Прочитайте онлайн Сумасшедший домик в деревне | ГЛАВА 7

Читать книгу Сумасшедший домик в деревне
3816+760
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 7

Ирочка Глухова надела новую кофточку и по дороге на работу заглядывала в каждую витрину — хорошенькая ли она? Она была очень хорошенькая, и на нее засматривались встречные мужчины. Один даже улыбнулся, и подмигнул, и замедлил шаг, ожидая, вероятно, что она улыбнется в ответ. Ирочка вздернула подбородок и свернула в переулок, в глубине которого спрятался офис, где она работала.

Неожиданно навстречу ей выехала машина. Ирочка отступила в сторону и прижалась к стене дома. Машина притормозила, и симпатичный молодой мужчина, развалившийся на заднем сиденье, спросил через окошко:

— Девушка, не подскажете, если мы повернем направо, выедем к Проспекту Мира?

— Да нет же, — стала объяснять Ирочка. — Это совсем в другую сторону!

— Но на карте нарисовано, что направо! — не поверил тот.

Он широко распахнул дверцу и для убедительности показал развернутую карту.

— Мы находимся вот тут!

Ирочка наклонилась, чтобы показать ему, куда нужно сворачивать, но он неожиданно схватил ее за руку и изо всех сил дернул на себя.

— Ой! Вы что?! — Ирочка потеряла равновесие и повалилась на него. Он втащил ее в салон и молниеносно захлопнул дверцу. Машина сорвалась с места и вылетела из переулка.

От ужаса Ирочка онемела. Она отчаянно, но молча, боролась. И вот, наконец, набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать, но тут мужчина сказал:

— Вы ведь родственница Запольской, не так ли? Кто-то из вашего родового клана убил врачей из клиники, в которой лечилась Лариса. Так вот. Мы — родственники этих врачей. Мы хотим восстановить справедливость.

— Перестаньте дергаться, — не оборачиваясь, заявил шофер, поражавший своими габаритами. — Никто не собирается вас пытать. Просто настало время для диалога.

Ирочка немедленно прекратила брыкаться, повернулась и дикими глазами уставилась на мужика, который продолжал удерживать ее за руки.

— Убили? — переспросила она недоверчиво. — Убили врачей из клиники? Вы что, чокнулись?

Она так разнервничалась, что даже не заметила, куда ее привезли.

— Мы не собираемся причинять вам вред, — сказал Никифоров, открывая чем-то вроде пластиковой карты дверь в полуподвальное помещение. — Вы — всего лишь средство встретиться с вашим лидером. Кто там у вас в семье главный?

Главным оказался Владимир Сергеевич Глухов, родной брат Ларисы Запольской. Когда Ирочке разрешили позвонить, она набрала именно его номер телефона.

— Владимир Сергеевич! — дрожащим голосом сказала она, шмыгнув носом. — Меня поймали.

Никифоров отобрал у нее трубку и сделал короткое заявление, смысл которого сводился к следующему: все, кто участвовал в заговоре против Анохиных, должны немедленно явиться в такое-то место по такому-то адресу для личной встречи.

В противном случае Ирочка будет выдана милиции, которая предъявит ей сначала обвинение в преследовании и нанесении вреда здоровью, а затем и в убийстве.

— В каком убийстве? — немедленно спросил Глухов.

— В убийстве Людмилы и Максима Анохиных, — охотно объяснил Никифоров.

— Чушь! — сердито воскликнул Глухов. — Я немедленно выезжаю.

В ожидании его приезда Ирочку усадили за стол и принялись поить чаем. Она с огромным изумлением оглядывалась по сторонам. Полуподвал был отлично отремонтирован и превращен в огромный компьютерный зал. Кошмарное количество мониторов демонстрировало своим пользователям изнанку мира сновали странные личности. Они не обращали никакого внимания на Ирочку и ее спутников и вели себя так, словно кроме них на свете нет никого живого. Каждый что-то делал, но делал это молча, не перебрасывались шутками и, казалось, не глядели по сторонам. Лица у всех были задумчивые, потусторонние. Ирочка нашарила на груди крестик и положила на него влажную ладошку. Ей стало по настоящему страшно.

— Ученые, — заметив ее испуг, поспешил объяснить Бунимович, который и сам долго не мог привыкнуть к этим гигантам мысли. — Не обращайте на них внимания. Хотите, я вам расскажу смешной анекдот?

Она кивнула, соглашаясь на анекдот, но тут откуда-то из глубины зала появилась Полина. Ирочка тотчас узнала ее и задохнулась от волнения:

— Это вы!

— Рассчитывали, что мы больше никогда не увидимся? — сердито спросила та. — На кой черт вы засунули меня в морг? Хотели прикончить и спрятать среди покойников?

— Я ничего об этом не знаю! — заявила Ирочка и выпрямила спину. Потом неожиданно опустила голову и тихо сказала:

— Я только укол сделала… А потом… Потом вами занялись Петя и Митя.

Кто такие Петя и Митя выяснилось через некоторое время, когда появился ожидаемый Владимир Сергеевич Глухов с супругой. Владимир Сергеевич оказался бородатым «почтальоном», нападение которого на Полину так и не увенчалось успехом. А его жена — той самой дамой с приятным лицом, которая представилась Екатериной Машковой и передала ей возле Манежа конверт с загадочным списком «ЧК, 25%».

Когда они вошли, Полина встала за спиной Никифорова. Она чувствовала себя кошкой, которую преследовали собаки и которая, спасаясь, прыгнула на руки к хозяину. Тот не дает ее в обиду, но собаки все еще здесь и задирают морды.

— Не стану говорить, что мне приятно снова с вами увидеться, — пробормотала Полина.

— Взаимно, — неприязненно ответил Глухов, дернул щекой и спросил:

— Мы будем разговаривать стоя?

Было заметно, что он привык распоряжаться и ему неприятно выступать в роли человека, подчиняющегося силе.

— Садитесь, — разрешил Бунимович, оказавшийся самой внушительной фигурой среди собравшихся.

Все расселись, и только Полина по-прежнему осталась стоять, держась двумя руками за спинку никифоровского кресла. Она так нервничала, что даже перестала чувствовать свои пальцы. Она их видела, эти пальцы, видела, как они вцепились в обивку, но ничего не ощущала.

— Вы говорили об убийстве? — спросил Глухов, одетый в костюм и церемонную белую рубашку. — Или я чего-то не понял?

— Вы все правильно поняли, — кивнул Никифоров, взявший на себя ответственность вести переговоры. — Мы подозреваем вас в убийстве Людмилы и Максима Анохиных. И обвиняем в покушении на их родственницу, присутствующую здесь.

— Анохины выехали из страны! — недоверчиво возразил Глухов, положив на стол руки. — Какое убийство?

— Преднамеренное. Их тела нашли в деревне Демьяновка, в брошенном доме. Анохиных привязали к стульям и надели на голову по пакету. Они задохнулись, Владимир Сергеевич.

— Господи, боже мой! — воскликнула его жена и схватилась за сердце.

— Какая Демьяновка? — нахмурился Глухов. — Что это за место такое?

— Будто вы никогда не слышали! — решил схитрить Костя Бунимович.

— Никогда, — отрезал Глухов и повернулся к Никифорову:

— Знаете, что? Все это какое-то ужасное недоразумение. Мы хотим встретиться со следователем.

— Не возражаю, — немедленно согласился тот. — Решили сразу в тюрьму — милости просим.

— Подожди, Володя! — всполохнулась его жена. И шепотом спросила:

— А что, если… Петя и Митя?..

— Да вы что, Екатерина Ивановна?! — не поверила Ирочка. — Подозреваете собственных детей в убийстве?!

— В последний раз они были очень, очень испуганы, — ответила та белыми губами.

— Конечно, испуганы! — зло воскликнула Ирочка. — Им разонравилась ваша игра в мстителей! Ленка должна была все сама расхлебывать!

— Мы приняли решение на семейном совете, — напомнил Владимир Сергеевич.

— Это вы приняли решение! — распалилась Ирочка. — Вы лично. Все остальные находятся под вашим влиянием! Вы всю семью в страхе держите! Тоже мне — диктатор! А я больше в этом не участвую.

— Ты должна была сказать, что смотришь на вещи именно так.

— Кто бы стал меня слушать? Я всего лишь невестка, дурочка, у которой отсутствие мозгов компенсировалось буйным ростом волос. Думаете, я не слышала, что вы обо мне говорите?

— Ну хватит, — неожиданно вмешался Никифоров. — Прекратите семейную ссору. Давайте разбираться.

Они начали разбираться, и картина прояснилась довольно скоро.

Муж Ларисы Запольской оставил жене целое состояние — коллекцию редчайших ювелирных украшений, которая после ее смерти должна была перейти к дочери, Леночке Гордеевой. Она была замужем за бизнесменом Алешей Гордеевым. Это он сам называл себя бизнесменом, хотя на деле был не более чем прожигателем жизни. Когда теща заболела и пошла по врачам, он впервые задумался о том, какую выгоду сулит ему ее кончина. И однажды подслушал ее разговор с близкой подругой. Лариса призналась, что безнадежно больна, протянет не больше года и подумывает о том, чтобы написать справедливое завещание. Что она подразумевала под словом «справедливое», Алеша не стал выяснять. Он совершенно точно знал, что его имя в исторический документ вписано не будет.

Кто и как навел его на Анохиных, Алеша так и не рассказал. Друзья шепнули ему, что в подмосковной клинике есть гуманные врачи, которые за определенную плату могут избавить безнадежного больного от страданий. Алеша полез в словарь и посмотрел, что значит слово «эвтаназия» — умерщвление неизлечимого больного с целью облегчить его страдания.

Он заплатил докторам не слишком большую сумму в качестве аванса и должен был выплатить еще столько же после того, как завещание вступит в силу. А потом… Потом, когда теща отправилась на тот свет, Алеша внезапно запил, разнюнился и выложил все собственной жене Леночке. Та пришла в ужас. Она навсегда изгнала Алешу из дому, собрала родственников и все им рассказала.

Обращаться в милицию не имело смысла — Алеша подался в бега, а тело Ларисы кремировали, экспертизу не провести, и главного свидетеля тоже нет. Единственное, что осталось в распоряжении родственников — имена врачей и туманные слова Алеши, что обращаться по щекотливому вопросу следует в регистратуру.

— Мы решили раздобыть доказательства. Сделать очередной «заказ» и поглядеть, как все это работает, — сказала Екатерина Ивановна.

— И еще мы хотели отомстить, — заявил ее супруг. — Напугать. Чтобы они прочувствовали, чем занимаются. Какой пакостью.

— В Нидерландах приняли закон, — срывающимся голосом сказала Полина, которая не так давно читала статью в медицинском журнале, найденном у Люды на даче. — Эвтаназию там официально разрешили.

— С согласия больного, находящегося в здравом уме, и твердой памяти, — проявил осведомленность Глухов. — А не по желанию алчного зятя. Большая разница!

— Становятся понятными некоторые вещи, а некоторые еще больше запутываются, — пробормотал Никифоров. — Когда Полина сказала, что работает в регистратуре, да еще является ближайшей родственницей Анохиной, вы решили, что именно с нее начинается процесс.., умерщвления?

Екатерина Ивановна кивнула.

— А зачем вы отвезли ее за тридевять земель и засунули в морг?

— Петя, мой муж, когда-то там работал, — неожиданно вмешалась Ирочка. — Вас просто хотели напугать.

— Напугали, — призналась Полина, дрожа как в лихорадке. — У вас все очень классно получилось.

— А что за странное письмо вы состряпали? — продолжал расспрашивать Никифоров. — Оно ведь имеет какой-то смысл? Я говорю о списке картин.

— Митя составил этот список, — признался Глухов. — Выписки делал из какой-то древней книжки «Отечественные шедевры в частных коллекциях». Или "что-то в таком роде.

— То есть ЧК означало все-таки частную коллекцию?

— Да. А Анохиным якобы обещалось двадцать пять процентов от вырученных после продажи картин денег.

— Теперь понятно, почему Люда не обратилась в милицию, — пробормотала Полина. — И телефон она мне свой оставила для того, чтобы знать по возвращении, угрожают ли ей по-прежнему. Вы ведь звонили ей по телефону, да? А не гонялись со шприцами по Москве?

— Анохина всех нас знала в лицо, — коротко ответил Глухов. — Поэтому мы звонили по телефону.

— Изобретатели, твою мать, — пробормотал Бунимович и подпер щеку рукой. Казалось, он ужасно устал от этого приключения и желает, чтобы оно поскорее закончилось. — Только вы все очень аккуратно обходите кульминацию. Убийство.

— Мы не обходим, — немедленно парировал Глухов. — Мы просто об этом ничего не знаем. Главные действующие лица нашего спектакля уезжали за границу — один за другим. Пете и Мите поручили проводить каждого до аэропорта. Чтобы не подумали, будто все сойдет им с рук!

— У Пети или у Мити «Жигули»? — немедленно сообразила Полина. Глуховы недоверчиво и взволнованно переглянулись. — Вероятно, это они увезли Максима Анохина с автозаправки. Он взял свой чемодан и пересел к ним в машину. Интересно, что они ему сказали?

— Наверное, стоит вызвать Петю и Митю, — строго заявил Никифоров.

— Митя куда-то уехал, — пролепетала Екатерина Ивановна. — А Петю, наверное, можно вызвонить.

И она поглядела на Ирочку, Петину жену.

— Петя тоже уехал, — с вызовом заявила та. — Сказал, что ему срочно нужно отгулять две недели отпуска. Я думала, вы знаете…

— Так, — произнес Никифоров. — И что будем делать? Если ваши сыновья по вашей же указке отомстили за смерть вашей сестры, — он голосом выделил это многократно повторенное слово «вашей», — тогда, выходит, вы несете прямую ответственность за двойное убийство.

— Какая ужасная глупость! — выкрикнула Ирочка и заплакала.

— Дайте мне сутки, — глухо сказал Владимир Сергеевич, глядя в стол. — Я все выясню.

Полина попыталась проглотить ком, застрявший в горле, но он выскочил снова, как пластмассовый поплавок.

— Хорошо, — решил Никифоров, не посоветовавшись ни с кем из своих. — Сутки в вашем распоряжении.

— Как вы нас выследили? — спросил Глухов, поднимаясь на ноги.

— Мы не занимались слежкой, — покачал головой Андрей и приложил ко лбу указательный палец:

— Мы вас вычислили.

— Совершенно непонятно, кто перевернул вверх дном загородный дом Анохиных, — заявил Никифоров, когда они переместились из лаборатории к нему домой и оккупировали кухню. — Никакого смысла не было Глуховым там рыться. Что они могли искать?

— Выходит, это Дякины. Устроили тарарам в поисках родовых сокровищ, а потом им стыдно было признаться, — покачала головой Полина, не в силах справиться с плохим настроением.

С отвратительным настроением. Ужас от потери родственников она уже пережила, переборола. По крайней мере, первый, самый острый. И вроде бы картина преступления начала проясняться. Счастье уже, что люди, из-за которых ей много ночей подряд снились кошмары, нейтрализованы. Они не будут больше гоняться за ней и втыкать иглы, куда попало. Боже, какое облегчение! А убийцу или убийц Люды и Максима обязательно найдут… И тогда ей придется возвращаться в свою жизнь. В дом престарелых.

Конечно, ее возьмут. Директриса возьмет ее сразу же, она не раз говорила, что Полина — настоящая находка и ей нет цены. Жаль, Никифоров так не думает. Интересно, когда он попросит ее съехать? Нет, нельзя дожидаться, когда попросит. Надо самой уйти, чтобы не ставить его в неловкое положение.

С тех пор как они попали к Костиной маме на пироги, Никифоров стал вести себя иначе, чем прежде. Он подолгу смотрел на нее, прежде чем ответить. И вообще подолгу смотрел. При этом взгляд у него был какой-то уж слишком раздраженный.

— Художественное полотно выглядит нереалистично, — неожиданно заявил Никифоров, и Полина вздрогнула. — Итак, что мы имеем. Если верить Эдику… Вернее, даже не Эдику, а незаинтересованному свидетелю с бензозаправки, Максима в последний раз видели живым в «Жигулях» с двумя мужчинами. Есть основания предполагать, что это были Петя и Митя. Однако их родственники уверяют, что Демьяновка — место им совершенно незнакомое…

— В морге, где я.., хм.., прохлаждалась, тоже, кроме Пети и Мити, никто не бывал! — возразила Полина.

— Но Ирочка тотчас просветила нас, припомнив, что Петя, ее муж, там работал. А о Демьяновке не знает никто. Они даже названия такого не слышали! Зато с ней знаком кто-то из Дякиных. Если это не совпадение и на зеленой «Волге» в Демьяновку вместе с Максимом приезжал один из близнецов, то мы имеем основание предполагать, что угрозы и убийство — два совершенно разных дела.

— Угрожали Анохиным родственники Запольской, а убили Анохиных близнецы Дякины, — подвел итог Костя.

— С какой стати, ради всего святого, близнецам Дякиным убивать Максима и Люду? — вклинилась Полина.

— Если вспомнить их любительский спектакль с привидением, можно возвратиться к мысли, что им зачем-то страшно нужен именно этот клочок земли.

— Но я позволила им делать на нем все, что им вздумается! — возразила Полина.

— Следует понимать так, что Дякины хотели получить его не во временное, а в постоянное пользование, — не сдавался Никифоров.

— Зачем? Там не может быть нефти или залежей золотой руды! Никто не собирается проводить по этому куску земли газопровод. И даже если Дякины обнаружили под слоем дерна кладбище слонов, их всех давно можно было выкопать, вывезти и продать за границу!

— Кроме того, — здраво рассудил Бунимович, — этим типам вряд ли было известно, кто унаследует дом и землю после смерти Анохиных, и захочет ли новый хозяин продать ее. Да еще продать именно им!

— Костя дело говорит! — поддержала Полина.

В ответ на ее горячность Никифоров ухмыльнулся. И было в этой ухмылке какое-то презрительное превосходство, от которого у нее стало холодно в животе.

— Из этого следует простой вывод, — он пожал плечами. — Или Дякины не причастны к убийству, или мы не знаем их настоящий мотив.

— А у тебя есть хоть какие-нибудь догадки по поводу мотива? — спросила Полина. — В прошлый раз ты все так классно распутал…

— В прошлый раз речь шла о пустяке. А сейчас — об убийстве, — буркнул он. — Чтобы точно знать, кто убил — Петя с Митей, или близнецы Дякины, или кто-то еще, мне нужно больше информации. — Он помолчал и нелюбезно добавил:

— В любом случае, я уже сделал, что обещал. За тобой лично никто больше гоняться не будет. Ты ведь только этого от меня добивалась?

На душе у него скребли большие жирные кошки. Никак не меньше Мирандолины. Ему стало противно, что он сорвался и сказал такое. Ну и черт с ней — сказал и сказал! Пусть целуется со своим Бунимовичем.

— Действительно, — поддержал его толстокожий Костя, жадно поедая пряники, сахарной горкой лежавшие на блюдце. — Поля с этого момента можешь спать спокойно. Дякиным ты на фиг не нужна, Петя с Митей в бегах, им собственную шкуру спасти хочется. Им не до тебя!

— Ну раз так, — весело ответила Полина странным звенящим голосом, каким пионеры читали речевки, — схожу-ка я прогуляться. В магазин опять же забегу. Что-то я давно там не была! Все боялась, что на меня набросятся…

— Теперь не набросятся! — пообещал Бунимович.

Из последних сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться в голос, Полина встала из-за стола и на деревянных ногах прошла в комнату. Быстро переоделась в сарафан, выстиранный и выглаженный расторопной Маргаритой, разыскала в шкафу собственные босоножки, написала короткую записку, подхватила сумочку и выбежала из квартиры. Дверь хлопнула громко, слишком громко. Может быть, они посчитают ее свиньей, когда поймут, что она ушла совсем, но вернуться обратно после того, что сказал Никифоров, — это просто перестать себя уважать.

Записки, конечно, недостаточно. Позже она напишет ему благодарственное письмо. Да, так она и сделает. В самых изысканных выражениях поблагодарит его письменно. Ему даже не нужно будет отвечать, потому что она не укажет обратного адреса. Он не ответит, даже если захочет, потому что адреса тети Муси не знает. Ну и хорошо, просто отлично.

На улице, оказывается, собиралась гроза. Она думала — так темно, потому что время к вечеру, однако, как только вышла из подъезда, услышала порыкивание. Гром прятался за тучами где-то поблизости. Вот он коротко рявкнул, швырнул в лицо Полине злой порыв ветра и сбросил сверху первую молнию. Неуверенный дождь, почуяв поддержку, бросился колотиться об асфальт. Полина поняла, что явится к директрисе, как побитый француз, — поздно ночью, мокрая, грязная, жалкая, потерпевшая поражение на всех фронтах. У нее нет другой работы, и она не смогла понравиться мужчине, который поразил ее воображение.

Не забыть позвонить тете Мусе и сообщить, что она вернулась домой. Черт с ним, с дождем. Надо идти! Не стоять же здесь до тех пор, пока Бунимович увидит ее в окно и затащит обратно. Полина шагнула в лужу, которую можно было обойти. Однако на нее напал пофигизм. Ну и пусть я промокну! Кому до этого есть дело?

Полина пересекла двор и уже готовилась войти под арку, когда какая-то тень отделилась от кустов акации и метнулась к ней. Она увидела только черный блестящий плащ и кулак, который летел ей прямо в лицо. Кулак достиг цели, и перед глазами Полины расцвел красно-желтый цветок, осыпавшийся вниз, словно гроздья праздничного салюта.