возмущения.

— Чтоб отсох ваш проклятый язык! — выплюнула она и хотела добавить что-то еще, столь же драматическое, когда Глухов приподнялся на стуле и удивленно сказал:

— Сюда кого-то ведут!

Все как один повернули головы и уставились на охранников, которые и в самом деле вели под руки незнакомого коренастого дядьку с черными курчавыми волосами, злыми глазками и короткой верхней губой, из-под которой выглядывали широкие квадратные зубы.

— Андрей Андреевич! — воскликнул охранник Витя, когда Никифоров распахнул для них дверь. — Вы были правы на все сто! Этот тип действительно прятался в доме Дякиных! Вызвать наряд?

Полина, знакомая с социальными взаимоотношениями по «новым русским» сериалам, подумала, что, наверное, Андрей этим охранникам что-нибудь отстегивает на бедность, иначе они вряд ли стали бы его слушаться как отца родного.

— Не надо наряд, — Никифоров сделал королевский жест рукой. — Взлома не было. Потому что это никакой не грабитель, а Иван Леонидович Дякин.

У охранников вытянулись лица, а Полина несколько раз моргнула, не в силах поверить, что этот отвратительный мужик на самом деле — ее милейший сосед. Отсутствие усов самым плачевным образом сказалось на его внешности.

— Может быть, порадуете нас и снимете парик? — ласково спросил Никифоров. — А то жарко, замучаетесь пот вытирать.

— Черт с вами! — устало пробормотал пленный и стащил с головы свои черные кудри. — Как вы догадались, где я прячусь?

— Во-первых, куч во дворе стало на одну больше. Во-вторых, — все так же охотно пояснил Никифоров, — я просто не мог поверить, что вы рванули в глухую сибирскую деревню, не дождавшись окончания следствия. Вероятно, вы жили надеждой, что все, наконец, раскроется и всякие обвинения с вас будут сняты.

— Какие обвинения? — спросила Полина. — Разве его кто-то в чем-то обвинял?

— Но могли обвинить, — немедленно откликнулся Никифоров, отодвигая для Ивана Леонидовича стул. Безусый, он был непривычен глазу, и Полина все примеривала свое старое впечатление к его новому облику.

У спинки стула был столь благородный изгиб, что Дякин никак не мог к нему приспособиться и ерзал на месте. Возможно, впрочем, что он ерзал от волнения.

— Эдуард! — воскликнула тетя Муся. — Чай не полезет мне в горло, если ты сейчас же, сию минуту не скажешь мне, что это не правда. Ее горло, по всей видимости, действительно сжалось от дурных, предчувствий, потому что голос прозвучал так низкой хрипло, будто тетя Муся курила с двенадцати лет.

— Мамуля, ну что ты в самом деле! — раздражился Эдуард и сплел пальцы, словно собирался потянуться. — Человек сейчас выскажется, и ты все поймешь сама.

— Можно сначала я выскажусь? — спросил Владимир Сергеевич Глухов надтреснутым голосом. — Я узнал, что Петя и Митя превысили пределы допустимого без согласования со мной. Я велел им проводить Анохиных до самолета — каждого по отдельности, а они не дали им вылететь из страны. Их задача состояла лишь в том, чтобы в самые неожиданные моменты звонить по телефону и угрожать.

— Мы любили тетю Ларису! — высокомерно заявил Петя. — Вот и подумали: что это за месть, если преступники, убийцы, всего лишь слегка напуганы какими-то там абстрактными угрозами? Ну, мы взяли и отвезли их в ту деревню. Демьяновку. Привязали к стульям и уехали. Думали, они денька два помучаются, а потом мы их отвяжем — и все.

— А как вы их.., заманили? — спросила Полина, которую рассказ о смерти сестры и ее мужа вгонял в дрожь. — Максим ехал с Эдуардом в аэропорт и вдруг, ни с того ни с сего, пересел в ваши «Жигули».

— Мы сказали, что его жена попала в автомобильную аварию, находится между жизнью и смертью, хочет его видеть. Он даже не сообразил спросить, как мы его нашли и узнали — так перепугался. Врачиху взяли на тот же понт. Люди перестают соображать, когда их напугаешь.

— Они и меня таким же макаром подсекли, — встрял Дякин. — Сманили от отделения милиции, где я Полину должен был ждать.. Помните, Поленька? Сказали, что брат мой в аварию попал.

— Еще бы мне не помнить! — буркнула она. — Я потом полдня по канализационным люкам пряталась.

— Засранцы! — с чувством добавил Иван Леонидович.

— Но не убийцы! — парировал Петя. — Когда мы с Митькой приехали в следующий раз, их уже порешили. И мы.., испугались.

— Там было полно их отпечатков пальцев, — добавил Глухов. — Повсюду. И тот парень с автозаправки мог их опознать. Они видели, как он провожал их глазами, когда Анохин влез в салон со своим чемоданом.

— А зачем он чемодан-то взял? — вслух удивился Костя.

— Это, наверное, у него нервная реакция такая была, — охотно откликнулся Петя. — Мы ему потом укольчик сделали, он сразу отрубился.

— Кстати, как это получилось, что у вас вся семья уколы умеет делать? — спросила Полина.

— Мы с женой за Ларисой ухаживали, Петя с Ирочкой — сами медики.

— Медсестра и медбрат? — проворчала Полина, не в силах простить семейству Глуховых страха, которого она натерпелась по их вине. — Кстати. Кто тот жуткий тип, который преследовал меня от самого Манежа? С большими рукам и белым лицом? Я до сих пор уверена, что он маньяк.

— Это воздыхатель Ларисы, — пояснил Владимир Сергеевич. — Он к ней всегда весьма трепетно относился. Согласен, внешность у него не слишком.., приятная. Он очень хотел отомстить.

— Объясните-ка, Петя, почему вы отвезли Анохиных именно в Демьяновку. В тот заброшенный дом?

— Легко, — пожал плечами Петя и облизал сухие губы. Перед ним стояла чашка, полная чаю, но он, кажется, ее не замечал. — Мы с Митькой задумали похищение еще за пару дней до отъезда врачей. Батяне решили ничего не говорить. Сначала хотели взять мужика. Следили за ним, конечно. Он со своим соседом… Вот с этим, насколько я понимаю.., встретился в Москве.

— Сейчас я расскажу! — оживился Дякин. — Я заехал за Максимом, чтобы отвезти его сюда, на дачу. У него машина забарахлила, жена чем-то занята была. А на общественном транспорте добираться, знаете ли, не очень-то приятно. Особенно человеку, который не привык к столпотворению. Он мне позвонил, и я за ним заехал. Только я его предупредил, что мне крюк надо будет сделать, завернуть на свой старый участок и взять кое-какие инструменты.

— Как это — на ваш старый участок? — немедленно возмутилась тетя Муся, которая прослушала все очень внимательно. — Мне следователь совсем другую фамилию называл. И даже фотографию настоящего владельца дома в Демьяновке показывал. А вы говорите — ваш старый участок!

— Дак записан он на первого мужа моей бывшей жены. Он от нее ушел, а дачку в Демьяновке ей оставил. Не отписал, а так, на словах отдал. Мы на участке с ней одно время цветочки сажали и все такое. Жизнь там кипела, я вам скажу. А потом и деревня вся на нет сошла, и мы с женой разошлись. Она женщина больная, родственников у нее никого нет, вот и забросила домишко. А я в нем все пооставлял — лопаты, инструменты разные. Никак руки не доходили забрать. А тут мы папанькино наследство стали разыскивать, нам сразу ого-го сколько всего понадобилось! Вот я и наметил смотаться на старую дачу. Да не знал, что там все в таком запустении. Вещички все разворовали. Паразиты, а не граждане великой державы!

— Мы с Митькой их до того дома проследили, — подхватил нить повествования Петя. — Всю эту историю с бывшей женой он Анохину тоже рассказал. Пока они вокруг дома лазили, собирали всякий хлам, мы с Миткой и подумали — а что? Отличное место для того, чтобы спрятать двух пленных. И как случай подвернулся, их туда свезли.

— А я-то тут с какого боку? — высокомерно спросил Эдуард, не выдержав напряженного ожидания. — Что на меня-то вас вывело, уважаемый?

Обращался он, конечно же, к Никифорову, и тот мгновенно ответил:

— Да очень просто, любезный! Когда я сообразил, что ни у Мити с Петей, ни у господ Дякиных никаких мотивов для убиения Анохиных нет, я задумался: неужели кто-то еще в тот день следил за врачами? Да быть того не может! Это просто шпионский триллер какой-то получается. Решил остановиться на тех действующих лицах, которые уже были заявлены в самом начале. Помните, вы рассказывали Поле, как везли Максима в аэропорт, а он вдруг пропал? Она мне все слово в слово повторила. Вы употребили такое выражение: я там покрутился полчасика и домой поехал. Безлошадная Поля, естественно, подумала, что вы побегали вокруг бензозаправки. Но мы-то с вами понимаем, что вы покрутились полчасика на машине. Вы знакомы с теорией вероятности? — спросил он, сияя глазами.

— Андрюха, не начинай! — попросил Бунимович. — Ты так складно рассказываешь, давай без математики обойдемся.

— Ну, хорошо, — неохотно согласился тот. — Обойдемся без математики. Я подумал — очень логично, если бы, узнав у работника заправки, на какой машине уехал Максим, Эдуард попробовал бы ее догнать. Или он просто плюнул на Максима и догнал эти «Жигули» случайно. Я не знаю, а сам Эдуард, кажется, не намерен говорить.

— Мне не нравится то, к чему вы ведете! — непреклонным тоном заявила тетя Муся, платье которой как-то нелепо перекосилось, Вероятно, она сильно натянула его на коленки.

— Будто мне нравится! — буркнул Никифоров. — Я бы с удовольствием засветил вашему сыночку в глаз и закончил на этом. А там бы пусть с ним милиция разбиралась.

— Зачем же в глаз? — засмеялся Эдуард. Лицо у него было такое розовое, довольное, словно ему только что рассказали какую-то веселую историю, а он хлопал себя по ляжкам и хохотал до икоты. — Вы дальше, дальше излагайте.

— Да, собственно, излагать мне осталось совсем нечего, — пожал плечами Никифоров. — Вы видели, милый Эдик, куда привезли вашего родственника. Но ничего не сделали для того, чтобы его освободить. На следующий день вечером вы снова отправились туда. Вам не спалось, не кушалось, вы решали для себя трудный вопрос — ввязываться в это дело или оставить все как есть? Итак, вы отправились туда и нашли там не одного Максима, а еще и Люду, его жену. Ваших богатых родственников. Богатых и, на тот момент, совершенно беспомощных. Вместо того, чтобы освободить их, вы достали из машины два пакета, скотч и совершили свое черное дело. Думаю, у вас в багажнике даже перчаточки какие-нибудь завалялись. Вы совершенно правильно рассчитали, что милиция заподозрит в убийстве тех типов, которые похитили и связали Анохиных, и наверняка оставили в доме массу отпечатков. А не вас, любящего и такого благополучного во всех отношениях родственника.

Тетя Муся превратилась в каменного божка с бульдожьей рожицей. Она даже вместо красной сделалась коричневой, словно в ее сосудах бежала не кровь, а тот чай, который она, нервничая, глушила чашками. И сама себе, между прочим, подливала.

— Простите великодушно, — молвил Эдуард, вскидывая подбородок, который он принародно брил, когда рекламировал заморский гель для бритья. — А… Какой же у меня мотив? Я что-то никак в толк не возьму? Зачем я их так злодейски прикончил? У меня, простите, нет никакого корыстного интереса!

Это был тот самый вопрос, на который Никифоров не мог ответить.

— Ерунда! — тем не менее уверенно отмахнулся он. — Я думаю, что через полгодика всплыла бы какая-нибудь липовая дарственная, или липовое завещание, или еще что-нибудь!

— Если бы да кабы! — передразнил его Эдуард. — Пожалуйтесь на меня дяде следователю! Он пошлет вас в задницу.

— Андрей! — спросил Бунимович с задумчивым видом. — А кто перевернул весь дом Анохиных и напал вчера на Полю?

— Дом Анохиных перевернули близнецы Дякины в поисках мифических сокровищ, — пожал тот плечами. — А на Полю напал просто какой-то урод, которому захотелось денег.

— На меня напал не какой-то урод, — тихо сказала Полина, но все ее услышали и повернулись к ней. — На меня напал Эдуард.

— И ты туда же?! — воскликнула тетя Муся и потрясла кулачками над головой. — Да это заговор против моего сына! Он не убивал ни Люду, ни Максима, дурьи вы головы!

— Конечно, он не убивал, — подтвердила Полина. — Это вы убили, тетя Муся.

— Час от часу не легче! — фыркнул Эдуард.

— Что-о? — спросила тетя Муся беззвучно. Словно рыба, упершаяся в стеклянную стену аквариума. И потом вдруг в полный голос повторила:

— Что-о?!

— Вы выдали себя с потрохами, — продолжала Полина, глядя на нее страдальческим взором. — Я должна была тогда еще сообразить… Меня на эту мысль навели рубашки.

— Слушай, что с этими рубашками, объясни ты толком! — нетерпеливо потребовал Костя.

— У вас с Андреем одинаковые рубашки, — пояснила Полина. — Но когда он тебя увидел, то подумал, что ты надел его рубашку. Я еще посмеялась, потому что это была очень странная реакция. Почему — его рубашка? Такая же точно, вот и все! И тут я вспомнила следующую вещь. Когда тетя Муся приехала сюда и рассказывала, как опознавала тело Люды, она сказала: на ней был зеленый брючный костюм и белая блузочка. А на руке часы Пелагеи — такие, знаете, с темным ремешком. Так вот. Мне эти часы директриса подарила. Как тетя могла определить, что это именно мои часы, а не другие, похожие? Она могла знать это, только если ей Люда сама сказала. Но когда это могло случиться? Я свои часы Люде отдала перед самым ее отъездом в аэропорт. Она встретилась по дороге с Наташей Скворцовой и.., исчезла. Тем же вечером ее убили. Вот я и подумала: значит, тетя Муся встречалась с ней уже после Наташи Скворцовой. Тетя же утверждала, что в тот день они вообще не виделись.

— Какое пространное, и глупое объяснение! — заявил Эдуард. — Что она подумала, что не подумала… Пелагея, ты просто дура.

— Я тоже решила, что я дура, — смущенно ответила та. — Разве могла моя милая маленькая тетечка быть убийцей? Разве могла она справиться с Максимом? Да и с Людой тоже! Я отбросила свои подозрения. Однако Андрей выдвинул новую версию: что похитили Анохиных одни люди, а убили — совсем другие. И я снова стала мучиться. Что, если похитили сестру с мужем родственники Ларисы Запольской, а тетя Муся каким-то образом узнала об этом и прикончила их. Ведь они были связанные, беспомощные, и не требовалось большой физической силы, чтобы надеть им на голову пакеты и обмотать клейкой лентой. Я не знала, почему вы решили их убить. И до сих пор не знаю. Но к следователю я пойду вот с чем. Про эти часы вы сказали мне в присутствии свидетелей, так что от своих слов уже не откажетесь, тетечка. А вчера я нашла в своей сумочке старую квитанцию из часовой мастерской. Я хорошо помню, что прадедушку мы хоронили десятого апреля. По квитанции выходит, что десятого апреля мои часы были в ремонте, при мне их не было. Я просто не могла надеть их на похороны. А мы с вами виделись только в тот день. Первый и последний раз до несчастья с Людой и Максимом. Так вот, ответьте мне, тетя Муся, — Полина повысила голос. — Если вы никогда ничего не видели на моей руке, с чего вы взяли, что на мертвой Людмиле — мои часы?

— Пелагея, что ты несешь? — рассердился Эдуард. Вскочил и отбросил стул, который покатился по полу с раздраженным стуком. — Черт с вами, я признаюсь. Все так и было! Я следил за «Жигулями», видел, куда привезли Анохиных, я даже зашел и посмотрел, что с ними такое.

— Наконец-то, — закатил глаза Никифоров. — Ваши пальчики, Эдик, обязательно намажут чернилами и проверят отпечаточки. Вы ведь хватались за дверь, да? И безо всяких предосторожностей! Вы же не думали, что их убьют, правда? Вы просто не пришли им на помощь. Это не криминал.

Эдуард поднял стул, сел и схватился за голову.

— Ты туда входил? — жалким голоском спросила тетя Муся. — Ты там наследил?

— Так кто из них убил Анохиных? — нетерпеливо спросил Костя, который все это время слушал, затаив дыхание.

— Эдуард! Ты же сказал мне, что не заходил в дом! — в отчаянии пропищала тетя Муся. — Ты сказал, что издалека глядел. И не заходил. Эдуард, что же ты наделал?

— О, господи! — воскликнул Никифоров. — Теперь-то мне, наконец, все стало ясно. Эдуард следил за Петей и Митей, которые похитили Максима. Потом приехал домой и рассказал все маменьке. Только не признался, что заходил в дом. Маменька решила, что он остался в стороне от всего этого ужаса. Думаю, вы отчаянно боролись с собой, да, тетя Муся? У вас имелось основание желать Анохиным смерти. Ну? Что у вас там было в запасе?

Тетя Муся посмотрела в окно на лужайку. Ее взгляд вдруг сделался безразличным. Она сказала безжизненным голосом:

— В запасе у меня были чистые листы, подписанные Максимом и Людмилой. Супруги считались совладельцами квартиры, и однажды им потребовалось подать какое-то заявление в РЭУ. Какое-то простенькое, незатейливое заявление. Что-то насчет замены труб. Я сказала, что знаю, как это все делается, они подписали чистые листы и отдали их мне. Чтобы я впечатала туда нужный текст. У меня остались лишние — они подписали много, на случай если я не правильно напишу заявление. И когда Эдуард рассказал мне про похищение, я подумала: почему бы не оставить все как есть и не состряпать текст дарственной на все их имущество? Но мне хотелось быть уверенной в том, что Анохиных действительно похитили и они действительно сидят связанные… Эдуард объяснил мне, где находится это место. И я поехала туда. Я ехала и думала, что, наверное, увидев их, не смогу просто уйти. Тогда мне придется их освободить и жить, как раньше.

— Но вы же не бедная! — возмутился справедливый Бунимович. — У вас сын — звезда рекламы.

— Я хотела, чтобы Эдуард стал по-настоящему богат!

Полина немедленно подумала, какие же разные у людей представления о богатстве.

— Богат? — не поверил Никифоров. — Вы считаете, что Анохины были богаты? Вот уж воистину: у кого — щи жидкие, у кого — бриллианты мелкие.

— Не перебивайте меня! — надменно заявила тетя Муся. — А то я не стану дальше рассказывать.

Это прозвучало так дико, словно она была нянькой и ублажала детишек сказочками, они же плохо слушали, чем няньку сильно разозлили.

— Людмила, когда меня увидела, аж зашлась от радости. Мы тебе, говорит, тетя Муся, за спасение свое дадим тысячу долларов. За спасение! И так меня это взбесило, что я даже ногами затопала, И заявила — не буду освобождать. Никому не скажу, что вы тут пропадаете. И дарственную на Эдуарда составлю. Тогда Люда говорит, что ничего у меня не получится. Дарственную я не смогу верно датировать. Потому что перед самым отъездом они с Максимом написали и заверили у нотариуса завещание, по которому все их имущество переходит к Пелагее. Если дарственная составлена после завещания, получится, что ее состряпали уже после их исчезновения. Если же до завещания — она не имеет силы. Вы понимаете, в какую ловушку я попала?

— Никакого завещания не было, — сказала Полина.

— Конечно, не было! — подхватил Никифоров. — Люда таким образом пыталась спастись. Они, вероятно, думали, если тетя Муся поверит, что завещание существует, она не станет ничего.., предпринимать.

— А вместо этого тетя Муся решила найти завещание, выкрасть его и уничтожить, — подтвердила Полина.

— Я Людмиле сначала не поверила, точно. Я даже не знала, что она тебя, Пелагея, к себе перевезла. Зачем? Жить богато, спокойно и взвалить на себя такую обузу? Ну она мне часы и показала. В качестве доказательства, что вы тесно общаетесь. Там была гравировка — «Полине Федотовой за верную службу», что-то в этом роде. Я рассердилась и уехала. Они уже узнали, как я на самом деле к ним отношусь. Если их освободят, они со мной никогда общаться не будут. А если вдруг мне повезет и их убьют… Что ж? Значит, так тому и быть.

— Села тетя Муся в автобус, — перебила ее Полина, изнемогая от желания придушить тетку, — и поехала в Москву. Но на одной остановке увидела маленький хозяйственный магазинчик. И подумала — а ведь наверняка там продается широкая клейкая лента, которая может решить массу проблем…

— Откуда ты знаешь? — спросила тетя Муся, переходя из коричневой гаммы в зеленую. — Про магазин?

— Продавщица вас узнала даже по устному описанию. А уж если вас ей живьем предъявить!.. Она отлично помнит, что вы купили — два хозяйственных пакета (вы просили большие и плотные) и два мотка широкой клейкой ленты. И это вы, тетя Муся, перерыли весь дом Анохиных в поисках треклятого завещания. И это вы вчера натравили на меня Эдуарда, чтобы он вывернул наизнанку мою сумочку.

— Она меня не подсылала, — странным высоким голосом произнес Эдуард. — Я не знаю, кто на тебя напал и поставил тебе синяк под глазом.

— Я его не подсылала, — кивнула тетя Муся. — Я не сказала ему, что убила их. Наняла одного алкоголика за три сотни. Чтобы он сумочку твою выпотрошил.

— А как вы узнали, где я проживаю? — полюбопытствовал Никифоров.

— Запомнила номер вашей машины. А потом попросила Эдуарда найти в компьютере адрес. Якобы для того, чтобы знать, где обретается беспутная Пелагея.

— Якобы она за меня волнуется, — кивнула Полина. И, потрогав синяк, пробормотала:

— Что ж, тетечка, спасибо за заботу.

— И добро пожаловать в прокуратуру! — подхватил Никифоров. — Я вас с огромным удовольствием туда отвезу.

* * *

— Костя, ты должен рассказать мне конец того анекдота, про солдата без сапог! — заявила Полина и заложила руки за спину.

— Ладно, — пожал плечами тот. — Раз ты настаиваешь… Очень смешной анекдот. Прапорщик спрашивает…

— Ты говорил — сержант, — поправила она.

— Какая разница! Не перебивай, загубишь всю соль. Итак, он спрашивает: «Солдат Иванов, почему без сапог вышли на построение?». А тот отвечает: «Не могу их надеть, товарищ прапорщик! Судя по запаху, в них портянки сдохли».

Он закинул голову и счастливо расхохотался. Полина принужденно улыбнулась и вежливо сказала:

— Ха-ха.

После чего подошла к Никифорову, который готовил ни что-нибудь, а филе миньон шателен, и прошипела ему на ухо:

— Не в обиду Костику будь сказано, теперь я, наконец, поняла, почему он до сих пор не женился. Эти анекдоты — просто какой-то кошмар. Не могу поверить, что он рассказывает их девицам с целью завоевать их расположение.

— Я сразу понял, что ты — женщина не его типа. Ты такая.., взрывоопасная. Рыжая и растрепанная.

— Скоро я не буду растрепанной, — заявила Полина. — Наоборот, стану чинной, благопристойной, с пучком на макушке, в строгих очках и с указкой. Вот только диплом получу.

— Ты не знаешь, на что себя обрекаешь! — заявил Никифоров и облизал ложку. — Моя бабушка была учительницей в начальной школе. Когда она выходила на улицу, на нее бросалась всякая мелкая дребедень, признавалась ей в любви и обслюнявливала.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда заведешь свою собственную мелкую дребедень! — парировала Полина.

— Когда мы заведем, — поправил ее Никифоров, аккуратно положив ложку и глядя куда-то мимо кастрюли. Потом стрельнул в Полину глазами и мгновенно сделался фантастически красным.

Полина, подражая ему, вытянула губы трубочкой, некоторое время молчала, а потом широко улыбнулась и призналась:

— Знаете, Андрей Андреевич, это самое романтичное предложение руки и сердца, о котором я когда-либо слышала!