Прочитайте онлайн Султан и его гарем | VIIПразднество при турецком дворе

Читать книгу Султан и его гарем
2618+27599
  • Автор:
  • Перевёл: А. Павлова-Пернетти
  • Язык: ru

VII

Празднество при турецком дворе

Наступило 15‑е Рамадана, большой праздник у мусульман. Султан уже приготовлялся к парадному шествию в мечеть сераля, в которой хранились пять мусульманских святынь.

В полдень султан Абдул-Азис ожидал своих высших сановников и советников, которые в парадных мундирах должны были сопровождать его.

Опоясанный мечом Османа, составляющим украшение и необходимую принадлежность турецкого трона, султан сидел на подушках в обширной зале, где он обыкновенно принимал визирей и совещался с ними.

Окна этой залы были плотно завешаны для защиты от жгучих лучей солнца. Вокруг стояло множество маленьких и больших столов, но вообще обстановка нисколько не походила на ту, что мы привыкли видеть в наших дворцах.

Портьеры были подняты, так что видна была целая анфилада комнат и зал, в которых ходили камергеры, адъютанты и прислуга.

Султан Абдул-Азис, человек сорока лет и цветущего здоровья, одевался обыкновенно по-европейски, так же как и его визири – в черный, наглухо застегнутый сюртук, черные панталоны и красную феску; на шее висела звезда. Но в описываемый нами день султан был одет в турецкий костюм – в чалме, расшитой драгоценными камнями, и украшен всеми орденами. Рядом с ним стоял визирь Рашид-паша, за короткое время достигший больших почестей. Он был точно так же одет в чалму и широкие шаровары, подпоясанные драгоценным поясом.

Рашид-паша был красивый и еще довольно молодой человек с живыми глазами и бледным лицом. Он почти не оставлял султана и, казалось, имел на него большое влияние. Он старался бороться против старых предрассудков, но, чтобы достичь своей цели, он часто шел окольными путями, не останавливаясь ни перед чем, чтобы уничтожить тех, кто становился ему поперек дороги.

Таким образом, между министрами султана образовались две партии, которые при всяком удобном случае старались вредить одна другой, в особенности же сильна была эта вражда между двумя визирями: Рашидом-пашой и Мустафой-пашой.

– Ты говорил, что это всем известная тайна, – обратился султан к Рашиду-паше, – что Мустафа-паша находится в близких отношениях с принцами и принцессами, но преследуют ли эти отношения какую-нибудь серьезную цель?

– Я не знаю этого, ваше величество, – уклончиво отвечал Рашид-паша.

– Когда мои министры начинают особенно заниматься моими родственниками, то это всегда имеет какую-нибудь особенную цель, которая должна возбуждать недоверие, – мрачно заметил султан.

– Ваше величество, с вашей обычной мудростью проникните в их планы, если такие действительно существуют, – продолжал Рашид-паша. В это же самое время в комнате появилась высокая фигура Мустафа-паши, который остановился на несколько мгновений, пристально глядя на стоявшего около султана Рашида, но не будучи замечен последним. – Мустафа-паша, без сомнения, глубоко предан престолу вашего величества, но ваше величество имеет в Рашиде-паше тоже верного и неустанного слугу и стража вашего спокойствия.

Казалось, что султану уже сильно надоели постоянные распри и подозрения среди его приближенных, по крайней мере, это можно было заключить по его недовольной мине.

Между тем Мустафа-паша услышал свое имя, и в его глазах сверкнула непримиримая ненависть, когда он взглянул на Рашида.

– Твоя судьба уже решена, – прошептал он, подходя между тем к султану с низким поклоном.

– Я пришел донести вашему величеству, что все уже подготовлено к церемонии, и все сановники собрались в тронной зале! – доложил Мустафа.

Султан поднялся с подушек. По его утомленному лицу видно было, что предстоящее празднество тяготит его.

Сопровождаемый обоими министрами и целой толпой камергеров и адъютантов в праздничной форме султан прошел через целую анфиладу комнат до тронной залы, которая вся была украшена золотом и отделана в мавританском стиле.

Здесь султана в сопровождении большой свиты ожидал Шейх-уль-Ислам и остальные визири и другие сановники, вместе с великим визирем, внешне маленьким и незначительным, но, в сущности энергичным и умным Али-пашой, чтобы сопровождать своего повелителя в мечеть.

Все были одеты по-турецки в соответствующие чину и званию костюмы.

Это было многочисленное и блестящее общество, которое собралось в тронной зале. Везде сверкали драгоценные камни. Роскошные турецкие костюмы как бы напоминали о прежнем могуществе Полумесяца.

Когда султан вошел в залу, Шейх-уль-Ислам подошел к нему и донес, что священная мечеть, где хранится плащ пророка, ожидает его. Все шествие тронулось в путь.

Мансур-эфенди, окруженный своими муллами и кади, открывал шествие.

За ним шел султан, над которым верные слуги несли балдахин.

Следом за султаном шли его адъютанты и Магомет-бей, начальник телохранителей султана.

Затем следовали генералы в блестящих мундирах, принадлежавшие к свите султана.

Великий визирь шел окруженный всеми министрами и верховными советниками, а за ними тянулся длинный хвост дворцовых: имамов и различных придворных чинов.

Мечеть сераля не пользовалась расположением султана, и он бывал тут только в торжественные дни. Любимым же его местопребыванием, как мы увидим впоследствии, был стоящий на берегу Босфора увеселительный дворец Беглербег.

При входе в священную мечеть стояли на карауле двое солдат султанской гвардии, двое капиджи-баши: Сади и вместе с ним поступивший товарищ, Гассан.

Когда шествие приблизилось, они подняли сабли. Шейх-уль-Ислам открыл двери священной мечети, и султан вместе со свитой вошел в нее.

Ни один христианин никогда не проникал в эту мечеть, и даже не все правоверные мусульмане могут входить сюда, строго охраняемую день и ночь.

Священные предметы, выставленные по случаю праздника, были: священное знамя – санджак-шериф; плащ Магомета; борода «пророка, которая после его смерти была сбрита его любимым цирюльником Сельманом; один из четырех зубов Магомета, которые были выбиты в ужасной битве при Бедре, когда на стороне Магомета сражался архангел Гавриил во главе трех тысяч других небесных воинов, и, наконец, отпечаток ступни пророка на четырехугольном известковом камне.

Эти священные предметы хранились в серебряной с драгоценными камнями шкатулке. Она стояла как раз посередине мечети на возвышении, заменявшем алтарь и покрытом богатыми украшениями. Над возвышением висели золотые лампы и страусовые яйца.

Около открытой шкатулки стояли два массивных серебряных подсвечника. Пол мечети был покрыт дорогими коврами. Внутри свет от ламп боролся с дневным светом, проникавшим в окна, сделанные в куполе.

В нише, с противоположной стороны, стоял диван для султана. Входная дверь была закрыта красной материей, покрытой золотыми надписями из Корана. В эту минуту Шейх-уль-Ислам стоял у шкатулки со священными предметами и казался повелителем. Он самодовольно наблюдал, как султан и его свита смиренно подходили к святыне и почтительно склонялись перед нею. Затем последовала общая молитва.

Вот молитва окончена, и султан, утомленный празднеством, возвратился в нишу, чтобы несколько мгновений посидеть на диване. К нему поспешно подошел Рашид-паша с изменившимся лицом – казалось, он хотел сообщить нечто особенно важное, иначе он не осмелился бы беспокоить в такую минуту его величество.

– Ваше величество в опасности! – прошептал Рашид-паша, обращаясь к султану. – Готовится заговор, и я боюсь всего самого ужасного!

– Что привело тебя к этому убеждению? – спросил султан.

– Мне показалось, что караульные что-то ненадежны! Ваше величество простит меня, если я зашел слишком далеко в своем усердии.

Это новое донесение Рашида-паши, казалось, очень неприятно подействовало на султана, и можно было заметить, что он обвинял за него того, кто передал. Султан встал и, ни слова не ответив визирю, пошел вон из ниши.

В это мгновение Магомет-бей повернулся к стоявшему у дверей Сади, чтобы передать ему тайное приказание.

Но неожиданное появление султана помешало исполнению его намерения.

Султан вышел из мечети и, проходя мимо Сади, обернулся к нему.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Сади, ваше величество, – отвечал молодой лейб-гвардеец.

– Иди вперед и убей всякого, кто стал бы тебе поперек дороги! – приказал султан.

Сади пошел перед султаном, держа саблю наготове, визири последовали за ним, тогда как Шейх-уль-Ислам и его свита еще остались в мечети.

Твердыми шагами шел вперед Сади, вполне сознавая всю важность своего положения, и внимательно осматривался по сторонам, стараясь заметить малейшую опасность и готовясь защищать своего повелителя.

Абдул-Азис с удовольствием глядел на молодого отважного солдата, с таким мужественным видом шедшего впереди.

Увидя, что султан так быстро оставил мечеть, вся свита бросилась вслед за ним, торопясь догнать и присоединиться к шествию.

Саркастическая, едва заметная улыбка мелькнула на губах Шейх-уль-Ислама, когда он взглядом провожал султана и его свиту. Затем он сделал таинственный знак Магомет-бею.

Султан дошел до своих покоев, не встретив ничего, что могло бы оправдать предостережение Рашида-паши. Затем Абдул-Азис сейчас же вышел во внутренний двор сераля, чтобы отсюда отправиться на берег Босфора. Он сел в ожидавшую его лодку, чтобы ехать в свой любимый дворец Беглербег.

Сади дошел до берега. По знаку султана он вошел в лодку и стал на часах у входа в устроенный павильон для султана, решившись не иначе пропустить врага своего повелителя, как через свой труп.

Когда султан благополучно доехал до чудесного сада, окружавшего его любимый дворец, Сади также оставил лодку и, держа саблю наголо, снова пошел впереди султана, над которым слуги несли балдахин.

Только войдя во дворец, Сади упал на колени и опустил вниз острие сабли, так как султан подошел к нему.

– Жди здесь моих дальнейших приказаний! – сказал ему Абдул-Азис и начал подниматься по покрытой ковром лестнице.

Не прошло четверти часа, как появился чиновник и потребовал того лейб-гвардейца, который провожал султана из сераля.

Сади должен был сказать свое имя, чиновник вписал его в бумагу, которую принес с собой, и дал ее Сади.

Когда последний развернул сверток, то увидел, что это указ, назначающий его подпоручиком капиджи…

В то время как в летнем дворце султана происходило это веселое событие, наполнявшее радостью сердце Сади, в серале, на дворе, при наступавшей вечерней темноте происходило другое – мрачное, впрочем, не редкость в Константинополе, как мы сами убедимся в этом впоследствии.

После завершения праздничной процессии визири собрались на совет и по окончании его оставили сераль, чтобы сесть в ожидавшие их экипажи и ехать в свои роскошные конаки – так называются в Турции богатые дома.

Из последних визирей, оставлявших дворец, был Рашид-паша. Он один шел через внутренний двор, так как его сотоварищи все более и более отдалялись от него.

Когда Рашид дошел до главного выхода, который состоит из павильона с восемью окнами над воротами, ему послышалось, что сзади чей-то голос назвал его по имени. Он невольно обернулся, и ему показалось, что он видит сзади себя человека в разорванном кафтане с зеленым арабским платком на голове, под которым что-то блестело, как золото.

Тем не менее Рашид-паша не обратил внимания на это странное явление и вышел в ворота.

В это же самое мгновение, прежде чем Рашид успел дойти до своей кареты, на него бросились с обеих сторон двое капиджи.

Ни малейшего крика, стона или шума борьбы не было слышно…

Рашид-паша был убит.

Когда на следующий день султану донесли о неожиданной смерти Рашида-паши, то Абдул-Азис не выразил ни малейшего сожаления о кончине любимого визиря, напротив того, казалось, что султан доволен, что так неожиданно освободился от него.