Прочитайте онлайн Султан и его гарем | XXXУжасная ночь

Читать книгу Султан и его гарем
2618+27172
  • Автор:
  • Перевёл: А. Павлова-Пернетти
  • Язык: ru

XXX

Ужасная ночь

Вернемся теперь к Лаццаро и Черному гному, очутившимся среди воющих дервишей, которые при этом неожиданном и страшном зрелище в ужасе отступили, не имея возможности объяснить себе, что случилось так внезапно и что за создание очутилось между ними среди ночи.

Страшное, вызывающее ужас зрелище представлял грек, мчавшийся, как бешеный, и затем грохнувшийся на пол, и сидящая на нем, как бы сросшаяся с ним Сирра.

Дервиши бросились друг на друга, думая, что среди них появился злой дух.

Даже шейх отскочил в испуге.

Лаццаро, гонимый смертельным страхом, как безумный, опрокинулся назад, собрав последние силы.

Тут Сирра внезапно оставила грека, и новый ужас овладел присутствующими, когда безобразная фигура, подобно призраку, пронеслась между ними, бросилась к выходу и скрылась в развалинах.

Наконец-то грек избавился от ноши. Мало-помалу он поднялся, и дервиши, подойдя к нему, увидели, что между ними лежал человек.

– Дайте мне воды! – воскликнул Лаццаро хриплым голосом, и, озираясь по сторонам, он теперь только узнал, где находится.

Дервиши, по крайней мере некоторые из них, по-видимому, узнали грека; ему дали ковер, чтобы он сел и немного успокоился, и принесли воды.

Скоро он оправился, и шейх узнал в нем слугу принцессы Рошаны, который приходил в Башню мудрецов к Шейх-уль-Исламу с поручением от принцессы.

– Что с тобой случилось? – спросил он грека. – Ты все еще бледен и дрожишь.

– Черт возьми! – пробормотал Лаццаро. – Ведь это призрак Черного гнома вскочил на меня.

– Призрак Черного гнома? – спросил шейх, и дервиши окружили грека.

– Ты ведь знаешь гадалку Галаты? У старой Кадиджи была дочь-подкидыш! Видели вы ее?

– Что-то быстро промчалось между нами! – заметили дервиши.

– Эта коварная и злая девчонка, прозванная всюду Черным гномом, умерла недавно, я сам похоронил ее; ведь если бы я не сам положил ее в ящик, если бы я не видел, что она похоронена в Скутари, я бы усомнился, но Черный гном умерла, и теперь она вскочила мне на спину и сдавила мне горло!

– Мы сами видели призрак! – подтвердили дервиши.

– Вы его видели, а я его чувствовал, – продолжал грек. – Он так крепко сидел у меня на шее и сжимал мне горло, что я не мог избавиться от него, я не мог даже схватить его, чуть было не задохся! Это было невыносимо. О, если бы призрак еще раз попался мне, – продолжал скрежеща зубами грек, – я не выпустил бы его из рук!

– Он может мучить и душить тебя, для тебя же он неуловим, – заметил один из дервишей.

– Должно быть, мало хорошего сделал ты ему при жизни, – сказал другой.

Лаццаро встал; ему все еще казалось, как будто нес он груз и шея его в тисках. Он поблагодарил дервишей за помощь и отправился. «Не везде Черный гном может броситься на меня», – говорил себе грек.

На обратном пути во дворец его госпожи с ним ничего не случилось, и это еще более укрепило его в убеждении, что Черный гном носится в Чертогах смерти, вблизи заключенных.

Ужас мало-помалу уступил место бешенству, когда грек пришел во дворец. Призрак должен же быть, наконец, побежден. Он был неуловим, грек ведь испытал это, так как все попытки освободиться от него были неудачны, но если бы ему еще раз пришлось встретить его, он осторожнее бы взялся за дело. Он твердо принял это решение, а что решил Лаццаро, он непременно исполнял.

В тот вечер, когда Сади и Зора должны были отправиться в ссылку по приказу султана, Лаццаро вышел из дворца своей госпожи, выведав предварительно наверху в покоях кое-что, наполнившее его тайной радостью.

Он задумал один план! В этот вечер он решил исцелить Рецию от ее любви к Сади! И это намерение, которое он на этот раз надеялся привести в исполнение, радовало и вызывало в нем смех, когда же Лаццаро смеялся, казалось, злой дух торжествовал над побежденной душой!

Его жгучие глаза сверкали, и он решился на этот раз в руинах быть более осторожным. Под плащом у него был потайной фонарь. Он отправился в конюшни принцессы и велел запрячь ту самую карету, которую он брал уже однажды для перевозки Реции и принца в развалины. Затем он отдал кучеру приказание ехать в развалины Кадри.

Вся прислуга принцессы привыкла повиноваться греку: все боялись не только его влияния, но еще более его коварства и злобы, а потому Лаццаро играл роль хозяина во дворце еще незамужней принцессы.

Через час карета остановилась у развалин, которые вели в Чертоги смерти.

Грек с маленьким фонарем в руке вылез из кареты и приказал кучеру ждать, затем исчез в длинном страшном коридоре, в котором не было слышно ничего, кроме стука его шагов.

Он беспрестанно озирался по сторонам, боясь, не покажется ли где-нибудь призрак. Так он достиг витой лестницы, неся перед собой фонарь и освещая им каждый уголок.

Сирра не показывалась! Лаццаро достиг верхнего коридора и встретил здесь старого Тагира.

Грек достал из кармана записку, показал ее старому сторожу, три раза преклонившемуся перед ним со сложенными на груди руками, и взял у него ключ от камеры, где Реция находилась теперь одна, так как принц Саладин, лишившийся чувств от удара грека, по приказанию Мансура-эфенди был взят от нее и перенесен в другой покой, где его окружили роскошью и всячески угождали ему.

Реция была еще несчастнее теперь, когда у нее отняли Саладина. С трепетом сердечным ждала она со дня на день освобождения, ждала появления Сади, но дни проходили за днями, а она все еще томилась в тюрьме. Пропал нежный румянец ее щек – она ничего не пила и не ела, скорбь изнуряла ее душу, тоска терзала ее, и прекрасные глаза ее не высыхали от слез!

Но вот к дверям ее камеры снова приблизились шаги…

Реция стала прислушиваться.

Кто пришел в этот вечер? Кто приближался к ней?

Дверь распахнулась – ослепительный свет фонаря проник в камеру, Реция узнала вошедшего. Это был снова ужасный Лаццаро!

Реция не ожидала вторичного посещения Лаццаро. Она не предчувствовала, что эта ночь будет для нее еще ужаснее! Она хотела бежать. Хотела спастись в соседнем покое.

– Останься! – крикнул ей Лаццаро. – Я пришел увезти тебя!

– Увезти? Куда? – спросила Реция, вздохнув.

– К твоему Сади!

– Ты лжешь! Ты не настолько благороден!

– Почему нет? Клянусь тебе, ты увидишь своего Сади, я хочу доставить тебе это удовольствие!

– Ты в самом деле хочешь это сделать? – спросила Реция, все еще сомневаясь.

– Твоя душевная тоска трогает меня, твоя любовь к Сади отталкивает тебя от меня! Я хочу вылечить тебя от этой любви!

– Что значат эти слова?

– Ты все увидишь сама!

– Должна ли я надеяться или опасаться? О, какую муку заставляешь ты меня переносить! Сжалься! Освободи меня! Отведи меня к Сади, и моя вечная благодарность будет тебе наградой! Но к кому обращаю я эту мольбу! У тебя нет сердца.

– Не думай этого! Но мое сердце стремится владеть тобой! Я хочу назвать тебя своей! Я знаю твою верную любовь к Сади. Но будешь ли ты любить так пламенно человека, который оскорбляет твою любовь обманом и покоится в объятиях другой женщины в то время, как ты сохнешь от тоски по нему?

– Сади – мой повелитель и супруг, он может иметь еще других жен, но он этого не делает, я знаю это! Он поклялся мне в своей любви, и он принадлежит мне, мне одной.

– Безумная вера! – захохотал грек. – Говорю тебе, что он тебя бросил и обманывает! Мне жаль тебя, и потому я хочу вылечить тебя от твоей любви к изменнику! Он уже давно забыл тебя в объятиях другой женщины! Ты сохнешь от тоски и любви к нему, а он болтает с твоей соперницей, которая совершенно вытеснила тебя из его сердца, так что он ни разу не делал даже попытки увидеться с тобой.

– Прочь от меня, сплетник! Я знаю твою хитрость! Твои слова не действуют на меня! Сади – мой!

– Прихожу к тебе не с пустыми словами! Я приношу тебе доказательства!

– Сердце мое трепещет, какое испытание готовится мне!

– Я хочу отвести тебя к Сади! Ты увидишь его!

– Аллах, сжалься надо мной! Не оставляй меня! Руководи мной!

– Если ты не веришь моим словам, то поверишь своим глазам.

– Все, что исходит от тебя, все обман и лукавство! Я ничего не хочу видеть! Я буду любить Сади вечно!

– Дурочка, зачем тебе любить человека, который отказался от тебя и бросил! Ты должна следовать за мной!

Реция, дрожа, закрыла руками глаза, ей стало страшно! В ее душе разбуженное греком сомнение боролось с верой в клятву Сади, и вера пересилила сомнение!

– Сколько угодно призывай свое дьявольское искусство, чтобы мучить меня и заглушить мою любовь, тебе это не удастся! Сади – мой! Если бы он меня бросил, это было бы для меня смертью!

– Пойдем! Я увезу тебя отсюда! Ты должна сама, своими глазами, убедиться в истине моих слов, сомнение будет гибельно для тебя, – сказал грек. – Но что бы ты ни видела, не говори ни слова, вот единственное условие, какое я требую от тебя!

– Я не поеду с тобой! – вскричала Реция в отчаянии.

– Ты должна идти! Или ты не хочешь еще раз увидеть своего Сади? В эту ночь решится твоя участь, ты освободишься от своих страданий, когда увидишь все!

– Пусть будет так! – воскликнула Реция решительно. – Я иду с тобой!

– Встань на колени, чтобы я мог завязать тебе глаза!

– Я готова видеть все, что бы ни было!

– Ты должна увидеть все только на месте, куда я поведу тебя! Там я сниму повязку с твоих глаз, а теперь закрой покрывалом свое лицо!

Реция исполнила требование Лаццаро; она была в его власти, и к тому же внутренний голос побуждал ее следовать за ним! Если бы она в самом деле увидела Сади, один возглас, быстрое слово могли вызвать его к ней! Она предалась надежде освободиться, наконец, от власти ужасного грека! Покрывало, опущенное на ее лицо, закрывало и глаза. Грек, осмотрев, взял ее за руку.

Он вывел ее из комнаты, оставив ключ в дверях.

Печально последовала за ним Реция через коридор, вниз по лестнице и далее к выходу.

Лаццаро крепко держал руку Реции. Он довел ее до кареты, посадил в нее, и сел рядом с ней. Реция не видела, куда он ее вез.

Через какое-то время карета остановилась. Грек открыл дверцы и, соскочив на землю, помог Реции выйти из экипажа.

Глаза Реции были так плотно закрыты, что она не видела, как ярко освещены были окна дворца принцессы. Казалось, там праздновали блестящий пир.

Вошедшие во дворец Лаццаро и Реция услыхали обольстительные звуки музыки, доносившиеся к ним из отделенной залы.

Сади-бей, следуя приглашению принцессы, только что явился во дворец, чтобы перед своим внезапным отъездом в ссылку проститься с Рошаной. Она желала, прежде чем он отправится в далекую страну, на битву с арабским племенем, еще раз поговорить с ним и передать некоторые рекомендации к губернаторам Мекки и Медины, которые могли быть полезны ему.

Когда Сади получил приказ о ссылке, мысль о Реции сильно беспокоила его, но теперь он отправлялся на поле битвы, и Гассан, оставшийся в Константинополе, обещал ему в его отсутствие употребить все усилия, чтобы отыскать Рецию и защитить ее.

В эту ночь он должен был вместе с Зора-беем оставить столицу и отправиться в далекую Аравию, где близ берегов Черного моря, между Меккой и Мединой, лежит Бедр – цель их путешествия. Они должны были вместе с отрядом солдат сесть на военный корабль и ехать до Дамиетты на берегу Египта. Отсюда начинался дальний поход в Медину – мимо Суэца, через пустыню Эт-Гней, мимо Акабы.

Смертный приговор был отменен, но эта ссылка на отдаленную войну была не что иное, как отправление на гибель. Конечно, это изменение приговора было почетно, но опасности, поджидавшие обоих офицеров в далекой земле мятежников, едва оставляли в них надежду когда-нибудь снова увидеть столицу на берегу Босфора! Кто был пощажен пулями лукавых и многочисленных врагов, тот становился жертвой чумы, часто свирепствующей в тех местах. Ни один полководец, ни один офицер из тех, которых до сих пор посылали, чтобы положить конец кровопролитным нападениям и грабежам арабского племени, не вернулся обратно, все нашли там смерть.

Теперь Сади и Зора должны были предводительствовать войсками султана, число которых значительно уменьшилось, а приверженцев Кровавой Невесты с каждым днем становилось больше. Военный министр приказал переправить туда несколько сотен башибузуков и четыре пушки, чтобы они под начальством двоих офицеров двинулись на неприятеля и подкрепили находящийся в той далекой стране уже упавший духом гарнизон.

Задача, выпавшая на долю двух молодых офицеров, несмотря на все опасности, имела в себе много заманчивого! Не только странность этой экспедиции, где им предоставлялся случай выказать мужество и находчивость, но и борьба с опасностями имели большую притягательную силу.

Сади уже мечтал о геройских подвигах и победах, Зора-бей, точно так же полный надежд, спешил навстречу битвам, хотя и для него, как и для Сади, удаление из Константинополя было не очень приятно.

Мисс Сара Страдфорд еще находилась в турецкой столице, и так как она предпочла Зору всем другим, то между ней и молодым офицером установились скоро дружеские отношения. Она не только принимала преданность Зоры, но и давала понять, что она была для нее приятна. Когда он перед отъездом пришел проститься с ней, мисс Страдфорд была в высшей степени изумлена этим внезапным событием.

– Вы уезжаете так далеко? Вы отправляетесь на поле битвы и к тому же в далекую опасную страну? – спросила она. – Это печалит меня!

Зора сообщил ей, что он вместе с Сади-беем отправляется туда по приказанию султана.

– Нам предстоит отличиться, мисс Страдфорд.

– А может быть, и не вернуться! Мы, люди, склонны верить тому, чего желаем, но большей частью случается иначе, – отвечала прекрасная англичанка. – И я от души жалею о разлуке с вами! Знаете ли вы, какую надежду питала я относительно вас?

– Пожалуйста, доверьте ее мне!

– Отчего не быть мне откровенной! Я надеюсь, что рано или поздно вы вступите в дипломатический корпус, – говорила мисс Страдфорд, – не думаю, чтобы вы серьезно рассчитывали остаться военным, по-моему убеждению, вы, при ваших возможностях, вашем отличном образовании и светском поведении, рождены скорее для общения с политиками и женщинами, чем с пушками и эскадронами! Я надеюсь, почему, не знаю сама, скоро увидеть вас в салонах дипломатов!

– Эта жизнь и это общество были бы для меня довольно заманчивы, мисс Страдфорд, тем более, что там я имел бы случай постоянно видеться с вами, – отвечал Зора-бей. – Благодарю вас за это доказательство вашего участия, я возьму его как сладкое воспоминание с собой в дорогу, и если мне удастся победоносно вернуться сюда, я надеюсь тогда снова увидеть вас!

– Здесь, в Константинополе, это не удастся, – сказала мисс Страдфорд с улыбкой, – но в Англии, быть может, мы когда-нибудь и встретимся.

Зора обещался вновь увидеть ее, и с этим они расстались.

Сади прибыл по приглашению принцессы, которая приняла его в дорогом бархатном платье персикового цвета. Прекрасная фигура Рошаны и округлость ее форм выделялись более чем когда-либо в этой роскошной, истинно царской одежде. Лицо ее, по обыкновению, до самых глаз было закрыто затканным золотом покрывалом. Но широкие рукава, плотно облегавший ее стан корсаж с роскошным кружевным бордюром, вырезной лиф платья – все выказывало ее изящную шею, округлые плечи и прекрасные руки.

Весь костюм принцесса выписала из Парижа вместе с горничной, которая учила ее умению носить европейские платья.

Принцесса Рошана приняла Сади в летнем салоне своего дворца. Это был тенистый, прохладный салон, подобно беседке или павильону с трех сторон окруженный вековыми деревьями.

Устроен он был с чрезвычайной роскошью. Зеркальные стены отражали тысячи огоньков маленькой прелестной люстры, ковры, покрывавшие пол, были дорогой работы; стулья и подушки, гардины и портьеры были дороги и изящны. Мраморные колонны у входа поддерживали большие вазы с цветущими вьющимися растениями, а на столах стояли разные дорогие безделушки.

В отдаленном покое помещался хор музыкантов, цыган и греков, разнообразные инструменты которых производили чудное сочетание звуков. Рошана любила мечтать, лежа на подушке, волнуемая этими нежными звуками.

– Ты отправляешься на битву, – говорила она Сади, восхищенному видом салона и его обладательницею. – Высшее желание твое исполнено – ты имеешь, наконец, случай отличиться! Но береги свою жизнь, Сади, чтобы получить награды при твоем возвращении.

– Я иду победить или умереть, принцесса!

– Знаешь ли ты твоих врагов и их могущество? Знаешь ли ты союзников, которых дала им природа? Знаешь ли ты самум пустыни, черную смерть и опасности Бедра? Ты идешь навстречу всем ужасам, Сади, и я трепещу за твою жизнь, но да поможет тебе твое мужество! Ты имеешь могущественную противницу в далекой стране. Знаешь ли ты Кровавую Невесту? Слышал ли ты что-нибудь о ней?

– Я слышал только то, что она дочь эмира бени-кавасов, светлейшая принцесса!

– Кровавой Невесте едва только шестнадцать лет, но берегись ее, Сади! Она смертельно ненавидит каждого турка, каждого солдата падишаха и до тех пор не успокоится, пока не увидит его плавающим в собственной крови, – продолжала принцесса, а Сади жадно прислушивался к ее словам.

– Солия увлечена неутолимой жаждой мести! Она была обещана в жены одному юноше из бедуинского племени Эц-Цайядин, известному редкой храбростью и умом. Не довольствуясь кровавыми лаврами, приобретенными на охоте за тиграми и пантерами, он вздумал получить их и на поле битвы, как раз перед торжественными проводами обещанной ему невесты. Поэтому он напал с горстью своих приверженцев и друзей на небольшой отряд турецких солдат, бывших в разъездах по стране в Бедре.

В одной из этих битв бедуин был ранен, попал в руки солдат и был казнен по приказанию губернатора Медины. Все просьбы за него были тщетны. Хитростью только удалось невесте достать отрубленную голову своего жениха. У головы этой поклялась она страшно отомстить солдатам султана за преждевременную смерть своего возлюбленного. По приказу отца ее, тронутого слезами дочери и воспламененного ее клятвой мести, восстало все племя бени-кавосов против владычества падишаха.

Подобно Орлеанской деве идет теперь эта княжна на битву. Целое племя доверило ей свои знамена, и рассказывают, будто она со знаменем впереди всех бросается на неприятельские отряды и мужественно сражается рядом с отцом и братьями, чтобы отомстить за смерть своего жениха. Вот какова Кровавая Невеста, Сади! – заключила свой рассказ принцесса. – Ты идешь против нее и ее храбрых войск, которые имеют перед тобой большое преимущество: они знают свою гористую страну и везде имеют убежища, откуда могут нападать и стрелять по тебе и твоим солдатам!

– Стоит ли идти против девушки! – сказал Сади с презрительной улыбкой. – Мне было бы приятней, если бы во главе моих врагов, мятежников в такой далекой стране стоял паша, полководец!

– За ней стоит сила, которую ты так же мало должен презирать, как и ее, Сади! Не из одного только племени князя, ее отца, состоит ее войско, мне докладывают, что и родственные племена, ободренные успехами Кровавой Невесты, соединились с ним, и общие силы их объединяют много тысяч воинов! Это значительная сила, Сади, много ли солдат намерен ты им противопоставить?

– Это решено будет только на поле сражения, но не думай, о принцесса, что я боюсь с несколькими сотнями башибузуков выступить против арабов! Чем больше опасность, тем славнее победа!

– Это твои слова! Я знаю твое мужество и потому говорю: если только возможно кому-нибудь победить и усмирить дальнее племя, это сделаешь ты! Я буду сопровождать тебя в твоем походе, Сади! Мои мысли и желания будут следовать за тобой всюду: при переезде через море, в походе через пустыню и на поле битвы! И да защитит тебя Аллах! Если ты вернешься победителем, в триумфе недостатка не будет! Изгнанником уезжаешь ты – славным вернешься назад! Я сама тогда подам тебе венец героя и прикажу повесить на твою голову бунчук паши, и пусть толпа, исполненная восторга и удивления, любуется вернувшимся победителем!

– Какие божественно прекрасные образы рисуешь ты перед моими глазами, принцесса!

– Да, до паши ты должен возвыситься! Я еще впредь говорила тебе, что славная будущность манит тебя!

– Чудесны, возвышенны и прекрасны твои слова, принцесса! Да, я должен достигнуть этой цели или умереть!

– Ты будешь жив, ты победишь, Сади! Пусть мои слова и желания провожают тебя. Ты прав, божественна самим добытая слава, – говорила принцесса, между тем как исполненный смелых надежд и восторга Сади, как бы в блаженном сновидении, преклонил колена и простер к ней руки.

– Так и быть, уезжай и вернись победителем.

– Благодарю тебя за твои слова, о принцесса, ты возвысила мою душу! – воскликнул Сади, упоенный восторгом, – Ты не увидишь меня иначе, как окруженного славой, я решился победить или умереть.

Ты вручила мне рекомендательные письма к губернаторам, ты дала мне доказательства твоей благосклонности и милости, но прекраснейшее, что ты даешь мне в дорогу, – это божественный образ, которым ты очаровала мои взоры! Благословляю тебя за это! Благодарю тебя и беру с собой твои слова как могущественный талисман.

Сади порывисто прижал к своим пламенным устам протянутую ему руку принцессы, склонившейся к нему; казалось, он хотел сжать ее в своих объятиях и в страстном порыве простер руки к той, которая указала ему заманчивые горизонты, сияющие славой и почестями будущности.

В эту минуту упоенному восторгом Сади показалось, будто позади него прозвучал тихий крик: он узнал голос, и голос этот заставил его вздрогнуть.

– Сади! – раздалось у его уха, и этот скорбный возглас глубоко потряс его душу.

Это был голос Реции, или чувства обманывали его?

– Сади! – слышалось ему, и этот крик звучал как безнадежный крик разбитого сердца.

Он вскочил, взгляд его блуждал по салону и смежной оранжерее, но Реции нигде не было. Волнуемый разными чувствами, спешил он из дворца принцессы.

Реция упала в обморок при виде зрелища, на которое указал ей грек, заставив ее бросить взгляд на Сади и Рошану.

Это была ужасная ночь для несчастной; невольно вырвался из ее трепетных уст крик, который услышал Сади.

Затем она лишилась чувств.