Прочитайте онлайн Султан и его гарем | XVАнгел и демон

Читать книгу Султан и его гарем
2618+27561
  • Автор:
  • Перевёл: А. Павлова-Пернетти
  • Язык: ru

XV

Ангел и демон

В ту ночь, когда пожар уничтожил до основания домик Сади, грек Лаццаро возвратился во дворец принцессы в оборванном платье и весь в крови. Но, казалось, он не обращал никакого внимания на эти следы борьбы.

Он поднялся по ступеням лестницы, навстречу ему вышла прислужница принцессы Эсма и сказала, что принцесса с нетерпением ждет его и в течение часа спрашивала о нем больше десяти раз. Он, не теряя ни минуты, должен идти к ней.

Лаццаро повиновался. Принцесса сидела на диване и читала французскую книгу, которую не раз бросала в нетерпении и потом снова брала.

На маленьком столике перед диваном стояла бутылка шампанского и стакан.

Когда Эсма доложила, наконец, о приходе Лаццаро, Рошана бросила книгу и приказала выйти бывшим в комнате невольницам, желая остаться наедине с Лаццаро.

– На Коралловой улице был пожар, – сказала принцесса, как только Лаццаро вошел в комнату. – Я боюсь за жизнь Сади-баши, так как горел его дом.

– Точно так, принцесса, горел дом Сади-баши, – отвечал Лаццаро, и дьявольская улыбка искривила его губы.

– Говори, был ли Сади дома?

– Если бы он был дома, то не было бы пожара.

– Я так и думала, значит, это ты сделал, – прошептала принцесса. – Знаешь ли ты, что бы случилось, если бы тебя поймали?

– Тогда Реция и принц не были бы в моих руках, – отвечал грек с улыбкой, придававшей страшное выражение его бледному лицу.

– Я спрашиваю тебя, знаешь ли ты, что было бы тогда с тобой?

– Конечно, светлейшая принцесса, меня, конечно, наказали бы за поджог.

– Ты изверг! – прошептала Рошана. – Благодарение Аллаху, что Сади не было дома, но если бы Сади сгорел, то я приказала бы тебя зашить в кожаный мешок и бросить живого в канал.

– Это обычная история, – дерзко сказал грек. – Удастся уладить – тогда все хорошо, и все средства дозволены, не удастся – несдобровать верному слуге. Скажи мне, повелительница, исполнил ли я твое желание, захватив Рецию и принца?

– Почему ты спрашиваешь меня об этом? Да, конечно, я приказала тебе это сделать.

– Хорошо, а как же должен был Лаццаро в густо населенном квартале захватить двух упомянутых лиц? Как мог он овладеть ими? Я стал советоваться сам с собой и нашел, что это лучше всего устроить в суматохе, во время пожара! Я привел в исполнение этот план, и сам Сади-баши должен меня благодарить, что я избавил его от старого хлама, потому что его дом был совсем развалина, а тебе, принцесса, представляется случай выстроить новый дом спасителю твоей жизни.

– Сади не было дома… Рассказывай дальше!

– Я подложил огонь, когда начало темнеть, и сухое дерево вспыхнуло так быстро, что, бросившись в дом, я сам подвергался опасности. В самых дверях надворного флигеля я нашел испуганную Рецию, жену Сади. Она была хороша как ангел, – продолжал он, наблюдая, какое производят на принцессу впечатление его похвалы Реции. – Маленький принц, плача, держался за ее платье. Весь двор был наполнен дымом, соседи уже начали сбегаться на помощь, чтобы тушить огонь, я схватил Рецию вместе с ребенком и посадил в карету, мы доехали до берега, там я взял большую лодку и отправился в Галату вместе с моей кричавшей и плакавшей добычей. Здесь я поместил их в доме гадалки Кадиджи.

– И это удалось тебе без всякой помехи?

– Я говорил всем, что несчастная с горя потеряла рассудок.

– А никто не видел, как ты сделал поджог и тайно похитил Рецию и принца?

– Все равно, как никто!

– Что это значит? Я тебя не понимаю!

– Это видел урод, черный гном!

– Кто это?

– Дочь Кадиджи.

– Она видела это – где же она теперь?

– Она умерла, светлейшая принцесса! Негодная кошка напала на меня в Галату, называя поджигателем, она вцепилась в меня и разорвала на мне платье – тогда я должен был употребить против нее силу. Я оставил ее на улице мертвой. Старуха Кадиджа будет очень рада этому.

– Так что это теперь никому не известно?

– Никому, кроме тебя и меня, даже Кадиджа не знает ничего.

– Но она узнает все от Реции и от мальчика.

– Я уже позаботился, чтобы этого не случилось. Я отвел Рецию и мальчика в одну из комнат в доме Кадиджи и запер их там, вот и ключ, светлейшая принцесса, – продолжал Лаццаро, подавая принцессе ключ, – пленники в твоих руках, я отдаю их тебе!

– Ты доказал мне свое благоразумие и решительность, – сказала Рошана, очень довольная случившимся. – Завтра утром можешь получить у моего банкира десять тысяч пиастров.

– Твое великодушие и милость неисчерпаемы, принцесса! – вскричал грек, низко кланяясь.

– Но прежде ты должен исполнить еще одно важное поручение, – перебила его Рошана. – В доме гадалки Реция и принц недостаточно хорошо скрыты! Они могут легко убежать оттуда. В одну из следующих ночей ты отвезешь Рецию и мальчика в развалины к дервишам! Передай их Мансуру-эфенди, во всем же остальном мы можем положиться на его мудрость.

– Будет исполнено, повелительница!

– В таком случае возьми ключ.

– Сегодня уже поздно, я отвезу пленников в развалины в следующую ночь. Во всяком случае, я пойду теперь посмотреть, что они делают, и сказать старой Кадидже, что она скоро освободится от них! Да пошлет тебе Аллах спокойный сон и приятные сновидения!

Лаццаро ушел.

– Он жив – и он будет мой! – прошептала Рошана, оставшись одна…

Между тем в это время Сирра лежала во дворе, там, куда положила ее старая Кадиджа с тем, чтобы на следующий день похоронить.

Может быть, читатель усомнится, можно ли это так просто сделать? Неужели же, скажет он, покойник не должен быть осмотрен доктором, который определил бы причину его смерти? И, следовательно, сказал бы, что несчастная девушка умерла насильственной смертью.

Да, это было бы так, если бы дело происходило не в Турции! Осмотр покойника производят в Турции только тогда, когда этого требуют и притом платят за это. Что же касается той части Галату, в которой жила гадалка, то там происходят такие вещи, какие никому не снились в самых грязных кварталах Лондона и Парижа. Трудно определить количество жертв, погибающих здесь!

Итак, гадалка нимало не заботилась о бедной Сирре! Когда султанша Валиде уехала, старуха отправилась в один недалеко находившийся дом, где продавали опиум и гашиш, а также вино и водку, употребление которых запрещено мусульманам. Старая Кадиджа любила спиртные напитки и часто опьяняла себя опиумом и гашишем, о чудесном действии которого мы узнаем впоследствии!

На этот раз она купила бутылку кипрского вина.

Возвратившись домой, Кадиджа вдруг услышала слабый стон, она испугалась и подумала о Сирре, но последняя лежала по-прежнему неподвижно. Тогда старуха стала прислушиваться и услышала, что стон исходит из комнаты, в которую Лаццаро запер своих пленников.

Но это нисколько ее не касалось, поэтому она преспокойно отправилась в свою комнату, где принялась за принесенное вино и пила до тех пор, пока не опьянела и не заснула…

В доме старухи-гадалки все стихло – только из одной комнаты слышался слабый крик о помощи – но и тот скоро стих. Зато вокруг дома, из соседних кофеен доносились веселые крики, песни и музыка.

Вдруг в доме гадалки произошло что-то необыкновенное – слабый крик пронесся в воздухе, и снова все стихло.

В это же самое время дверь в ту комнату, где спала Кадиджа, приотворилась и на пороге появилась уродливая фигура несчастной Сирры. Ее голова и все тело были покрыты ранами, но она была жива и, придя в себя, осторожно пробралась в дом. Увидя мать спящей, она тихонько пробралась к кадке с водой и начала осторожно обмывать свои раны, боясь, чтобы плеск воды не разбудил ненавидящую ее мать. Бедная девушка готова была снова лишиться чувств от боли.

В это мгновение из внутренних комнат снова раздался глухой крик о помощи и слабые рыдания.

Черная Сирра стала прислушиваться.

Вдруг она, казалось, узнала голос, звавший на помощь.

Она сильно вздрогнула – итак, проклятый грек привез сюда Рецию и мальчика. Сирра не видела этого, она видела только, как он поджег дом, но в суматохе она потеряла его из виду и встретила только тогда, когда, отвезя Рецию с мальчиком к Кадидже, грек снова вернулся на пожар.

Мы были свидетелями сцены, происшедшей при этом.

В то же мгновение, как только Сирра узнала голос, зовущий на помощь, ее решение было принято: она не думала ни о своей слабости, ни об опасности, которой подвергалась, – единственное желание наполняло ее душу – спасти во что бы то ни стало Рецию и Саладина, единственная мысль – расстроить планы грека.

Сирра не чувствовала больше слабости, она осознавала только то, что без нее Реция погибла, что она, черный гном, должна быть спасительницей пленников, и это сознание придало ей новые силы.

Она отлично знала все углы и закоулки в доме, поэтому могла без малейшего шума пробраться к той комнате, где были заперт Реция и Саладин.

– Помогите! Сжальтесь! – раздавалось из-за толстой двери, и этот крик глубоко проник в сердце бедной Сирры.

Она подошла к самой двери.

– Помощь близка, – произнесла она дрожащим и слабым голосом, который прозвучал, как небесная музыка. – Сирра здесь! Будь покойна, бедная Реция, я спасу тебя и Саладина, я освобожу вас.

– Ты здесь! Слава Аллаху, – прошептала Реция, и рыдания мальчика смолкли.

– Я освобожу тебя, – продолжала Сирра и стала искать в темноте ключ.

В это время снаружи послышался стук. Сирра вздрогнула.

Кто-то пришел – кто это мог быть? Никто, кроме грека.

Стук повторился, и на этот раз громче.

Сирра поспешила насколько могла обратно к дверям. Страх, испуг и потеря крови наконец переломили ее – и она упала без чувств.

Между тем Лаццаро с нетерпением снова постучался.

Тогда старуха-гадалка начала, наконец, просыпаться. В наружную дверь все громче стучались. Просыпаясь, Кадиджа опрокинула стол и стоявшую на нем бутылку с остатками вина, стала браниться, а потом зажгла огонь и отправилась, шатаясь, к воротам.

Трудно представить себе, какой отвратительный вид имела полупьяная старая колдунья, явившаяся отворять дверь. Она чуть не натолкнулась на лежавшую Сирру.

– Кто там? – спросила она.

– Отвори! – раздалось в ответ.

– Ого, это ты, Лаццаро? Скажи мне, ты был сегодня уже здесь или нет? Я никак не могу этого припомнить! Вся беда – старость! Память совсем пропала! – бормотала Кадиджа, отворяя.

Грек поспешно вошел и запер за собой дверь. При слабом свете фонаря он увидел Сирру, лежащую в углу.

– Сирра умерла! – объявила старуха, и Лаццаро только тут заметил, что она пьяна. – Я избавилась от нее! – продолжала Кадиджа. – Завтра я ее похороню…

– Пойдем в дом, старуха, – перебил грек, боясь, чтобы кто-нибудь из прохожих не услышал их разговора.

Он вошел в комнату Кадиджи, наполненную винными испарениями, Кадиджа пошла за ним с огнем.

– Ты хочешь увезти Рецию и принца Саладина, ты запер их у меня, – сказала старуха со злобной радостью, – это недурная добыча, мой дорогой! Поздравляю тебя, только не дай птичкам снова улететь!

– Согласна ли ты продержать их у себя до следующей ночи?

– Конечно, почему же нет! Я охотно сделаю все, что тебе угодно. Я очень рада, что ты поймал их наконец. Помнишь, как мы потеряли их из виду в караване богомольцев, но я знала, что ты не бросишь дела! Теперь она уже не уйдет!

На дворе в это время что-то зашевелилось, и у дверей комнаты Кадиджи послышался легкий шелест.

Сирра снова пришла в себя и узнала голос Лаццаро, тогда, собрав все силы, она дотащилась до дверей, чтобы послушать, о чем грек говорит с ее матерью.

– В будущую ночь я возьму их снова от тебя, а до тех пор ты отвечаешь мне за них головой, – сказал Лаццаро.

– Не беспокойся, мой милый, отсюда им не убежать! Разве ключ не у тебя? Да не бойся ничего! Двери крепки, повторяю тебе, и в доме никого нет, кто мог бы помочь твоим пленникам, так как Сирра умерла! Поганая тварь любила дочь Альманзора больше, чем меня, она была отрава моей жизни! Тебе нечего бояться до завтрашней ночи. А куда ты хочешь их деть?

– Я отвезу их в развалины к дервишам Кадри, – отвечал Лаццаро.

– Так, мой милый, так, там их будут сторожить лучше всего! Мансур-эфенди уже давно хотел овладеть ими обоими.

– Я пришел теперь сюда для того, чтобы убедиться, действительно ли Сирра умерла и не скрылись ли пленники.

– В таком случае убедись сам, мой милый.

За дверями произошло движение.

Через мгновение Лаццаро, со свечой в руках, выходил из дома, его беспокойные глаза прямо устремились в угол двора…

Тут по-прежнему лежало бездыханное тело Сирры.

Грек подошел к ней, поднес свечу прямо к ее лицу и поднял руку – рука упала тяжело и бесчувственно…

– Она еще теплая, – прошептал Лаццаро. – Ты должна смотреть за ней, старуха!

В это время из комнаты, где была заперта Реция, снова раздался крик о помощи.

– Ты слышишь? – сказала старуха с дьявольской улыбкой. – Голубка воркует, хи-хи-хи, будь покоен, мой милый, я уберегу ее до завтрашней ночи! Тебе нечего бояться.

Лаццаро отдал свечу Кадидже и, не говоря ни слова больше, вышел на улицу.

Когда полупьяная Кадиджа снова заснула, в углу, где лежала Сирра, зашевелилось… она слышала все… надо было во что бы то ни стало спасти Рецию и Саладина из когтей ненавистного грека – это должно было удасться! У Реции не было никого, кроме нее! Но как могла она привести это желание в исполнение?