Прочитайте онлайн Стук мертвеца | Глава 20

Читать книгу Стук мертвеца
2816+995
  • Автор:
  • Перевёл: Илана Полоцка

Глава 20

Кэролайн Кент.

Ужас пронизал Марка до костей, и волосы зашевелились у него на затылке.

– Поймите меня! – рявкнул доктор Фелл, чтобы скрыть свою растерянность. – Чтобы предотвратить трагедию гораздо более страшную, чем первая, мы должны понять, что на самом деле представляет собой эта девушка, то есть женщина. За все те годы, что я знаю Сэма Кента, он никогда не упускал возможности рассказать мне о своей семье. Кэролайн все понимала очень буквально, по его словам, воображение у нее было не очень развито. Но она умела чувствовать – и чувстовать глубоко. Вы воспринимали ее как практичную приземленную женщину, да она и сама себя считала таковой, потому что ей приходилось иметь дело с зеленщиками, мясниками и расписанием поездов. И тем не менее она совершенно другая. – Доктор Фелл тяжело вздохнул. – Как ей не быть практичной? Для ее отца дети всегда были чем-то второстепенным, а мать – все мы знаем таких убийственных в своей любви к детям женщин – «оберегала» ее от окружающего мира. Она переживала, если Кэролайн садилась на мотоцикл. Она переживала, если дочь говорила с кем-то из взрослых или отходила на сто ярдов от границ колледжа. Она была слишком подавлена, слишком закомплексована. Даже ее жених, к которому она питала глубокую любовь, оказался этаким накрахмаленным пуританином. Она считала, что и сама должна быть таковой, – но не могла! Кэролайн Кент двадцать семь лет. Если к такой женщине относиться как к ребенку – не стоит удивляться, что она в самом деле будет вести себя как дитя. – Доктор Фелл печально покачал головой.

– Короче говоря, она, по-вашему, оказалась легкой добычей для Фрэнка Чедвика и Роз Лестрейндж?

– Нет, и не может быть доказательств, что покойная Роз сознательно толкнула ее в объятия Чедвика и побудила к развитию романа в надежде на большой скандал. Но действия Роз невозможно истолковать иным образом. Роз с удовольствием позволяла другим думать, что эта тайна связана именно с ней, что именно она организовала то проклятое свидание в изоляторе. Она даже представила фальшивое объяснение, намекнув, что обожает заниматься любовью в «странных и необычных обстоятельствах». Такой была ее реакция на обвинения в ее адрес. Кэролайн встретилась с Чедвиком в изоляторе, конечно, лишь потому, что не осмелилась пойти в какое-то другое место. Мы не можем предположить, как дол го длились их отношения до того, как поползли слухи, пошел шумок – и Роз Лестрейндж начала запугивать Кэролайн намеками, что все могут узнать о ее поведении…

– Подождите! – прервал его Марк. – Это все было до ночи убийства?

– О, задолго до нее. Иначе и быть не могло – Роз долго наслаждалась, мучая свою жертву. Конечно, вы должны были заметить нечто такое, не так ли? Должны были видеть? Сцены вроде той, что произошла в вашем доме в субботу вечером?

– Да, я наблюдал. Только не видел. Но теперь я припоминаю… – Марк кивнул.

– Вы должны вспомнить, что в тот вечер Кэролайн испытала три потрясения – и каждое хуже, чем предыдущее. За восемь дней до этого она предприняла в спортивном зале отчаянную попытку поразить всех иллюзией убийства…

И снова Марк прервал его:

– Но почему Кэролайн придумала именно такой выход? Кто подсказал ей эту идею?

– Вы, – сказал доктор Фелл.

Тиканье часов гулко и болезненно отдавалось у Марка в голове.

– Прошу прощения! – Доктор Фелл смущенно откашлялся и быстро заговорил: – Я должен был бы получше сформулировать свою мысль и сказать: «Все вы». Ее отец! Ее жених! Джудит Уолкер! Вы сами! Все вы, которые бесконечно обсуждали выдуманные романные смерти и всевозможные способы избежать подозрений. Это, конечно, вполне невинное занятие, и я с уважением отношусь к столь изысканной форме отдыха от академических штудий. Но слушал вас человек, понимающий все слишком буквально, и он пришел к выводу, что можно похоронить роковую ошибку под завесой «безобидных» проделок. Кэролайн, как она сама вам говорила, не терпела разных тонкостей. Ее замысел был прямолинеен, как у школьника. Она родилась и выросла здесь; Куин-колледж был ее домом и в определенном смысле площадкой для игр. В ее распоряжении была и люминесцентная краска, оставшаяся еще с Рождества, и рисунок статуи Основателя, знакомой ей еще со школьных лет. Она даже не представляла, что может настолько перепугать старого Джорджа Джонсона. Ей, девушке спортивной, но не очень умной, и в голову не могло прийти, что молодой Губерт не умеет плавать.

– И затем, в субботу вечером, в моей гостиной… с ужасом вспоминаю, что происходило!

– Сэм Кент получил распоряжение шефа покончить с этим безобразием. Дочь внушила ему, что это была настоящая попытка убийства, и он поверил. После чего Тоби Саундерс в вашем доме в первый раз изложил свою теорию. Это было не покушение на убийство, заявил он, а жестокая шутка, за которой стоит человек не только предельно циничный, но и в какой-то мере психически больной, и все его действия имеют какую-то причину, которую необходимо выяснить. Она запротестовала; она была растеряна; она внезапно с ужасом осознала, как со стороны выглядят ее поступки. – Доктор Фелл сделал паузу. – Но настоящий шок она испытала чуть позже. Когда ваша жена высказала совершенно убийственное предположение о шутнике. «Почему вы все время называете его „он“? С таким же успехом это могла быть и женщина!»

– При этих ее словах Кэролайн без всякой видимой причины смертельно побледнела и стала яростно возражать, – припомнил Марк.

– Дальнейшие события покатились как снежный ком. Тоби Саундерс, не представляя, что его обожаемая невеста вовсе не та застенчивая юная леди, которой она старалась казаться, обрушился на Роз Лестрейндж с обвинениями. Дескать, в спортзале была именно она. Ваши обострившиеся взаимоотношения с женой не улучшили ситуацию. Не буду вводить вас в смущение, упоминая события того вечера, но – гром и молния! – не могу забыть результат той маленькой сцены. Итак, в машине, остановившейся у бунгало, Тоби Саундерс накинулся на Роз, думая, что именно она дебоширила в спортзале. И сделал он это в присутствии Кэролайн Кент.

Доктор Фелл неторопливо подошел к камину и замер спиной к нему. Прежде чем продолжить, он несколько раз с трудом перевел дыхание.

Только Марк и без того знал, какой сильный характер таится под спокойной сдержанностью Кэролайн. Да, он прекрасно помнил, как она сидела на диване рядом с Тоби. «Ты, Тоби! Только ты!» Марк тогда расчувствовался. Теперь же…

В памяти у него отчетливо всплыла еще одна сцена, о которой он забыл рассказать доктору Феллу. Ясно было, что Роз встречалась с Кэролайн в субботу вечером.

Он вспомнил, как протянул Роз экземпляр «Армадейла» – она в этот момент стояла спиной к открытым дверям. Бренда и Тоби были в холле, а Кэролайн ждала снаружи. Взяв книгу, Роз внимательно посмотрела через правое плечо на Кэролайн и повысила голос.

«Люблю викторианцев, – услышал Марк вкрадчивый голос Роз. – На публике они вели такой ханжеский добропорядочный образ жизни, не так ли?»

Эти ее слова в субботу вечером смертельно перепугали Кэролайн. После этого они с Тоби вызвались отвезти Роз к Красному коттеджу.

Доктор Фелл, стоящий теперь лицом к камину, словно бы услышал мысли Марка.

– К тому времени, – сказал он, – Роз Лестрейндж уже в полной мере насладилась ситуацией. Она прекрасно знала, кто был виновником событий в спортивном зале и в изоляторе. Должно быть, говоря образно, она использовала любую возможность вонзать в свою жертву отточенную сталь. Но пока еще она не хотела выдавать Кэролайн Кент.

– И тут – Тоби Саундерс обвинил ее. Обвинил в том, что «шутки» в спортзале – дело ее рук. – Марк был очень взволнован.

– Не стоит удивляться, что наша милая Роз испытала такое изумление, что лишилась дара речи. И совершенно понятно, что она имела в виду, когда, повернувшись к Тоби, произнесла следующие слова: «Завтра утром, доктор Саундерс, вы кое-что услышите».

– Прошлым вечером мы с вами уже согласились, что в этих словах звучала смертельная угроза, – напомнил Марк.

– Кто, кроме Саундерса, слышал эту угрозу? Только Кэролайн Кент. Кто, кроме нее, мог понять тайный смысл этих слов? И через час женщина, которая больше не могла выносить это напряжение, заставила навеки замолчать Роз Лестрейндж. И если оставленных ею следов было недостаточно, то после некоторых ее слов даже Джудит Уолкер все стало ясно.

– Джудит Уолкер? Когда она поняла?

– В воскресенье, рано утром. Вы тоже присутствовали там. Сэм Кент позвонил домой, чтобы объяснить причину своего отсутствия, но ни словом не обмолвился ни о смерти, ни об убийстве. И если вы помните, Кэролайн тут же примчалась к бунгало в машине Сэма. – Доктор Фелл отдышался. – Встретив ее, миссис Уолкер рассказала только то, что сама слышала: Роз мертва, лежит в бунгало, заколотая ударом кинжала. Кэролайн была в таком напряжении, что, не выдержав, закричала в ответ: «Убита? Каким кинжалом? Она лежит ничком в кресле?» О стуле не было сказано ни слова. Правда, миссис Уолкер тут же упомянула о нем. И конечно, к тому времени все оказавшиеся на месте преступления свидетели уже уверились, что Роз Лестрейндж погибла, когда сидела на стуле у туалетного столика. Это ведь не подвергалось сомнению? – Гидеон Фелл усмехнулся. – Как вы понимаете, лишь два человека знали, что Роз была убита в кресле, стоявшем в другом конце комнаты: Тоби Саундерс, который перетащил тело и запер комнату, и убийца, который оставил свою жертву в кресле.

Марк провел ладонью по лбу.

– Готов признать, что Джудит Уолкер очень умная женщина. Если она так быстро все сумела сопоставить…

– Нет, нет, нет! – прервал его доктор Фелл. – Как видно, вы очень буквально меня истолковали. Она еще не сделала выводов – была слишком потрясена; кроме того, она видела, как ваша жена шла по дорожке к бунгало, и не могла отделаться от этого воспоминания. С другой стороны, большую часть дня она находилась в коттедже, где ее допрашивала полиция. Она слышала все показания. Никто не упоминал о кресле! Она стала складывать два и два лишь после того, как оправилась от шока, когда поняла, что женщиной у изолятора была не Роз, а Кэролайн. Тут она сообразила, что Кэролайн оговорилась не случайно. Очевидно, окончательно она уверилась в своей правоте в воскресенье вечером в библиотеке, и это заставило ее потерять сознание. Должен признаться, что у меня в мозгах царил такой же хаос, когда я приехал сюда, я понимал ситуацию не лучше, чем Джудит. Из того, что мне по телефону рассказывал Сэм, я мало что понял. Правда, у меня мелькнула мысль, что и тем сумасшедшим шутником из спортзала и, не исключено, даже убийцей может оказаться его собственная дочь. Но Сэм никогда, даже в самых бредовых видениях не мог себе этого представить. Притом что он умно и проницательно, словно читая по книге, определил подлинный характер Роз Лестрейндж, он не хотел, чтобы правда выплыла на поверхность, поскольку эта женщина, по его мнению, сполна и жестоко заплатила за свою страсть мучить окружающих – но ему и в голову не могло прийти, что жертвой этих садистских наклонностей могла быть его дочь. То, что Сэм исключил из числа подозреваемых свою дочь, – довольно обычное дело. Но легче мне от этого не было. Каждое слово, каждое показание свидетелей говорило о том, что за всем этим стоит Кэролайн. И тем не менее Сэм продолжал настаивать на расследовании, пусть даже не хотел выносить его результаты на публику. О, мудрецы Афин! Если порой я расстраивался, огрызался или делал вид, что я глупее, чем обо мне принято думать, вы, полагаю, поймете причину, которой я руководствовался. Самые тяжелые моменты я пережил вечером в бунгало. Сэм подробно рассказал вам об истинной натуре Роз Лестрейндж и предположил, что Роз, скорее всего, была убита кем-то, кого она довела до отчаяния шантажом. – Доктор Фелл тяжело вздохнул. – Когда Сэм повел вас в гостиную коттеджа показывать висящие там карикатуры, я не мог удержаться и буркнул: «Слепец!» – по крайней мере, это было сказано от всего сердца. – Он стукнул об пол тростью. – Но это был еще не самый худший момент. Вскоре – а мне уже все было ясно – вы с Сэмом затеяли дискуссию о том, что за женщина была в изоляторе. Вы раздраженно заявили, что Роз не могла быть в изоляторе с Чедвиком; Сэм, в свою очередь, сказал, что если мы выясним причину этого загадочного посещения изолятора, то нам откроется и вся правда.

Доктор Фелл проницательно взглянул на Марка.

– У меня невольно вырвалось проклятье, и я решил, что улики против Кэролайн Кент кем-то тщательно уничтожены. Но каким образом? Тоби Саундерс искренне убежден – о чем он громогласно объявил, – что в спортзале дебоширила Роз. Могла ли Кэролайн воспользоваться этим преимуществом? Должно быть, выскользнув из дома, она примерно к четверти первого пешком вернулась к бунгало. Ее отец, Тоби Саундерс и доктор Хьюит обсуждали эту историю. У нее была прекрасная возможность незамеченной покинуть дом. Могла ли она прихватить с собой, например, бутылку с люминесцентной краской? Смазать ею кончики пальцев убитой женщины и где-то спрятать бутылку? Правда, полиция тщательно обыскала дом. С другой стороны, Роз, как мы знаем, назвала ее «дорогая» – так женщины обычно обращаются друг к другу – и попросила дать ей закладку со стола. Тогда, может, бутылка с краской или вообще какая-то емкость была спрятана в этом чиппендейловском письменном столе? Или, возможно, в каком-то тайнике? Словом, ее нигде не оказалось. Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что такой мелодраматический ход был бы сущей глупостью. Кэролайн Кент, которую ее мучительница довела чуть ли не до сумасшествия, совершила убийство. Но она никогда не стала бы возлагать вину за свои действия на другого человека. Если вы помните, как в воскресенье вечером она взмолилась в библиотеке, то поймете – она хотела лишь одного…

– Тоби Саундерс никогда не должен узнать об этом. Не так ли? – опередил его Марк.

Марк, который, слушая рассказ доктора Фелла, восстанавливал перед мысленным взором все сцены и диалоги в библиотеке, пришел в крайнее возбуждение.

– Да! – воскликнул он. – В библиотеке Кэролайн держалась из последних сил. Она хотела, чтобы смерть Роз была признана самоубийством. Я так и слышу, как она кричит: «Если вы и дальше будете говорить, что это убийство, вы навлечете ужасные неприятности на голову человека, который мне очень до рог!» Она имела в виду Тоби. Он ведь ничего не должен знать. Но неужели вы не можете найти ни одного, пусть и ложного, свидетельства, которое защитило бы ее?

– Ни одного.

– Или придумать какой-нибудь способ спасти ее?

Такового не существует. Кроме того, Джудит Уолкер знает, что Кэролайн виновна.

– Но Джудит не может выдать Кэролайн! Теперь-то я понимаю, о чем она говорила прошлой ночью, когда была под воздействием лекарств.

– Сегодня днем миссис Уолкер мне призналась, – хмыкнул доктор Фелл, – что выболтала массу способов приобретения светящейся краски и изготовления копии ключа от изолятора.

– Да! Она говорила о Кэролайн! В то время я этого не понял; я вел себя с ней резко и нетерпимо, и, спохватившись, она сказала, что имеет в виду Роз Лестрейндж. Но вовсе не о ней она вела речь! Затем, когда она поняла, что я раскрыл тайну запертой комнаты…

– Мой дорогой сэр, – прервал его доктор Фелл, – миссис Уолкер не знает тайны запертой комнаты!

– Нет. Но она поняла, что я раскрыл ее. И, поняв это, она сказала…

Со стороны лестницы отчетливо донесся голос Джудит Уолкер.

– Повторить вам, что я сказала? – спросила Джудит.

Марк обернулся. Доктор Фелл поднял глаза.

Спускаясь, Джудит остановилась на середине лестницы. Она была в черном платье, и в конусе света, который упал на нее от лампы, четко видны были ее лицо и глаза.

– Нет, – хрипло произнесла она, – я не поехала в Ричмонд. Не смогла. Думаю, доктор Фелл знал, что я все время была в доме.

– И ты слышала?… – начал Марк.

– Да, – ответила Джудит. – Я все слышала. Ты обещал позвонить мне, Марк, но я знала, что ты забудешь. – Она усмехнулась. – Да! Я напомню тебе все, что говорила прошлым вечером. Я сказала, что тебе не стоит дальше заниматься этим делом. Я сказала, ты не понимаешь, на что может пойти женщина, если она всерьез увлечена мужчиной, пусть даже он и не заслуживает такого отношения.

Она осторожно преодолела оставшиеся ступеньки. Остановившись, она откинула голову, вокруг которой огненным ореолом вспыхнули ее рыжие волосы.

– Да! Я говорила о Кэролайн. Но с тем же успехом могла сказать это и о себе. – Джудит сделала короткий легкий жест рукой. – Впрочем, это не важно, – торопливо добавила она. – На самом деле речь идет о справедливости – и только. Если Кэролайн убила эту ужасную женщину, она всего лишь сделала то, что мог и захотел бы сделать любой человек на ее месте. Доктор Фелл, могу ли я задать вам вопрос?

– Можете, – кивнул доктор Фелл.

– Поскольку вы обязаны защитить Бренду Рутвен, на которой нет никакой вины, вам придется сказать полиции, кто на самом деле убил Роз? И полиция арестует Кэролайн?

– О нет, – возразил доктор Фелл. – Я в замешательстве, миссис Уолкер. Но не до такой степени.

Воцарилось молчание, неожиданное, как удар гонга в тишине.

– Значит, ее не арестуют? – воскликнула Джудит.

– Я бы хотел обратить ваше внимание, – вежливо сказал доктор Фелл, – на некоторые обстоятельства. Первое: если полномасштабное полицейское расследование будет проводиться со всей отдачей, оно скоро выйдет на Кэролайн независимо от того, упомяну я о ней или нет. Второе: хотя при сложившихся обстоятельствах доказательств ее вины для суда более чем достаточно, шансов, что какое-либо жюри присяжных осудит ее, почти нет. Третье: в случае если дело попадет в суд, к ответственности привлекут и Тоби Саундерса как соучастника. Но здесь тоже шансов, что осудят человека, который спасал и выгораживал свою суженую, очень мало…

– Но Тоби оберегал не ее! – вмешался Марк. – Это точно. Он думал, что спасает Бренду!

– Сэр, я в курсе дела. Так же как и мистер Хендерсон, и его начальство, хотя оно предпочитает делать вид, что не верит в это. Короче говоря, они не хотят проводить расследование. А когда ваш покорный слуга, удивившись, спросил, чем объясняется такое отношение…

– Да? – с замиранием сердца произнес Марк.

– Я получил ответ, который в наше время не мог не изумить меня. Они верят в справедливость!

– Значит, у Кэролайн и Тоби есть какой-то шанс, что все наладится? Неужели все обойдется?

– Сэр, вы что, считаете меня оракулом или авгуром? Как я могу это утверждать? Если он действительно любит ее, это вполне возможно. Но чтобы появилась надежда на это, мы должны решить две проблемы. Мы должны быть уверены, что Чедвик не станет болтать…

– Чедвик! – выдохнул Марк. – А я и забыл о нем.

– Возможно, но я-то не забыл, – мрачно бросил доктор Фелл. – Как вы заметили, я очень не хочу, чтобы Саундерс с ним встретился. Весь вечер я пытаюсь понять, куда он мог деться. Он давно уже должен был прийти.

– Много ли он знает?

– Надеюсь, что не очень. Но я должен это выяснить. И второе, Кэролайн Кент должна все рассказать Тоби Саундерсу.

Бурно запротестовала Джудит Уолкер:

– Но она этого никогда не сделает! Минуту назад вы сами сказали: Кэролайн больше всего озабочена тем, чтобы скрыть все от Тоби. Она ему никогда не скажет.

– Это тяжело, но она должна это сделать. И я повторяю, – рявкнул доктор Фелл, – для них это единственная возможность! Если она не объяснится с ним по поводу романа с Чедвиком, если она не заставит его понять, что это было всего лишь минутное помутнение рассудка… – Доктор Фелл замолчал и вскинул голову.

На улице печально угасал закат, и в кронах деревьев уже сгущалась темнота. Бренда, едва державшаяся на ногах, распахнула дверь; она дрожала от волнения и, искоса взглянув на Марка, быстро отвела взгляд.

– Кэролайн… – выпалила Бренда. – Она уже все рассказала Тоби.

За ней со стуком закрылась дверь. Через несколько секунд Бренда окончательно восстановила дыхание.

– Тоби, – сказала она, – отсюда пришел прямо ко мне. Затем появилась Кэролайн. Она… она была сама не своя. Похоже, она думала, что я видела ее в бунгало Роз. Но я не видела ее! Мне и в голову не могло прийти, что Кэролайн сделала… что это она убила эту женщину… – Бренда готова была зарыдать. – Признаю, что я заходила в бунгало. Но я не видела ее и ничего не слышала, кроме того, о чем уже рассказывала. Марк, ты должен мне верить! Кэролайн все рассказала Тоби: и о Фрэнке, и вообще обо всем. Я и представить себе не могла, что у Тоби может быть такое лицо. Оно было… я даже не знаю… просто серым.

– Но что он сказал? – спросил Марк. Его слегка мутило. – Он в самом деле пришел в бешенство?

– Бешенство? – переспросила Бренда. – Вовсе нет! Он совсем не кричал на нее, наоборот…

И в эту минуту Бренда увидела, что тут присутствует Джудит; обе они вздрогнули.

– А ты что тут делаешь? – вскричала Бренда. – Почему ты здесь? Что случилось?

Властный уверенный жест доктора Фелла успокоил их.

– Миссис Рутвен, мы ждем Фрэнка Чедвика. Но не стоит волноваться. В этой истории, я думаю, он многого не знает. Я подозреваю, что он дважды приезжал в Куиншевен, чтобы встретиться с Кэролайн Кент. Он так боится отца, что желает удостовериться в том, что все уладилось, но заходить к ней в дом он не осмелился. Я полагаю, нам нетрудно будет добиться его молчания по поводу…

– Фрэнк Чедвик! – чуть не заорала Бренда. – Но ведь он здесь! Разве не так?

– Здесь? – растерянно переспросил доктор Фелл.

– Да! Его машина стоит неподалеку. Я думала, он уже зашел сюда!

В дверях раздался чей-то смех.

Это был чистый звонкий смех уверенного в себе молодого человека, который легко идет по жизни. В сером фланелевом костюме безукоризненного покроя Чедвик собственной персоной показался на пороге и окинул собравшихся холодным взглядом.

Ты права, моя дорогая, – сказал он Бренде, которая отпрянула от него. – Я уже некоторое время пребываю тут. Но этот забавный старикашка, кто бы он ни был, ошибается. Теперь-то я знаю довольно много.

Нагло ухмыльнувшись, он спокойно прикрыл за собой тяжелую старую дверь, оставшуюся еще со времен таверны. Она захлопнулась со звуком, прозвучавшим как эхо восемнадцатого столетия.

– И могу ли я спросить, – не без труда выговорил доктор Фелл, – что вы собираетесь предпринять?

– О, спросить вы, конечно, можете, – охотно обратился к нему Чедвик, обнажая в улыбке верхние зубы со щербинкой между ними. – А вот отвечу ли я – вопрос. Хотя в данном случае лучше объясниться. Кэролайн Кент пойдет под суд. Как убийца.

– Но полиция…

– Не берите меня на пушку, старый клоун, – прервал его Фрэнк, с издевательской вежливостью мотнув головой. – Может, они и не захотят арестовать ее. Но мой папаша пользуется немалым влиянием. Так что им придется. Если она была такой дурой, что попалась на мой крючок, а потом так струсила, что убила кого-то… ну что ж! Ей придется пройти соответствующий курс лечения, не так ли?

– Молодой человек, вы в самом деле так ненавидите Кэролайн Кент?

– Ненавижу ее, папочка? – искренне удивился Фрэнк. Он так и светился своим обаянием. – Видите ли, вам не стоит заблуждаться на мой счет. Я вовсе не испытываю к ней ненависти. Она всего лишь глупая девица, которую легко обвести вокруг пальца; скорее я испытываю к ней что-то вроде сочувствия.

– Тогда почему вы все это делаете?

– Спросите Рутвена, – предложил Фрэнк. С тем же сияющим выражением лица он посмотрел на Марка, а потом на Бренду. – Знаешь, Рутвен, – ухмыльнулся он, – я в небольшом долгу перед тобой, да и перед нашей дорогой Брендой тоже. Никто не может оскорбить меня и уйти как ни в чем не бывало.

– Ты льстишь себе, – сказал Марк.

– Кончай умничать, Рутвен. На меня это не действует. Когда Кэролайн предстанет перед судом, наружу выйдет много грязи. И немалая доля ее замарает и тебя, и Бренду, и наш дорогой старый Куин-колледж. Боюсь, вы все заслужили это. Да, я многое смогу рассказать как свидетель. И как тебе это?

– Я тебе сейчас покажу! – бросился на него Марк.

Правая рука Фрэнка метнулась к карману брюк.

– И не пытайся, – посоветовал он. Фрэнк все еще улыбался, но в глазах его блеснула холодная звериная жестокость; все поняли, что он не шутит. – У меня кое-что лежит в кармане. И если мне придется пустить это в ход, тут есть свидетели, которые подтвердят, что ты напал на меня. Ты же не хочешь получить пулю, не так ли, Рутвен?

– Ах ты…

– Да, я думаю, что ты достаточно разумен. – В широкой улыбке Фрэнка чувствовалось откровенное издевательство. – Так что всем вам лучше вести себя как полагается. И не объясняйте мне, что мой отец придет в бешенство. Я знаю, как он поступит. Но игра стоит свеч. В конечном итоге он меня простит. Люди меня всегда прощают. Благодарю вас. Это все, что я собирался сказать.

Он обвел всех холодным взглядом и отвесил изящный вежливый поклон. Открыв тяжелую дверь, он придержал локтем экран, повернулся и шагнул на кирпичную дорожку.

Внезапно он вскрикнул и застыл как вкопанный. В горле у него что-то заклокотало.

В двадцати шагах, на расстоянии, принятом на дуэлях, лицом к нему стоял Тоби Саундерс.

На фигуры мужчин падали последние красноватые отблески заката, угасающего на западе. Но в сгущающихся сумерках невозможно было разглядеть выражение лица Тоби.

В правой руке Тоби держал грозный «уэбли» 45-го калибра. Пальцами левой руки он сжимал второй пистолет. Тоби неторопливо двинулся вперед, сократив дистанцию с двадцати шагов до десяти.

Пока парализованный ужасом Чедвик стоял недвижимо, как и остальные зрители, толпившиеся в дверях, Тоби внимательно осмотрел оба револьвера. Проверил барабаны, дабы убедиться, что они полностью заряжены. Потом он, словно решившись на что-то, бросил один револьвер вперед.

Кинул, как бросают подкову. Темная сталь блеснула в воздухе. Оружие, брякнув о кирпичи кладки, упало в нескольких футах от Чедвика и скользнуло к его ногам.

Наконец Тоби подал голос.

– Подними, – сказал он.

– Я…

– Подними, – повторил Тоби.

Свой револьвер он тоже бросил на дорожку, и теперь тот лежал у его ног на точно таком же расстоянии. Тоби продолжал смотреть на Фрэнка. Он ждал.

Марк Рутвен не мог шевельнуться. Он хотел рвануться, увести Джудит и Бренду с линии огня. Но в ушах у него гулко пульсировало тиканье старинных часов и перед глазами стояла сцена дуэли на мечах, которая состоялась в этой таверне двести лет назад. Руки и ноги не слушались Марка, и тут Фрэнк, действуя как во сне, сделал первое робкое движение.

Он медленно протянул левую руку к револьверу. А правая рука нырнула в карман брюк. Он выхватил автоматический кольт 38-го калибра. И четыре раза выстрелил Тоби в лицо.

Чедвик, видимо, насмотрелся приключенческих фильмов, в которых такого рода убийства происходят очень легко. Пули из автоматического пистолета пролетели гораздо выше головы Тоби, и тут оружие дало осечку; от грохота выстрелов, потрясших вечернюю тишину, птицы взволнованно загалдели и вспорхнули с деревьев. А Тоби продолжал неподвижно стоять на месте – ни одна пуля его не задела. Он победно улыбнулся.

Тоби, который на этом расстоянии мог всадить пулю в центр мелкой монетки, нагнулся и поднял свой револьвер.

Фрэнк попытался снова открыть огонь, но у него ничего не получилось. Он застыл в ужасе. Потом истошно завопил. Он продолжал орать, когда Тоби, аккуратно прицелившись ему в лоб, нажал на спуск.

Но выстрела не последовало. Тоби, не веря своим ушам, изумленно уставился на револьвер. Он совершенно не учел, что в боеприпасах 1917 года мог оказаться бракованный патрон.

Но Фрэнк уже ничего не слышал и не видел. От перенесенного потрясения он с посиневшим лицом ничком повалился на кирпичную дорожку.

– Нет! – раздался чей-то голос за спиной Тоби, когда он снова вскинул револьвер.

На лужайку, где стояли «кадиллак» Фрэнка и «шевроле» Тоби, вылетела полицейская машина. Марк никогда не слышал голоса лейтенанта Хендерсона, но безошибочно определил, кто этот высокий человек, выскочивший из автомобиля.

– Не стоит, доктор Саундерс, – сказал лейтенант Хендерсон. – Если вы боялись, что этот юный крысеныш будет болтать, то теперь он неопасен. Он будет держать язык за зубами.

Наконец к Тоби вернулся дар речи:

– Послушайте, лейтенант! Эта стычка…

– Какая стычка? – спокойно спросил тот. – Я ровно ничего не видел. – Он осмотрел дорожку и крикнул: – Ребята, а вы что-нибудь видели?

– Нет! – раскатисто прогремел голос доктора Фелла.

– Я тоже думаю, что вы ничего не видели, – кивнул лейтенант Хендерсон и, собираясь идти к машине, еще раз обернулся. – Кстати, теперь вы мне верите?

– Да! – пророкотал доктор Фелл.

– На что я и надеялся, – улыбнулся лейтенант Хендерсон, садясь в машину. – Мы тут странные люди. Мы верим в справедливость.