Прочитайте онлайн Султан и его гарем | VIБезумный софт

Читать книгу Султан и его гарем
2618+27179
  • Автор:
  • Перевёл: А. Павлова-Пернетти
  • Язык: ru

VI

Безумный софт

В Башне мудрецов сидели рядом на диване Шейх-уль-Ислам и его помощник Гамид-кади, совещаясь друг с другом.

– Гяуры[19] сами подадут повод к тому, чтобы истребить их огнем и мечом, – сказал Мансур-эфенди. – Новые донесения, дошедшие до меня, показывают, что возмущение неизбежно! Тогда Полумесяц накажет ненавистных и поступит с ними так, как они того заслуживают!

– А какие известия получил ты сегодня из Салоник? – спросил Гамид-кади.

– Еще несколько недель тому назад я говорил тебе, что в Салониках также должны произойти события, которые дадут повод заступиться за веру. Одна болгарская девушка, по имени Варда, хочет выйти за приверженца нашего пророка; он требует от христианки перехода в ислам. Родители ее против этого, а население города разделилось на две партии. Пустые причины часто имеют важные последствия! Задачей муфтия и губернатора будет подогреть волнение. Настал час оказать услугу делу нашей веры!

– Не слишком ли будет велик мятеж гяуров, мой мудрый брат? – спросил Гамид-кади. – Я знаю, что ты действуешь крайне осмотрительно, но позволь напомнить тебе, что восстанут все вассальные княжества и своей численностью легко могут превзойти наши военные силы!

– Все это уже взвешено мной, брат мой, – отвечал Мансур-эфенди. – Мы должны воспользоваться случаем доказать наше влияние и показать всем, как в любом деле необходима наша помощь.

– Это необходимо!

– В случае, если вспыхнувший мятеж достигнет такой силы, что имеющееся у нас войско окажется недостаточным, наше дело доказать, что стоит нам произнести слово – и каждый мусульманин с оружием в руках выступит на священную борьбу за веру, – продолжал Шейх-уль-Ислам. – И что не удалось султану и его визирям, то совершит одно наше слово!

– Твой план хорош, брат мой, но вот что: мы можем двумя различными путями доказать, как необходима наша помощь! Один из них ты только что назвал, сейчас я укажу тебе другой. Государственная сокровищница пуста, казна растрачена! Те небольшие суммы, которыми еще могут располагать министры, скоро истощатся, если мятеж примет большой размах. Ты не хуже меня знаешь, надолго ли хватает даже огромных сумм, если за ними жадно тянутся тысячи тысяч рук! Мой совет – избрать второй путь! Когда совершенно истощится казна, помощь должна прийти от нас. Суммы, которые находятся в нашем распоряжении, окажут необходимую помощь, которой никто и не ожидает в серале.

– Наш разговор навел меня на мысль о недавно прочитанных мною рукописях, принадлежавших старому толкователю Корана Альманзору, который выдает себя за потомка калифов из дома Абассидов, – сказал Мансур-эфенди.

– Документы доказывают справедливость его притязаний, – возразил Гамид-кади. – Я рассмотрел бумаги, они подтверждают все.

– Я с этой целью и отдал их тебе, – продолжал Мансур-эфенди. – Я прочел и другие рукописи и наткнулся на один удивительный древний документ, написанный неразборчивым почерком. Я постарался, однако, разобрать его и узнал, что последний из калифов перед своим бегством спрятал в безопасное место все громадные сокровища дома Абассидов; но место, где калиф спрятал богатства своего дома, указано неясно, к тому же эти указания отчасти стерты. Мне удалось только разобрать, что сокровища велики и что они спрятаны в безопасном месте, под камнями. Вы с ученым Али-шейхом возьмите документ, подробно рассмотрите его, – продолжал Мансур-эфенди, – и постарайтесь узнать, на какое место указывает составитель этого документа. Если мы отыщем его, мы можем приступить к делу, пополнив этими сокровищами нашу казну.

– Мы с Али-шейхом сейчас же разберем документ, как только ты передашь его нам, – отвечал Гамид-кади.

В эту минуту в залу совета вошел молодой дервиш и низко поклонился обоим могущественным сановникам.

– Ходжа Неджиб! – доложил он.

– Приведи его сюда! – приказал великий муфтий.

– Не этому ли ходже поручил ты надзор за софтом? – спросил Гамид-кади.

– Да, Неджиб стережет дом софта Ибама.

Молодой дервиш открыл двери и впустил в залу совета высокого, худощавого, одетого в черное, мужчину. Ходжа Неджиб со всеми знаками раболепства бросился на колени перед муфтием.

– Зачем ты пришел? – спросил Шейх-уль-Ислам.

– Не гневайся на меня, великий и мудрый Баба-Мансур, за то, что я оставил свой пост в доме, где находится чудо, – отвечал ходжа Неджиб, – это было необходимо! Я не смел мешкать долее! Софт Ибам сошел с ума!

– Как давно заметил ты это?

– С прошлой ночи.

– И ты только теперь пришел сюда доложить об этом?

– Я думал, это пройдет! Сначала мне казалось, что софт шутит, и я уговаривал его оставить эти неуместные шутки. Теперь же безумие его усиливается.

– Что же он делает?

– Он громко хохочет и кричит, что чудо не что иное, как обман, что люди допускают морочить себя и что все это одно плутовство!

Мансур-эфенди и Гамид-кади обменялись быстрым взглядом.

– Где теперь безумный софт? – спросил первый.

– Я запер его наверху в комнате.

– А где чудо?

– В другом покое. Я запер дом на замок.

– Слышали ли люди слова сумасшедшего?

– Да, мудрый Баба-Мансур. Они кричали, что софт не безумный, а говорит правду. Это очень радовало Ибама: он обнимал мужчин и кричал, что есть еще на земле люди, которые в состоянии понять его. Он добивался сверхъестественного, ломал над ним голову, исследовал его, но чудо отнюдь не было его произведением, плодом его трудов. Оно стало низким обманом – и снова начинал насмехаться над людьми, собравшимися в доме. Не зная, что делать, что отвечать на его безумные слова, они вопросительно глядели друг на друга, пожимали плечами, шептались, другие вторили его смеху и уходили прочь. Во всем виноват софт, и если, мудрый Баба-Мансур, ты в эту же ночь не прикажешь увезти его, он принесет несчастье своим безумием.

– Вернись как можно скорее в дом софта, не далее как сегодня ночью я сам приеду туда.

– Приезжай, мудрый Баба-Мансур, и посмотри сам, правду ли сказал твой раб Неджиб!

– А до тех пор ты отвечаешь мне головой за то, что софт не сделает никакого бесчинства и ни одна душа не будет к нему допущена, – сказал Шейх-уль-Ислам. – Если Ибам сумасшедший, его здесь у нас вылечат. Если же это притворство и им руководит злой умысел, тогда он получит свое наказание. Ступай!

Ходжа Неджиб встал, низко поклонился и оставил залу совета.

– Этот софт кажется мне опасным, – сказал Гамид-кади. – Подобные натуры с независимыми идеями и средствами к исследованию их могут наделать много вреда, и потому их нужно обезвредить.

– Я согласен с тобой, брат мой! Если софт не безумный, а только притворяется им, мы найдем средство привести его к сознанию своей вины, наказать его и положить конец его козням, – отвечал Шейх-уль-Ислам. – Сегодня же ночью я приму надлежащие меры, разузнаю обо всем, и, в случае нужды, он будет обезврежен.

При этих словах Мансур-эфенди позвонил.

Молодой привратник с поклоном вошел в комнату.

– Передай приказание, чтобы три дервиша ждали меня внизу, у кареты, – сказал Шейх-уль-Ислам, – пусть шейх выберет трех самых сильных дервишей и снабдит их веревками и платками.

Привратник удалился.

– Прежде чем отправиться к софту, – обратился Мансур к Гамиду-кади, – я хочу передать тебе, брат мой, тот документ, в котором упомянуто о сокровище калифов, чтобы ты вместе с Али-шейхом разобрал рукопись.

– Я не выпущу ее из рук и буду беречь как зеницу ока, брат мой! – отвечал Гамид-кади и вместе с Мансуром поднялся с места.

Они подошли к двери, которая вела в смежную комнату Башни мудрецов.

Тут помещалось несколько вделанных в углублениях стены со сводами шкафов, хорошо укрепленных и запертых на замки. В них содержались важнейшие документы. В этом и днем и ночью оберегаемом месте они были в безопасности.

Гамид-кади взял со стола канделябр с зажженными свечами и вместе с Мансуром подошел к среднему шкафу.

Шейх-уль-Ислам вынул несколько маленьких ключиков. Одним из них он отворил маленькую железную дверцу. Гамид-кади светил ему.

Вдруг Мансур отскочил, как бы охваченный внезапным ужасом; бледный как полотно, он смотрел на пустую полку шкафа.

– Что с тобой, брат мой? – спросил Гамид-кади.

– Документов нет! – вскричал Мансур.

– Пропали документы? Быть не может!

Шейх-уль-Ислам торопливо обыскал прочие полки – все остальные бумаги были нетронуты, не было только тех, которые он искал.

– Все тут, все остальные документы в наличии, – сказал он глухим голосом. – Нет только тех, которые мы отняли у толкователя Корана Альманзора и нашли в его доме! Это непостижимо! Никто не может проникнуть в эти покои! Никто не может добраться до шкафов! Однако ж документов нет!

– Я ровно ничего не понимаю, – сказал Гамид-кади.

– Документы похищены! – повторил Шейх-уль-Ислам. Но вдруг, казалось, ему пришла в голову мысль, пролившая свет на этот непостижимый случай. – Золотая Маска! – прошептал он, побледнев и задыхаясь от волнения; перед ее появлением в руинах документы были еще в шкафу! Теперь их там нет!

Но он скоро оправился от своего волнения и с гордой улыбкой обратился к совершенно растерявшемуся от испуга Гамиду-кади.

– Не все еще пропало, брат мой, – сказал он. – Я был настолько предусмотрителен, что снял точную копию с документа. Хотя неразборчивые места еще менее ясны в копии, все же еще не совсем пропала надежда объяснить их, я точь-в-точь скопировал все буквы.

– Какая счастливая мысль, мой мудрый брат! – воскликнул Гамид-кади, свободно переводя дух. – Где эта копия?

– Не здесь, она в моем архиве в городе! Завтра я вручу тебе ее, и ты можешь тогда, вместе с Али-шейхом, приняться за работу, – сказал Шейх-уль-Ислам и снова запер шкаф.

Затем оба вернулись в залу совета, и там Мансур-эфенди простился с Гамидом-кади.

Последний остался еще в развалинах окончить свои дела, а Мансур-эфенди отправился к ожидавшей его карете.

Возле кареты стояли трое дервишей. Мансур приказал им сесть к нему в карету и, вполголоса отдав приказание кучеру, сам последовал за ними. Карета быстро покатилась по направлению к Бостан-Джалли и остановилась перед домом Ибама, возле большого минарета.

Двери дома были заперты, окна завешаны. Толпа, всегда осаждавшая дом софта, мало-помалу разошлась, осталось только несколько нищих и калек.

Шейх-уль-Ислам вместе со своими провожатыми вышел из кареты и постучался.

В одну минуту ходжа Неджиб открыл дверь и впустил Мансура и трех дервишей.

– Где софт? – спросил его Шейх-уль-Ислам.

– Разве ты не слышишь его голос, мудрый Баба-Мансур? – спросил Неджиб, указывая наверх, откуда раздавался звонкий хохот, прерываемый криками, которых, однако, нельзя было разобрать.

– А где Черная Сирра?

– Она ни во что не вмешивается, кротка и покорна, я думаю, она теперь спит.

– Проводи нас наверх, к софту! – приказал Мансур-эфенди.

Неджиб взял лампу и пошел впереди, освещая путь. Шейх-уль-Ислам последовал за ним в сопровождении трех дервишей.

Ибам утих на минуту, но, услыша приближавшиеся шаги, он снова завопил:

– Новые гости! – кричал он. – Все верят в обман!

Мансур приказал дервишам ожидать его дальнейших приказаний, а сам вместе с Неджибом вошел в комнату, где находился безумный софт.

Едва только свет проник в комнату, как Ибам принялся бросать на пол все лежавшие на столе деньги и вещи, которые люди, веря в чудо, приносили в его дом, и в бешенстве топтать ногами.

– Это грехом нажитые деньги! – кричал он. – Прочь! Все это обман, гнусный обман! И я еще должен ему содействовать! Ни за что на свете! Ха, ха, ха! И люди ничего не понимают! Чудо это – дело не моих рук, это – твое произведение, великий муфтий! – кричал он, вытянув руку и указывая дрожащими пальцами на Шейх-уль-Ислама, мрачно смотревшего на не го. – Это твое дело, и я не желаю, чтобы мой дом служил для такой низкой цели! Завтра я созову сюда всех софтов! Пусть только они придут, я расскажу им все! Пусть они рассудят.

– Узнаешь ты меня, Ибам? – спросил Мансур-эфенди.

– Как мне тебя не узнать, ты великий муфтий, ты Баба-Мансур! Хорошо ты сделал, что пришел! Я не хочу иметь никакого дела с чудом и не желаю, чтобы оно оставалось в моем доме. Сними с плеч моих эту обузу и девай ее куда хочешь! Возьми у меня и эти деньги, они внушают мне отвращение и гнетут мою душу! Я не хочу принимать в этом никакого участия!

– Не чувствуешь ли ты себя больным, Ибам? – спросил Мансур-эфенди.

В ответ на эти слова софт разразился резким хохотом и язвительная усмешка исказила его бледное лицо.

– Ага, вот как, понимаю! – воскликнул он. – Не болен ли я? Да, кажется, я сумасшедший! Ха, ха, ха, тебе это угодно! Я безумный! Сумасшедший!

– Ибам, ты слишком разумно отвечаешь, чтобы уверить нас, что ты впал в безумие!

– Слишком разумный! Не помешан! В таком случае я ровно ничего не понимаю.

– Я объясню тебе все. Ты притворяешься безумным, ты намерен совершить постыдный обман с какой-то неизвестной мне целью! – вскричал Шейх-уль-Ислам, смерив софта презрительным взглядом. – Ты, конечно, принадлежишь к тем вольнодумцам, которые гордятся, противясь мне. Но вы все погибнете от моей руки!

– Хотя бы твоя рука и погубила меня, я все-таки скажу, что путь твой неправый, и наказание непременно постигнет тебя! Меня ты устранишь за то, что я говорю правду, но можешь ли ты устранить всех, кто постиг твои замыслы! Прочие софты низвергнут тебя, ибо все, что ты делаешь, приносит вере отцов более вреда, чем пользы!

– Довольно, попридержи свой язык! – вскричал Шейх-уль-Ислам, бледный от гнева, при этих неожиданных словах, открывших ему, что в некоторых кружках его подчиненных распространялись опасные для него идеи. – Ты доказал мне, что ты в здравом рассудке, что только злоба, неверие и плутовство побуждают тебя играть роль сумасшедшего! Позвать сюда дервишей!

Ходжа поспешил исполнить приказание Мансура.

При виде вошедших дервишей лицо Ибама страшно изменилось, теперь он только начинал осознавать всю угрожавшую ему опасность.

– Схватить софта Ибама! – приказал Мансур-эфенди.

– Насилие! Насилие! – кричал Ибам, в ужасе отступая назад. – Помогите! Меня хотят умертвить за то, что я сказал правду. Помогите, помогите!

Но скоро голос его смолк; один из дервишей набросил ему на голову шерстяной платок, а остальные два связали ему руки и ноги веревками.

В несколько минут он был связан. Слабо доносились его крики через толстую ткань. Софт Ибам был бессилен в руках троих дервишей, безмолвно исполнявших каждое приказание, малейший знак Шейх-уль-Ислама.

– Снесите его в карету и отвезите в развалины, – приказал Мансур-эфенди строгим тоном, – а там передайте его Тагиру, пусть он отведет его в тюрьму. Если же софт начнет буйствовать и продолжать притворяться помешанным, пусть наденут на него смирительную рубашку. Ступайте и исполните мое приказание!

Дервиши вынесли не способного ни к какому сопротивлению Ибама из комнаты и спустились с лестницы.

Мансур-эфенди стоял наверху, Ходжа же светил им.

Внизу дервиши усадили софта в карету и повезли в развалины Кадри.

Там они развязали ему ноги и сняли с него платок.

– Куда вы меня ведете? – кричал он, пристально озираясь кругом, когда дервиши втащили его в длинный темный коридор, который вел в Чертоги смерти.

Тут явился старый глухонемой старик с фонарем в руке.

Теперь Ибам знал, где он находился.

– Я погиб, все кончено! Аллах, спаси меня, Алла…

Крики ужаса несчастного замирали в толстых стенах ужасного дворца.

Дервиши привели его, и старый Тагир, не слыхавший его воплей, запер нового арестанта в одну из камер, где его крики наконец смолкли.