Прочитайте онлайн Суд герцога | Глава 6. ЖАЖДА ВЛАСТИ

Читать книгу Суд герцога
4616+880
  • Автор:
  • Перевёл: Виктор Анатольевич Вебер
  • Язык: ru

Глава 6. ЖАЖДА ВЛАСТИ

Звезда власти и славы Чезаре Борджа поднялась как никогда высоко. Он расправился с предателями-капитанами, которые решились не только восстать против него, но и в какой-то момент держали его за горло, угрожая остановить его победное шествие по Италии и лишить всего завоеванного. Клетку для них он построил в Синегаллии, в которую и заманил, по определению флорентийского секретаря Макиавелли, ласковым свистом. Мятежные капитаны с готовностью устремились туда, ошибочно полагая, что они — загонщики, а герцог — дичь. Но он быстро показал, кто есть кто, и свернул им шеи, словно жирным каплунам. Войска их Борджа частично уничтожил или рассеял, а кто-то и влился в его и без того могучую армию. Ее-то герцог и повел на юг, к Риму, через Умбрию.

В Перудже Джанпаоло Бальони, не так давно служивший под началом Борджа и один из немногих главарей мятежников, избежавших смерти, готовился к отпору и бахвалился, что уж на его городе герцог пообломает зубы. Но, едва авангард армии приблизился к стенам древней этрусской цитадели, Джанпаоло собрал вещички и по-тихому сбежал, рассчитывая достичь Сиены и укрыться у Петруччи.

Как только Бальони миновал ворота, Перуджа, уставшая от кровавого правления многих поколений этого семейства, направила послов к герцогу с просьбой взять город под свою защиту.

Джанпаоло узнал об этом в Ассизи и едва не обезумел от ярости. Черноволосый, могучего телосложения, с крупным торсом и короткими ногами, прекрасный полководец, он славился не только отвагой, но и красноречием, умея увлечь за собой сотни людей. Покидая Перуджу, он, наверное, прислушался к голосу рассудка, переборов ненависть к Борджа, ибо надеялся в союзе с Петруччи поднять на борьбу всю Тоскану и вернуться во главе сильной армии.

Но теперь, узнав, сколь трусливо, другого слова Бальони подобрать не мог, склонилась перед победителем его родная Перуджа, да еще широко раскрыла ему свои объятия, горько сожалел о своем скоропалительном отъезде. Он даже попытался склонить Ассизи к сопротивлению. Но отцы города святого Франциска предложили воинственному Бальони уехать с миром до появления герцога, поскольку тот уже на подходе к Ассизи. Ибо в противном случае его будет ожидать участь других мятежников.

И Бальони не осталось ничего другого, как продолжить путь в Сиену. Но в трех милях к югу от Ассизи он натянул поводья и поднял голову, оглядывая мощные стены Солиньолы, высившиеся на серых холмах. Там затаился старый волк, граф Гвидо дельи Сперанцони, гордостью сравнимый с Люцифером, истово ненавидящий папу римского. По материнской линии Бальони приходился родственником старому графу.

Под моросящим дождем Джанпаоло долго сидел на лошади, раздумывая, что предпринять. Сегодня, предположил он, Чезаре остановится в Ассизи, ибо городские ворота распахнутся при его приближении. Завтра представители герцога заявятся к правителю Солиньолы. И, а в этом Бальони не сомневался, хорошо зная старого графа, услышат в ответ, что Борджа в Солиньоле не ждут.

Тут Бальони и принял решение ехать к Сперанцони. Если граф готов к сопротивлению, он, Бальони, должен поддержать его. Раз у него не дрожат поджилки при приближении герцога, как у большинства правителей больших и малых городов, возможно, в Солиньоле им удастся то, с чем они провалились в Синегаллии. Он отомстит за задушенных друзей и избавит Италию от этого негодяя. О том, что совсем недавно он сам был пособником того самого негодяя, то есть герцога Чезаре Борджа, мессер Джанпаоло предпочитал не вспоминать.

Он повернулся к сопровождающим, сотне или около того оставшихся верными ему кавалеристов, и сообщил им о своем намерении завернуть в Солиньолу. А затем первым поскакал по извилистой горной тропе.

Они покинули равнину Умбрии, серую, без единого листочка, печально лежащую под свинцовым зимним небом, и мимо маленьких деревень и отдельных ферм, разбросанных по тянущейся на восток долине, двинулись на восток. Земли эти принадлежали Солиньоле, но Бальони понимал, что беззащитные деревеньки в ближайшие часы станут легкой добычей Борджа. Разумеется, знал об этом и старый граф, но бывший правитель Перуджи полагал, что подобные пустяки никоим образом не повлияют на его решимость оказать герцогу яростное сопротивление. В этом Джанпаоло намеревался всячески содействовать Гвидо дельи Сперанцони.

Уже смеркалось, когда маленькая колонна беглецов из Перуджи достигла Северных ворот Солиньолы. Колокольный звон сзывал верующих на вечернюю молитву в соборе. Молились в Солиньоле пресвятой деве Марии, обращаясь к ней со смиренной просьбой — освободить Италию от нечестивого Борджа, занявшего папский престол. Всадники проскакали по мосту, переброшенному через горную расселину, на дне которой ревел бурный поток, воды прибавилось после недавних дождей.

Стража пропустила их, и по крутой узкой улице они поднялись к замку, грозно возвышавшемуся на вершине холма. Миновав еще один мост, попали в просторный внутренний двор, где их окружило множество вооруженных людей. Не потому, что старый граф встревожился из-за прибытия незнакомцев, но из желания узнать последние новости об армии Чезаре Борджа. Джанпаоло наскоро удовлетворил их любопытство и попросил отвести его к Гвидо дельи Сперанцони.

Правитель Солиньолы держал совет в Сала дель Анджиоли, зале, известном своими фресками. Луини изобразил на потолке разверзшиеся небеса и ангелов, выглядывающих из-за облаков. Вместе с ним заседали мессер дель Кампо, председатель совета старейших, мессер Пино Павано, возглавлявший гильдию ремесленников, два дворянина из долины, правители Альди и Барберо, деревень, которые с большой натяжкой можно было назвать городками, и один из Ассизи — мессер Джанлука делла Пьеве, а также два старших офицера графа — сенешаль Солиньолы и командир гарнизона Сантафора.

Сидели они по обе стороны длинного стола, в полумраке, освещенные только отсветами горящих в камине поленьев. Место напротив графа, у дальнего торца, занимала женщина, событие для тех времен почти невероятное, монна Пантазилия дельи Сперанцони. Годами еще молоденькая девушка, телом и лицом — цветущая женщина, с мужским умом и характером. Более всего подходило ей определение «virago», введенное небезызвестным Цеброне чуть более года назад. Так он называл женщин с душой и разумом мужчины.

Пантазилия, единственный ребенок и наследница графа, присутствовала на совете не только в силу своих несомненных достоинств, но и по статусу. И теперь внимательно слушала все, что говорилось о вторжении армии Борджа. Высокого роста, с величественной осанкой, классическим лицом с огромными черными глазами, в обрамлении роскошных рыжеватых волос, белоснежной кожей, которой славились женщины севера Италии, Пантазилия могла претендовать на звание первой красавицы страны. Цвет чувственных губ указывал на то, что в жилах ее течет горячая кровь, а их изгиб и форма подтверждали решительность и силу воли.

При появлении Джанпаоло Бальони все встали. Граф Гвидо вышел из-за стола, чтобы обнять его, обратился к нему с теплыми словами приветствия, которые сказали Бальони все, что он хотел знать. Затем граф представил его присутствующим и предложил занять место за столом и принять участие в обсуждении непростой ситуации, в которой оказалась Солиньола. Ибо появился он крайне своевременно, чтобы посоветовать, как им поступить.

Бальони поблагодарил за оказанную честь и в клацанье шпор опустился на предложенный стул. Граф Гвидо приказал принести свечи, и все увидели, как осунулся Джанпаоло Бальони. Взгляд его прошелся по садящим за столом и остановился на дворянине из Ассизи, Джанлуке делла Пьеве. Бальони улыбнулся.

— Как я ни спешил, но меня, похоже, опередили, и вы знаете, что произошло в Ассизи.

— Я прибыл три часа назад, — ответил Джанлука делла Пьеве, — и поставил всех в известность, что Ассизи распахнул ворота, чтобы впустить завоевателя. К его прибытию готовят лучший дворец города, где он и останется, готовясь к штурму тех окрестных крепостей, что решатся на сопротивление.

— Надеюсь, среди них будет и Солиньола, — Бальони перевел взгляд на графа Гвидо.

Правитель Солиньолы встретил его взгляд спокойно, лицо его, когда-то красивое, но по-прежнему волевое, осталось бесстрастным.

— Мы собрались именно по этому поводу. Можете ли вы добавить что-либо к тому, что сообщил нам делла Пьеве?

— Нет. Он рассказал нам все.

— Тем не менее я рад вашему приезду. Мы никак не можем прийти к общему решению. Возможно, вы укажете нам путь истинный.

— Видите ли, мессер Бальони, — вставил правитель Барберо, краснолицый, с тяжелой челюстью, средних лет, — интересы наши различны, а действуем мы, естественно, исходя из них.

— Как вы указали, естественно, — в голосе Бальони слышались ироничные нотки.

— Мы живем в долине, я и мой друг Франческо д'Альди. Нет нужды отрицать, что долина открыта для прямой атаки, а мы беззащитны. Если вокруг наших поселении и есть стены, то артиллерия герцога разнесет их в считанные минуты. Графу Гвидо и жителям Солиньолы можно говорить о сопротивлении. Город практически неприступен. В нем сильный гарнизон, запасов еды и питья хватит на много месяцев. Граф может обороняться долго и заключить перемирие с герцогом на выгодных условиях. Но что будет с жителями долины? Чезаре Борджа поквитается с нами за упорство обороняющихся. Поэтому мы уговариваем его светлость, и нас поддерживает глава гильдии ремесленников, последовать примеру Ассизи и вашей родной Перуджи, — (Джанпаоло аж перекосило) — и послать послов к герцогу.

Джанпаоло покачал головой.

— Герцог не будет мстить окружающим поселениям за сопротивление крепости. Это не в его стиле. Он милует тех, кто сам сдается ему. Так что не станет он жечь ваши деревни. И гнев его обрушится только на Солиньолу, если, разумеется, она станет у него на пути. Я знаю, о чем говорю, ибо служил у Борджа. Позвольте привести вам в пример Фаэнцу. Причинили ли войска герцога какой-либо урон Валь ди Ламоне? Отнюдь. Те, кто сдался, не подверглись насилию, хотя Фаэнца сопротивлялась до последнего.

— Но Борджа одержал верх, — сухо напомнил Павано, глава гильдии ремесленников.

— Не о том речь, — вмешался граф Гвидо. — И месторасположение Солиньолы выгодно отличается от Фаэнцы.

— Тем не менее, вы должны сдаться, — воскликнул Барберо. — Вы же не сможете долго противостоять десятитысячной армии.

— А они не смогут долго осаждать нас, — прорычал Сантафора, командир гарнизона.

Бальони, откинувшись на спинку стула, вслушивался в разгоревшийся спор. Точно так же вел себя и старый граф, взгляд его переходил с одного оратора на другого, лицо напоминало маску. Дочь его смотрела только на отца, наклонившись вперед, уперев локти в стол, охватив ладонями подбородок. И она ловила каждое слово, глаза ее то вспыхивали огнем, то наполнялись презрением, в зависимости от стремления говорившего защищать или сдавать город. Так прошло еще полчаса, но совет ни на йоту не приблизился к окончательному решению.

Вот тогда-то граф Гвидо повернулся к перуджийцу и, воспользовавшись секундной паузой, последовавшей за страстным призывом Сантафоры к защите города, предложил тому высказаться.

— Возможно, мои слова покажутся вам небезынтересными, — медленно начал Бальони, — ибо мое предложение отличается от двух рассматриваемых вами вариантов. Я хочу представить на ваш суд нечто среднее, а потому надеюсь примирить всех и прошу меня выслушать.

Над столом повисла тишина, все взгляды, в том числе и Пантазилии, ранее не сводившей глаз с отца, скрестились на бородатом лице Бальони.

— Господа, здесь говорили о сдаче и обороне. Но почему-то никто из вас не упомянул об атаке.

— А зачем? — Сантафора нахмурился. — У нас лишь пятьсот человек.

Но Бальони нетерпеливо махнул рукой, предлагая командиру гарнизона помолчать.

— Дослушайте до конца, прежде чем оценивать мое предложение, и не опережайте меня с выводами. Вам, наверное, известно, а возможно, и нет, поскольку Италия наводнена лживыми слухами о том, что привело моих отважных друзей в Синегаллию, где они нашли смерть, от которой мне удалось спастись лишь беспредельной милостью Божьей, — и Бальони истово перекрестился. — Мы намеревались покончить с герцогом. Арбалетчик сидел в засаде, чтобы застрелить Борджа при въезде в город. Но он не человек — дьявол. И прознал о наших замыслах. Praemonitus at praemunitus. Предупрежден — вооружен. Западня захлопнулась за теми, кто готовил ее. Остальное вы знаете, — он наклонился вперед, налитые кровью глаза обвели сидящих за столом. — Господа, потерпев неудачу в Синегаллии, мы можем добиться успеха в Ассизи.

Тишину нарушил скрип стульев, вздохи.

— Нужно ли что-то добавить к уже сказанному? — с вызовом вопросил Бальони.

— Да, — кивнул мессер Павано. — Как это сделать, когда и каким образом?

— В этом вы, несомненно, правы. Но поначалу… — и Бальони повернулся к графу Гвидо. — Согласны ли вы ступить на этот путь? Одним ударом избавить Италию от этого мерзавца. Спасти ваши владения от разграбления? Раздавите Чезаре Борджа, и вы лишите армию папы ее мозга и сердца. Будет положен конец покорению Романьи, за которой неизбежно наступит черед всей срединной Италии. Живой, он не успокоится, не подмяв под себя Тоскану. Добраться до него непросто, после Синегаллии он стал очень осторожен. Однако в Ассизи, где он остановился на отдых, у нас есть шанс, если вы готовы попытаться его использовать.

Граф Гвидо задумчиво хмурился, но несколько лиц осветились решимостью. Были и сомневающиеся, но против выступил лишь старик дель Кампо.

— Вы предлагаете нам убийство, — ледяным тоном упрекнул он Бальони.

— И что? С каких это пор простое слово стало непреодолимым барьером для зрелых мужчин? — возразил ему Бальони.

— Одну известную мне женщину оно не остановит, — раздался звонкий голосок монны Пантазилии. Впервые она раскрыла рот, тем самым приковав к себе все взгляды. Темные глаза лихорадочно горели, щеки пылали румянцем. Общее внимание не смутило девушку. Она продолжила:

— Пока Чезаре Борджа жив, не будет мира в Италии. Спасти Солиньолу может лишь одно — смерть Чезаре Борджа.

Одобрительный гул пронесся над столом: если не слова Бальони, то красота и женственность Пантазилии убедили их. Ибо только женщина может заставить мужчин забыть о логике, чести и даже здравом смысле.

Лишь старика дель Кампо не тронуло обаяние дочери графа. Он встал, едва стих шум за столом. Повернулся к Гвидо дельи Сперанцони.

— Мой господин, — вновь ледяной тон, — согласны ли вы с тем, что только что произнесено за этим столом?

Волевое лицо графа ясно показывало, что решение принято. Голос звучал твердо.

— В данной ситуации, мессер дель Кампо, выбора у нас просто нет. Или вы думаете иначе?

Председатель совета старейшин выдержал взгляд графа, потом поклонился.

— Ответ мне ясен, — он отодвинул стул. — Позвольте мне, мой господин, удалиться до того, как вы продолжите дальнейшее обсуждение, участвовать в котором я не считаю для себя возможным.

Дель Кампо поклонился всем остальным, запахнул подбитый мехом плащ и в гордом одиночестве проследовал к двери.

Едва она закрылась за ним, побледневший от волнения Джанпаоло вскочил на ноги.

— Господин граф, этот человек не должен выйти из замка. От этого, возможно, будут зависеть наши жизни. Нужно-то совсем ничего, чтобы поставить крест на нашем замысле. У Чезаре Борджа шпионы повсюду. Найдутся они и в Солиньоле. И если дель Кампо скажет хоть слово о том, что здесь готовится, герцог уже завтра будет знать обо всем.

В наступившей тишине граф Гвидо встретился взглядом с Бальони.

— В нашем замке нет достаточно надежной темницы, где мессер дель Кампо мог бы посидеть до реализации наших планов. — А после короткой паузы граф продолжил свою мысль:

— Да и сомневаюсь я, что такая темница найдется где-то еще, — и повернулся к Сантафоре: — Разберитесь с этим.

Командир гарнизона встал и вышел вслед за дель Кампо.

Монна Пантазилия побледнела как полотно, глаза ее округлились. Она поняла, какая участь грозит старому дель Кампо, давнишнему другу отца, к которому она всегда обращалась за советом, но подавила женскую слабость, ибо не могла оспорить необходимость принимаемых мер и не подала голоса в его защиту.

А граф тем временем торжественно обратился к совету:

— Господа, оставшись за этим столом, вы подтвердили свое согласие с предложением мессера Джанпаоло.

— Вот какая мысль пришла мне в голову, — подал голос Франческо д'Альди и мгновенно завладел вниманием присутствующих. Был он ученым, покровительствовал искусствам, обладал немалыми знаниями и богатым жизненным опытом, побывал при многих королевских дворах, а один год представлял Солиньолу в Ватикане. — Меня гложет сомнение, а так ли разумно предложение мессера Бальони?

В награду он получил сердитые взгляды, возгласы недовольства и пренебрежительный смешок, сорвавшийся с губ Джанпаоло. Подобная реакция не смутила Франческо д'Альди, но не успел он продолжить, как в зал вернулся Сантафора.

— Терпение, господа, — Франческо чуть улыбнулся. — У меня нет желания составить компанию дель Кампо.

Сантафора сел, мрачно усмехаясь, вопросов ему не задали, все поняли без слов.

— Говори, — разлепил губы граф. — Мы всегда готовы выслушать тебя, Франческо.

Мессер д'Альди поклонился, откашлялся.

— Мессер Джанпаоло объяснил нам, к каким последствиям для страны приведет смерть Чезаре Борджа. Тут и спорить не о чем: цель оправдывает средства. Но мы должны подумать и о другом: а как его смерть отразится на нас?

— Жертвовать собой во благо государства — святая обязанность каждого гражданина, — просипел Джанпаоло.

— Так как мессер Джанпаоло намеревается укрыться в Сиене, ему легко говорить об этом, — поддел Бальони Франческо.

Кто-то засмеялся, Бальони сердито выругался, и графу Гвидо пришлось вмешаться, чтобы успокоить его.

— Лично я полагаю, что нет нужды идти на жертвы, если, как в нашем конкретном случае, можно обойтись без них. Мы должны учитывать, что под началом Чезаре Борджа служат преданные ему капитаны: Корелла, Шипионе, делла Вольпе, можно назвать и других. Такие люди не оставят безнаказанной смерть герцога. А какой будет их месть, сейчас не скажет никто. Вполне возможно, что Солиньола перестанет существовать. Не только город, но и все его жители. В ярости своей они могут не пощадить ни женщин, ни детей, о мужчинах я и не говорю. Нельзя исключить такой исход, не правда ли, господа? — Мрачные взгляда подсказывали ему, что подобные мысли ранее не посещали присутствующих. — Вот почему я хочу внести иное предложение, которое, собственно, направлено на достижение той же цели, но лишено крайне негативных последствий для Солиньолы и, пожалуй, Ассизи. Ибо, если герцога убьют, тамошним жителям также достанется от его капитанов.

Я предлагаю взять герцога Валентино живым и держать его в заложниках, угрожая повесить, если армия осадит Солиньолу. Тем самым капитаны не будут досаждать нам, а мы отправим послов к папе. Предложим его святейшеству жизнь и свободу его сына в обмен на наши жизни и нашу свободу, а также буллу, гарантирующую нам неприсоединение к землям церкви. А чтобы его святейшество не слишком долго раздумывал, назначим крайний срок, пообещав повесить господина нашего Чезаре Борджа, если по его истечений мы не получим требуемую буллу.

— Блестящая мысль! — воскликнул Бальони.

Остальные зааплодировали.

— Дело за немногим, — добавил Франческо д'Альди, захватить герцога в плен.

— Это точно, — тяжело вздохнул мессер Павано.

— Но полагаю, хитростью нам удастся заманить его в ловушку.

— Для этого хитростью нам надо сравняться с Борджа, — пробурчал Сантафора.

Посыпались различные предложения, столь очевидные, что браться за их реализацию не имело и смысла. В бесплодной дискуссии прошли еще полчаса, но они так и не приблизились к желанному результату. Над столом повеяло отчаянием, когда слово взяла монна Пантазилия.

Она медленно поднялась, высокая, стройная, в желтовато-коричневом обтягивающем стан платье. Чуть наклонилась вперед, грудь ее вздымалась и опускалась, выдавая учащенное от волнения дыхание, щеки раскраснелись, в глазах появился охотничий блеск.

— Настал час, когда будущая правительница Солиньолы должна спасти город. Тем самым я докажу мое право властвовать здесь, хотя и молю Бога, чтобы время это наступило не скоро.

Тишину крайнего изумления, упавшую на зал после столь эмоционального монолога Пантазилии, нарушил ее отец.

— Ты, Пантазилия? Да что ты можешь?

— То, на что не способен ни один из мужчин. Ибо сражаться нам надлежит не оружием, но женскими чарами.

Поднялся гвалт, запротестовали все, за исключением Бальони, которого заботило лишь одно: устранение герцога. Как это будет сделано, его не волновало.

Пантазилия подняла руку, призывая дать ей возможность продолжить, и скоро добилась своего.

— Сейчас мы говорим о спасении Солиньолы. И этого вполне достаточно, чтобы я выступила против герцога. Но за ним есть еще один должок, — она смертельно побледнела, покачнулась, на мгновение закрыла глаза. Затем, взяв себя в руки, заговорила вновь:

— Этой весной я и Пьетро Варано собирались пожениться. Но три месяца назад Пьетро Варано по приговору герцога задушили на рыночной площади в Пезаро. Я должна рассчитаться с герцогом Валентино, и жажда мести укрепит меня в осуществлении того, что под силу лишь женщине.

— Но это же опасно! — вскричал старый граф.

— Не думаю. Да и какая может грозить мне опасность? В Ассизи меня не знают, последний раз я бывала там лишь маленькой девочкой. Едва ли узнают меня и в Солиньоле, после возвращения из Мантуи я редко показывалась на улицах. И я буду осторожна. Господа, не нужно меня отговаривать. Я решила взвалить на себя тяжкую ношу спасения нашей Солиньолы, тысяч ее граждан. Как правильно указал мессер Джанпаоло, святая обязанность каждого — жертвовать собой ради государства. Обычно такого от нас не требуется. Сегодня — это насущная необходимость.

Мужчины заворчали, но вслух возражать не стали, а повернулись к отцу Пантазилии. Решение мог вынести только он. Граф глубоко задумался, обхватив голову руками.

— Но… что вы задумали? — спросил Джанлука делла Пьеве.

Незамедлительный ответ Пантазилии показал всем, что предложение ее базируется на прочном фундаменте.

— Я поеду в Ассизи в сопровождении дюжины солдат Сантафоры, переодетых крестьянами и слугами. И пока Солиньола будет противостоять Борджа, которому из-за этого придется задержаться в Ассизи, я найду способ заманить его в западню, свяжу по рукам и ногам и переправлю в Сиену, где будет ждать мессер Джанпаоло. Мессер делла Пьеве, мне потребуется ваш дом в Ассизи. Надеюсь, вы предоставите его в мое полное распоряжение?

— Предоставить вам мой дом? Предоставить его вам, нашей несравненной красавице, чтобы он стал мышеловкой, а вы — кусочком сыра, приманкой? — ужаснулся делла Пьеве. — Об этом вы меня просите?

Пантазилия потупила взор. Покраснела еще сильнее.

— Солиньола в опасности. Тысячи женщин и детей могут лишиться не только крова, но и жизни. И может ли одна женщина колебаться, — она подняла голову и яростным взором окинула сидящих за столом, — если принесенная ею маленькая жертва может осчастливить целую страну.

Вот тут заговорил старый граф. Лицо его разом осунулось.

— Она права. Это ее долг перед людьми, которыми она рождена править. Никто из нас не может предложить лучшего. Поэтому вы, делла Пьеве, отдадите Пантазилии свой дом, а ты, Сантафора, выделишь дюжину солдат.

* * *

Ассизи, сдавшийся без сопротивления, вернулся к обычной жизни, которую, впрочем, не так уж и нарушил приход Чезаре Борджа.

И пусть рушились троны, гибли правители, сменялись династии, горожане по-прежнему ели, пили, спали, воспитывали детей и занимались повседневными делами. Противники Чезаре, разумеется, покинули Ассизи, но большая часть населения обнажила головы и поклонами приветствовала того, кто взял на себя труд объединить Романью в могущественное государство, изгнав многочисленных мелких тиранов.

Половина армии Борджа осталась у стен Ассизи, вторая, под командованием Микеле да Корелла, выдвинулась вперед, на осаду Солиньолы: на предложение о сдаче граф Гвидо дельи Сперанцони ответил отказом.

Опытный полководец, Чезаре Борджа понимал, что взять Солиньолу с наскока не удастся, и предпочел не спешить, дабы избежать ненужных потерь. Кроме того, пребывая в Ассизи, он мог вести переговоры с Сиеной и Флоренцией, благо оба эти города-государства находились неподалеку. Поэтому герцог терпеливо ожидал, чего добьется Корелла, исполняя отданные ему приказы.

Герцог хотел подорвать минами стену в южной части города, на самом склоне холма. Добраться до указанного места было нелегко, мешали частые и решительные наскоки защитников, и неделю спустя стало ясно, что меньше чем за месяц брешь в стене пробить невозможно. Чезаре начал подумывать насчет бомбардировки Солиньолы, но гористый рельеф мешал эффективной стрельбе, а тратить попусту ядра и порох не имело смысла.

Упорное, но обреченное на неудачу сопротивление Солиньолы удивляло Чезаре Борджа, и он пришел к выводу, что на то есть веская, хотя и пока непонятная ему, причина. Над разгадкой этой шарады он думал постоянно, ибо Синегаллия заставила его удвоить бдительность.

Ясным февральским утром, когда уже жаркие золотые лучи солнца извещали о приближении весны, Чезаре ехал по крутой улочке, ведущей от рыночной площади, в окружении блестящей свиты: офицеры в доспехах, разодетые придворные, а рядом с Борджа, на белоснежном муле, — папский легат, кардинал Ремолино.

С шутками, смехом, а большинство в кавалькаде составляли молодые люди, одного возраста с герцогом, направлялись они в лагерь Кореллы под Солиньолой.

На площади у монастыря святой Клары им пришлось остановиться, чтобы пропустить паланкин. Несли его два мула, сопровождали два лакея и элегантный мужчина на крепком жеребце. Путь они держали к одной из улиц, ведущих к Сан-Руфино.

Кардинал что-то говорил Чезаре Борджа, а тот рассеянно оглядывался, ибо слушал не слишком внимательно. Случайно взгляд его остановился на паланкине, а уж потом он не смог отвести глаз.

Потому что в этот самый момент полог отдернулся, а всадник наклонился, чтобы указать на него, так показалось герцогу, женщине, сидевшей в паланкине. Именно ее красота приковала взгляд герцога. Подняла глаза и она, большие и серьезные, как у ребенка.

Когда же их взгляды встретились, Чезаре заметил, как в удивлении чуть разошлись ее губы, а румянец исчез с ее щек, побледневших, как мел. И отдавая должное не женщине, но ее несравненной красоте, которая в Италии ценилась едва ли не превыше всего, герцог сдернул с головы шляпу и поклонился до холки лошади.

Кардинал, оборвав монолог на полуслове, сердито нахмурился, недовольный, что его не слушают, а Борджа лишь добавил масла в огонь, спросив: «Не знаете ли, кто эта дама?»

Прелат, известный ценитель женщин, проследил за взглядом герцога. Но полог уже опустился, лишив его удовольствия лицезреть прекрасную незнакомку.

Чезаре, с улыбкой на устах, тем не менее глубоко задумался, ибо встреча эта показалась ему далеко не случайной. Во-первых, сопровождающий паланкин всадник указал женщине на него, во-вторых, она необъяснимо побледнела. С чего бы это? Герцог не припоминал, чтобы видел ее ранее, а такие лица не забывались. Так почему же один лишь его облик так повлиял на нее? Многие мужчины бледнели, представ перед ним, женщины — тоже. Но тому всегда находилась причина. В чем состояла она в данном случае?

Паланкин и его сопровождающие уже исчезли в одной из боковых улиц, но сидевшая в нем дама никак не выходила у Чезаре из головы. Он повернулся к дворянину из Ассизи, ехавшему среди придворных.

— Не могли бы вы сказать, что за всадник сопровождал паланкин? Он из Ассизи?

— Да, ваша светлость, — последовал ответ. — Это мессер Джанлука делла Пьеве.

— Делла Пьеве, — покивал герцог. — Тот самый член городского совета, что пребывал неизвестно где, когда приносилась клятва верности. Ха! Надо бы нам узнать поболе об этом господине и причинах его отсутствия. — Чезаре приподнялся на стременах и через головы окружавших его позвал: — Шипионе!

Один из закованных в сталь офицеров мгновенно оказался рядом с ним.

— Вы видели паланкин и всадника рядом с ним. Это мессер Джанлука делла Пьеве. Следуй за ними, а потом сообщи мне, где живет эта женщина. С собой захвати мессера делла Пьеве. Пусть он обождет меня во дворце. Если понадобится, возьми его под стражу. Удачи тебе. Вперед, господа.

А Бальдассаре Шипионе вывалился из кавалькады и, выполняя полученный приказ, последовал за паланкином. Чезаре продолжил путь к Солиньоле, вновь и вновь задавая себе один вопрос: «Почему она побледнела?»

Ответ, знай его герцог, несомненно, польстил бы ему. Мадонна Пантазилия прибыла в Ассизи, чтобы хитростью погубить человека, которого при ней называли не иначе, как чудовищем, губителем Италии. И приготовилась увидеть жуткого урода, преждевременно состарившегося, хилого и больного. Вместо этого пред ней предстал молодой, превосходно одетый, пышущий здоровьем мужчина, красивее которого встречать ей не доводилось. И взгляд его, казалось, проник до самых глубин ее души, отчего у нее закружилась голова и гулко забилось сердце. Лишь опустив полог, она вспомнила, что он, несмотря на все свои достоинства, лютый враг ее родного города, и расправиться с ним — ее первейший долг.

Откинувшись на спинку, полузакрыв глаза, Пантазилия с улыбкой вспомнила, как зажглись глаза герцога, когда она встретилась с ним взглядом. Хороший признак, подумалось ей.

Полог паланкина чуть приподнялся.

— Мадонна, за нами следят, — прошептал Джанлука.

Улыбка Пантазилии стала шире. Все идет, как и намечалось. Об этом она и сказала делла Пьеве.

Ее улыбка и слова вызвали взрыв негодования, ибо Джанлука весь кипел еще с той ночи, когда Пантазилия решила взвалить на себя столь тяжкую ношу.

— Мадонна, — прохрипел он, — вы взялись исполнить роль Далилы.

Пантазилия уставилась на него, ибо впервые ей в глаза сказали правду, чуть побледнела, но решила разом осечь делла Пьеве.

— Вы слишком бесцеремонны, мессер, — отрезала она.

Делла Пьеве, однако, не угомонился.

— Достаточно бесцеремонен, чтобы любить вас, мадонна, — прошептал он, чтобы не услышали слуги. — Поэтому я и в ужасе от того, что вы взялись за неподобающее вам занятие. Использовать свою красоту, как приманку…

— Молчать! — приказала Пантазилия столь уверенно, что делла Пьеве безропотно повиновался. А она после короткой паузы продолжила, тщательно подбирая слова:

— Вы очень смелы, — голос звучал сурово. — Мы забудем сказанное вами, мессер Джанлука, забудем все. В Ассизи я вынуждена находиться под вашей крышей, так как этого требует порученное мне дело. Но я надеюсь, мессер, что вы не будете докучать мне. Тем самым я не буду вспоминать о нанесенном мне оскорблении, а вам не придется общаться с женщиной, которую вы оскорбили.

— Мадонна, простите меня! — воскликнул делла Пьеве. — Я имел в виду совсем другое.

— Мессер Джанлука, — не без улыбки ответила Пантазилия, — откровенно говоря, мне наплевать, что вы имели в виду. Но я настоятельно прошу уважать мои желания.

— Я повинуюсь, мадонна, — Джанлука отпустил полог, и минуту спустя паланкин остановился перед его дворцом, одним из красивейших в Ассизи, расположенным неподалеку от кафедрального собора Сан-Руфино.

Надувшись, наблюдал он, как Пантазилия вышла из паланкина, опершись на плечо слуги, поспешившего заменить обычно выполняющего эту приятную повинность делла Пьеве. Последний поклонился, повернул лошадь и медленно поехал прочь, уязвленный в самое сердце, страдая от неразделенной любви. Хотя не любовь, а, скорее, честолюбие побудило его поднять глаза на высокородную графиню Солиньольскую.

Горькие думы делла Пьеве прервал позвавший его офицер на статном жеребце.

Мессер Джанлука сердито глянул на него.

— Не имею чести знать вас, мессер.

— Так давайте поправим это недоразумение, — добродушно ответил Шипионе.

— Но я не желаю знакомиться с вами, — начал грубить Джанлука.

— Однако придется. Я получил приказ применить силу в случае вашего неповиновения.

Тут зашевелилась нечистая совесть делла Пьеве. Все-таки он участвовал в заговоре. Его охватил страх.

— Это арест?

Шипионе рассмеялся.

— Отнюдь. Меня послали сопровождать вас, более ничего.

— Куда?

— Во дворец, где расположился его светлость герцог Валентино. Он желает, чтобы вы объяснили ваше отсутствие в городском совете, когда его члены присягали ему на верность.

Джанлука взглянул на обветренное лицо офицера, не прочел на нем ничего, кроме дружелюбия, собрал волю в кулак и отбросил все сомнения. По пути он попытался разговорить капитана, чтобы выудить из него какие-либо важные сведения, но Шипионе отвечал односложно, отчего в душе делла Пьеве вновь пробудился страх.

Не лучше обстояло дело и во дворце. Более двух часов пришлось ему провести в приемной, ожидая возвращения герцога. Напрасно умолял он отпустить его, клянясь всеми святыми, что обязательно вернется. Ему лишь предлагали набраться терпения, и делла Пьеве уже посчитал себя узником. Бальони, вспомнил он, говорил, что у Борджа шпионы повсюду, так что оставалось готовиться к самому худшему. И страхи эти полностью вытеснили мысли о Пантазилии: до честолюбия ли, когда речь заходит о жизни и смерти.

Когда же пытка неопределенностью стала вконец невыносимой, и делла Пьеве уже било мелкой дрожью в стылой приемной то ли от страха, то ли от холода, появившийся паж возвестил, что герцог его ждет. Трудно сказать, сознательно ли Борджа так долго держал делла Пьеве в подвешенном состоянии, ради того чтобы страх размягчил его душу, как жар горна размягчает железо. И хитроумный герцог нашел действенный способ сломить волю влиятельного в Ассизи дворянина, отказавшегося, в отличие от остальных членов городского совета, принести ему клятву верности. Во всяком случае, перед Борджа делла Пьеве предстал разбитым морально и физически.

Его ввели в мрачный зал. Свет проникал в него лишь через оконные проемы, стены украшало множество стоящих на задних лапах львов, красных на желтом фоне, как в гербе Ассизи. И тут царил жуткий холод, несмотря на разожженный камин. У камина группой стояли офицеры и придворные, беседовали, смеялись. Но с появлением Джанлуки все разговоры стихли, смех прекратился, так что встретившая его тишина, сопровождаемая пренебрежительными улыбками да пожатием плеч, отнюдь не приободрили делла Пьеве.

Он дошел до середины зала и остановился в нерешительности. Тогда же от группы у камина отделилась высокая фигура герцога. Одет он был в черное, лишь камзол блистал золотыми арабесками, вышитыми столь искусно, что на расстоянии Джанлуке показалось, будто на Борджа — панцирь.

Чезаре приблизился с суровым лицом, пальцы его перебирали бороду, глаза раздумчиво разглядывали пришельца.

— Неделю я ждал вашего появления, мессер делла Пьеве, — холодно начал он. — Потом почувствовал, что могу лишиться удовольствия лицезреть вас, и послал за вами, — и замолчал, ожидая объяснений.

Но делла Пьеве молчал, онемевший от пристального взгляда герцога, взглядов сгрудившихся у камина придворных и офицеров.

Чезаре и раньше хотел выяснить, чем вызван отказ делла Пьеве дать клятву верности. Вступил ли тот на тропу войны или просто отказывается иметь с ним какие-либо дела. А потому он заранее попросил предоставить ему соответствующую информацию.

Так что на момент встречи герцог уже знал, что Джанлука делла Пьеве покинул Ассизи накануне его вступления в город, а вернулся днем позже в сопровождении красавицы, вроде бы родственницы. Женщина эта поселилась в его дворце, относились к ней с исключительным почтением.

Более ничего выяснить не удалось. И едва ли у герцога зародились бы какие-то подозрения, если б делла Пьеве присоединился к остальным членам городского совета. Сопоставив неподчинение дворянина из Ассизи с внезапной бледностью дамы в паланкине, его светлость прямо на площади у монастыря святой Клары решил, что делла Пьеве следует заняться вплотную. И теперь тот стоял с видом побитой собаки, словно подтверждая, что герцог не ошибся в своих предположениях касательно его вины.

Поскольку делла Пьеве продолжал молчать, вновь заговорил Борджа.

— Вы — член совета Ассизи, однако я не видел вас среди тех, кто приносил мне клятву верности в прошедшее воскресенье. Я хотел бы знать причину вашего отсутствия.

— Я… в это время меня не было в Ассизи, ваша светлость, — к делла Пьеве вернулся-таки дар речи.

— Ага! Но тогда извольте сообщить нам, где же вы были? — Тон герцога ясно указывал, что местонахождение делла Пьеве в этот злосчастный день и так не составляет для него секрета. Еще более убедила в этом Джанлуку следующая фраза Борджа:

— Меня не удивляет, что вы мнетесь с ответом, — герцог, несомненно, знал обо всем.

— Мой господин, — промямлил делла Пьеве, — граф Гвидо — лучший друг отца. Мы ему многим обязаны.

Ухватив крупицу новой информации, Чезаре тут же развил успех.

— У меня не вызывает возражений ваша поездка в Солиньолу, — Джанлука не мог и подумать, что сам, мгновением раньше, сообщил Борджа об этой поездке. — И ваши отношения с графом Гвидо меня не касаются. Недоволен я лишь мотивами, заставившими вас искать встречи с ним.

Чезаре выстрелил наугад, но попал в самое яблочко. Джанлука обмер. Герцог прознал обо всем!

— Мой господин, клянусь небом, по своей воле я не стал бы участвовать в том, что затеяла Солиньола.

Однако! То есть в Солиньоле что-то замыслили и теперь перешли к практическому осуществлению своего плана! Делла Пьеве уехал из Ассизи один, а вернулся с женщиной, женщиной в паланкине, при виде его побледневшей, как мел. Несомненно, она из Солиньолы. Оставалось лишь установить, кто же она такая.

— Но могу ли я вам поверить? — вкрадчиво спросил Борджа.

Делла Пьеве сжал руки в кулаки.

— Разумеется, мне нечем доказать свою правоту, — печально признался он.

— Можете, мессер, — строго осадил его Борджа. — Есть у вас такая возможность. Ваша откровенность убедит меня в вашей честности. Однако вы всеми силами стараетесь ничего мне не сказать, — глаза его сузились, тон переменился. Вновь он заговорил, словно уже знал обо всем:

— Даже о женщине, которую привезли из Солиньолы.

Ассизиец отпрянул, словно от удара. Ему и в голову не пришло, что выводы свои герцог строит не на фактическом материале, а на умозаключениях, основанных на его же словах. То есть этот человек, тысячеглазый, словно Аргус, конечно же знает, кого именно привез он из Солиньолы.

Но делла Пьеве предпринял еще одну попытку уйти от прямого ответа.

— Ваша светлость, вам и так все известно. Стоит ли спрашивать меня?

— Моя цель — испытать вашу честность, — последовал ответ.

Что ж, Джанлуке пришлось говорить правду, пусть и не всю, ибо выдать заговорщиков у него не поворачивался язык. Так что ему оставалось лишь молить Бога, чтобы шпионы Чезаре не прознали о том, что говорилось на совете у графа Гвидо.

— Ваша светлость, граф Гвидо, решив защищать Солиньолу, не мог не принять мер по обеспечению безопасности собственной дочери. И решил увезти ее из осажденного города. Я предоставил свой дом в ее распоряжение. Сама видите, я с вами абсолютно честен. Как я уже говорил, наша семья многим обязана старому графу. Мог ли я отказать ему в просьбе приютить дочь?

Чезаре Борджа смотрел на него с непроницаемым лицом.

Вот оно как! Эта женщина — дочь графа Гвидо. Да, весьма ценная информация. Но чтобы дочь графа искала убежища в Ассизи, в лагере врага, это, конечно, неуклюжая ложь. Значит, причина ее приезда в другом. В чем именно, говорить Джанлуке ой как не хочется.

Логика вышеуказанных рассуждений не вызывала сомнений у герцога, и потому он пожал плечами и пренебрежительно рассмеялся.

— Такова, значит, ваша честность? Так-то доказываете, что вы мне не враг?

— Это правда, мой господин.

— А я говорю, ложь, — впервые Борджа возвысил голос. — Я слишком хорошо информирован, мессер, чтобы меня провели на мякине, — затем продолжил, уже спокойнее:

— Вы испытываете мое терпение, мессер делла Пьеве. И если вы об этом забыли, позвольте напомнить, что отсюда мы можем пройти к дыбе и палачу. Уж там-то от вас добьются правды.

Угроза герцога ужаснула Джанлуку. Но, собрав волю в кулак, он смело глянул в глаза Борджа, поддерживаемый храбростью отчаяния.

— Ни палач, ни дыба более не выжмут из меня ни единого слова. Потому что мне нечего добавить.

Чезаре молча сверлил его взглядом. Он не был сторонником пыток, прибегая к ним лишь по необходимости. Выяснил он уже многое, остальное не составляло труда вызнать и без дыбы. Он медленно кивнул.

— Значит, вам больше нечего мне сказать? Двусмысленная фраза, мессер. Но, думаю, я понял, что вы имели в виду.

Герцог повернулся к стоящим у камина среди них был и Шипионе, и позвал капитана.

— Бальдассаре, мессера делла Пьеве посадить под арест. Охранять его поручи людям, которым ты доверяешь. Ему запрещено общаться с кем бы то ни было.

Чезаре не мог допустить, чтобы Пантазилия узнала о его разговоре с делла Пьеве: в этом случае вся по крупицам добытая информация становилась абсолютно бесполезной. И он так бы и не выяснил истинную цель приезда в Ассизи дочери графа Гвидо.

Загадка эта в немалой степени занимала Борджа. В тот же вечер он вызвал к себе Агабито Герарди, своего умницу-секретаря. И Агабито, по натуре добрый и незлобивый, без колебания предложил пытку, как единственное средство вызнать то, что еще скрывал делла Пьеве.

— Прибегнуть к пытке мы всегда успеем, — покачал головой Борджа, — но пока с этим можно обождать. На лице этого парня я прочитал готовность принять мучительную смерть, но промолчать. Полагаю, он любит дочь графа Гвидо, отсюда и его упорство. Но я никак не возьму в толк, что привело ее сюда. Клянусь богом, даже хитроумный флорентийский секретарь Макиавелли едва ли раскусил бы этот орешек.

В тот же самый час монна Пантазилия дельи Сперанцони давала наказ одному из своих верных слуг, юноше по имени Джованни. До сегодняшнего утра она не могла найти реального пути для воплощения в жизнь ее замысла, ибо делла Пьеве крепко подвел ее. Поначалу-то они хотели, чтобы тот втерся в доверие к герцогу и представил ее как свою родственницу, Эуфемию Брасси из Сполето. Но делла Пьеве наотрез отказался.

Но теперь, когда она увидела-таки Борджа, почувствовала, сколь сильное произвела на него впечатление, ей стало ясно, что делать дальше. Не откладывая, она развернула деятельную подготовку к завтрашнему дню, для чего ей и понадобился Джованни.

Наутро потеплело, в синем небе сияло солнце, словно февраль уступил место апрелю. С юга дул легкий ветерок, под яркими лучами блестели бурные воды Тешио.

Именно там, у брода, под самыми стенами Ассизи, и увидел Пантазилию Чезаре Борджа, возвращавшийся с полудюжиной дворян из ранней поездки в лагерь у Солиньолы.

Пантазилия сидела, одинокая и покинутая, привалившись спиной к большому серому валуну, наполовину скрывавшему ее, так что Чезаре заметил девушку, лишь поравнявшись с ней. В то утро она надела желтовато-коричневое платье, в котором была и на совете у графа Гвидо. Низкий вырез подчеркивал совершенство ее шеи. Ветер играл ее распущенными волосами.

На лугу, чуть в стороне, пасся оседланный мул.

При виде Пантазилии Борджа мгновенно спрыгнул на землю, и, пока шагал к ней, с шапочкой в руке, с блестящими на солнце длинными каштановыми волосами, она могла насладиться легкостью его походки и красотой фигуры.

Ее Чезаре узнал с первого взгляда, этого же взгляда хватило ему, чтобы понять, что тут произошло, случайно или умышленно. Но в любом случае, его порадовала возможность сойтись с Пантазилией лицом к лицу.

Чезаре глубоко поклонился. На нее смотрели глаза, прекраснее которых видеть ей еще не доводилось. Сердце ее не могло устоять перед красавцем-мужчиной, и впервые в Пантазилии пробудилась совесть. Но то длилось лишь мгновение. Холодный рассудок вновь одержал вверх, не давая воли эмоциям.

— Вы ушиблись, мадонна, — мелодичный голос Борджа обволакивал. — Негодный мул сбросил вас на землю. Позвольте мне помочь вам.

Пантазилия улыбнулась в ответ, но даже в улыбке рот ее перекосился от боли.

— Лодыжка, — и она положила руку на ушибленное место.

— Ее надо завязать, — Борджа начал развязывать шарф.

— Нет, нет! — в откровенном испуге вскрикнула Пантазилия, и чуткие уши герцога его уловили. — Этим займутся мои женщины, дома. Я живу рядом.

— Поверьте мне, — настаивал герцог, — ногу надо затянуть тотчас же.

Под его взглядом Пантазилия покраснела. Вроде бы из девичьей скромности.

— Умоляю вас, не причиняйте мне боль своей настойчивостью, — и Борджа, соглашаясь играть роль в написанной ею пьесе, смиренно опустил глаза и печально пожал плечами, сожалея о необъяснимом упрямстве девушки.

— Мой мул переходил реку вброд, — продолжила Пантазилия, — поскользнулся на этих камнях, выходя из воды, упал передними ногами на колени, и я слетела на землю.

Чезаре изобразил озабоченность.

— Неблагодарное животное. Сбросить такую очаровательную ношу! Вам не следовало ехать одной, мадонна.

— Обычно меня кто-то сопровождает. Но в такое утро в душе моей запела весна, и я возжаждала свободы.

— Опасная жажда, — заметил герцог. — Многих отправила она в мир иной. Как же вы не подумали о солдатне армии Борджа, наводнившей окрестности.

— А почему я должна их бояться? — глаза Пантазилии широко раскрылись, выражая крайнее изумление. — Вы, к примеру, тоже служите в этой армии, не так ли? Так мне бояться и вас?

— О, мадонна, теперь вы наполнили мою душу страхом.

— Я? — губы ее чуть разошлись в улыбке.

— Страхом за свободу, которую вы так высоко цените, как, впрочем, и я. А может ли мужчина считать себя свободным, встретившись с вашим взглядом? С того самого мгновения он становится бессловесным рабом.

Пантазилия рассмеялась.

— О, да вы, я вижу, придворный. А я приняла вас за солдата.

— Здесь я придворный, мадонна, — Борджа вновь поклонился. — А в любом другом месте — герцог.

Он наблюдал, как она изображает изумление, сменившееся столь же поддельным смущением.

— Герцог… вы?

— Ваш раб, мадонна.

— Мой господин, я вела себя так, словно у меня нет глаз. Господь в это утро лишил меня разума. Могу представить себе, что вы обо мне подумали.

Чезаре посмотрел на нее, вздохнул.

— Мадонна, жизнь слишком коротка. Ее не хватит, чтобы рассказать вам об этом.

Пантазилия покраснела под его пламенным взглядом. Пусть Борджа и подозревал ее, но находил, как и большинство мужчин, неотразимой. И его восхищение читалось во взгляде, как в открытой книге.

— Мы забыли про мою бедную ногу, ваша светлость, — напомнила Пантазилия. — И я задерживаю вас. Не мог бы один из ваших дворян помочь мне?

— Нет, этого права я не уступлю никому. Но попрошу их привести вашего мула, — герцог повернулся, и короткий приказ послал дворян вдогонку за мирно пасущимся мулом. — Вы сможете встать с моей помощью?

— Думаю, да.

Герцог наклонился и согнул руку. Но Пантазилия вжалась спиной в валун.

— Ваша светлость, — смущенно пробормотала она. — Слишком большая честь. Прошу вас, позовите кого-нибудь из вашей свиты.

— Никто не получит моего разрешения помочь вам, — со смехом ответил герцог и вновь настойчиво предложил ей руку.

— Вы такой властный… как я могу не подчиниться? — Пантазилия оперлась о руку Борджа, встала на здоровую ногу, затем потеряла равновесие и, вскрикнув, навалилась на герцога.

Он мгновенно ухватил девушку за талию, волосы ее коснулись его щеки, он ощутил тонкий аромат ее духов. Пантазилия начала извиняться, но герцог, улыбаясь, молчал, пока не подвели мула. Так же молча он поднял ее на руки, словно ребенка, и усадил в седло. Сила его удивила Пантазилию, как удивляла многих других, правда, в иных ситуациях.

Усаживая Пантазилию, герцог успел искоса глянуть на передние ноги мула. Как он и ожидал, ни грязи, ни царапин на них не оказалось. То есть и лодыжка девушки не нуждалась в лечении. С легкой улыбкой герцог повернулся и вскочил на своего жеребца. Затем, подъехав вплотную, правой рукой взялся за узду мула. Один из дворян, по приказу герцога, пристроился с другой стороны.

— Теперь, мадонна, вы в полной безопасности, — заверил он Пантазилию. — Вперед!

Они спустились к реке, вброд переправились на противоположный берег и поскакали в Ассизи. В завязавшейся легкой беседе Пантазилия не раз одаривала герцога взглядами, свидетельствующими о том, что она благосклонно принимает его комплименты и рада такой компании. Миновав ворота, Борджа спросил, куда они должны ее проводить.

— К дому моего родственника, мессера Джанлуки делла Пьеве, рядом с Сан-Руфино.

Ее родственника! Опять ложь, отметил Борджа. Так как же она назовет себя, подумал он и, не откладывая, прямо спросил об этом.

Пантазилия не замедлила с ответом.

— Я — Эуфемия Брасси из Сполето, верная подданная вашей светлости.

Герцог никак не прокомментировал ее слова, но широко улыбнулся, та.

— мо.

Еето Джанлуни ехльони, ерепрнитего взоницаеельности.

Чеи спсстоясь нднюепрворце, елла Пьеве. И Ночкедоваерцог повеесп, что меишлос себего жечивноент, нЂобы тот втсмотрел наноги И сдуше мосмотлся.

Вотнулсись с себе Аорджа спѰзум посчал за ваабито Герарди, спсстазалоб этенное пройючения

— А Ик, сЁабито, п покаел ее и, ого — добь ваидо мельи Сперанцони д,антазилия, и ѿбцаает воссизи дод егени прфемия БоѰсси из Сполето, водственницы. елла Пьеве. И О полоталссь в ивесь зае т

аете ноазбиѴить из нроккеебе Аруожем усшитеэтозапривдp>

Чегой лицо офабито Геало я небозмоЂил спркойнем вp>

— Вы соткнии осто о О п продаете в Сой кнпелнихто Дпсстояи делвашеp>

— Обытом заабито, птере сиязалобамоНо я ночезапь, что са замнпелния?есои у гере кркивхибо деедложилий уp>

— Дуло елишком хоь, зной. тобы понягаю, ся и н елдка Ѡ— заветил гекретарь М— Нег понѼотл соб том.<ь вам оаша светлость, тнюд выжмажЌ из неорце, етвжелюым взе подвлеЂься и изиома. где жеа полелилась вез коделай беанятp>

Чезаре паспорул.

— Я —твжелюѝо же онсаются имроныас м реего умвета А… запожал плечами и— Мноно оЁтупнь дое рак, сло вы нпелниюопал д ца, као емупсстояет, ѝе могнапомнить то, е, что выоизошло, Солго аи е,p>

— Я от жазбваша светлость, ттот о меали оло вы же.<.

Чттоная фиыбкамскусила Пабы еезаре Борджа, p>

— А я сстазалоб этм почпетке муЁсер деи и мо жедждаТапоряжеь с одатовитьс

ам бы. поЁть Болач, полущьѸкак можидал, моег нказанны.

Ноабито Гвиилая, нонрцог сѰнятся на эщимми кала ж и тот жечер он выу, ной плеор, гоотому ,тпратилиридворных и,апелЁя в поабито Геодре,о Ѹ,отовнпонма цир взоренти, какорым тут же разли изы.<ы иp>

Боллак гелудюил нрцог сѰетома. ся с Ѓгабито, по Ёпр глаовит долгостоелла Пьеве. И Не устѵл иѵкретарь Маветил , ктк он рытЁсь в дрьти коим липодил уаж вp>

— А ѧ туѺое у? настЂися и рджа, p>

— А ѡдата.из дегерь яочпелиньоле , маша светлость,  леениям вp>

—Ѱситерцога ужаесѽо прднял еь. Н>

— Вашстить,но

Ус я лдата.

— Вы м доко еp>

Чецеротдел расть. П>

— Ваша светлость, гѰс жеанны вхищтило итого пѵловек, под еЂенами Аслиньолы. Осу здалось. бмерть нате, ьности.

Имротинул в рджа мгнѽе. отал жй камрсило ша слованой еючатлЎ?

Герцог нагалл.

— Вы корым час мононна, антазилия дельа Солранцони даправила оере кэтим мосчал ем.

Лого офуЁть иуѽы,переднсилсПабдаеѰ гЂрахомн мепрянул, т борцога, праза его суроко раскрылись, p>

— Вы тдил, недаловорю, оры жеавду, — в ооденийвосхладнула н.

— Моом,ой гоуго,овернмне?

— А ѧ ты в одоли в шу сь илеудp>

Герцог повевал. >

— Повеун.<,равды.

— Балться и ре сечего мизко не поичина ица, е седлооотпемедм хов одоѴит уѶ боль с, ее, и м>

Угрли в оше в тозно.

Чезаре поседнитонно ипосчал е ноабито, p>

— Разтв Єн.<огнао м>

— Но мжаже зам ва Єв— в оладнула екретарь М>

— А я о тут прпь, ?лянчеред кѾбы . И Пкедов слова, оставт ли девЏчев дчит нароныпоЁва согнветиЂвенной ,едлма Ћповушва инокова, ва, атили,лова, о з Пантазилия о НовЏ вто утосто ица, й рууда p>

Ноабито Голча онклонился. ,едла узоль ,одозрну ск себе Агредом ая, сктролицобомал ги заре по знагал к пзавядp>

Геготѵкретарь Маднял е и всотинул в рцогу и х.< Єван, ое прнма Д>

citep>Гаете н я вокнии воленоеере,ак своадывая, ся при отношения с НовЏ вто вы можность сЁпулнили. emphasis>

empty-line/p>text-author emphasis> text-author ГЀошуталоннма ,озаре посняккецобаеламенныветл поеваесило голЁтвопоплел/p>

— Обыдесомнщат мо не его мнѾго во попретиает. же мнвестно. ваабито, по навдпереь и бейталпорялн ставил Болма афу. видо. Нилисого-нибо де менх ведал. В сть Бо смее в что выстойщимо пораиѽого пѰнне, в Ѱо смелашался о ставил Болма воделана ры мо гЀденно

Полеоочеся, нЂобы поент,болес, ее,ереходь Ћв л станым То ебольѵ чут вы Ђом случае внего неѴит еня Ё, одолстемлю.<х кабом.м, и ѣащищакомуолиньолу,‹ловаЁя имечатление, еЂо высравдыниям йротивоеня неговорщазвил Ѳтся иЁпех.<, гоотоу осѸ да былд цЀотилеЂьс ялнѹ арЂичность и ѐеперь выймуѼу Ёдельа Соеве. И Плисовзчвp>

—анлука облла Пьеве наоѾдил, Џ пр полнмлюьноно надной, з своѽеорце, Плал ге мякиой бевателвсЃсилему,еаняоткрилсП к нему ддобьны еупрений е Пу что Чет глждаушивлялеся, нЂоб водь валгостѰо смека Ѿвоp>

Ее уеудипотеЎ, Ёсовзечам, по рытЁлаза, пранлука овидел ПЃтсяхоетвжелюым ситдата.,оачивх натевую виветлоактла, одкорым чержал ввин из ва

У Вы исот о грми А, заяснимох прЂиление чЃжчина сЂои Ѷени фиа обзезла гелла Пьеве на осясн арымлp>

Делла Пьеве сжа слодце ее уесось лтк онапиниp>

— А ѧ туѺое у?оа одолжнаиз де? со осил об p>

— А ѡрми А,ессер, — сѾследовал отроткий првет.

Чтовагаю,еред дилозгляда отной, уесода. ого прцо на здугой ѵатем по росил вдерж, в сис копослави м Сдата.аблѾсил обу освзечамрать>

— Повлисp>

— Но могимолаа?ак я уогу нети к звить Ћ

Л Обыаам об подвдобился, мнесер. Новлисp>

—Онии втсжрахом, полной базенно ои, то меишлоего взЇкедовчас мранлука о,креѶелюым й лдата.

Парцог повеотовкуя к стой Ботретин яппсстоы.

ЗагЏнуть ыв рум ая срель стрня Ћатим л межчина сЂѺое вече в улм ая Ѽо прду.

Заальшезла вѵ эееѵходгое, уЁсаи естѾй бествеа Ѻсрелѻа мноват подуя фрскрѽѽвх нараснелвиѽру цЀанлука овстнул р к:на жедел Паед нуѽе вЃчи ккашѴвхо ГетвеѶентир накийть ывиви/p>

На лотиволм ая умоль а блес нава лидитЋсл ее кост сооаннрер Ђ водед д До ая,онял, Ѐанлука оозводед д каред мой пь с нейи му нееу неа ли лѻись ыви но в СЂ ятбоятикойд аполовоеро.

Чеа бы.Ћпмоль Ѽооделее неетенно пместе ,релѻа езаре Борджа, круЁнугоора Бѵатеу, крльшинсолашираѺоа узоева, йрЂимрруЁнугое рапочкойаполово. И Гза его суеудЂью еветрели глвзлла Пьеве, p>

Чеодныороизи д Ірмер. Ноперь, о они одвдала , кемой кель пего по

—лагя фрил н но ко не поичзошккепоа, нодидн, мва ыраоялюым е полоз одЃдивпоиок, пто Че, рцогу и ивось. ббилсяя и ни м у доЈе гелла Пьеве нЈе Палали ѐпзавую орджа, лущьѸкакалач, овнившсогната.,окорым ттдел рчуѿью ,ожарнулссь с ѿокинути в деp>

Еежанлуку. одвели мутоль Ѓ поскояи деред кржчиной, улм ая Ѽp>

— Мадсер деанлука облла Пьеве н— сѾдо<ѹ госос Боь Ѓл уЀил ну— впобо няттер в улѰс м рв АсговорщЇоафа Гвидо. ельи Сперанцони д,аавиле, ьнолиньолу,‹,ысравдыниям пытлвоео умвтлости.

—сос Бомг , чѾ оЁдо Ёпре недел Ѳось. бд самчинь Ћотомуваосоа, жанлуки дпал п/p>

— Обыянусь, в в овь на гЀлюьосос Б— и БЃтледель мто саыстсть и едство аазвязыЂь то, е, ывасЁли втзабѻрямсѻь м.

Но теанлука об окаянутся. Наи оак выали то выстдил, Џ с Ѓго вз солной возеро.ее, проборлас тнво пои оодолжилдооать. П>

—лавую одеЉеннсалгоств рчажанлуки дпджи в ать, кояиоо уедной, з о мв коег Сбрным ѵуки, хищтило иѳо нтзвернула /еотоищи муѵбы.Ѳа, ла Пьеве посотался имезлЁяя иp>

— Нет, нет! — в оожнся от p>

—злоочехлджа, лу головеp>

— Оболжте, ! и Боь ил ме моть н>

—лащьѸкакалач, овт же рЂпратилиДжовлуку. отсюдѿил мв, кояиоо уецом к лицу.

П Мадсер делла Пьеве н— сѾлджа, лужил еЃку на уѷечамроизи д а покамал йѵалво вы обетелсло вы же.<.

Поло взЇашираитьла /еечамранлуки да вѰк, сло вѾт втерикнула т боли.

У Вы исже за свр Ѕао емжет ли

Лого офанлуки деоѴжо, в аза егЂь вдыниям ветрели глвзрджа.

— ВыЁсо. каЁсо. уогу это уѾжарну ю ! продормотала б p>

— А ѣдили вам есомЂавил елваня нетмой гтутдиво ебамыми уогу неолоз оь, что се еЂь на заме нроккан, валѵй свехо во аормо неталя вам пори.

Геонна, антазилия дельи Сперанцони две слскрѽла Пковя,остором йогнеуатенпеЁть с. Нао лв о протесѽ Пьебе Аге т

аете нетеому тправила онлма ре о отором бѾмнщат она иво мѼачала И О пологаю,в что высрокот онее, и м,ак я мооз жтинего руке,

Уся ваѵ ра в,ова лия вопал д руЁстоялюым выи луѲую Ј, Го же оЃѺое умоенЂвенной коже мнвестно. освмесете встобавить, чтз одинниутало мнеоать. аже в д сагЀовиитке и?>

—анлука попедлоула оp>

— А ѧ туогу небавить, ?ы соак выали мнлес, еня н может лттолвЌ,но<сЌзнѼ.<ь ваи желоз оѸя поотивоенонна,сонтазилии ш? насидал, о опѺоао емлла Пьеве, p>

Ч Дулоз оь,ьствуе рлнят меня нЃщтил онез кЂого полиѽ понма ,осмо, ое проча.

— Но м каЁсЂо уѾѵ р к>

— А ИннутуѺов повалла тзаре Б— СлЉимсоЁть Џкpы срмоши.ноно мнинниутть и бы. етможносия моей пЂороны.

На л м Дж Ёпр вѵось. Се, ла Пьеве поялнали то вѿилЁтво.<ь ваз кЂму pоо , я лнѹ ан ощчего мнсеба<ы. На и усавт лиотновая Ђже нь слдовенщины, доторомпонѼотлсь на гего плбом впего<сЌзнѼ.<Ѱ, одлуѲаѻа изв,ак салас мотсто одаля Ѽp он в, Ѹл ейрцогу и менсть, тторую выни рпь, о умвтлости.е:ононна, антазилия деиняЂЁсоссизи дтобы поль зао вомебосясн нонтем потеЌ,и и бе

empty-line/p>На л алеЉЉимирнти в инок геееин вттеорце,елла Пьеве. еиняЂЁаж верцога.

Чеда оннтазилия питалосонма ,оаза еголдовно. мвтлли вpы ссияздывая,сь. бк не пзн мѻѰѵнНавонко вт І- отсѵрнула ь о рлилджа, покояиоо уеин изотин иваѻдоми нp>

Черешения посчать, р рлацог повеЇит аз коматленнои всдольку мкотЋпусти нокояивиты.<а уѷечт деред крорце, Ѽоел дое п иноp>

Заала омуер мѼачае, как в должны ком Ѳосу, тораваю вннза миагоскной, зогоапите чнптну корзол бтин иЇом.ºаз лнулау<,рроныне Ауг-лобокоИ Пкваогаы емвтлли в тоскиям вкашѴях, нp>

Чентазилия деиняла вао уедпе в оиготором по

Заошео взЇкление Ѹеа полоталссь в дняшЌся, но герцог, перлалозНааоѿвзЇокка у толяЈЌр пояь с мое ме иѰет понярег зЃл ѱлюым выги И нтазилия опЏлнѹ зе ппоряЏ, склыбкой геинялажиннюопаp>

Ге.

Чеи изоенщины,иподил упротети вах оѽе. вчаеннвд блгаы каа мотиѵ. ых сии,а свтрЂ умвебца

Чероворщоодолжилд прлжи,осоккниим й о умороны.

Паовая Џебе АгнѼв что вытретитим насольѵ чуѼ вимп длилаиябоенения м взо, о,антазилия, и ной,омог б онЂать с ливновеЃле коруЁну мбоясѽоЎилджа, поео взов. ашлядас,о ли вх бесос Боьдил, глкладв от духо

По,ткладылась сорджа сЁкояи евушку залубоко пЇнпемаѸво пи.

ГеѻѾѿвзвдонулся, и же онжаѾромсь. бб потжаж корѴау<тз овиты.онадал, вао уеред крорце, Ѽаутлепрвцога .

—лклеаись с Ѳеорце,себла Пьеве. ееѵхо аѰзбварцог сѰнтальантазилию.  ноу:енщины,иоткрчал з еле, пробдил/pари,то Чеинядоего оса, йрЂорота, иныЀгерцог усзЇаа коллюы покняккпоое мех вуку наабы оаняргосаривагоаотот орвулагосклонно пь и ѝуецом евушки нескотеде, в Ѹмеча, в ѵлвивила Парджа.

— Высподь имгн, маоб такулня ненял, и ѯЂпратилиаенщины, логаю, нЂоб в идниуѵе ммужгЌ с мз оѸя мѼол прз кЂидетельчѽрсподь имгн, мпооти ом елес, ее,еѾбдилсемне пp>

Геа, онтазилии ш ряЏилии орцога взтуѺое ѹтрняи ито она отжансмебовЇово амотстзлЁяя иоь Ѓжpо Пантазилия вЁтрЂлва,о а злоочемнвени е. а зла адолади

— Выес, ее,еѾбдилсеаши — в орикала ерцог, уме нельѵ чу мо.

нтазилию.  Ѳолнтвенной йравой И в Зво вы оЃѺоеваось. , ?ыколлюх.

Чеи ѿолоз ла излово. ан етил га блудЂью еЁлаза,

У Вы ы, лѵй св цЀк, неподь имгн, Хоаими нр втоляЈЌашеp>

— Обпосняк Ђи ло об озду, дауѼ велЁшит с нас>нтазилию.  рцог стѳтрели а.

—мренно сяй дроернЉимн нас>б т во.p>

— Нет, тсЁши каходеподь имгн, Холо еСой м… заповнлв но Ѿвн амрняся оѵѶеЁѽоц в Я кдолжнанпелвЌ, я отебегоуѿьр мѼаени иоа рѵдоемноша светлость,  Терь вогда онша светы.онрѴау<рнь и Ѿдал, мом еуѷечт деред кровѾма. у ,то мне пеуутлас оЅви.

Геу ц- говцог повел, улеесь илеудрѽнкийеениузою пѺовятим ввателшая вавушки /p>

— ВыЂо уѾѵ р? запоошлѾснаглия эоѻю. Ђе н загой ѹоичина об тт?>

— А я сѲесежет ли п, аЃгойпридина с? Пантазилия опЏде, зглядаp>

— Вык ка Ёпр кой о навдть.

Завадл>

—пемаѻа в, мотем пнугоѿолоз ла излово. аp>

— Обподобнеподь имгн, Хом модилб подвь вpыалледе орм ещеЏнвыѾма..ноно оЀиднЂавил Бебе АЂо она иыстЈлах.<

Чтрцог прѾкчил н, лужил еЃку нанѷечам Плово а,очѰ адорса рѾтсЀойюугонои ееро.

Ч Вык касЂо уѾѻ жнто сна иыворю, оp>

— Дулваше нас неподь имгн, Хо попрал йѵб эне пp Ёсовзлл е, аЂоенЂа, ес мз нл, в… запонсебаворил, /p>

— Выесть и дгой ѹоиь н ном а кадиѢрт Ѽы ко неня нетледельа Ђдоее внчесЀли ве иѰфемия Бp>

Заошальное аблѵдалв рджа мглия Ѿдокошки не,видел вени м ѵ,тпратилигоаечам Птѵкрфиыбкатся. Нао ажй ка ллш, ивоаи бесва,ержн ощ о в обомниям йрльѵн, , дыЏнй.

П Мад господь им порос Бофемия Боса р в Я кдолдЌ. , p>

—а, угпонепрласже мн крыит Парджа.

У Высть БоѴит ЃѺо.еаѵ чун принянааши p>

Деллшку занх Џуве еpсурм аѵ в аза егпомнвшсиЂд ди, Хо понзаЏало я нешь мг пиЌ,и и.

— Обд господь имттоѴжар в мяемн запонатилиаелово.з,ова ллужгалгила о:>

— Я — Ѽы Ѽывнчp>

—им ливцог поо ро тоо.

иям йто снЌ и-млю.<олдлас е нЂоль жодой, ват анажости.<й йравта.<шаяу.<етможнос,на отЀлюься от. амне пе Ѹ,аЁсо.зду, то высчало умдил/онтазилия оплЁтйеенѻа иоко.

бя тесолнтвенноЎ вынЂонаять,  в теому тписанн онЂе Ђо делатнего ѸѴ цЀкеч зокчиона бвуяоего агЌн пѰивЀp>

Поллиньоле ѰтоЌз нпонѼоѸя п кантазилии ш ии еех.<, првдита, ехозо ии

—рроныпово. пполеЉЉимнсал незаре Борджа, ста ае я.бя текнии рые. о/p>

Имот жень и Ѿдеред ворил, и не а .

оло вѸвцог пова,енн всдёе уѿьрбом,Ђо она онЂона,ачалтрЂешь .иЁа, Ѹ, бажости.<н к сваѻдоми н,акул могово Ѹ О порлнялатЃлаа .едыла .ек ком Ѳосу, покоѼо е а .,омос кеннсавадл>

—лавбеим вдоноц ат уморв но Ѿ ву<рнернЅдддка лиуЁнуЋоя Ѽ,релѻа еузоль АСой жень иокояюым й л ний, и ј,ожарых Џ в взлоочемзаѻся.<,онтазилия опто Ѹлаелцогу и мнЅ ву вогда оБоьнпилий е хиледнна отжял е итобы покладылЌ с. Назаре Бобы в д сел доЂоль Ѓ,ак я з одой жеатл.,окда он оегпомнла варую ву вылвебя т,лотылиголжез>

—лкотрел на нентазилию. ,аЀдея Џноелляда Ѽорос Боо уеред мнла ваподменнх.<< ЏнолЀах.<М>

— А т, нет! . иЃ взлиоьеорѲхтоляЈЌаше,ынонна, ,оеснее, тавт иное умос м в Нандоолчаоровую оо ояв Ѳо. пввалам небы ѐемот еЁонша ѵ ј,онуть в Ба .

—лтазилия део ена в, мовосѻиорцога взЇокк Ѹла Неояал геа ошь мгтому Ђо де од, ье пжда д пѰнмз едпер Џ, пр

Но тео уеинои азалось с савнуЅ к нтазилия опоѸлаесотинул в о дЇ вpорджа, ѵднонилсоллюы,жиннчуѼ врялѻ р ратем пооѸл,омоеЎ, я Џнллядат боцо накошки нp>

—Ќ по оае моантазилия, и дозрЏоЂоланусѹ, зрну ,ветрели о дж Ёе, ло обвцог послсктрю,ся отняоевкы ве нн внн лиѶеЁва мз оозеро.ее, роборлас тнв,

Но теа моее а . уехозѰсь сонтазилия оптосанн онлма афу. ,ебегозаЏе о отором бѾмнщат, ск емоЃщтилЌЃѵхое й. пЂобѾ. ори.

Парцог поишлоегое втбб потжаж а нтазилия опдѿил ма полнокои Їий йатсюдЂвен езаре Бовзленяя Ђ прЂЁтн пь ейротипинЋ.бя тесЀаврю, е. а нь слаи м взмысла. мотесин вго м к Ѳр рлаово. И>

На л вт Іоьнпилозгео ржои Иь Ћ.орджа, стуя к ѽнпеем ал нак она изпосил о о м лжлнили.шая ваинниороны ои,соет посебаатилЌ Бебнто, p Пняла ваа иззаре БоовеЇиа ѵ:ениль сЁкетенссь в шь мгуЁнугоь Ћосюетлоливю, мнвтсомолноѽе. оpаи Ёняккеѵуки, Ѱабы оолодным ток в д, дса ттшутѼопроеро.аете нто она бньгая егоподояда,а сво мнпевнч гЂо онпелниѴолжнанподолть низ миям весар н ПкедовтшутѼо ысь. ббвао мЌ. шонв.

П Мафемия Б— в оклоннула трджа.

Паякиой м крѽимнсаосы ,Ѓлаа .нллядат б тимнЀ рла однтазилия опрса р е нЂл, жЀ р>

— Обдр кне пекуодиднюы, продоерьа вна. p в Вее порнуp>

Чезаре Боояи е раоти доеигѼ,рлгосѱег

Ѳаелляда Ѽакошки нpатлоула Ѷени ттлЁт<ы к сюееваЂать вдя уметло,жинтмЉимнса деp>

Е Вык каѴит ЃѺоиp>

ЗаЂо уѾнь и рджа сЁельи нокова идниуѵие читлооб Ђие повшлндннеоуЁнуго.оогда он ощь Ћ еузвт е кох налЁт<ы, круЁнугооетлоивю, мнлноѽе. о,а ѳ Двннас>бь Ѕем а ком ол бя поевЇом.º,онтазилии ш рѰзалос вто она оче в яснкаяе Пулавб,лол естѲенной йрнно анквб,ѳ ДІ наЋ,амы ржчи еЁа, агнво.p>

—морджа сЁрых я к ст. пЂсѽоруе ме м, уелоае, ооѾлнѹ а Свтсерсеперь в шь мгегоЀцом >

—лтазилия деоиня, втеснпроеоенЂвенг пиояѾсоичивоеий йрлати.

З Я кдоойю жротети вветл насб подвталссь в дняшЌся, мвы оебоду,Ќ Беку нтторую вѼеѻа тзаре Б>

— Обподобн в оЀешнагвцог п— Слетлоовн огоЧ усодобжиа замержи , p>

— Повлоз? впохнул.

— Я —бывул вааши шь мгегых у, Гоестёельѵ чулудЂƒт бЀЂ уло вѾгсар н<, елео оли к сѾследовирваня нp>

Чтджа мглил г махо,оматлку ним й Ѳр рлаза,

У ВыжеуоѾтина с?>

— Я — нопи отед фе пходимоои, — заяснлсо p в Мя нет онѻ жнсеблаpатл вт базЁизелчѰ

Затом.

У Вы и кнлогаю,в ѻсло вы Ѐеа ѵоивю,и? веперь в оЃщро.

Забкойорцога взороа вазенно о<М>

— А ѡив мме, и њент,начано еитѼолЂонЗауздиделай бЂена<еѵ ра в Ѐлвазабыдѻа и в днятжтобы посил ю бд саена<ищьѸЎ выых p Пвд ла овмеЂичносаст> оовоѾследови ал луѲь мгеѵдалв ощчн С>

—пищакомАсиньолу,‹тоЌз ,начела начлаугмнвеюы И Нвим шь мгееку нp Пнятовитннои зо вѺниЋауззЁизелазад сеннаена<и Анн к ѲрлѾсна,о. от. дЌ. >

— А їчалтпом елес, ее,видеу— впысчаломо ой беоЋалгила о:>

— Я валѵйндь ЃмнлЌдил/нвехоли. мвы обдилЎ выфемия ЎоѰсси и, в инокутть сомо оЌм вылв АслноѾв?>

Парцог пойнился к Ѳред ктбза его сѵбывул вв Астакулубоко пло вынтазилия вЁтѻса в, мк емозаЏЀые. ся имннуозом.

Парцог поиоро а.

—убоко ппемаѻась сон оегпоѵдалвощч Ѽ к Ѳрцоме ена очялает!о вѾто вло вѾояи оао вомѿил кp Пная Џеда оЁтакоснякссь в кпое,акослвопоЂдиЂи в

Гезлоочехвцог повь наиняилая к сткошки Б>

— ОблвЌ,нЂобѾ. уоонулся, ааши ,ищьмфемия Б? порос Боо уеред мнла влЀах.<М— пок каидвои. мне п— впыи оодинул вое п ки, ѝ>

—лтазилия деоЏла ваза е,ытретиЏно .нллядапоео то Ѹлоа.

—аяе Пузен нлгоолоз шсиЁс кp>

— Обд господь имт господь им— в оѾдЁа вна. p>

ГеленновытрЂѰ, одлуз лла ь о,Ёк лно ва пхиньми ни й е ѳпо вв мо.

П Мафемия Б,аидво мне п— в зл ге рлацог пp>

— Об,ас нет! — в иеа поо лис ки, и каЁсщимоЀцом >

—лтширЂджа мгюул вв в оаечаp>

П Мафемия Б— в ко несомг г . уорою бдед кѾим моосы .

П Мае ил кее илѽЂоблбомдоемн в оожнссь на еос м в,ельЈЌ на стедовпѾгнамойд бы иднщЋ. и кпоинооЅмнвретиЅба ая Аоройп в оатавт иво ами, вцог поѸ дями дл>

—смдиу мксси тля, >

У ВыуѺое ѹтѶени го в,енялбом йы Ѐеа ѵамым выгистрпилм выд мЂь,  Яе оноти оалгтед ное азауацЈЌаp>

ПРи, Ѱ умвмл вв в солной вонтазилии ш,е,в

На л вт Іосмссиль еЃку /еокиой оромл ге рл стмя т.>

— А я перь в оти Ђд ѯЂпояЌлоли кзою пре Аеро.

Пов ц,вехолв Ѿгната.Ѕто она илв орцога взади

— ах беба ном а кнпеЁдиЂ О повь наиняа внѵо воЂдимp>

— Но е нет! — в рос БоооялѰза еисьо пскрылис. С>

— Я попѻоз? виыбкап в,зпоосил олацог пp>

—бкойо, пробде, знтазилию.  Ѳоово p>

— Обд господь имте не доЀлвp>

Чеи ѿоновая себя АгнѼв что выналалааим фзви Нл б о ссь в с о, шь мг. уржив его вомогоениль И Н атилЌ БзадирѰнетяЏав в оаѴалp ИодобавнуатилЌ Б О полжнанонвЁяя иоуѾѵ р ПуиднЂавт, что с посмотл ори.

— Я — зам, дагда оншвь наидеуашеpы сЉЂ т донпоИ заре Боетдоее с мтин ишь мееp>

—нтазилия опЀатилиа в с уе ме

У Высстр и ммене а Я кдолжнан в-о вѾгз оь, аши ,ииннчуѼ врсЉЂ т д>

—ларых Џ в,осмЂл ре, оpыя Џеда оЁм гѷечл онтазилии ш,еотесѽ ПьилаБ>

— Оборил,лчѰиаищь, мвыеоат,лчѰЁсоши Ђ умутт. НасебЂн огоЧЀЂ уло вв лгост мвыея неЂать с л ѯЂпоя Ђи Ёть Бо ва геглиньоле прнсеоую ся им гемгоp>

Но теоо уеиясн пѲпиЂсто бд ѽла Пнтазилию. ,ашь вловаакорым ттсуздеро.<оичзамь и ѡдка ѰвЁтрЂмбазбиссь на гоеро.еp>

Гечѽ игых Ћаноѽе.опЀ сило ь с ѲѲи,еистщниим е одцчнпта Книль сЁлЁнпсь в в мва оЁтѰм й уе ме

—.нллЌдиовцог повеял е итоти доемо

— Вы етст моаже в лес, p>

ЗакЂме кЋ, мое ме иѰозаЏЀтил г дгой ѹоллЌp>

— Обпоснилйеня н ДйенпрЉдоеых Ѓ.>

Парцог пойнился к,рялсолм ансѲесст Ёолоб и орых них нЀль Ѓ-о лй залжент прЂЁоѽе. оpаесшсиЏкви дменнвpы онсюетлоосмсѻлядаѵантазилию. ,Ђл, кош выгруе ме м, ерлись с веякно.

Е Вы ея небом м? в оклоннула вна. p в Се иЂоблбом мгнл назаре Б е не доворил, оее ого п>

— Обда поа, ? в иебапелвти.

Пао лис цом Ѓки, и коте

П Ма,ак оѰвЁчулвеяа!оаиа!>

— Вы вѾсЉто воворил, м,лдовн ря?>

Е Выкя АгряЏнпь, оѵ р. Пантазилия оЁа, лвЃе езлЁн в Сѵ р ал

— ожга зади

Чтджа мг подЂ мса о итотолжилоЁтрелЌ, оонсммебнЅд

а к Ѳюетлоодменнвннтазилия пинялатчто она иыбкат. Набко

— Вы меиш

Чезаре Болоз ла злово. анотолжилоыбка с л>

Е Вык ка лноворил, ре том.

— А ї лн? ї лн? в рза еголсьо пскрылис. С в РѲеса.по подвксЌ. ?озом.

Гезь на злаесѸа за мнивш втсѲесЇм бкойЂрЂѰ, алгт ра полвоеѶгмеаои, ринн, е. но евивила П с к

УѾзом.

— Обподобметло, в оклоннула вннтазилия, поде то она о ппоЈе ге неа оо лис дка п ка.ло. еЀцом >

—рцог поамыынаѵ раетл Ёчи з нль Џте,релѻимнЀузоль А.нононкотрел на нентазилию. ,ЈбкойЂкул подвѽла По воЂы , вах дмщ,апол вааш Ѓмй ѲѰдизрну p>

—смдил,менѵ р гнѼв ѻоеью еЁнял, аантазилия, и дилрз кЂиа, Ђав Ѱ,жинненЏнолебовыеоат й е .>

Е Выкя АгенивѾгз оь, ? в орикала вна. p>

Г Но е нив порцог, пеый бЂжезнялся отсЁлЁт<ы p>

Но ѵ тил еѰѼѶенЂь и еоЀидн, е. в

— Обд иаѴал е неади

Паовтзаре Болешнагток в ивЀыеоие Ѹp>

— Обд иобы вонтазилия оплкуперантавк>

—хо ешая варгб н Ѱзбиссь на гоЀцонль ж по онпе веннеуЁнуе ѹтѲд ла влЀа,атому пордp>

Е Вы али ? впохнул.

Г Но Ђ унновения Б,ак саретишероБ, заЏЀтил г рджа.

— Выда о кЂда о копѻоз? виего Їокдтило.

— ВыѴаонши.