Прочитайте онлайн Судьба Конрада | Глава 1

Читать книгу Судьба Конрада
746+1955
  • Автор:
  • Перевёл: Анна Владимировна Курлаева
  • Язык: ru

Глава 1

Когда я был маленьким, я всегда думал, что особняк Столлери – что-то вроде сказочного замка. Я видел его из окна моей спальни – высоко в горах над Столлчестером он сверкал стеклом и золотом в солнечных лучах. Когда я в итоге туда попал, выяснилось, что не так уж он и похож на сказку.

Столлчестер, где мы держим магазин, тоже располагается довольно высоко в горах. У нас в Седьмой серии вообще много гор, и Столлчестер находится в Английских Альпах. Большинство людей думают, что именно поэтому телевизоры работают только в одном конце города, но мой дядя сказал мне, что во всем виноват Столлери.

– Всё из-за защитных чар, которыми они окружили себя, чтобы никто не мог разузнать про их дела. Магия блокирует сигнал.

Дядя Альфред в свободное время занимался магией, так что он разбирался в таких вещах. Большую же часть времени он зарабатывал на жизнь для всех нас в книжном магазине на соборном конце города. Сводный брат моей матери, он был худым невысоким суетливым человеком с небольшой лысиной среди кудрей. Всегда казалось, что необходимость заботиться обо мне, моей матери и моей сестре Антее – для него тяжкое бремя. Он вечно метался из стороны в сторону, бормоча:

– Где я возьму деньги, Конрад, если книги продаются так медленно!

Книжный магазин носил наше имя – выцветшие золотые буквы над эркером и темно-зеленой дверью гласили: «ГРАНТ И ТЕСДИНИК», – но дядя объяснил, что магазин теперь принадлежит ему. Они с моим отцом открывали его вместе. Дядя Альфред рассказывал мне, что сразу после моего рождения и незадолго до папиной смерти папе вдруг понадобилось много денег, и он продал свою половину магазина дяде Альфреду. А потом мой отец умер, и дяде Альфреду пришлось содержать нас.

– И это его долг, – как всегда, рассеянно говорила моя мать. – Мы его единственная семья.

Моя сестра Антея говорила, что хотела бы узнать, для чего отцу понадобились деньги, но она так и не смогла выяснить. Дядя Альфред говорил, что не знает.

– А от матери никогда не добьешься ничего вразумительного, – сказала мне Антея. – Она просто говорит что-нибудь вроде: «Жизнь – это постоянная лотерея» и «Ваш отец вечно нуждался в деньгах». Так что единственное, что мне приходит в голову – игорный долг. В конце концов, казино совсем рядом.

Мне нравилась мысль о том, что отец проиграл половину магазина. Раньше мне самому нравилось рисковать. Когда мне было восемь, я одалживал лыжи и спускался по самой крутой и заледенелой лыжной трассе, а летом взбирался на скалы. Я представлял, что иду по отцовским стопам. К несчастью, кто-то увидел меня на полпути к Столовому утесу и рассказал дяде.

– Нет уж, Конрад, – сказал он, встревоженно качая у меня перед носом морщинистым пальцем. – Я не могу допустить, чтобы ты так рисковал.

– Папа же рисковал, – возразил я, – когда поставил на кон те деньги.

– И потерял их, – заметил дядя, – и это совсем другое дело. Я особо не был в курсе его дел, но есть у меня мысль – очень проницательная, – что его ограбили эти аристократы-мошенники из Столлери.

– Что? – спросил я. – Имеешь в виду, граф Рудольф пришел с ружьем и взял его на мушку?

Дядя засмеялся и потрепал меня по голове.

– Не настолько драматично, Кон. В Столлери всё делают тихо и вежливо. Они вытягивают вероятности как джентльмены.

– Что ты имеешь в виду?

– Объясню, когда ты подрастешь достаточно, чтобы понимать магию крупных финансовых операций. А тем временем… – лицо дяди сморщилось и посерьезнело. – Тем временем ты не можешь позволить себе рисковать свернуть шею на Столовом утесе. Абсолютно не можешь, Кон – не с висящей на тебе дурной кармой.

– Что такое карма? – спросил я.

– Это я тоже объясню тебе, когда подрастешь, – ответил дядя. – Просто больше не попадайся мне на лазании по горам, вот и всё.

Я вздохнул. Карма явно являлась чем-то очень тяжелым, раз из-за нее нельзя лазить по скалам. Я решил спросить насчет нее мою сестру Антею. Антея почти на десять лет старше меня, и уже тогда много всего знала. Она сидела за кухонным столом над рядом раскрытых книг, а ее длинные черные волосы падали на страницы, на которых она делала пометки.

– Не мешай мне сейчас, Кон, – сказала она, не поднимая взгляда.

«Становится совсем как мама!» – подумал я.

– Но мне нужно знать, что такое карма.

– Карма? – Антея подняла взгляд.

Она широко распахнула огромные темные глаза, изумленно уставившись на меня.

– Карма – это что-то вроде Судьбы, только она относится к тому, что ты совершил в прошлой жизни. Предположим, в той жизни, которая была у тебя до этой, ты сделал что-то плохое или не сделал что-то хорошее, тогда предполагается, что Судьба догоняет тебя в этой жизни, пока ты не исправишь всё, став особенно хорошим. Понял?

– Да, – ответил я, хотя на самом деле не понял. – Значит, люди живут не один раз?

– Волшебники говорят, что да. Я лично не уверена, что верю в это. Я имею в виду: как можно проверить, что ты уже жил раньше? Где ты слышал про карму?

Не желая рассказывать ей про Столовый утес, я ответил туманно:

– О, прочитал где-то. А что значит «вытягивать вероятности»? Это я тоже прочитал.

– То, на объяснение чего уйдет целая вечность, а у меня нет времени, – ответила Антея, снова склонившись над своими записями. – Ты, кажется, не понимаешь, что я работаю, чтобы сдать экзамен, который изменит всю мою жизнь!

– А когда ты собираешься готовить обед? – спросил я.

– Вот вся моя жизнь в двух словах! – взорвалась Антея. – Я делаю здесь всю работу и помогаю в магазине дважды в неделю, и никому даже в голову не приходит, что я могу желать чего-то другого! Уходи!

С Антеей шутки плохи, когда она так разозлится. Я ушел и попытался расспросить маму. Мог бы догадаться, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Мама занимает маленькую голую комнату со скрипящими половицами на пол-этажа ниже моей спальни, в которой нет почти ничего, кроме пыли и кип бумаги. Она сидит там за шатающимся столом, треща на старой пишущей машинке – пишет книги и статьи о правах женщин. У дяди Альфреда были всевозможные красивые новые компьютеры внизу в служебном помещении, где работает мисс Сайлекс, и он всё время убеждал маму сменить на один из них ее машинку. Но ничто не может заставить маму согласиться на замену. Она говорит, ее старая машинка гораздо надежнее. Это правда. Компьютеры в магазине отключались по меньшей мере раз в неделю – дядя Альфред говорил: это из-за деятельности в Столлери, – но треск маминой пишущей машинки беспрестанно разносится по всем этажам дома.

Она подняла взгляд, когда я вошел, и откинула назад прядь темных с проседью волос. На старых фотографиях она очень похожа на Антею, за исключением того, что глаза у нее, как у меня, светло-карие, но сейчас вы ни за что не спутаете ее с Антеей. Она как-то увяла, всегда носит вещицу, которую Антея называет «этот кошмарный костюм цвета горчицы» и забывает причесаться. Мне это нравится. Она всегда неизменна, как собор, и всегда одинаково смотрит на меня поверх очков.

– Обед готов? – спросила она.

– Нет, – ответил я. – Антея его даже не начинала.

– Тогда возвращайся, когда он будет готов, – она склонилась посмотреть на бумагу, заправленную в пишущую машинку.

– Я уйду, когда ты объяснишь мне, что значит «вытягивать вероятности».

– Не надоедай мне с этим, – она прокрутила лист наверх, чтобы прочитать последнюю строчку. – Спроси у своего дяди. Это всего лишь какие-то магические дела. Что ты думаешь насчет такого определения: «затюканные свиноматки». Хорошо, а?

– Великолепно, – ответил я.

Мамины книги полны таких вещей. Я никогда не знаю наверняка, что они означают. В тот раз я подумал, что речь идет о тюках свитых мотков, и ушел, размышляя об остальных ее книгах с такими названиями как «Эксплуатируемые ради мечты» и «Калеки евнухи». У дяди Альфреда в магазине их был целый стол. Одной из моих обязанностей было протирать с них пыль, но он почти никогда не мог их продать, как бы соблазнительно я их ни складывал.

Я многое делал в магазине: распаковывал книги, расставлял их, протирал с них пыль и мыл пол в те дни, когда нервы миссис Поттс не позволяли ей прийти. Нервы миссис Поттс всегда приходили в негодное состояние после того, как она пыталась убраться в мастерской дяди Альфреда. Тогда магазин, да и весь дом, сотрясался от криков:

– Я же говорил тебе, женщина, только пол! Ты загубила этот эксперимент! И скажи спасибо, что ты еще не золотая рыбка! Тронь это еще раз, и станешь золотой рыбкой!

Но миссис Поттс по меньшей мере раз в месяц не могла сопротивляться искушению сложить всё в аккуратные стопки и стереть меловые отметки на верстаке. После чего дядя Альфред с криком взлетал по лестнице, а на следующий день нервы миссис Поттс не позволяли ей выйти из дома, и мне приходилось мыть пол в магазине. В качестве награды мне позволялось читать любые книги с детских полок, какие захочу.

Говоря до грубости откровенно (это любимая присказка дяди Альфреда), эта награда ничего не значила для меня примерно до того времени, когда я услышал про карму и Судьбу и задумался о том, что значит «вытягивать вероятности». До тех пор я предпочитал заниматься рискованными вещами. Или чаще я стремился пойти к друзьям, которые жили в той части города, где работало телевидение. Чтение было еще более тяжелой работой, чем мытье полов. Но однажды я вдруг открыл для себя книги про Питера Дженкинса. Вы должны их знать: «Питер Дженкинс и худой учитель», «Питер Дженкинс и тайна директора» и все остальные. Они классные. В нашем магазине их целый ряд – штук двадцать, – и я намереваюсь прочитать все.

Ну, я прочитал уже около шести, и все они ссылаются на еще одну под названием «Питер Дженкинс и формула футбола», что звучит весьма многообещающе. Так что именно ее я хотел прочитать следующей.

Я закончил с полом так быстро, как мог. Затем, идя протирать мамины книги, я остановился у детских полок и быстро окинул взглядом блестящий красно-коричневый ряд книг о Питере Дженкинсе в поисках «Питера Дженкинса и формулы футбола». Проблема в том, что все они выглядят одинаково. Я пробежал пальцами по корешкам, думая, что найду книгу где-то седьмой в ряду. Я знал, что видел ее здесь. Но ее не было. Та, что находилась на нужном месте, называлась «Питер Дженкинс и волшебный игрок в гольф». Я пробежал пальцами до самого конца, и ее по-прежнему не было, и «Тайны директора», похоже, не было тоже. Вместо этого стояли три издания одной книги под названием «Питер Дженкинс и скрытый ужас», которую я никогда прежде не видел. Я вынул одну из них и пролистал ее, и она оказалась почти идентичной «Тайне директора», но не совсем – например, летучие мыши-вампиры вместо зомби в шкафу, и всё такое, – и я поставил ее обратно, чувствуя себя озадаченным и глубоко разочарованным.

В итоге я взял одну наугад, прежде чем отправиться протирать мамины книги. И мамины книги тоже отличались – едва заметно. Они выглядели прежними: с большими желтыми буквами «ФРАНКОНИЯ ГРАНТ» на обложке, – но некоторые названия были другими. Толстая книга, которая раньше называлась «Женщины в кризисе» была по-прежнему толстой, но теперь называлась «Аргументы за женский пол», а тонкая в мягкой обложке называлась «Материнское остроумие», вместо «Используем ли мы интуицию?», как я помнил.

Именно тогда я услышал, как дядя Альфред, насвистывая, торопится вниз по лестнице, чтобы открыть магазин.

– Хэй, дядя Альфред! – позвал я. – Ты продал всего «Питера Дженкинса и формулу футбола»?

– Не думаю, – ответил он, врываясь в магазин с обычным обеспокоенным видом.

Он пронесся вдоль детских полок, бормоча насчет того, что теперь надо всё переделывать, и меняя очки. Он вгляделся в ряд с книгами о Питере Дженкинсе. Он наклонился посмотреть на книги внизу и встал на цыпочки посмотреть на верхние полки. Затем он отступил, выглядя таким разозленным, что я подумал, миссис Поттс убралась и здесь.

– Только взгляни на это! – с отвращением произнес он. – Треть их изменилась! Это преступление. Они взялись за крупную деятельность, даже не задумываясь о побочных эффектах! Конрад, выйди на улицу и посмотри, осталась ли улица прежней.

Я подошел к двери магазина, но насколько я мог видеть, ничего… О! Почтовый ящик вниз по дороге стал теперь ярко-синий.

Видишь! – сказал дядя, когда я сообщил ему. – Видишь, какие они! Множество деталей теперь будут другими – ценных деталей. Но разве есть им дело? Они думают только о деньгах!

– Кто? – спросил я.

Я не мог понять, как кто бы то ни было может делать деньги, изменяя книги.

Он указал большим пальцем наверх и в бок.

– Они. Эти извращенцы-аристократы в Столлери, говоря до грубости откровенно, Кон. Они делают деньги, вытягивая вероятности. Они смотрят и, если видят, что могут получить большую прибыль от одной из своих компаний при условии, что пара вещей чуть-чуть изменится, тогда они выкручивают, выдергивают и тянут эту пару вещей. И их не волнует, что вместе с ними меняются и другие вещи. О, нет. И на этот раз они зашли слишком далеко. Ненасытные. Бессовестные. Если они продолжат в таком духе, люди заметят и начнут возмущаться, – он снял очки и протер их, на лбу от злости выступили капли пота. – Будут проблемы. По крайней мере, я надеюсь на это.

Так значит, вот что означало «вытягивать вероятности».

Как они меняют вещи? – спросил я.

– С помощью могущественной магии, – ответил дядя. – Более могущественной, чем ты или я можем вообразить, Конрад. Будь уверен: граф Рудольф и его семья – весьма опасные люди.

Когда я, наконец, поднялся в свою комнату, чтобы почитать книгу про Питера Дженкинса, первым делом я выглянул из окна. Поскольку я находился на самом верху нашего дома, я видел Столлери лишь как отблеск и сверкание в том месте, где зеленые холмы складываются в каменистую гору. Я с трудом мог поверить, что кто-нибудь в этом высоком мерцающем месте мог обладать силой изменить множество книг и почтовые ящики здесь, в Столлчестере. Я по-прежнему не понимал, зачем кому-то это могло понадобиться.

– Это потому, что если изменить некоторые вещи, которые могут произойти, – объяснила Антея, подняв голову от своих книг, – чуть-чуть меняется всё. В этот раз, – добавила она, уныло переворачивая страницы своих записей, – они, похоже, совершили большой скачок и вызвали сильное изменение. У меня здесь выписки из двух книг, которые, кажется, больше не существуют. Неудивительно, что дядя Альфред раздражен.

Мы привыкли к изменениям на следующий день. Иногда было сложно помнить, что почтовые ящики раньше были красными. Дядя Альфред сказал, что мы и помним-то только потому, что живем в этой части Столлчестера.

– Говоря до грубости откровенно, – сказал он, – половина Столлчестера думает, что почтовые ящики всегда были синими. Так же думает и вся остальная страна. Король, возможно, называет этот цвет «королевским синим» Игры с разумом, вот что это такое. Дьявольская алчность.

Это происходило в счастливые старые дни, когда Антея еще была дома. Думаю, мама и дядя Альфред считали, что Антея всегда будет дома. Тем летом мама сказала как обычно:

– Антея, не забудь, что Конраду нужная новая школьная форма на следующий семестр.

А дядя Альфред был полон планов по расширению магазина, как только Антея закончит школу и сможет работать полный день.

– Если я вычищу кладовку напротив моей мастерской, – говорил он, – мы можем расположить там кабинет. Затем мы можем поместить книги туда, где находится кабинет… возможно, достроить дополнительную часть во двор.

Антея никогда ничего не отвечала на эти планы. В течение следующего месяца она была очень тихой и напряженной. Затем она повеселела. Она радостно работала в магазине весь остаток лета, а в начале осени повела меня купить новую одежду, как в прошлом году, если не считать того, что одновременно она купила вещи и для себя. А потом, когда я уже месяц ходил в школу, она уехала.

На завтрак она спустилась с маленьким чемоданом.

– Я ухожу, – объявила она. – Завтра я начинаю учебу в университете. Я еду в Ладвич на поезде в девять двадцать, так что попрощаюсь сейчас и возьму что-нибудь поесть в поезде.

Университет! – воскликнула мама. – Но ты недостаточно умна для этого!

– Ты не можешь, – сказал дядя Альфред. – Есть же магазин… и у тебя нет денег.

– Я сдала экзамен, – ответила Антея, – и получила стипендию. Это дает мне достаточно денег, если я буду бережлива.

– Но ты не можешь! – хором воскликнули они.

И мама добавила:

– Кто будет присматривать за Конрадом?

А дядя Альфред сказал:

– Слушай, девочка моя, я рассчитывал на тебя в магазине.

– Чтобы я работала задаром. Знаю, – ответила Антея. – Что ж, сожалею, что разрушила ваши планы насчет меня, однако, знаете, у меня есть собственная жизнь, и я всё устроила сама, поскольку знала, чтобы вы оба помешаете мне, если я расскажу. Я годами заботилась о вас троих. Но теперь Конрад достаточно большой, чтобы самому о себе позаботиться, и я собираюсь уехать и построить свою жизнь.

И она ушла, оставив нас таращиться друг на друга. Она не вернулась. Понимаете, она знала дядю Альфреда. Дядя Альфред провел немало времени в мастерской, устанавливая чары, которые навсегда удержат Антею дома, когда она вернется в конце семестра. Антея догадалась, что он так сделает. И просто отправила открытку, написав, что остается с друзьями и никогда к нам не приблизится. Она посылала мне открытки и подарки на дни рождения, но в Столлчестер не возвращалась много лет.