Прочитайте онлайн Султан и его гарем | XIIСоучастница в тайне

Читать книгу Султан и его гарем
2618+27201
  • Автор:
  • Перевёл: А. Павлова-Пернетти
  • Язык: ru

XII

Соучастница в тайне

Сирра предчувствовала угрожавшую ей опасность и поэтому поспешила скрыться из развалин Кадри, доведя Гассана и принца до камеры бедной Реции – освобождение ее более всего остального беспокоило Сирру. Словно гонимая фуриями, спешила она назад. Не за себя боялась она, она чувствовала только, что должна остерегаться. Ведь она еще не достигла своей цели, не исполнила своего намерения. Ей хотелось посрамить и разрушить низкие планы Мансура, которым она как бы содействовала, она хотела постараться обратить зло в добро. В случае своей неудачи она намерена была разоблачить Мансура.

С быстротой ветра бежала она по коридорам, не встречая препятствий и даже не подозревая, что именно теперь-то и поджидала главная опасность Гассана, Рецию и Юсуфа.

Она бежала так быстро, что казалась тенью, и всякий, кто увидел бы ее в эту минуту, ни за что не принял бы ее за человеческое существо.

Не отдыхая ни минуты, не давая себе времени перевести дух, спешила она в Бостан-Джонгли.

Приближаясь к дому софта, она к ужасу своему увидела перед домом троих сторожей. Сильно размахивая руками, с фонарями рыскали они вокруг, озабоченно ища что-то. Сирра сразу поняла, в чем дело. Наверно, они заметили ее отсутствие и теперь, в ужасе, искали ее, заранее предвидя гнев Мансура-эфенди, когда он узнает, что они упустили «чудо».

Сирра остановилась и наблюдала за сторожами; со своего места она могла видеть все, что они делали, не будучи сама замечена ими. Как только они подошли к деревьям и кустарникам, окружавшим большой минарет, чтобы и здесь с фонарем поискать исчезнувшую пророчицу, Сирра подкралась поближе и проворно проскользнула в открытые настежь двери. Мигом поднялась по лестнице, вытащила назад служившее ей недавно вместо каната полотно, побежала в свою комнату и, как ни в чем не бывало, легла спать.

Только что успела она это сделать, как услышала тихие шаги на лестнице. Сирра не шевелилась, думая, что это один из сторожей шел наверх посмотреть, не тут ли она. Свет от двух горевших у нее в комнате свечей слабо проникал в сени, дверь была довольно далеко.

Но вот внезапно показалась одетая в лохмотья фигура. Сирра вздрогнула, она ясно различала старый желтовато-серый плащ, зеленую арабскую головную повязку и под ней на лбу ярко сверкавшую золотую маску.

– Сирра! – прозвучал голос вошедшего.

– Я слушаю, – отвечала Сирра, мгновенно вскочив с постели и низко, до самой земли склоняясь перед Золотой Маской.

– Тебе грозит опасность от Мансура-эфенди! – продолжал глухой, замогильный голос Золотой Маски, – но ты восторжествуешь над ним, если только поступишь согласно моим указаниям!

– Говори! Я готова повиноваться тебе! – отвечала Сирра, не подымая головы, точно боялась, что один вид Золотой Маски ослепит ей глаза.

– Я с тобой! Ты не погибнешь! – продолжал снова прежний голос. – Только делай то, что я тебе прикажу! В один из следующих вечеров султан, переодетый в мундир мушира, явится к тебе и будет спрашивать тебя о будущем! Не говори ему тех слов, которые будет подсказывать тебе Мансур, не называя султана по имени, скажи ему такое пророчество: «До наступления третьего Рамазана[24] опустеет трон пророка. Не смерть лишит повелителя правоверных престола, а человеческая воля и человеческая рука! Враги во дворце страшнее гяуров! Потом на престол взойдет Магомет Мурад, под именем Мурада Пятого, но его царствование будет всего три месяца, затем трон пророка снова опустеет, и опять это сделает не смерть, а человеческая рука! Затем наследует Абдул-Гамид, и еще раз опустеет трон пророка! На нем воссядет Мехмед Решад-эфенди, и тогда пророчество мое будет исполнено!

Золотая Маска смолкла.

– Каждое из твоих слов запечатлелось в душе моей, – сказала Сирра, – я непременно исполню твою волю!

Когда она подняла голову, Золотая Маска уже исчезла, – тихие шаги ее уже смолкли внизу дома.

Между тем сторожа вернулись после своих неудачных поисков. Они видели, как Золотая Маска вышла из дому и исчезла во мраке ночи, но не осмелились преследовать ее.

Один из них поднялся в комнату пророчицы. Сирра спала на своем месте.

Он не верил своим глазам и позвал двух остальных. Словно вкопанные остановились они при виде спящей пророчицы – это не был обман чувств! Та, которая исчезла и которую они напрасно искали повсюду, в глубоком сне лежала теперь перед ними.

Они тихонько вышли из комнаты и легли на дворе у лестницы, решившись караулить. Тут они принялись совещаться, как поступить им после всего случившегося, и наконец пришли к решению признаться во всем Баба-Мансуру, опасаясь, что в противном случае наказание будет еще строже.

Когда на другой день Мансур-эфенди явился в дом софта, все три сторожа бросились ему в ноги, прося прощения.

Баба-Мансур удивленно посмотрел на них.

– Что случилось? – спросил он.

– Мы невинны, мудрый и могущественный Баба-Мансур, – отвечал первый сторож. – Сирра, должно быть, уходила ночью из дома!

– Как смели вы ее выпустить? – с гневом вскричал Мансур.

– Мы не знаем, как это случилось! В полночь пришли мы наверх посмотреть свечи; они были погашены, мы принесли другие. Тут увидели мы, что постель, на которой обыкновенно спит Сирра, была пуста!

– Она была, верно, в другой комнате!

– Мы обыскали весь дом, – отвечал второй сторож, – осмотрели всякий уголок, но нигде ее не было. В сильном испуге вышли мы с фонарями на улицу, искали повсюду, но нигде не могли найти ее!

– Как могла она выйти из дому, не будучи замечена вами? – грозно спросил Мансур.

– Из окна с улицы висело полотно, по нему, должно быть, она и спустилась!

– А ее вы так и не видели?

– Нет, могущественный и мудрый Баба-Мансур, – сказал третий сторож, – когда мы, наконец, нигде не найдя ее, возвращались домой, то увидели у дома Золотую Маску; когда же пришли наверх, Сирра уже спокойно спала, как всегда, на своей подушке.

– Вы видели Золотую Маску?

– Казалось, она вышла из дому! – отвечал первый сторож.

– Едва увидели и узнали мы ее, как она уже исчезла во мраке ночи, – прибавил второй.

– Мы поспешили наверх, мы страшно боялись, мудрый Баба-Мансур!

С возрастающим удивлением слушал Шейх-уль-Ислам последнюю часть доклада, все мрачнее и мрачнее становилось его лицо. Какую связь имело все это? Была ли Золотая Маска в доме? Действительно ли уходила Сирра? Связан ли уход и приход Сирры с появлением Золотой Маски?

В первую минуту Мансур хотел дать сторожам почувствовать свой гнев, но потом одумался.

– Вы должны загладить свою ошибку, – сказал он строго, – вот вам к тому удобный случай. Вы дурно исполняли свою обязанность в прошлую ночь, тем бдительнее должны быть вы в следующие. Но делайте вид, будто спите или уходите прочь, чтобы смелее чувствовала себя та, которую вы караулите.

– Хорошо, милостивый и могущественный Баба-Мансур, мы это сделаем, приказание твое будет исполнено в точности! – отвечали сторожа, – мы постараемся заслужить твое прощение.

– Вы говорите, что видели Золотую Маску здесь, около дома, – продолжал Мансур, – мне важно знать, войдет ли еще Золотая Маска в дом или нет. Будьте бдительны. Если Золотая Маска придет в дом и вы увидите ее, позаботьтесь, чтобы она не могла уйти отсюда!

Сторожа молчали, сильно смущенные словами Мансура.

– Или вы боитесь Золотой Маски? – спросил Шейх-уль-Ислам.

– Никто не знает, что это такое, – отвечал один из сторожей, – большинство говорит, что она не из плоти и крови, как мы. И другие утверждают, что нельзя ее ни тронуть, ни преследовать, она делает одно добро и служит предостережением тем, к кому является, – так говорят люди, мудрый и могущественный Баба-Мансур, правда ли это или нет, мы не знаем!

– Чтобы нам это узнать и убедиться, что такое Золотая Маска, ваше дело только запереть двери и окна и стеречь ее, если она появится здесь в доме! – приказал Мансур-эфенди. – Все остальное предоставьте мне. Нет ли у вас еще чего?

– Мудрый и правосудный, кади здесь и ожидает тебя в нижнем покое, – доложил один из сторожей.

Мансур-эфенди отправился в указанную сторожем комнату. Там ожидал его кади.

– Я заставил тебя ждать, брат мой, – сказал Мансур, – но в эту ночь мне удалось захватить важную добычу, и до сих пор пришлось провозиться с ней.

– Какую добычу? – спросил Гамид-кади.

– Принца Юсуфа и адъютанта его Гассана, они хотели силой освободить Рецию, но в Чертогах смерти попались мне в руки, тем не менее дочь Альманзора, воспользовавшись суматохой, успела убежать!

– Она найдется. Так принц Юсуф был там! – с радостью вскричал кади. – Это ему не пройдет даром!

– Я только что сделал доклад султану и просил его произнести над ними приговор, – продолжал Мансур. – Он был страшно взбешен, тем более что имел относительно его известные тебе планы. Само собой разумеется, я дал ему понять, что подобные события могут дурно отозваться на принятом нами решении.

– Так, так, брат мой, теперь нельзя более обвинять тебя в проволочке, – сказал кади, лукаво прищурив глаза, – все к лучшему! Знаешь ли, зачем я сюда явился?

– Получить теперь вдвойне важную копию с того старинного документа, где говорится о сокровищах калифов? Я принес ее, брат мой, вот она, – отвечал Мансур и подал своему сообщнику аккуратно спрятанный в кожаном бумажнике документ. – Разбери его вместе с ученым Али и дай нам надежду, что богатства наши еще увеличатся!

– Будь спокоен! С этого же дня мы, вместе с Али, примемся за разбор древнего документа, – сказал Гамид-кади, пряча бумажник в карман своего сюртука. – Что делать дальше, решим на совете. К ночи увидимся в развалинах, а пока прощай!

Кади ушел, а Шейх-уль-Ислам отправился в комнату пророчицы.

Сирра, по обыкновению, сидела на похожем на трон возвышении в комнате, возле спускавшегося с потолка ковра. Длинная широкая одежда по-прежнему скрывала ее безобразную фигуру. Лицо ее было закрыто покрывалом, видны были одни глаза.

Она не шевельнулась, когда вошел Мансур-эфенди. Она сидела спокойно и невозмутимо, как будто ни в чем не бывало, в ожидании посетителей, ежедневно приходивших спрашивать ее или просто дивиться чуду.

– Что делала ты ночью? – сердитым, грозным тоном спросил ее Мансур.

– Ты пришел мучить меня, эфенди? Ты хотел взять меня под свое покровительство, я же взялась за это служить тебе. Разве я не делаю этого, эфенди?

– Ты нарушила свое обещание, которое дала мне в тот день, когда я взял тебя под свою защиту, ты уходила ночью из этого дома!

– Кто сказал тебе это, эфенди, сторожа?

– Говори, будешь ли ты отрицать, что уходила из дому и тем нарушила свое обещание? Ты молчишь! Я желаю знать, где ты была!

– В развалинах Кадри!

– В развалинах? Зачем ты туда ходила? – спросил Мансур, крайне удивленный ее словами.

– За тобой!

– За мной?

– Да, туда, куда ты отвел меня тогда, Баба-Мансур, – отвечала Сирра.

Шейх-уль-Ислам вздрогнул, к досаде своей он понял, что Сирра знает его имя. Глаза эфенди, сверкая злобой, встретились с глазами пророчицы, но она твердо выдержала его грозный взгляд.

– Так ты нарушила и второе обещание, – закричал он слегка дрожащим голосом, выдававшим его волнение, его бесило, что орудие его, Сирра, уходила из дому и к тому же знала его имя, – я запретил тебе шпионить за мной, и ты обещала это!

– Я и не шпионила, Баба-Мансур!

– Как же узнала ты мое имя?

– Я и тогда уже знала тебя!

– Так ты притворялась, лицемерка! – в бешенстве закричал на нее Шейх-уль-Ислам, все более и более сознавая опасность, в которой он очутился, делая Сирру, так сказать, соучастницей в своей тайне, орудием своих планов. – Так ты меня тогда обманула!

– Почему опасаешься ты того, что я знаю твое имя? Разве ты делаешь что-нибудь такое, что заставляет тебя скрываться? – с возмущением спросила его Сирра.

– Каким тоном осмеливаешься говорить ты, недостойная моего участия, тварь! – закричал Шейх-уль-Ислам. – Как смеешь ты идти против своего благодетеля?

– Мы обоюдно нуждаемся друг в друге, Баба-Мансур, благодеяние твое состоит в том, что меня держат взаперти и дают мне скудное пропитание! За это я служу тебе пророчицей!

– Замолчи! Ни слова, отвечай на мои вопросы! – приказал Шейх-уль-Ислам. – Я хочу знать, что делала ты ночью и кто у тебя был! Если ты будешь и далее тянуть с ответом, я вырву его у тебя силой!

– Что значат твои угрозы, Шейх-уль-Ислам?! – закричала Сирра, в бешенстве вскочив с места. – Чем намерен ты принудить меня отвечать?

– Наказаниями и пытками, как ты этого и заслуживаешь!

– Посмей только! – вскричала Сирра, дрожа от гнева. – Тронь меня только, тогда узнаешь меня! Или ты забыл, что сделал меня орудием для достижения своих тайных замыслов? Берегись употребить против меня насилие, не смей оскорблять меня, не то я разоблачу тебя! Никакое наказание не может меня постигнуть, все падет на тебя; ведь я проповедую по твоему же внушению, говорю только то, что ты подсказываешь мне, стоя за портьерой. Чем угрожаешь ты мне за мою службу? Пыткой? Тюрьмой в Чертогах смерти, где ты заставляешь томиться бедную Рецию?

Мрачными, удивленными взглядами пристально смотрел Мансур на Сирру, внезапно ставшую фурией, этого он никак не ожидал! Это безобразное, всегда тихое существо выглядело теперь раненой гадюкой, готовой ужалить врага.

– Ты говоришь это в безумии! – сказал Шейх-уль-Ислам.

– Не намекаешь ли ты на безумие Ибама, которого велел замучить до смерти? Не смей прикасаться ко мне, предупреждаю тебя заранее! Это было бы твоей гибелью. Ты гораздо умнее поступишь, продолжая делать своей соучастницей ту, которую ты сейчас оскорбляешь!

«Чем допустить ее погубить тебя теперь же!» – добавил Мансур про себя; он знал теперь, чего ему ждать и чего бояться!

«Я уничтожу тебя, дура, прежде чем ты успеешь исполнить свою угрозу, – думал Шейх-уль-Ислам про себя. – Ты позволила себе в гневе угрожать мне, не подумав, что этим готовишь себе гибель как соучастнице моей тайны, ты не должна оставаться в живых! Участь твоя решена!»

Затем он громко сказал Сирре:

– Я готов забыть и на этот раз простить тебе все, что произошло ночью!

– Я и ожидала от тебя этого, Баба-Мансур! – отвечала Сирра и добавила: – Лучше, если мы будем действовать сообща, и я по-прежнему буду служить тебе!

– Я готов сделать так, как будто и не слыхал твоих опрометчивых слов, – притворно согласился Мансур.

Обе заключили мир, причем каждый преследовал свои планы. Каждый из них хотел погубить другого! Теперь все дело было в том, кто в этой неравной борьбе одержит верх.