Прочитайте онлайн Султан и его гарем | XXIVАрест Зоры

Читать книгу Султан и его гарем
2618+27193
  • Автор:
  • Перевёл: А. Павлова-Пернетти
  • Язык: ru

XXIV

Арест Зоры

– Это добром не кончится, – сказал Гассан в мрачном раздумье, когда Зора уведомил его и Сади о результате своей встречи с Магомет-беем.

– Иначе и быть не могло, этого плута нельзя было оставить без наказания, а так как он не хотел принять честного вызова, то и получил должное возмездие за свои поступки, – отвечал Зора-бей.

– Я поступил бы так же, – согласился с ним Сади.

– Все это хорошо, но во всех случаях надо соображаться с обстоятельствами, – заметил Гассан. – Вмешательство мушира Рашида, этого орудия Мансура, способного на все, делает в моих глазах это происшествие еще опасней!

– Мне ничего более не остается делать, как завтра же утром отправиться в башню Сераскириата и обстоятельно донести обо всем, – сказал Зора.

– Я боюсь, что донесение это со стороны ваших недругов уже сделано сегодня и что завтра утром ты опоздаешь со своим.

– Конечно, это было бы досадно, – заметил Сади. – Этот Магомет был, как вы помните, правой рукой Мансура-эфенди и Гамида-кади.

– А они не оставят без отмщения смерть своего приверженца и любимца, я готов поручиться за это, – продолжал Гассан. – В настоящую минуту они уже знают о случившемся, а потому мне хотелось бы немедленно принять меры!

– Мне кажется, ты это дело принимаешь серьезнее, чем оно есть, – сказал Зора. – Спор, перешедший в поединок, в котором одна сторона тяжело ранена, – вот и все!

– Между прочим, этого достаточно для того, чтобы подвергнуть тебя смертельной опасности, несмотря на все твои заслуги, – возразил Гассан. – Я постараюсь отвратить худшее и, по крайней мере, у султана опередить других.

– Сделай это, друг мой, а сам я рано утром явлюсь с надлежащим докладом. Тогда относительно остального мы можем быть покойны!

Три друга вернулись в город, и между тем как Зора и Сади отправились на свою общую квартиру, Гассан немедленно поехал в Беглербег.

Чего он опасался, то уже случилось. Весть о нападении под окнами дворца была уже доставлена Мансуром-эфенди и муширом Гамидом во дворец и дошла до султана, который был ею сильно раздражен.

Гассан тотчас же понял опасность, но он не постиг всей ее глубины.

Шейх-уль-Ислам был уже в кабинете султана. По просьбе Мансура ненавистный ему Гассан должен был на время аудиенции оставить кабинет. Это обстоятельство неприятно подействовало на султана, хотя он и уступил желанию Мансура-эфенди.

Шейх-уль-Ислам с важным видом вошел в кабинет и преклонился перед султаном.

– Что ты желаешь мне донести, великий муфтий? – спросил Абдул-Азис.

– Я пришел вымолить у вашего величества наказание на голову недостойного, – отвечал Мансур-эфенди, едва сдерживая свое бешенство, – на голову офицера из армии вашего величества, который недопустимым образом злоупотребил оказанными ему доверием и милостью. Не по опрометчивости, не в минуту раздражения совершен этот поступок – он совершен с умыслом и обдуманно!

– О каком поступке ты говоришь?

– Не знаю, донесено ли уже вашему величеству, что сегодня вечером совершено убийство начальника капиджей Магомета-бея.

– Убийство? Я слышал о поединке, – сказал султан. – Это другого рода дело!

– Поединком назвать это нельзя, так как Магомет-бей не принял вызова! Это было убийство, а не дуэль; Зора-бей поджидал начальника капиджей, подкараулил его и затем, несмотря на отказ его принять вызов, обнажил против него оружие!

Лицо султана омрачилось.

– Конечно, это не поединок, – подтвердил он, – хотя и тот был также достоин наказания. Я желаю, чтобы мои офицеры жили в согласии!

– Зора-бей во мраке ночи подкараулил начальника капиджей у ворот дворца и в своей безмерной дерзости, даже не приняв во внимание места, заколол Магомета-бея под окнами дворца вашего величества!

– Заколол? Убил?

– Магомета-бея более нет в живых.

– Это неслыханно! И еще под окнами сераля?

– Это-то и увеличивает тяжесть моего обвинения!

Султан позвонил. Вошел дежурный адъютант.

– Позови Гассана-бея! – приказал султан.

Когда Гассан явился на зов, Шейх-уль-Ислам искоса глядел на него, не меняя своего положения.

– Гассан-бей, отправляйся немедленно с двумя офицерами к Зоре-бею и арестуй его! – приказал султан, подходя к письменному столу и подписывая приказ об аресте. – Зора-бей совершил тяжкое преступление! Я знаю, что он твой друг, но, надеюсь, обязанности по исполнению приказа султана стоят у тебя выше личной дружбы! Делай, что тебе приказано, и отведи офицера в тюрьму сераля, и там пусть он ждет следствия и приговора!

Шейх-уль-Ислам с удовольствием выслушал этот приказ, он добился новой победы и готовился доставить своим приверженцам новое подтверждение своего могущества! Искоса поглядывал он на Гассана, но тот ничем не выдал своего волнения. Он поклонился и вышел из кабинета.

Что, если Гассан вместо того, чтобы арестовать товарища, поможет его бегству? Мысль эта на минуту встревожила Мансура, но он тотчас же успокоился, сказав себе, что тогда он имел бы двух ненавистных людей в своих руках и мог бы окончательно устранить их.

Султан был раздражен происшествием и обещал Шейх-уль-Исламу строжайшее наказание виновного.

Что касается Гассана, то он нисколько не был огорчен, что именно ему досталось поручение арестовать Зору; напротив, он был доволен этим обстоятельством: он спешил предотвратить угрожавшую Зоре опасность – тот мог забыться и в минуту раздражения поступить вопреки повелению султана в случае, если бы приказ был передан ему другим, и, наконец, Гассан старался избежать огласки происшествия и ареста. Он даже не взял с собою двух офицеров, а с приказом об аресте в кармане один отправился на квартиру Зоры.

Он застал его одного. Сади не было дома.

Зора побледнел при таком позднем посещении Гассана.

– Ты знаешь, зачем я пришел? – спросил тот, заперев за собой дверь. – Где Сади?

– Он хотел идти куда-то в гости. Но тебе, без сомнения, нужен только я, Гассан?

– Да, ты!

– В чем дело?

– Предостережение мое сбылось скорее, чем я даже полагал, Зора!

– Ты пришел известить меня об опасности, мой друг. Спасибо тебе за это. Может быть, даже посоветовать мне бегство?

– Теперь уже поздно, – перебил Гассан своего друга глухим голосом.

– Что это значит? Что означает этот зловещий вид?

– Вот ответ, – сказал Гассан, подавая Зоре собственноручно подписанный султаном приказ об аресте.

Зора пристально посмотрел на бумагу, затем на Гассана.

– Ты… и ты вручаешь мне этот приказ! – воскликнул он дрожащим голосом.

– Да, Зора-бей, я! Не отворачивайся от меня! Мне кажется, ты меня не понял. Я принес тебе приказ потому, что в руках другого он был бы для тебя ужаснее. Я принес его тебе, чтобы известить тебя об опасности и сговориться обо всем дальнейшем.

– Вовсе нет! – отвечал Зора, отстраняя его движением руки. – Именно потому-то мне так больно и тяжело это известие, что оно передано мне тобою. Только потому, что потерять друга гораздо ужаснее, чем с сознанием своей правоты попасть под суд!

– Так-то ты принимаешь мое посредничество?!

– Так принимает его мое сердце, Гассан! Ты пришел арестовать меня! Итак, не будем попусту терять слов – я следую за тобой!

Не такая натура была у Гассана, чтобы после подобных слов еще давать объяснения и оправдываться, он только мрачным взглядом посмотрел на Зору, видно было, что ему тяжело выслушивать от него эти слова, однако же он не сказал ничего.

– Я хочу только написать несколько строк Сади, – сказал Зора, взяв бумагу и перо. – Я попрошу его о некоторых услугах, на которые он, может быть, согласится; для меня они очень важны!

Гассану так и хотелось сказать: дай мне эти поручения, Зора, не отрекайся от меня! Предоставь мне позаботиться о том, что для тебя важно… но опять-таки он не сказал ничего. После слов Зоры, после его внезапной ледяной холодности он не мог произнести слов, просившихся на его уста.

Но должно ли роковое недоразумение действительно разлучить двух верных, испытанных друзей?

Казалось, почти что так. Зора сел, предложив стул Гассану, и написал несколько строк, затем встал, надел фуражку и передал свою шпагу Гассану. Рука его дрожала при этом.

Это было слишком даже и для сдержанного и самолюбивого Гассана.

– Зора! – воскликнул он. – Возможно ли, чтобы ты мог усомниться в моей дружбе?

– Разве я не должен был сделать это?

– Мы в этом случае думаем по-разному, – сказал Гассан, – вот и все! Мансур-эфенди явился к султану с жалобой на тебя. Султан поручил мне арестовать тебя, и я доволен был этим, хотя меня в то же время и печалило постигнувшее тебя несчастье. Но я говорил себе: ты можешь известить Зору обо всем, следовать за тобою будет ему легче, чем за посторонним… а теперь…

– Я чувствую, что обидел тебя! – воскликнул Зора, раскрывая объятия. – Прости мне мою горячность, Гассан, мне было больно получить приказ об аресте из рук моего друга!

– Обсудим совершенно спокойно, что нам делать, – продолжил Гассан после того, как они с Зорой дружеским объятием заключили мир. – Тише, я слышу шаги! Это Сади возвращается домой.

– Тем лучше, будем держать общий совет, так как дела твои плохи.

Сади вошел в комнату и в немногих словах был извещен обо всем.

– Настал час объявить Мансуру-эфенди борьбу не на жизнь, а на смерть, – сказал Сади. – Он до тех пор не успокоится, пока суровый приговор не обрушится на Зору.

– То же самое думаю и я, он ненавидит нас! – согласился Гассан. – Заполучив Зору в свою власть, он не так-то легко снова выпустит его из своих рук. Я видел в кабинете султана этого высокомерного Мансура-эфенди, он до тех пор не успокоится, пока не погубит Зору!

– А пока он сделал уже достаточно, добившись со свойственной ему быстротой моего ареста, – сказал Зора. – Я пропал!

– Я сам опасаюсь этого.

– Ты должен быть освобожден! – воскликнул Сади.

– Не делай только теперь еще одного необдуманного поступка, – сказал Гассан, – а то мы окончательно проиграли.

– Нет, нет, выслушай только мое предложение! – продолжал Сади. – Завтра принцесса Рошана дает празднество в честь нашей победы над племенем Кровавой Невесты. Зоре нельзя будет явиться на праздник, мы же с тобой отправимся.

– Я должен буду сопровождать султана, который на полчаса явится на праздник.

– Хорошо. И султанша Валиде также приедет, а она явная противница Шейх-уль-Ислама.

– Теперь уже не то! – перебил Гассан своего друга. – Султанша Валиде надеется, что Мансур будет ей содействовать в отмене закона о престолонаследии.

– Так мы должны постараться сообщить султанше Валиде, что Мансур только обманывает ее и пользуется ею в своих целях, – предложил Сади.

– Как же ты докажешь это? – спросил Зора.

– Все это устроится. Главное дело в том, чтобы как можно скорее низвергнуть Шейх-уль-Ислама и освободить друга нашего Зору.

– Это легко сказать, – возразил Гассан в раздумье, – у него столько средств и союзников!

– Принцесса Рошана с завтрашнего дня будет его противницей! – воскликнул Сади.

– Если ты этого достигнешь, – сказал, смеясь. Зора, – ты докажешь только то, что я уже давно говорил, – принцесса страстно любит тебя.

– Несмотря на это, я не думаю, чтобы она допустила падения Мансура, – заметил Гассан.

– Я докажу вам противное! Я желаю низвергнуть этого враждебного нам и служащего только своему властолюбию Мансура, это первое! Вероятно, завтрашний праздник доставит мне желанный случай, так как, без сомнения, Мансур также явится во дворец. Если бы я только мог обличить его коварные замыслы!

– Я рассказывал тебе, что случилось с твоей Рецией, с принцем и со мной, – сказал Гассан, – поэтому ты можешь судить о влиянии и могуществе человека, которого мы хотим разоблачить.

– Безделицы пусть остаются на долю мальчиков и робких! – воскликнул Сади, положив руку на плечо Гассана. – Нас же манят великие дела. Ну, мой друг Гассан, твою руку в знак союза! Зора и на этот раз был бы третьим, если бы не был разлучен с нами приказом султана. Но он во что бы то ни стало должен быть спасен и освобожден!

– Благодарю вас, друзья мои, – сказал Зора спокойно и ласково, пожимая руки своим товарищам. – Я теперь снова узнал, чем владею! Кто имеет двух таких друзей, тот может спокойно положиться на них, отправляясь в заключение. Идем, Гассан. Куда должен ты отвести меня?

– В темницу сераля.

– Это, конечно, жестоко, – продолжал Зора, – но пусть будет так. Прощайте, друзья мои! Я не мог поступить иначе, вы знаете мою вину, и в вашем мнении я ничего не теряю, этого для меня достаточно.

Сади и Зора дружески простились, затем последний вместе с Гассаном оставил квартиру.

Они отправились в сераль, и здесь Гассан велел попросить к себе маршала императорского дворца.

Тот уже лег спать, но его разбудили, и он скоро явился. Гассан показал ему приказ об аресте.

– Я должен доставить благородного Зору-бея в тюрьму, – сказал он. – Сделай милость, прикажи провести нас.

– Клянусь моей бородой, это пренеприятный сюрприз! – воскликнул маршал, который давно уже знал и глубоко уважал Зору. – Храбрый и благородный бей арестован?

– Надеюсь, что скоро все разъяснится и примет другой оборот, – отвечал Гассан. – Пожалуйста, прикажи оказывать благородному Зоре-бею все уважение, какого заслуживает такой храбрый воин его величества.

– Я сам позабочусь об этом, – отвечал маршал.

Затем велел позвать начальника этого отделения дворца, который явился с фонарем и ключами.

В нижнем этаже сераля, между толстыми каменными стенами находились каморки, окна которых были плотно заделаны решетками, а двери – из толстого железа. Комнаты эти прежде предназначались для хранения императорских капиталов; в новейшее же время для этого были назначены новые помещения; к тому же заведующие государственным имуществом, следуя примеру всех нынешних государей, большую часть сокровищ хранят в иностранных банках.

С тех пор комнаты эти стояли пустые и уже неоднократно служили для содержания арестованных высших чиновников сераля, внезапно впадавших в немилость.

В эти-то отдаленные каморки, к которым вел целый ряд коридоров, отправились Гассан, маршал и охранник вместе с Зорой-беем.

Приличный стол и содержание этого заключенного должно было идти из кухни сераля, где готовилась пища на всех дворцовых чиновников. Чтобы получить понятие о величине этой кухни, о прислуге и издержках, которых она требовала, достаточно будет упомянуть, что только четыре жены султана получали ежегодно по четыреста тысяч франков и имели прислугу из трехсот рабов. Сюда же относились целые труппы танцовщиц, певиц, множество горничных и служанок, сверх того пятьсот евнухов, так что в одном гареме садилось за стол ежедневно около тысячи человек. Если сюда причислить многочисленных чиновников и слуг султанских покоев, то получится целая армия людей, на содержание которых ежедневно затрачивались огромные суммы, которые при султане Абдул-Азисе доходили до десятка миллионов ежегодно.

Охранник открыл железную дверь и осветил путь. Гассан, Зора и маршал вошли в комнаты с серым, затхлым воздухом. Вся меблировка их состояла из нескольких вделанных в стены шкафов, столов и подушек; в каждом отделении было также по одной свисающей с потолка люстре, подобно тем, какие встречаются в маленьких церквах.

В одну из этих камер был заключен Зора, остальные были заперты. Засветили люстру, позаботились и о теплом одеяле на ночь, так что Зора ни в чем не терпел недостатка, и заключение его походило скорее на домашний арест.

Таким образом, арестовав своего друга, Гассан вернулся в Беглербег и на следующее утро передал султану шпагу арестованного офицера. Сераскир должен был немедленно произвести подробное и строжайшее следствие по этому делу – так приказал султан, бывший в самом дурном расположении духа.