Прочитайте онлайн Сумасшедший домик в деревне | ГЛАВА 3

Читать книгу Сумасшедший домик в деревне
3816+768
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 3

Очнулась она в каком-то вонючем подвале с низким потолком и тусклой «грушей», болтающейся на черном шнуре. Она лежала на металлической каталке, накрытая чем-то грязно-белым, в одежде и с сумочкой под затылком. Язык был сухим и горячим, голова грозила расколоться, стоило только шевельнуться.

— Где я? — вслух просипела она, чтобы прогнать зародившийся в животе ужас, и тотчас все вспомнила.

Маньяка на остановке и девушку в лифте. Шприц, ненависть и обещание: «Ты за все получишь сполна, стерва!». Стало быть, это она, Полина, стерва. И она получит за все. Или уже получила? Может, ее жестоко избили? Надругались над ней? Вырезали у нее что-нибудь жизненно важное? При этой мысли адреналин будто взорвался в ее крови. Получился настоящий фейерверк, и она вскочила на ноги, отбросив простыню куда подальше.

Зубы выбили затейливую дробь, и Полина ощупала себя двумя руками. Вроде бы все в порядке. И ничего не болит, кроме несчастной головы. А что, если ее сейчас схватят и начнут пытать? Она со всей возможной прытью рванула по коридору, выбрав направление наугад. Коридор сделал резкий поворот, и она увидела каталки, стоящие вдоль стен. На них лежали люди, с головой накрытые простынями. Вернее, не люди — тела.

Леденея, Полина бросилась на дверь, которой завершался коридор, и принялась биться в нее с остервенением. Через некоторое время загремел замок, дверь распахнулась, и возникшая за ней испуганная старуха в синем халате запричитала:

— Вы чего тут? Вы кто тут? Вы как тут?

Полина толкнула ее плечом и вырвалась на воздух. Было раннее утро. Рядом с моргом, где ее заперли, торчало здание больницы, похожее на тюрьму. Дальше, насколько хватало глаз, тянулись поля. Идиотские птички чирикали с таким упоением, точно жизнь была прекрасна.

— Где я? — спросила Полина у старухи, которая, ворча что-то себе под нос, крутилась поблизости. — Что это за место?

Оказалось, она находится за сто с лишним километров от Москвы. Чтобы добраться до железнодорожной станции, необходимо несколько часов топать пешком.

— Чего вы там делали? — сопя, спрашивала старуха, гремя ключами от морга. — Среди покойников?

— Я не знаю, что я там делала! — звенящим голосом ответила Полина. — Вы тут хозяйка/ Вот я у вас и хотела спросить, как я туда попала.

— Туда попадаешь, только ежели ты умер и тебя зарегистрировали.

— Значит, я умерла, — пробормотала Полина, чтобы отвязаться от бабки, которая, ясное дело, была не в курсе событий. Слишком старая и слишком испуганная. Ожидая, что ее вот-вот схватят и водворят обратно к покойникам, Полина напилась воды из колонки и, приседая от страха, направилась к воротам. Никто ее не остановил. Вокруг все как будто вымерло. Машина «Скорой помощи» древней модели стояла посреди двора с открытыми дверцами. У нее было ржавое днище, грязные бока, и казалось, что ее бросили здесь много лет назад.

В голове у Полины звенели осколки мыслей. На нее напали. Ей угрожает опасность. За ней следил маньяк. Максим не приехал на парижскую конференцию. Люда отдыхает в Болгарии и ничего не знает. Если она сейчас не уберется отсюда, ей снова сделают укол и спрячут в морге. А потом…

Что будет потом, Полина не знала. «Ты за все получишь сполна, стерва!» За что она получит? Что она сделала? Кто эта девица, которая зашла вместе с ней в лифт? Она никогда ее раньше не видела!

Дорога бежала вдоль леса, и, заслышав мотор, Полина бросалась в заросли кустарника. В конце концов она так вымоталась, что расплакалась от отчаянья. Потом вспомнила про мобильный телефон и полезла в сумочку. Телефона не было. Все остальное лежало на своих местах — кошелек, паспорт, ключи от квартиры Анохиных, лысая от старости расческа. Позвонить кому-нибудь и позвать на помощь было совершенно невозможно. Впрочем, куда ей звонить? Разве что тете Мусе? Эдуард мог бы приехать и спасти ее. Если бы у него нашлось время и желание. Кроме того, ей вряд ли удастся внятно объяснить, где она находится.

Тем временем из-за поворота показался грузовик, полный людей, и Полина, выбравшись из лесу, сплясала неистовый танец прямо посреди дороги, отчего шофер изумился и немедленно затормозил.

— До станции! Умоляю вас! — прорыдала она, подпрыгивая и цепляясь за дверцу.

Возле платформы агонизировал убогий базар. Предприимчивые старухи торговали кусками пемзы, чудовищных расцветок полотенчиками и мыльницами для командировочных. Увидев среди разложенного на газетке добра маленькую толстую отвертку, Полина немедленно купила ее и зажала в кулаке. Пусть только кто-нибудь попробует броситься на нее со шприцем!

Очутившись в конце концов в электричке, она забилась в угол вагона и застыла там, сжимая отвертку в потной ладони. Какой-то дядечка спросил, какая следующая станция, но Полина так на него посмотрела, что он отшатнулся и ускакал в другой вагон. Ехать в городскую квартиру двоюродной сестры и проверять, не лежит ли на полу бездыханный Максим, у нее не хватило мужества. Она вернется в дачный поселок, немного придет в себя и позвонит родственникам. А потом, наверное, сходит в милицию. Да-да! Обязательно надо пойти в милицию. Иначе что получится? За ней охотятся какие-то типы, а она оставит нападение без ответа?

Полине пришлось ехать с вокзала на вокзал, лезть в другую электричку и снова трястись в вагоне, а потом идти до поселка пешком. Она шагала широко, размахивая рукой с зажатой в ней отверткой, и была так подавлена, что даже не боялась давешнего маньяка, который вполне мог караулить где-нибудь в подлеске.

Она была уверена, что, когда доберется до места, ей немедленно полегчает. Не тут-то было! Само по себе убежище — это еще не все. Оказалось, что больше всего на свете ей хотелось увидеть Никифорова. Хотя бы издали. Однако дверь в его дом была заперта, и внутри не наблюдалось никакого движения.

— Он решил вернуться в Москву, — сообщил опрошенный ею Николай Леонидович, обтирая полотенцем мокрый загривок.

К нынешнему моменту Дякины вырыли траншею, которая вполне могла быть включена в список стратегических объектов города.

— Сегодня утром приезжала ваша тетя и немножко его разозлила.

— Тетя Муся? — вскинулась Полина.

— Не знаю, Муся она или нет, только они с Андрей Андреичем не поладили. Ваша тетя требовала, чтобы он немедленно отправился вас разыскивать, а Андрей Андреич изо всех сил сопротивлялся.

— Но почему именно он?! — в отчаянии воскликнула Полина.

— Вашей тете каким-то образом стало известно, что Андрей Андреич накануне катал вас в своей машине. Она решила, что он должен нести за вас некоторую ответственность.

Полина схватилась за голову. Она могла только догадываться, в каком бешенстве был Никифоров.

— Чтобы отвязаться от нее, — добавил Иван Леонидович, поправляя кепочку, — Андрей Андреич взял у кого-то взаймы большую собаку и привязал у двери. Но ваша тетя отлупила ее зонтиком, и собака была вынуждена спасаться бегством.

Судя по всему, Никифорову тоже пришлось спасаться бегством.

— Ваша тетя очень беспокоилась, — подхватил Николай Леонидович. — Однако все мы были уверены, что вы развлекаетесь с тем красавчиком-блондином, который посетил вас вчера.

— А… Андрей Андреевич что-нибудь сказал? — робко поинтересовалась Полина.

— Ну как же! — обрадовались Дякины. — Он сказал, что тетя Муся это уж слишком для него, что он не может работать в сумасшедшем доме, поэтому проведет лето в Москве.

Расстроенная Полина налила себе большую чашку чаю, отломила горбушку черного хлеба и устроилась на крыльце. Поесть было просто необходимо. Стрессы, укол снотворного, жара, тяжелая дорога да еще голодовка в придачу! Она чувствовала, что сил совсем не осталось. Но едва набила рот хлебом, как со стороны дороги послышался нетерпеливый автомобильный гудок. Полина подскочила, решив, что вернулся Никифоров, но увидела машину Эдуарда. Немедленно открылась правая передняя дверца, и появилась тетя Муся собственной персоной.

Когда Полина видела ее на похоронах прадедушки, она выглядела совершенно иначе. Тогда тетка надела неуютное черное платье и так туго повязала косынку, что со своими круглыми щеками, выпученными глазками и тройным подбородком стала похожа на бульдожку. Теперь же на ней был нарядный белый ансамбль, дополненный кружевными перчатками и зонтиком от солнца. Росту в тете Мусе была метр с кепкой, туфельки она носила тридцать пятого размера, зато ее гонора хватило бы на великаншу. И голос у нее был такой пронзительный и противный, что, когда она открывала рот, хотелось втянуть голову в плечи и немедленно убраться куда подальше.

— Пелагея! — завопила тетя Муся, еще не протиснувшись в калитку. — Я тебя видела!

Как будто та собралась от нее убежать. Полина поспешно спрятала обгрызенную горбушку и вышла навстречу родственникам.

— Здравствуйте, тетя! — через силу выговорила она. — Вы что-нибудь узнали?

— Мы?! — задохнулась от возмущения та. — Это ты должна была узнать что-нибудь! Кажется, у тебя ключи от чужой квартиры, а не у меня. Поверить не могу, что Люда оставила их тебе, а не мне. Я столько лет поддерживала эту родственную связь! Куда ты подевалась вчера вечером? Мы с Эдуардом подумали, что ты тоже.., пропала.

Эдуард как раз появился на тропинке. Подойдя поближе, он снял темные очки и воинственно выпятил подбородок.

— Ну, ты даешь, Пелагея! Не ожидал я от тебя такого хамства.

Нервы Полины не выдержали.

— Хамства? — свистящим шепотом переспросила она и гораздо громче повторила:

— Хамства?! А вы знаете, что со вчерашнего утра за мной следил какой-то маньяк? Нет? Так вот — знайте. А когда я вошла в подъезд дома Анохиных, на меня напали. Сделали мне укол, после чего я потеряла сознание. Очнулась сегодня утром за сто километров от Москвы и не где-нибудь, а в морге. Я вернулась сюда только четверть часа назад, И еще не пришла в себя настолько, чтобы сообщить в милицию. Может, с вашей точки зрения это хамство, но я думаю иначе.

У тети Муси сделался такой вид, словно ей надавали по физиономии.

— Но кому ты нужна, чтобы колоть тебя в подъезде и везти в такую даль? Тебя что, изнасиловали?

— Да нет же! — рассердилась Полина. — Ничего со мной не сделали!

— Тогда почему ты так нервничаешь?

— Меня заперли в морге вместе с покойниками. По-вашему, этого мало?! Я собираюсь идти в милицию!

— Если там и возбудят дело, — заявил Эдуард, — то только по факту мелкого хулиганства. Раз тебе не причинили вреда.

— А вам не кажется, что нападение на меня как-то связано с исчезновением Максима? — блестя глазами, поинтересовалась Полина.

— Думаешь, его тоже держат в морге? — с тревогой спросила тетя Муся, наставив на нее зонтик.

— Откуда я могу знать? — взъерепенилась та. — Я там никого не рассматривала. В любом случае надо оповестить власти.

Эдуард демонстративно огляделся по сторонам я заявил:

— Полагаю, тут всех властей — один сельский участковый. Знаешь, что он сделает с твоим заявлением?

— Значит, я поеду в Москву! — уперлась Полина.

— Ладно, ладно! — тетя Муся с неодобрением оглянулась на Дякиных, которые торчали возле своего крыльца и делали вид, что не слушают их перепалку. — Давайте пройдем, наконец, в дом.

Местом своей дислокации она избрала диван и уселась основательно, сложив короткие ножки крестиком. Зонтик положила рядом с собой, так что ее сыну пришлось устроиться на табуретке — другой мебели в комнате не было.

— Послушай, — обратился к Полине Эдуард. — А что ты сама думаешь по поводу нападения?

— Здесь и думать нечего! — отрезала тетя Муся. — Ее похитили с целью потребовать у Люды выкуп. Ее сестра — состоятельная женщина, ты разве не в курсе? Сейчас все так делают. Ловят кого-нибудь и ждут, пока им принесут деньги. Преступники совершенно распустились! Они даже воровать уже не хотят!

— Хорошо, оставим мое похищение в стороне, — предложила Полина, на которую навалилась внезапная слабость. — Мы так и не выяснили, где Максим.

— Надо было мне вчера пойти вместе с тобой, — покачал головой Эдуард. — И тебя бы не похитили, и квартиру мы бы проверили. Впрочем, что нам мешает сделать это сегодня?

— Я никуда не поеду! — испуганно откликнулась Полина, чувствуя, что еще пять минут — и она забьется в истерике.

— Тогда мы поедем сами! — непререкаемым тоном заявила тетя Муся. — А потом позвоним тебе и сообщим о результатах. Эдуард сказал, у тебя есть телефон.

— Его украли, — призналась Полина.

— Ты говоришь о Людмилином мобильном? — уточнил Эдуард и, отцепив от пояса собственную трубку, поколдовал над ней и поднес к уху. — Выключен, — через некоторое время сообщил он. — Черт, как все нескладно.

— Я просто не могу никуда ехать, — пробормотала Полина. — Я себя плохо чувствую.

— Хорошо-хорошо! — Эдуард встал и похлопал ее по плечу. — Давай ключи, мы поедем сами. Здесь где-нибудь есть телефон? Может, у соседей?

— И не знаю, — промямлила Полина. — Я потом у них спрошу.

— Значит, ты позвонишь нам откуда-нибудь сама, — подытожил Эдуард. — Мамуля, вставай, нам пора действовать.

Тетя Муся с одобрением поглядела на сына. Ей понравилось, что он взял командование на себя. Решительные мужчины, говорила она, вершат историю, а мямлям только и остается, что их критиковать.

Когда родственники уехали, Полина заставила себя доесть хлеб и допить чай, после чего заперла дверь, забралась под одеяло и впала в забытье. Разбудило ее негромкое постукивание. Вскочив, она глянула в окно и поняла, что утро только занялось, потому что горизонт пылал, а туман на лугу был похож на манную кашу, размешанную с малиновым вареньем. Стук повторился, и доносился он снизу. Вероятно, кто-то просится в дом. Может быть, вернулся Максим? Или Люда приехала из своей Болгарии раньше времени? Она открыла окно пошире и легла животом на подоконник, свесившись вниз.

Перед дверью стоял незнакомый бородатый мужчина с холщовой сумкой через плечо.

— Вы ко мне? — спросила Полина у его макушки.

Мужчина задрал голову и негромко воскликнул:

— Боже! Как вы меня напугали. Со мной прямо чуть инфаркт не случился. — Он принялся обмахиваться газетой. — Вы — гражданка Федотова?

— Ну, я! — опасливо ответила Полина.

— Вам телеграмма. Только предупреждаю сразу: я не стану заворачивать в нее камень и швырять вам в окно. Надо расписаться в получении.

— Я сейчас спущусь! — пообещала Полина, прикидывая, удобно ли открывать почтальону в таком виде. Потом решила, что лучше пусть он увидит ее в пижаме, чем ждет, пока она переоденется. Дядьке наверняка все равно, как она выглядит.

Дядьке и в самом деле было все равно. Полина открыла дверь и просунула в щель сначала свою улыбку, а потом уже появилась вся. Почтальон вложил в ее теплую ладонь телеграмму и сразу же полез в сумку.

— Сейчас ручку достану, — пробормотал он.

Полина повертела перед глазами сложенную в несколько раз фитюльку, и сердце ее сжалось от дурного предчувствия.

— А как это все раскрывается? — пробормотала она, подняла глаза и увидела, что вместо ручки дядька достал из сумки шприц и теперь стоит, засунув ногу между дверью и косяком, и целится иглой прямо ей в сердце!

Повторялось все то же самое, что в лифте. Только исполнитель был в другой весовой категории. Увидев, что Полина смотрит на него безумными глазами, он сощурился и процедил:

— Что, испугалась, сволочь? Страшно тебе?

Кажется, из морга ей удалось сбежать совершенно случайно. Возможно, лекарство действовало не так долго, как они рассчитывали, и Полина очнулась раньше времени. Во второй раз подобного не допустят. Что же, выходит, это конец?!

Однажды старушка Малогривова из их дома престарелых заснула в холле перед телевизором и свалилась с дивана. Оказавшийся поблизости завхоз, здоровенный дядька, захотел ее поднять и уже было наклонился над тщедушным телом. Однако это тело вознамерилось подняться само и схватило завхоза за лодыжки, рассчитывая, вероятно, использовать их в качестве опоры. Не ожидавший ничего подобного завхоз немедленно потерял равновесие и тоже повалился на пол, разметав всех, кто очутился поблизости, и раздавив пару стульев.

Видение его классического падения на спину пронеслось перед мысленным взором Полины. Она резко присела, схватила бандита за ноги и изо всех сил дернула их на себя. Тот не успел даже ахнуть. Коротко взмахнул руками, выронил шприц и полетел назад, с глухим стуком приземлившись пятой точкой на ступеньку, а головой — на землю. Полина перепрыгнула через него по высокой дуге и со скоростью кошки, которой злые люди подожгли хвост, бросилась к дому кладокопателей Дякиных.

— Хэлп! Сос! — кричала она осипшим от ужаса голосом. — Откройте! Иван Леонидович! Николай Леонидович! Спасите! Помогите! А-а-а!!!

Она преодолела низкий заборчик и ланью промчалась по петуниям. Впрочем, если бы заборчик был выше раз в пять, она бы, вероятно, тоже перемахнула через него, не задерживаясь — в таком была кошмарном состоянии. Подбежав к двери, она в отчаянии решила удариться в нее всем телом, но тут та распахнулась, и Полина упала прямо на руки кому-то из Дякиных.

— На меня напали! — выдохнула она и, закатив глаза, вознамерилась рухнуть на пол.

Ей этого не позволили. Близнецы принялись суетиться вокруг нее, дуть ей в нос и обмахивать «Комсомольской правдой», которой били мух на веранде.

— Бандит, наверное, еще там! — просипела Полина и махнула рукой в сторону двери.

Дякины мигом уложили ее на диван, а сами помчались на улицу, вооружившись садовым инвентарем. Однако времени прошло достаточно, поэтому они никого не нашли. Через пару минут к их поискам присоединились привлеченные шумом охранники. Вчетвером они вполне могли бы организовать погоню, да вот только не знали, за кем гнаться. Бородатого никто из них не видел, и в какую сторону он убежал, было неясно. Полине казалось, что после такого ужасного падения он не мог так сразу очухаться и уйти далеко. Тем не менее он ухитрился если не уйти, то хорошо спрятаться.

— Мне надо в Москву, — сообщила она, озирая всех стеклянными глазами. — В милицию. На меня, знаете ли, покушаются. Сначала девица в лифте, теперь вот дядька с бородой. И еще этот маньяк с руками!

Охранники поглядели друг на друга, а потом на Дякиных. Те тоже посмотрели друг на друга, а потом на охранников.

— А в какую конкретно милицию вам хочется? — спросил Николай Леонидович осторожно. — Я мог бы довезти, но, боюсь, мне нужен точный адрес.

— В ту милицию, что находится возле Людиного дома! — сообщила она. — На меня там напали в первый раз. Они должны мне как-то помочь!

— Хорошо-хорошо, — сказал Николай Леонидович таким ласковым голосом, что сразу стало ясно: в том, что ей действительно помогут, он сильно сомневается, но спорить не хочет. — Найдем Людин дом, найдем милицию, заявим. Я вас поддержу.

Он действительно нашел нужное отделение милиции и остался ждать ее в коридоре на стуле, клеенчатое сиденье которого протерлось до поролона. Полину поручили какому-то молодому человеку с маленьким круглым носом и красными ушами, и она принялась взахлеб рассказывать ему всю историю с самого начала. Вместо того чтобы слушать, молодой человек водил ручкой по бумаге и не поднимал глаз.

— И он с такой злобой сказал, — распалилась Полина. — «Что, испугалась, сволочь? Страшно тебе?» — Она раздраженно посмотрела на молодого человека и воскликнула:

— Послушайте, что вы пишете?

— «Обозвал сволочью». А что? — растерялся тот. — Вы можете продолжать.

— Так все! — развела руками Полина. — Я дернула его за ноги, он упал, а я убежала.

— Ладно, — сказал молодой человек.

— Что значит — ладно? — недоверчиво переспросила Полина. — Означает ли это «ладно», что меня защитят от грозящей опасности немедленно?

Оказалось, что защищать ее никто не собирается. С ней не будут постоянно находиться два массивных милиционера с пистолетами наготове и горячим желанием спасти Полинину шкуру во что бы то ни стало. Она не знала, как ей теперь быть, и снова расплакалась.

Ко всему прочему Николая Леонидовича в коридоре не оказалось. И машины его тоже на месте не было. Не мог же он взять и бросить Полину? Она прождала его два часа, кружа вокруг отделения милиции, словно безутешная подруга арестанта. Николай Леонидович исчез.

Полина понятия не имела, что ей делать. Пускаться одной в обратный путь? А если кто-нибудь накинется на нее со шприцем в электричке? Опять же этот лес, по которому идти пешком. Не-ет. Больше она этого не вынесет. Разве что остаться жить на лавочке возле отделения? Но где гарантия, что милиционеры не посадят ее к уголовникам, когда она им тут надоест?

Впрочем, был еще один выход. Она знала, где живет Никифоров, — посмотрела тогда в его паспорте. В самом деле — он так быстро и так виртуозно разобрался с привидением! Отчего бы ему еще раз не напрячь мозги и не разоблачить шайку, которая объявила на нее охоту? В том, что это шайка, она не сомневалась. Троих она уже видела своими глазами. Впрочем, тип, которого она приняла за маньяка, мог оказаться совсем из другой оперы.

Существовало, правда, одно затруднение. Затруднением этим был сам Никифоров. Вернее, его яростное нежелание заниматься ее делами. Следовало изобрести какой-нибудь способ заставить его хотя бы выслушать всю историю с похищением. Наверное, стоит преподнести ему какой-нибудь презент. Допустим, прийти к нему с бутылкой коньяку. Не то чтобы она рассчитывала поразить его коньяком. Столь обеспеченный мужчина в гробу видал такие подарки. Расчет строился на другом. Никифоров не дурак и уже, конечно, догадался, насколько Полина ограничена в средствах. Когда он увидит, как она потратилась, чтобы сделать ему приятное, он не посмеет выгнать ее сразу. Главное — просочиться к нему в квартиру, а там уж она будет действовать по обстановке.

Она зашла в первый же попавшийся магазин, выбрала красивую бутылку и, не дрогнув, заплатила за нее сумасшедшие деньги. Коньяк положили в хрустящий пакет с шелковыми хвостиками, и Полина, подумав, присовокупила к нему пачку сигарет (она знала, какую марку он курит!) и миленькую зажигалку. Она скажет, что это трубка мира.

Строя наполеоновские планы, она доехала до нужной станции, прошла через турникеты, расспросила прохожих, в какую сторону ей идти, вышла из подземного перехода и.., встретилась глазами с «почтальоном». Это был он, никаких сомнений! Та же борода, те же холодные глаза — Полина в жизни не забудет это лицо! «Почтальон» стоял, словно волнолом, прямо посреди тротуара и разбивал выливающийся из метро людской поток на две части.

Полина резко остановилась, и ее тотчас же начали толкать со всех сторон локтями. Только что она была одной из частиц этой толпы, но едва прекратила движение, немедленно выпала из нее, стала инородным телом. Сейчас бородатый сделает рывок, воткнет в ее тело иглу и увезет в такое место, где Полину не найдут ни близнецы Дякины, ни милиционер с круглым носом и красными ушами, ни тетя Муся с Эдуардом, ни даже Никифоров. Тот, пожалуй, вообще не узнает, что с ней случилось самое страшное. Если он задумал провести лето в городе, то не узнает.

Все эти мысли промелькнули в ее голове, словно короткие молнии в грозовом небе. Она попятилась, отыскивая путь к отступлению. Пути не было. «Я должна прорваться, — решила Полина. — Я не хочу, чтобы меня убили. И притом неизвестно за что».