Прочитайте онлайн Султан и его гарем | ХПопытка освобождения

Читать книгу Султан и его гарем
2618+27183
  • Автор:
  • Перевёл: А. Павлова-Пернетти
  • Язык: ru

Х

Попытка освобождения

– Все напрасно, мой благородный Гассан-бей! – воскликнул принц Юсуф. – Нам нечего и надеяться на освобождение Реции.

– Хоть бы вернулся поскорее Сади-бей!

– Неужели мы будем ждать столько времени и допустим, чтобы бедная девушка томилась в заключении? – горячо возразил принц. – На моего державного отца рассчитывать более нельзя!

– Я это знаю, принц!

– Но мы должны сами попытаться помочь ей!

– Это благородное намерение, принц, но мне не хотелось бы, чтобы ты подвергал себя опасности.

– Я знаю тебя, мой верный Гассан, и уверен, что с той самой минуты, как ты понял, что бесполезно надеяться на содействие султана, ты сам решил попытаться освободить или по крайней мере хоть чем-нибудь помочь бедной девушке. Уж не станешь ли ты отрицать это?

– Реция – возлюбленная жена моего друга, принц, и подобное намерение с моей стороны неудивительно!..

– Не обязан ли каждый разделять эти честные мысли, мой благородный Гассан?

– Как могу я отвечать отрицательно на твой вопрос! Но подобное великодушие не должно заводить нас слишком далеко! Спасибо тебе, принц, за твое желание помочь мне, но ты не должен исполнять его сам!

– Почему же, Гассан? – быстро спросил Юсуф. – Не потому ли, что я принц? А я думал, что это-то прежде всего и побуждает меня к великодушным поступкам!

– Ты должен быть осмотрителен, принц!

– Ты напоминаешь мне об обязанности повиноваться моему державному отцу, ты прав! Но наш владыка и повелитель не приказывал наказать девушку. Мы же знаем, что она страдает невинно. Ты хочешь попытаться ее освободить, дозволь же и мне участвовать в этом, – просил принц своего адъютанта. – Не отвергай меня потому, что я принц! Не принц Юсуф, а простой смертный Юсуф примет участие в твоем деле! Не откажи ему, Гассан!

– Этого нельзя, принц!

– Почему же нельзя? Это пустые отговорки с твоей стороны!

– Подумай только о гневе его величества!

– Подумаем лучше о страданиях заключенной, законный защитник которой далеко отсюда. Как будет тебе благодарен твой друг, когда, вернувшись, узнает, что бедняжка спасена тобой! А как прекрасно сознание совершить подобный поступок!

– Ты отгадал, принц. Я сегодня же вечером хотел бы сделать попытку освободить ее!

– Я был уверен в этом! Я знаю тебя, друг мой! – воскликнул Юсуф, подавая руку своему адъютанту. – Не откажи мне в желании принять участие в твоем деле!

– Я не смею допустить этого, принц!

– Гассан, я должен поступить так! На этот раз только уступи моей просьбе! Я сам не знаю, какая непреодолимая сила влечет меня; в других случаях, ты знаешь, твой совет и твоя воля для меня закон, на этот раз сделай по-моему!

– Пусть вся ответственность за это падет на тебя, принц!

– Ты берешь меня с собой, ты исполняешь мою просьбу! Спасибо тебе, Гассан! Я знаю, что ты любишь меня, мог ли бы я иначе всей душой привязаться к тебе. Заключенная должна находиться в развалинах Кадри, где это? Знаешь ли ты эти развалины? – спросил Юсуф.

– Хоть я и видел их снаружи, но не знаю, в какой части находится заключенная! – отвечал Гассан.

– Кто принес тебе записку, Гассан?

– Какая-то старуха.

– Нельзя ли разыскать ее? Через нее, может быть, мы могли бы подробнее узнать место.

– Я сделал все, чтобы найти ее, но это мне не удалось.

– Что ты намерен теперь делать?

Гассан молчал.

– Осмотрел ли ты броненосец, прибывший из Англии, принц? – спросил он.

– Ты хочешь отвлечь меня, пытаешься еще раз отговорить меня от моего намерения, но это не удастся тебе, Гассан, даю тебе слово! – в благородном негодовании воскликнул принц. – Еще раз спрашиваю тебя: есть ли у тебя уже какой-нибудь план? Или не хочешь ли ты наудачу пробраться в развалины, которые, как я слышал, населены дервишами, так что посторонние не имеют туда доступа.

– Я хочу испытать одно средство, чтобы получить подробные сведения!

– Пожалуйста, скажи мне, что это за средство?

– Ты принимаешь такое живое участие во всем, пусть будет по-твоему, принц! Ты, вероятно, слышал уже о пророчице в доме софта?

– Да. Так ты хочешь идти к ней?

– Я хочу спросить ее, где Реция, пусть она подробно опишет мне ее местопребывание! Если она пророчица, она должна знать и это!

– Так ты веришь в ее таинственную силу?

– В нее более, чем во все другое! Знаешь ли ты, что это и есть чудо, о котором столько говорят все!

– Я пойду с тобой к пророчице!

– Она – воскресшая из мертвых девушка!

– Когда мы поедем, Гассан?

– Сегодня же вечером! Не далее как через час!

– Никто не должен знать, куда мы едем. Сегодня прекрасный вечер, скажем, что мы едем кататься.

– Еще одно условие, принц, пока мы еще не уехали, – сказал Гассан Юсуфу, – предоставь мне говорить и действовать, ты же должен исполнить мою просьбу не подвергать себя опасности каким-нибудь опрометчивым словом или необдуманным поступком!

– Хорошо, я обещаю исполнить твое желание.

– Теперь отправимся в путь, принц! Надень серую военную шинель, я сделаю то же, наши мундиры не должны быть видны.

Юсуф во всем следовал совету своего адъютанта. Оба накинули поверх мундиров серые шинели и отправились на берег, где принца уже ждала его прелестная маленькая лодка, на которой он часто катался по Босфору.

Отъехав на некоторое расстояние от берега, Гассан отдал гребцам приказание ехать в Скутари.

Уже стемнело, когда они приехали туда и остановились у пристани.

– Знаешь ли ты дом софта? – спросил принц своего адъютанта, выйдя с ним на берег.

– Рашид-эфенди описал мне его, пойдем, принц!

С этими словами они отправились в Бастит-Джаили. Войдя в дом софта возле большого минарета, они застали там еще много народа. Один из сторожей подошел к адъютанту, и, когда тот назвал себя, всех любопытных поспешили выгнать из дома, после чего сторож нашел еще время известить о неожиданном посещении того, кто, скрываясь за портьерой, руководил ответами пророчицы.

Принц и Гассан торопливо поднялись наверх.

Принцу было не по себе, когда он вошел в таинственное помещение пророчицы, где царили полумрак и приятный запах ладана. Даже Гассан, родом черкес, прошлое которого было полно всевозможных приключений, и тот почувствовал себя как-то необычно вблизи этого удивительного существа, которое он увидел перед собой при неясном свете двух восковых свечей.

Черная Сирра, по обыкновению, неподвижно сидела на возвышении, с ног до головы укутанная в свою длинную, широкую одежду.

Но вот неожиданно раздался ее голос, словно звон серебряного колокольчика.

– Говорите, зачем явились вы сюда! – воскликнула пророчица.

– Мы пришли за твоим советом и помощью, – начал Гассан, – открой нам местопребывание одной заключенной девушки!

– Как ее зовут и чья она дочь?

– Реция, дочь Альманзора!

Тут только узнала Сирра Гассана.

Но она не должна была обнаружить это, не смела подать вида, что имя Реции было близко ее сердцу. Точно так же не имела она права сказать ни одного слова от себя, она должна была только повторять все то, что подсказывал ей стоявший за портьерой.

– Что желаете вы знать? – спросила она.

– Мы пришли узнать от тебя, где содержится в заключении Реция и нельзя ли освободить ее?

– Через час – с наступлением ночи – отправляйтесь в развалины Кадри! – прозвучал снова ангельский голос пророчицы. – Там с одной стороны увидите вы длинный открытый мрачный коридор. Войдите в него.

– Доберемся ли мы этим путем до тюрьмы Реции?

– Вы дойдете до лестницы, подниметесь по ней и войдете в первый боковой коридор вправо от главного.

– Там найдем мы Рецию?

– В конце коридора увидите вы камеру – она там. Своей цели достигнет лишь тот, кто презирает опасность. Строго следуйте моим указаниям и отправляйтесь туда не раньше и не позже того, как я сказала!

– Благодарим тебя за сообщенные нам сведения, – сказал Гассан, – они помогут нам совершить доброе дело!

С этими словами он вместе с Юсуфом вышел от пророчицы, и оба оставили дом софта.

Вскоре после них и Мансур-эфенди вышел из дома и отправился к своему экипажу, ожидавшему его близ кустарников, окружавших минарет.

Оба сторожа также ушли сверху и оставили Сирру одну.

Невыразимый страх и беспокойство терзали ее. Она не могла предостеречь Гассана, друга Сади и Реции. Скрепя сердце должна она была повторять слова Мансура. Она знала, что Гассан и товарищ его погибнут, если последуют ее словам, а внутренний голос говорил ей, что они это непременно исполнят.

Что ей было теперь делать? Она должна была спасти их. Но как могла она совершить это? Она сама, словно заключенная, содержалась под караулом. Она должна была предостеречь Гассана, должна была догнать его. Через час он отправится в развалины, если бы ей теперь удалось вырваться из дома, то она могла бы еще догнать его, могла бы предостеречь его, так что он и не узнал бы в ней ту, которая, повинуясь чужой воле, заманила его в ловушку.

Но как ей было уйти? Ворота были уже, наверно, заперты, да и сторожа внизу дома непременно задержали бы ее. Медлить было нельзя долее, время шло, и час быстро приходил к концу.

Сирра взглянула на окно, оно, как во всех гаремах, было заделано решеткой. Отсюда убежать было невозможно. Но были еще комнаты, окна которых не были заделаны и выходили на безмолвную и пустынную Садовую улицу.

Очень часто и прежде случалось ей совершать путешествия в окно, когда его стерегли, а между тем ей хотелось уйти. Теперь, правда, у Сирры была всего одна рука, но она и не думала об опасности, не знала страха. Она обязана была предостеречь Гассана. В эту ночь освобождение Реции не могло ему удасться. Скорее ему угрожала опасность самому попасть в число заключенных. Сирра хорошо знала Мансура и его планы. Помешать ему осуществить его замыслы была ее единственная цель.

Сторожа были внизу и, конечно, уже спали. Она была одна наверху, никто не наблюдал за ней.

Она сбросила с себя длинный плащ и осталась в своем прежнем черном платье.

Тихонько прошла она в одну из передних комнат. Хотя они были и не слишком высоко от земли, но все-таки спуститься вниз через окно было нелегко.

Сирра взяла одеяло, зубами разорвала его пополам и связала оба конца вместе. Затем один из концов прикрепила к окну и отворила его.

Она осторожно выглянула на улицу и внимательно прислушалась, но все было тихо и безлюдно.

С ловкостью кошки вскочила она на окно, схватила рукой свернутое в трубку одеяло и начала спускаться.

Наконец она была на свободе, но уже час, назначенный ею адъютанту принца, истекал, а до развалин было еще далеко.

Если бы кто-нибудь в ее отсутствие прошел мимо дома софта и увидел висящее из окна одеяло, то побег ее был бы открыт. Но все эти мысли отошли перед необходимостью предостеречь Гассана и его спутника, которого сразу узнал Мансур-эфенди, но которого Сирра еще никогда не видела.

В смертельном страхе оставила она дом: она боялась прийти слишком поздно. Торопливо пошла она ближайшей дорогой по улице, которая вела к отдаленному дворцу Беглербегу; затем уже свернула влево на дорогу, ведущую в развалины.

Туда же стремились в это время и Гассан с принцем. Нетерпение их было так велико, что они на четверть часа раньше срока пришли в развалины. Сирра опоздала… Когда Гассан и Юсуф дошли до развалин, она была еще далеко.

Они строго следовали указаниям пророчицы, и оба были твердо уверены, что смогут найти и освободить Рецию.

Следуя описанию Сирры, они искали в указанной им стороне развалин открытый длинный мрачный коридор и скоро действительно нашли его. Это был коридор, ведший в Чертоги смерти, тот самый, через который Реция и Саладин были отведены в темницу.

Гассан шел впереди, за ним ощупью следовал принц. Было так темно, что глаза не видели даже своей вытянутой руки.

Ни один луч света не проникал в этот длинный со сводами коридор, и странно отдавались в нем их шаги.

Отважный Гассан не думал о себе, но за принца он очень боялся. Принцы в тогдашней Турции и без того очень часто подвергались опасности.

Но он успокаивал себя тем, что никто не мог ничего знать о присутствии Юсуфа в развалинах.

Наконец он почувствовал под ногами довольно крутую витую лестницу, которая вела в верхние помещения. Слабый свет проникал теперь сверху.

– Не лучше ли тебе здесь, внизу, подождать меня, принц? – тихо спросил он своего юного спутника.

– Нет, мой благородный Гассан, где ты, там и я! – отвечал тот. – Не теряй напрасно слов, я пойду за тобой наверх.

– Мне страшно за тебя, принц, весь этот дом кажется мне тюрьмой!

– Что бы ни было, Гассан, я иду с тобой!

После такого решительного ответа Юсуфа Гассану ничего не оставалось делать, как отказаться от своих попыток удержать принца.

Молча поднялся он по ступеням лестницы. Принц тихо следовал за ним.

Наверху лестницы он заметил еще новый длинный, высокий коридор, в конце которого горел фонарь.

Свет был ему необходим. Он попросил принца остаться на лестнице, а сам отправился по пустому коридору к фонарю. До него доносились страшные стоны и вопли томившихся в тюрьме заключенных.

Дрожь пробежала по телу принца. Первый раз в жизни находился он в таком месте, в первый раз слышал он стоны и вопли несчастных.

Между тем Гассан снял со стены фонарь и вернулся с ним к Юсуфу, бросая подозрительные взгляды во все стороны на многочисленные мрачные боковые коридоры; но, к удивлению своему, он не видел никого. Не потому ли назначила им пророчица этот час, что сторожей в это время не было поблизости?

Они должны были идти по первому боковому коридору, вправо от главного, в конце которого, по словам пророчицы, находилась темница Реции, цель их стремлений.

Каждый боковой коридор отделялся от главного большой тюремной дверью. Только некоторые из них были заперты, большинство же было открыто настежь, в том числе и та, что вела к первому коридору направо.

Коридор этот был довольно длинен. Гассан с фонарем в руках шел впереди, Юсуф следовал за ним, держа правую руку под серой шинелью у пояса, на котором висели его шпага и кинжал.

Но вот они дошли до конца коридора и при слабом свете фонаря могли уже видеть дверь указанной им камеры, вдруг позади них раздался глухой звук. В первую минуту ни тот, ни другой не могли понять, в чем дело; удивленно озирались они вокруг, но свет фонаря не доходит до начала коридора.

В ту же минуту звук оборвался слабым треском, как это обыкновенно бывает при захлопывании двери.

– Клянусь бородой пророка – это что-нибудь да значит! – пробормотал Гассан.

– Кажется, сквозной ветер захлопнул дверь коридора, – отвечал Юсуф.

Оба на минуту остановились, затем Гассан, высоко держа в руке фонарь, вернулся к началу коридора, чтобы узнать, в чем дело.

За ним последовал и Юсуф.

– Дверь заперта! – тихо сказал Гассан.

– Ее можно будет потом отворить! Вначале отыщем в конце коридора ту комнату, которую указала нам пророчица, – посоветовал Юсуф.

Гассан толкнул широкую тяжелую дверь, она не поддалась. Дверь была заперта, в этом не было сомнения, и отворить ее было невозможно с той стороны, где находился принц со своим адъютантом.

Лицо Гассана омрачилось. Был ли это только несчастный случай? Действительно ли сквозной ветер захлопнул тяжелые деревянные двери? Это было немыслимо! Гораздо вернее и правдоподобнее было то, что дверь запер сторож.

Принц между тем спешил в конец коридора к находившейся там камере, не поняв всей угрожавшей им опасности. Гассан, напротив, хорошо осознавал ее. Несмотря на то, он поспешил за принцем до дверей камеры. Она была заперта, в замке не было ключа.

Гассан постучался.

– Здесь ли ты, дочь Альманзора, супруга Сади-бея? – тихо спросил он.

Ответа не было.

Гассан постучал еще громче.

В камере все было тихо по-прежнему.

Юсуф толкнул дверь и попробовал отворить ее, но ему это не удавалось, несмотря на все его усилия.

– Что это значит? – сказал он, бледнея.

– Боюсь, что мы попали в ловушку, – прошептал Гассан.

Но принц спешил назад по коридору, теперь он убедился, что в нем не было ни одного окна, везде только крепко запертые двери.

– Будь осторожен, принц! – тихо сказал Гассан ему вслед, – я должен тебе напомнить о твоем обещании.

– Мы должны попытаться найти какой-нибудь выход!

– Который не найдется! – прибавил Гассан.

– Что же ты думаешь о нашем положении?

– Что оно очень опасно, принц!

– Мы заключенные?

– Мне кажется, что так! Я предостерегал тебя, принц.

– Не думаешь ли ты, что я раскаиваюсь? Нет, нет!

– Здесь не видно и следов Реции! – заключил немного спустя Гассан, постучавшись и у остальных дверей и нигде не получив ответа, – пророчица, у которой мы были, обманщица!

Принц подошел к высокой тяжелой двери, которая, как нам известно, была заперта, и громко постучал. По-прежнему все было тихо, никто не являлся. Точно все вокруг вымерло.

– Выходит так, как я сказал, мы заключенные, – объявил Гассан. – В этих заброшенных стенах, без всякого выхода, мы можем умереть от голода и жажды, если только нам не поможет счастливый случай, а бедная Реция по-прежнему останется в заточении.

– Мы должны уйти отсюда! – вскричал принц, все еще по всем сторонам ища выход.

Вдруг он остолбенел от удивления.

– Я сейчас слышал голос, – тихо сказал он Гассану, указывая на одну дверь, которая, по-видимому, вела в камеру, на самом же деле – к одному боковому коридору.

Гассан подошел к принцу.

– Ты слышишь? – спросил тот.

За дверью раздался тихий, совсем тихий голос:

– Гассан-бей, – шепнул он чуть слышно.

– Я здесь! – тихо отвечал Гассан.

– Хвала Аллаху, что я нашла тебя! Ты один?

– Нет, вдвоем со своим спутником! Но кто ты?

– Не спрашивай меня! Я хочу освободить тебя и привести к Реции, – прозвучал нежный приятный голос, которым заслушались принц и Гассан.

– Что это, узнаешь ли ты этот чудный голос? – тихо спросил принца Гассан.

– Мне кажется, будто я слышу пророчицу, – отвечал Юсуф.

– Пойдемте! – прозвучал снова тот же голос, дверь отворилась, и глаза молодых людей увидели безобразную, едва похожую на человеческую, фигуру Сирры.

Появление ее в этих страшных местах производило ужасное впечатление! Фигура этого меленького урода, ее внезапное появление в этих страшных коридорах, ее закрытое покрывалом лицо и черная одежда – все это делало ее такой страшной, что принц Юсуф невольно отшатнулся от нее.

– Человек ли ты! – вскричал Гассан.

– Я проведу тебя, Гассан-бей, и твоего спутника к Реции, довольно с тебя этого! – отвечала Сирра своим нежным ангельским голосом, и контраст его с ее фигурой произвел на принца и его адъютанта не менее сильное впечатление.

– Ты не чудо ли из… – хотел спросить Гассан, но Сирра не дала ему докончить.

– Скорей, скорей, иначе все погибло! Реция жива, она в другой камере, я отведу вас к ней! У меня ключ от дверей ее камеры, – пробормотала она и вывела Гассана и принца из того коридора, в котором они были заперты.

– Ты хочешь это сделать? Ты это можешь? – спросил Гассан; принц же все еще полуудивленно, полунедоверчиво и вместе с тем сострадательно рассматривал безобразное существо.

– Я могу это сделать! В том коридоре заперли и стерегли вас, я помогу вам бежать вместе с Рецией.

– Где ты взяла ключи? – тихо спросил Гассан, вместе с Юсуфом следуя за Черным гномом по узкому боковому коридору.

– К счастью, старый Тагир, поторопившись запереть вас в том коридоре, забыл их в одной двери.

– Так ты наша избавительница?

– Я исполняю только свой долг, но тише! Не выдайте себя, вы должны еще сходить за Рецией, я провожу вас до дверей, затем я должна уйти, знаете ли вы дорогу назад?

– Если только снова не попадем в тот коридор, где были заперты. Кто сыграл с нами эту шутку?

– Не спрашивайте более.

– Только одно, – прошептал принц, – ты не пророчица ли из дома софта?

– Ни слова более, если ты не хочешь погубить нас всех, – грозно прошептала Сирра, и ее большие черные глаза гневно сверкнули при свете фонаря, бывшего в руках Гассана. – Вот, – продолжала она, – главный коридор, который ведет назад к лестнице, но здесь вы не должны идти, старый Тагир стережет внизу дверь в первый боковой коридор. По этому коридору доберемся мы до камеры Реции, держитесь его, затем войдите в другой, из него ведет узкая лестница во двор. Коль скоро будете вы во дворе, вы – спасены. Со двора войдите в длинный прямой коридор, ведущий обратно на улицу. Тише, вот дверь в камеру Реции, вот ключи, я должна уйти. Да защитит вас Аллах! Будьте осторожны, прощайте.

Гассан хотел поблагодарить загадочное создание, хотел удержать ее, но она проворно и неслышно шмыгнула назад по коридору, оставив их одних у двери, ведущей в тюрьму Реции.

Помощь Сирры не только разом избавила их от всех опасностей, но и привела к цели. Стоит им только открыть двери, освободить Рецию и вместе с ней оставить это старинное, страшное здание, и они достигнут всего, чего только желали.

– Зачем оставляет она нас? – тихо спросил принц.

– Она говорит, что должна уйти. Почему? Не знаю, – отвечал Гассан. Поставив фонарь на пол, он взял из связки ключей тот, на который указала ему Сирра, и тихо вложил его в замок двери.

– Это была она! Я твердо уверен, что это было чудо из дома софта, – шептал Юсуф.

– Мы спасены, – тихо сказал Гассан, открывая дверь. – Здесь ли, в этой ли тюрьме ты, прелестная дочь Альманзора, супруга Сади-бея?

– Кто там, кто ты? – прозвучал дрожащий голос, и Реция, вставши с постели, вышла навстречу молодым людям, так неожиданно явившимся к ней ночью.

Все это казалось ей сном! Но удивление и радость Реции при словах Гассана были так велики, что она даже забыла накинуть на свое прекрасное лицо ячмак, который она снимала на ночь.

– Мы пришли от имени Сади освободить тебя, прекрасная Реция, – отвечал Гассан. – Я друг и приятель Сади-бея – Гассан-бей.

– Почему же не пришел сам Сади? – спросила Реция. – Зачем послал он тебя? Уж не забыл ли он меня?

– Нисколько! Он должен был отправиться на битву, а мы пришли освободить тебя, – сказал Гассан.

Тут только вспомнил он о принце, который стоял как очарованный при виде прелестной девушки – такой красоты он никогда еще не видел.

Неподвижно смотрел он на сиявшие радостью черты Реции, в ее сверкавшие слезами глаза, на ее грациозную фигуру и, очарованный, не мог произнести ни слова.

– Освободи меня, благородный бей, – воскликнула Реция вне себя от радости, – и спаси меня от этой тяжкой неволи, я хочу следовать за Сади хотя бы на край света!

Тут только заметила она юношу, взоры которого были прикованы к ней. В ту же минуту вспомнила она, что лицо ее не закрыто.

Яркий румянец разлился по ее нежным щекам, и она проворно накинула покрывало.

– Пойдем скорее, – тихо промолвил ей Гассан, – час освобождения наконец пробил.

– Это ты, Реция, дочь Альманзора, – сказал принц. – Тот час, когда я увидел тебя, – счастливейший в моей жизни!

– Скорее уйдем отсюда, – торопил Гассан.

– Дай мне твою руку, прекраснейшая из женщин, – просил Юсуф, – доставь мне блаженство вывести тебя из этих мест мучений на свободу.

Реция подала руку принцу, Гассан с фонарем пошел впереди, и все трое вышли из камеры.

Но только что вступили они в коридор, как вдруг навстречу им показался Мансур-эфенди, окруженный несколькими дервишами.

– Что такое произошло здесь? – спросил он ледяным тоном. Затем, обращаясь ко всей свите: – Запереть двери! – приказал он. – Здесь совершено преступление!

– Назад! Дорогу для этой заключенной и для меня! – вскричал принц Юсуф.

– Кто осмеливается говорить таким тоном в развалинах Кадри? – прогремел Шейх-уль-Ислам.

– Я! Ты меня не знаешь? Так знай же, я – Юсуф Изеддин, сын всемогущего султана, повелителя всех правоверных!

– Хоть бы ты был сам его величество султан! – вскричал Мансур-эфенди. – Дело в насилии, а не в лице, позволившем его себе! Запереть двери! Должно проверить, кто те, что самовольно проникли в эти места и, таким образом, сами попали в число заключенных! Пусть его величество султан сам произнесет приговор над ними.