Прочитайте онлайн Стук мертвеца | Глава 4

Читать книгу Стук мертвеца
2816+978
  • Автор:
  • Перевёл: Илана Полоцка

Глава 4

В суете последовавших событий Марк Рутвен так и не смог найти минуту, чтобы разобраться во впечатлениях от этой встречи.

У себя за спиной он услышал, как Бренда, постепенно оправившаяся от смятения, что-то прошептала. Он отметил, что когда она наконец вышла вперед, в ее манерах не было ни враждебности, ни приветливости: она вежливо и безразлично ждала развития событий.

– Добрый вечер, – сказала Бренда. – Вы мисс Лестрейндж, не так ли?

– Да! – улыбнулась гостья, пошире раскрывая дверь. – А вы миссис Рутвен?

Она не снизошла ни до объяснений, ни до извинений. Роз отличалась высоким ростом, да к тому же была на каблуках. Густые черные волосы падали ей на плечи. Глаза ее могли быть застенчивыми и мечтательными или же полными тайны, когда она обволакивала вас взглядом. Когда они были на свету, становилось видно, что в их светло-карей глубине поблескивают зеленоватые искорки.

Но Роз Лестрейндж относилась к тем женщинам, взглянув на которую обращаешь внимание не столько на лицо, сколько на фигуру. Стройная и в то же время округлая, с белой, чуть мерцающей кожей, она была в светло-желтом платье из хлопка, доходившем ей до колен, с глубоким остроугольным вырезом на груди. В каждом ее движении чувствовалась порочная развязность; казалось, она не в состоянии стоять на месте, ибо полна желания все время привлекать к себе внимание.

Выражение ее зеленовато-ореховых глаз изменилось вместе с изгибом маленьких пухлых ненакрашенных губ, когда она улыбнулась Марку; изменилась и окружающая атмосфера.

– Вам пришлось приложить усилия! – сказала Бренда. – Я имею в виду, что почему-то звонок у дверей не сообщил о вашем появлении.

– Боюсь, что он сломан! – улыбнулась Роз.

Откинувшись назад, она нажала кнопку с внешней стороны. Звонок промолчал, хотя еще три четверти часа назад он был в полном порядке.

– В самом деле? – вскричала Бренда. – Я и понятия не имела. Прошу вас, заходите. Думаю, вы встречались с моим мужем?

– О да!

– И с мисс Кент? С доктором Саундерсом?

– Как-то раз мы виделись с мисс Кент. Доктора Саундерса я знаю чуть лучше.

Роз Лестрейндж прикрыла дверь, всем показалось, что она решительно замкнула вокруг себя пространство, в котором находились четыре человека. Отчетливо ощущался запах ее духов, тонкий и неповторимый. Не подлежало сомнению, что она получила хорошее воспитание и привыкла к комфортабельному образу жизни; вела она себя легко и раскованно.

Ту же самую вежливую непринужденность продемонстрировали Кэролайн и Тоби. Те, кто знали «официальное» лицо Тоби, знали его таким, каким он был в Пентагоне, удивились бы его способностям.

– К сожалению, должен сказать, что нам с мисс Кент придется уйти, – заметил он, пропуская вперед Кэролайн и извлекая из кармана ключи от машины. – Насколько я понимаю, доктор Кент, позвонив, попросил нас вернуться? Я так и думал.

– Ах, так это ваша машина снаружи. А я и не поняла, – Улыбнулась мисс Лестрейндж и повернулась к Бренде: – Видите ли, миссис Рутвен, сегодня утром я встретила вашего Мужа…

– Да. Это я уже слышала.

– Вот как? Я в первый раз получила удовольствие от встречи с ним…

– В первый раз? Так-таки в первый?

(Осторожнее! Осторожнее!)

– Да, в самый первый, – горячо заверила ее Роз с невинностью гиперсексуального ангела. – И он пообещал мне дать «Армадейл».

– Значит, вы интересуетесь Уилки Коллинзом, мисс Лестрейндж?

– Мне ужасно неудобно, но, боюсь, я не имела о нем представления, пока не послушала мистера Рутвена. Не удивляюсь, что все, кто у него занимается, считают, что он удивительно интересно излагает предмет.

– В таком случае, Марк, – Бренда перевела взгляд на мужа, – тебе стоит подняться наверх и принести книгу. Нам не хотелось бы задерживать мисс Лестрейндж.

– О, я, конечно, не должна была вторгаться к вам. У меня совершенно вылетело из головы, что это далеко не лучший час для визитов, хотя я для друзей дома в любое время. Так вы не против дать мне книгу, мистер Рутвен?

– Марк! Что с тобой творится?

– Ничего особенного, моя дорогая. Прошу прощения.

Поворачиваясь, краем глаза Марк заметил возмущенное выражение на худом лице Тоби, но в его вежливости чувствовалась железная воля.

«Не беспокойся, старина, – похоже, хотел сказать Тоби. – Не беспокойся, я все понимаю».

Марк с подчеркнутой медлительностью поднялся наверх. В кабинете он прошелся вдоль полок, дважды пропустив книгу, пока не обратил внимание на заголовок. До него по-прежнему доносились голоса. Кроме того, он с предельной ясностью осознал, что ему вовсе не просто держать себя в руках, он совсем не чуждый эмоциям человек, каким старался казаться.

Сняв с полки «Армадейл», он кинулся к дверям. Тут он опомнился и спустился неторопливо и торжественно. В доносящихся снизу голосах чувствовалось легкое возбуждение.

– Большое вам спасибо, доктор Саундерс, – говорила Роз, – и вам, мисс Кент. Но меня в самом деле не надо подвозить домой. Если по прямой, то до меня здесь недалеко, каких-нибудь триста ярдов. Кроме того, я должна рассказать миссис Рутвен забавную историю.

– Вам лучше составить нам компанию, – настаивал Тоби, придерживая открытую дверь. – У меня тоже есть забавная история для вас.

Тоби говорил очень вежливо. Но что-то в его голосе заставило Марка вмешаться, хотя его нервное напряжение росло. Он ощутил желание поскорее выставить эту женщину из своего дома.

– Вот и я, мисс Лестрейндж. – Марк вручил ей книгу. – Это не лучшая работа Коллинза и даже не третьеразрядный роман. Но если вы любите искусную интригу, она может развлечь вас.

– Именно это я и люблю, – с многозначительной улыбкой ответила Роз. – А здесь есть убийцы? Я испытаю страх?

– Ага! – сказал Тоби. – Вот и повод отправиться с нами. Именно об этом будет моя история.

– Вот как, доктор Саундерс? О чем же она?

– О страхе, – усмехнулся Тоби.

Он продолжал держать дверь распахнутой. Кэролайн уже вышла и сейчас стояла на растрескавшихся плитах дорожки; свет из дверей падал на ее густые вьющиеся волосы. Роз Лестрейндж, застыв на пороге, посмотрела на Тоби.

– Дорогой доктор Саундерс, – сказала она, – я должна принять ваше предложение. Уверена, миссис Рутвен простит меня. Кстати, мистер Рутвен, не читаете ли вы курс о писателях викторианского периода?

– Да, мисс Лестрейндж, утром я вам говорил об этом.

– Как я люблю викторианцев! – вскричала Роз, бросив взгляд через правое плечо и снова улыбнувшись Марку. – На людях они вели такую жутко правильную жизнь, застегнутые на все пуговицы, они писали такие же строгие изысканные романы, не так ли? До чего интересно и захватывающе читать между строк в их книгах совсем о другом! Спокойной ночи, миссис Рутвен. Большое спасибо за книгу.

Ее мечтательный взгляд, в котором не было ни капли иронии, скользнул по Марку и Бренде. Потрепанный томик в красном, а теперь почти черном переплете она прижимала к корсажу своего желтого платья.

Тоби придержал перед ней дверь, и она изящно ступила в ночь.

Легкая вторая дверь слегка стукнула, закрываясь. Роз, Кэролайн и Тоби двинулись по дорожке. Марк, глядя им вслед, услышал чистый звонкий смех Роз, когда она садилась в машину Тоби. Тот сначала повел машину задом в сторону гаража, потом без необходимости взревел двигателем и вырулил на дорожку.

Марк продолжал смотреть в их сторону. Колледж-авеню, окруженная высокими стволами деревьев, делала плавный изгиб протяженностью в полмили и кончалась у белых колонн, украшающих дом мастера. Но до них они не доехали. Примерно через пятьдесят ярдов машина свернула направо, на Харли-Лейн, которая когда-то называлась Лужайкой Синих Руин, которая, в свою очередь, вела к основной дороге на Куиншевен.

Хвостовые огоньки исчезли за поворотом. Марк, чувствуя, что Бренда больше не стоит у него за спиной, закрыл входную дверь.

Бренда была в гостиной, расположившись в кресле, курила сигарету. Она не обмолвилась ни словом и даже не посмотрела на него, когда Марк оказался рядом с ней. Она встала, прошлась по гостиной, поправляя обивку стульев и взбивая диванные подушки, хотя в наведении порядка не было сейчас никакой необходимости.

В воздухе продолжало висеть странное неестественное напряжение. Марк повернулся, собираясь подняться в свой кабинет, когда Бренда наконец обратилась к нему.

– Значит, вот она какова, эта женщина, – небрежно бросила она, поправляя абажур на лампе.

– Какая женщина?

– Та, с которой у тебя роман. Роз Лестрейндж.

– Я тебе что-то говорил?

– Пожалуйста, не будь лицемером, Марк. Это тебе не идет.

«Господи, – подумал он, – сколько еще мне сдерживаться?»

– Надо ли уточнять, кто она такая? – тем же холодным голосом осведомилась Бренда. – Как только ты узнал, что я ухожу к Фрэнку Чедвику, ты сознательно ввернул ее имя в разговоре о книге, разве не так?

– В разговоре о Фрэнке Чедвике…

– Мы о нем не говорили. Фрэнк тут ни при чем.

– А вот мне кажется, что как раз «при чем». Ты хоть помнишь, Бренда, что я на самом деле говорил?

Резко отпихнув абажур, Бренда повернулась лицом к нему. Вынув изо рта сигарету, она повысила голос:

– Ты сказал, что устал от меня. Этого более чем достаточно, не так ли? Хватит с тебя?

– Я сказал…

– И если ты уж так устал от меня, почему ты не сказал об этом давным-давно? Вместо того чтобы брать под крылышко эту шлюху, унижая меня в собственном доме?

– Разреши мне напомнить, – Марк с трудом сдерживался, – что ты сказала мне. Ты поведала о своей великой любви к юному Чедвику. Ты сообщила, что у нас с тобой все кончено и время нельзя повернуть вспять. И ты со страдальческим выражением лица объявила, что у меня нет права удерживать тебя против твоей воли.

– Но ты же не думал, что я в самом деле это имею в виду! – заорала Бренда.

Марк молча смотрел на нее – нужно медленно сосчитать до десяти. Выражение его лица внезапно изменилось.

– Ты хочешь сказать, – начал он, – что ты не имела в виду ничего подобного?

– Я…

– Отвечай! Положи сигарету и отвечай мне!

Бренда отпрянула, и зрачки ее расширились. Они были женаты пять лет, и она думала, что знает его до кончика мизинца, но никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Справившись со страхом, она разгневалась.

– Ну хорошо! – прошипела она, вдавливая сигарету в краешек пепельницы. Сигарета, рассыпавшись снопом искр, незамеченной упала на ковер. – Хорошо! Может, я и флиртовала с ним. Может, я… я в самом деле подумывала закрутить с ним роман, потому что тебе было плевать на меня.

– Ты действительно так считала?

– А что, я была тебе нужна?

– Да! Больше, чем ты хотела бы или даже могла себе представить.

Бренда запнулась:

– Тогда… тогда почему же ты не остановил меня?

– Ты в самом деле считаешь, что я должен был соревноваться с тупым юным идиотом, которого интересуют лишь деньги и то, что называется «светским кругом общения»?

– Фрэнк, милый! – Когда из ее уст нечаянно вырвалось это слово, Бренда окончательно разъярилась. – Ну да, он, может, не прочел столько книг! Это его беда, не так ли? Если какой-то человек не так умен, с твоей точки зрения, то ты и твое окружение считаете, что он даже не достоин презрения. А что, не так?

– Когда речь идет о Чедвике – именно так.

– А когда я думаю… – Она взорвалась. – Марк, ты хоть знаешь, почему я вернулась, хотя мы с ним уже уезжали?

– Нет.

– Я испытала раскаяние за то, что наговорила тебе. Задумайся об этом. Я сожалела, ведь я так не думала, понимаешь? Я наговорила это сгоряча! – Слезы заставили ее содрогнуться. – Взяла верх моя дурацкая идиотская совесть. Фрэнку в десять часов надо было сделать какой-то очень важный телефонный звонок. Он остановил машину в Куиншевене и зашел в аптеку позвонить. А я выскочила из машины и пошла обратно. Я думала, что и ты жалеешь о своих словах!

Бренда сглотнула комок в горле, но у нее снова перехватило дыхание. Из глаз ее брызнули слезы, и она яростно смахнула их.

– Но пожалел ли ты? О нет! Ты не только успел связаться с этой отвратной шлюхой, но прямо мне в лицо восхвалял и защищал ее.

– Может, тебе интересно услышать, Бренда, что я вовсе не связывался с ней. Мне это и в голову не приходило. То, что сегодня вечером сказала мисс Лестрейндж, полностью соответствует истине. Утром я встретил ее в первый раз в жизни, когда она остановила меня на Колледж-авеню; до этого я с ней и словом не перемолвился.

Бренда уставилась на него. Она вскинула правую руку. Никогда еще она не казалась ему такой красивой и желанной. Страстность ее сердца, ее благородство смешались сейчас с яростью, любовью, неверием и другими эмоциями, которых он не мог понять.

– И ты осмеливаешься говорить мне это?

– Почему бы и нет? Это же правда.

– Не верю!

– Тогда верь, во что ты хочешь. – И у Марка Рутвена тошнотворным комком застряла в горле смесь насмешки и осуждения в ее адрес, правда, там было и чуть-чуть любви. – Я хотел убедиться, сможешь ли ты сама проглотить ту горькую пилюлю, что давала мне.

У Бренды было мертвенно-бледное лицо, если не считать багровых пятен на скулах.

– И ты осмеливаешься мне это говорить? Когда зазвонил телефон и ты подумал, что это она, ты со всех ног бросился к нему! Что, я не видела, как ты спешил первым схватить трубку, чтобы я не узнала, кто звонит?

– Значит, это так выглядело?

– Ты считаешь, что только «выглядело»?

– Да. Я потерял голову. Меня грызла совесть. Видишь ли,. я уже пытался ей звонить.

– Ах, ты ей звонил? И тем не менее ты говоришь мне…

– Я сказал, что пытался звонить ей! Сразу же после того, как ты уехала. Я хотел, прихватив обещанную книгу, зайти к ней, ибо мной владело детское желание «показать тебе». Вот и все. Но, судя по ее словам, она ждала кого-то другого. И прежде, чем я смог что-то объяснить, в дверях появились Тоби и Кэролайн.

– Значит, «вот и все»? И ты считаешь, что я это проглочу?

Бренда задохнулась, подавившись потоком слов. Затем она сорвалась с места и стремительно вылетела из комнаты. Марк помчался вслед за ней. На ковре тлела упавшая сигарета, и от ее рдеющего кончика поднимался едкий дымок.

Бренда кинулась прямиком к входным дверям. Ее колотило с головы до ног, но вдруг, пораженная какой-то мыслью, она резко развернулась на месте:

– Значит, ты всего лишь пытался звонить ей, да?

– Да!

– Ее здесь не было шесть месяцев. Ее нет в телефонной книге. Откуда ты знаешь ее номер телефона?

– Этот коттедж в Куиншевене всегда носил номер 13, и ты это знаешь так же хорошо, как и я.

– Я знаю? Я многое знаю…

Бренда настежь распахнула входную дверь и отбросила локтем легкий экран. Выскочив наружу и развернувшись, она схватилась за левый косяк. По дому пронесся длинный звонок. Он замолчал, задребезжал снова, опять замолчал, потом издал запредельную по громкости трель, от которой нельзя было не содрогнуться.

– Бренда! Прекрати!

Двери захлопнулись одна за другой. Хотя Бренда все еще была бледна, лицо ее понемногу стало розоветь.

– Звонок отлично работает, – тихо сказала она. – Твоя шлюха даже не нажимала его, разве что прикоснулась. Она не соврала ровно ни в чем? Как и ты? Она знала, что сегодня вечером меня не будет. Она бросилась сюда, чтобы в нашем доме оказаться с тобой в нашей постели. И если ты не обратил внимания на ее лицо, то я его видела. – Голос ее упал до шепота. – О господи! Я могла убить ее.

– Бренда, остановись!

– Ты продолжаешь утверждать, что она чиста и невинна?

– Да! Каждое сказанное мной слово было правдой!

– Хорошо! Теперь, когда я знаю, что ты не только врун, но и глупый надменный тип, который всего лишь старался побольнее уязвить меня, решать буду я сама. Сегодня вечером я покидаю этот дом. Я сложу чемодан, возьму машину и уеду к Джейн Гриффит в Вашингтон. Завтра я извинюсь перед Фрэнком Чедвиком и сделаю все, что он от меня потребует. И только попробуй остановить меня!

– Бренда, я был идиотом. Меня просто мутит от того, что я делал…

– Значит, ты признаешь, что крутил с ней?

– Да не могу я этого признать! Не было ничего подобного! Если хочешь быть еще большей идиоткой, чем я, – вперед! Двигай туда, где тебе, черт побери, больше нравится!

– Ох, – только и смогла прошептать Бренда.

Проскочив мимо него, она пересекла холл и по темной ковровой дорожке взбежала наверх. На полпути, ничего не видя от слез, она остановилась и повернулась к Марку:

– Всех тебе благ с твоей потаскушкой, Марк. Доставь ей удовольствие. И только не думай, что меня это волнует. Вовсе нет. Но по пути в город я собираюсь остановиться и выложить ей все, что я о ней думаю. А потом я буду веселиться с Фрэнком.

– Бренда!

По-прежнему оступаясь, с громкими всхлипами, которые доносились до Марка, она побежала наверх. Ее каблучки процокали по верхнему холлу. С силой распахнулась дверь спальни, расположенной над столовой.

В этом доме, одном из самых новых из выстроенных для преподавателей на Колледж-авеню, стены были такими тонкими, что из-за них были не только слышны, но и едва ли не видны все движения в соседней комнате. Вот скрипнули дверцы шкафа, зашуршала одежда на полках; грохнулся об пол – он же потолок спальни – большой чемодан, отчего задребезжала посуда. Средний ящик туалетного столика Бренды всегда издавал характерный скрип: она вытащила его и вывалила все содержимое.

Марк Рутвен, рассказавший Бренде о Роз Лестрейндж чистую правду, решительно поднялся наверх, чтобы положить конец этим глупостям и унять грызущую его боль. Но его снедала ревность; и как он ни уговаривал себя, справиться с ней было ему не под силу. Слишком живы были воспоминания о нежности, связанные с той комнатой, в которой сейчас Бренда металась от гардероба до туалетного столика.

Он остановился у подножия лестницы. Вернулся в гостиную. В нем кипела ярость, мешая ясности мышления. Сигарета на ковре потухла, оставив после себя черный шрам ожога.

И тем не менее через секунду-другую в его памяти всплыл образ, который не имел ничего общего с Брендой, с ее густыми каштановыми волосами и красивым лицом. Наверное, эта женщина была причиной всех неприятностей: от распадающегося их брака до безумия, происходящего в спортзале. Скорее всего, виновата именно она. У нее была застенчивая улыбка и порочная грация Роз Лестрейндж.