Прочитайте онлайн Стук мертвеца | Глава 16

Читать книгу Стук мертвеца
2816+986
  • Автор:
  • Перевёл: Илана Полоцка

Глава 16

Тик-так – неторопливо отбивали время большие старинные часы.

– Разве ты не понимаешь? – тихим голосом продолжала Джудит. – Ты не можешь просто зайти в магазин и сказать: «Мне нужна светящаяся краска». Ты не можешь ее купить даже в магазине приколов. Тебе придется написать на фирму в Огайо – кажется, это в Колумбусе – и объяснить, что краска тебя нужна для розыгрыша с духами и привидениями; после этого тебе ее вышлют. Она совершенно безвредная, дешевая и выглядит как обыкновенная белая краска. Дан так и сделал, когда мы однажды устраивали рождественскую вечеринку.

Джудит быстро окинула взглядом комнату:

– Ключ от изолятора был взят в хозяйственном отделе. У них там есть запасные. И они никогда не обращают внимания…

– Джудит! Кто это сделал?

Стоячие часы продолжали отбивать время – тик-так.

– Конечно же Роз Лестрейндж! Она…

Марк не мог отвести взгляда от ее глаз.

Еще в Новой библиотеке он заметил, как сузились зрачки ее голубых глаз, когда в темном холле в них попал луч света. Теперь они были крошечными потому, что доктор дал ей сильное успокоительное, не уступающее по действию барбитуратам.

И похоже, Джудит двигалась как во сне. Марк подумал, что она не скоро выйдет из этого состояния, едва ли у нее быстро прояснится голова, одурманенная препаратами.

– Марк! – выдохнула она почти неслышным голосом. Глаза потеряли неестественный блеск, поблекли тени под ними – следы бессонницы. – Когда ты здесь появился? Впрочем, подожди! – Она поднесла ко лбу ладонь, пальцы ее сжимали сложенный лист бумаги. – Ну да, конечно! Ты зашел и стал меня о чем-то спрашивать.

Она едва понимала, что происходит. Его беспокоило, что время от времени она впадала в состояние между сном и явью.

– Да! – произнесла она совершенно нормальным голосом. – Ты спросил меня, не кричала ли я. Теперь я припоминаю. Да, кричала. Совершенно верно. Кричала. Но не могу вспомнить почему.

– Успокойся, Джудит! Может, тебе лучше прилечь?

– О нет. Я и так слишком долго спала. Фил Маракот сказал, что прогулка пойдет мне на пользу, принес какую-то одежду и помог одеться. Но почему же я кричала?

– Послушай меня! Если не хочешь лежать, то хотя бы присядь. И успокойся.

– Хорошо, – послушно пролепетала она и осторожно опустилась на край низкой софы. В этом древнем помещении, полном неестественно ярких красок и запаха полевых цветов, было слышно лишь ритмичное шуршание маятника. – Вот здесь! – пробормотала Джудит, показывая на огромный черный зев камина.

Марк растерянно проследил за ее взглядом.

– Это началось вот здесь, перед этим камином, – вдруг закричала Джудит, – ровно двести лет назад, летом, когда этот дом еще был таверной Локерби. Тут разразилась схватка на мечах и завершилась во дворе, где юноша был поражен ударом клинка в горло. Ни власти колледжа, ни представители закона не стали вмешиваться, потому что бой был честным. Полиция? Конечно же тогда полиции не было и в помине. Сегодня такого не могло бы произойти, да? Такой дуэли?

– Да, конечно, не могло бы. А теперь послушай, Джудит…

– Хочешь знать, почему я кричала? Не думаю, что кто-то следил за домом. Но почему я кричала?

Можно иметь дело или с человеком, который ровно ничего не понимает, или же с тем, кто находится в здравом рассудке, но когда собеседник впадает то в одно, то в другое состояние, это тяжело для нервов. Марк мечтал, чтобы поскорее вернулась медсестра.

– Забудем, что тут случилось двести лет назад, – мягко попросил он. – И не так уж важно, почему ты кричала. Все это…

Он продолжал говорить, и его слова, похоже, успокаивали Джудит, которая кивала и улыбалась.

– Я знаю! Я полностью пришла в себя. Об этом я и говорила, когда ты появился. Самое главное – это разрешить тайну закрытой комнаты!

– Нет! Это не самое главное. Ты должна отдохнуть!

– Ох, Марк, я могу отдыхать сколько влезет. Завтра я уеду в Ричмонд, навестить сестру и зятя. А пока разве ты не хочешь меня выслушать? Разве ты не хочешь узнать, что я прошлым вечером увидела в библиотеке?

Он снова услышал мерное тиканье часов.

– Нет, Джудит. Не хочу.

– Как странно! На твоем месте любой бы захотел.

– Я не хочу этого знать. Если до полного выздоровления ты пустишься в воспоминания, твое состояние лишь ухудшится. Отдохни! Отвлекись!

– И все же я могу довериться только тебе – ты никому не расскажешь. Ты знаешь, я не должна!… Не должна! Но эта тайна…

– Джудит, забудь о всех тайнах!

– Нет, Марк. Не говори так. Посмотри.

Она развернула скомканный лист, который держала в руке, и протянула его Марку. В ней снова произошли какие-то непонятные изменения, и теперь выражение глаз и мимика ее стали совершенно нормальными.

Он узнал мелкий аккуратный почерк ее покойного мужа, доктора Дана Уолкера. Он без труда вспомнил, как беседовал с ним и рассказывал, что удалось выяснить о замысле той книги Коллинза. Но кое-что он забыл…

То, что теперь предстало его глазам, было озаглавлено: «Заметки Уилки Коллинза к его ненаписанному роману „Стук мертвеца“, заметки сделаны и датированы 14 декабря 1867 года».

– Джудит, где ты это раздобыла?

– В кабинете Дана, среди его бумаг. Я вспомнила, как он говорил, что ты позволил ему снять копию, но сомневалась, пока не нашла ее. Это и есть та копия, не так ли?

Вне всякого сомнения. Он в сотый раз перечитал эти бессвязные, оборванные, порой неразборчивые слова:

«1. Смотреть через окна, снаружи или изнутри, заметить невозможно.

2. Попытаться (три совершенно неразборчивых слова).

3. Надежный свидетель (Джордж Хатауэй?) дает показания на судебном слушании, что в ночь убийства он слышал звук напильника – вероятно, пилили оконную решетку. Но на окнах этой комнаты нет решеток, да и вообще нигде в доме. Это важно: упомянуть самое малое дважды.

4. Нашли ли они напильник? Излишне!»

И это было все, если не считать аккуратного примечания внизу, сделанного с обстоятельностью покойного доктора Уолкера.

«Вышерасположенный текст я скопировал с разрешения моего друга Марка Рутвена. Оригинал записок находится на форзаце книги из библиотеки Уилки Коллинза – „Рассказы о привидениях и таинственные истории“ Шеридана Ле Фану (Дублин, 1851 г.), которая была продана на аукционе и сейчас принадлежит мистеру Рутвену».

Слушая тиканье часов и поскрипывание старых костей дома, помнящих смерть и насилие, Марк прочел примечание.

Джудит в своей коричневой с белым пижаме, примостившись на краю дивана, смотрела на него так, словно, кроме Марка, ничего в мире для нее не существовало.

– Марк, что означают эти заметки?

– Понятия не имею.

– Но ты говорил…

– Я надеялся, Джудит, что ты, не в пример доктору Феллу, все поймешь правильно. Когда я говорил тебе, что мне известно многое, я имел в виду факты, а не эти фокусы.

– Доктор Фелл? – вскинула она голову. – Ах да! Он должен был приехать сюда! Мне ничего не сказали. Он здесь?

– Да. Сейчас он в Красном коттедже. Кажется, осматривает письменный стол.

– Что он думает об этих заметках?

– Он их еще не видел. Но сказал, что они могут подождать.

– Разве нет никаких других свидетельств? Прошлым вечером в библиотеке ты прочитал мне одно письмо к Диккенсу. Но ведь есть еще два других?

– Да, есть еще два. Но они никоим образом не могут нам помочь. В них идет речь только о сюжете и о действующих лицах, нет никаких упоминаний закрытой комнаты; они не имеют ровно никакого отношения к нашей проблеме.

Держа копию заметок в одной руке, Марк другой рукой извлек из внутреннего кармана упоминавшееся письмо и показал Джудит то и другое.

– Все, что у нас есть относительно этого проклятого романа, – вздохнул он, – вот тут, на этих двух клочках бумаги. И дальше идти мы не можем.

– А нужно ли нам идти дальше? Если бы можно было как-то истолковать их или совместить?…

– Повторяю тебе в последний раз – я не могу, – раздельно произнес Марк, стараясь быть вежливым и держать себя в руках. – И более того, сейчас меня это не волнует.

– Не волнует? – Джудит медленно поднялась с дивана; у нее дрожала нижняя губа. – Марк, говорю тебе совершенно честно и искренне: я прекрасно себя чувствую, и тебе совершенно не надо развлекать меня… и успокаивать.

– Я не успокаиваю тебя, а говорю правду.

– Но если ты…

– Посмотри на них! – Он раздраженно помахал в воздухе листами. – Больше года я ломал себе голову над ними. Вчера я сказал тебе, что в них должен быть заключен какой-то совершенно новый, гениальный ход, что здесь есть ключ к разгадке. Я предполагал это потому, что по этому принципу построен «Лунный камень», понимаешь? Но были ли у меня какие-то конкретные основания для таких предположений?

– А что, не было?

– Нет! Только мое собственное воображение – и больше ничего. Тут не может быть ни ключей, ни разгадок. Поверь мне – все это чушь и ерунда!

Если бы он сознательно хотел прибегнуть к шоковой терапии, чтобы вернуть ее в нормальное состояние, то и тогда бы не смог добиться большего.

– Марк, этого не может быть! Как же так?… Разве… разве в жизни никто не пользовался этим фокусом?

– И тут я могу лишь предполагать. Я, как идиот, повторял это раз за разом и, наверное, сбил всех с толку. Насколько я могу судить, – он снова помахал бумагами, – ни в одной из них нет ничего конкретного. А теперь меня просто тошнит – так я устал от попыток хоть что-то найти в них.

– Дело в твоей усталости, Марк? Это подлинная причина?

– Подлинная причина?

– В этом ли причина того, что ты хочешь отказаться от изучения проблемы? Или потому, что, как рассказывала мисс Хардинг, Бренда вернулась к тебе и ты настолько увлечен ею, что не хочешь больше ни о чем думать?

Он усмехнулся – эта крепкая, неизменно уверенная в себе женщина способна удивить его так, как Бренде никогда не удавалось.

– Будь честен! – серьезно сказала Джудит.

– Я и так честен… или стараюсь таким быть!

– Ну и?…

– В твоих словах, может, и есть доля истины. Но главная причина не в этом. Сегодня вечером доктор Фелл восстановил картину убийства и продемонстрировал, насколько человек может быть глуп и слеп. Черт побери, я могу это отнести и к себе.

Сжав кулачок, Джудит стукнула им по ладони правой руки.

– Марк, не говори так!

– Я говорю потому, что это правда. И кто бы ни запер комнату, он здорово запудрил мне мозги – я так и не мог разобраться, почему он заменил одну книгу на другую. И если бы не этот толстяк, я бы решил, что сам всучил не ту книгу…

Джудит снова стукнула кулачком по ладони. Она сделала это, когда Марк произнес «всучил не ту книгу». Он замолчал и посмотрел на Джудит.

– Всучил – не ту… – громко и раздельно повторил Марк и онемел, как воды в рот набрав.

Присутствуй при их разговоре кто-то третий, он бы почувствовал, что атмосфера изменилась столь же зримо и молниеносно, как при приближении шторма Марк выпрямился, складки на его щеках углубились. Молча глядя куда-то поверх плеча Джудит, он, казалось, внимательно прислушивается к тиканью часов, отсчитывающих секунду за секундой. Потом он посмотрел на письмо в правой руке, затем перевел взгляд на заметки, которые держал в левой.

– Вот, значит, как оно было! – произнес он.

Объяснять, что он имел в виду, не было необходимости.

– Ты догадался? – вскрикнула Джудит. – Ты понял, каким образом была заперта комната?

– Да.

– И это было в?… – Она показала на бумаги, которые он держал перед собой.

Марк не ответил. Он стоял, покачивая головой, и на его густых темных волосах играли отблески лампы.

– Так было?

– В задумке Коллинза? Не могу быть в этом абсолютно уверенным. Полагаю, что мы можем ошибаться… Но если он в самом деле придумал этот фокус, могу ручаться, что здесь, – он вскинул письмо, – и здесь, – поднял он лист с записками, – этот обладатель знаменитых бакенбардов играл по-честному.

– Даже в письме к Диккенсу?

– Даже в письме к Диккенсу. С самого начала там был кто-то, кто копошился за дверью и под окнами, а потом стал колотить в дверь, чтобы войти.

В ночной тишине было слышно, что ни одна машина не нарушала покой Харли-Лейн, которая когда-то называлась Лужайкой Синих Руин. Они не услышали тихих мягких шагов какого-то человека, который преодолевал открытое пространство. Оно когда-то было двором таверны. Даже трель дверного звонка, громкая и отчетливая, не привлекла внимания ни Джудит, ни Марка.

– Есть несколько вопросов, – сказал Марк. – Мне придется задать их Бренде, понравится это ей или нет. Я должен буду спросить ее, и спросить самым настойчивым образом, думая, конечно, лишь о ее благе, как она собирается защищаться. Я помочь ей не могу!

– Марк, – у Джудит снова изменился голос, – не делай этого.

При всей его взволнованности эти слова удивили Марка.

– Чего не делать, Джудит?

– Больше не занимайся этим! Прошу тебя!

– Но разве не ты призывала меня не бросать эту проблему? Разве не ты буквально настаивала…

– Ох, не обращай внимания на мои слова! Ты не понимаешь, на что способна женщина, любая женщина, когда она увлечена… каким-то человеком, тем более неординарным. Я не могу себе позволить большую откровенность, а то мои слова покажутся тебе грубоватыми, но не надо тебе дальше заниматься этим. Пожалуйста!

Снова прозвенел и стих дверной звонок. За ним последовал тихий, но настойчивый стук в дверь.

Окна были затянуты сетками, но открыты, и они отчетливо услышали голос мисс Дороти Хардинг, опытной медсестры, которую пригласил доктор Фил Маракот.

– Миссис Уолкер! С вашего разрешения, миссис Уолкер. Не будете ли вы так любезны открыть дверь?

Открыл ей Марк.

В темноте отчетливо выделялось аккуратное белое одеяние мисс Хардинг, которая держала в руке упакованный флакончик с лекарством. Она не стала комментировать ситуацию, но бог весть о чем подумала. Преодолев секундное замешательство, она произнесла:

– Добрый вечер, профессор Рутвен. Боюсь, доктор Маракот будет очень огорчен, если выяснится, что вы расстроили миссис Уолкер.

– Я тоже был бы очень огорчен этим, мисс Хардинг. Миссис Уолкер… я надеюсь, она оправилась?

– Все мы надеемся, что она поправится. Для этого нужно, чтобы она тут же пошла к себе наверх. Спокойной ночи, профессор Рутвен.

– Марк! – жалобно пискнула Джудит.

– Миссис Уолкер! – повелительным тоном произнесла медсестра.

– Марк, больше ничего не делай! Обещай мне!

– Этого я не могу обещать, Джудит. И ты должна понимать, что мне это не под силу.

– Ну ладно, может, и так. Пожалуй, так! Но… но завтра днем я собираюсь в Ричмонд. Можешь ты пообещать, что позвонишь мне? В любое время после шести?

– Миссис Уолкер!

– И ради всех святых, что бы ни было, не звони из своего дома! Можешь позвонить от меня? Тут никого не будет, а ключ останется под ковриком.

– Миссис Уолкер! – гневно крикнула медсестра.

Побледнев, Джудит в бессильной ярости повернулась к ней:

– Ох, да помолчите вы!… Марк! Так ты мне обещаешь?

– Да, Джудит. Обещаю.

– Спокойной ночи, профессор Рутвен, – надулась мисс Хардинг.

Он вышел на дорожку. За открытыми окнами дома, который он оставил, сохранялось напряженное молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов. Двинувшись в сторону Харли-Лейн, Марк оглянулся на Красный коттедж – раз, другой.

Машины доктора Сэмюела Кента рядом с ним не было. Беглого взгляда было довольно, чтобы заметить, что коттедж погружен в темноту: он был таким молчаливым и пустынным, словно в нем никогда не жили.

Возвращение домой не заняло у Марка много времени. Он зачем-то посмотрел в другую сторону Харли-Лейн и убедился, что машины доктора Кента нигде не видно.

Когда он входил в свой дом, стрелки наручных часов показывали десять минут двенадцатого.

В гостиной, сидя в кресле с белым чехлом, повернувшись лицом к арке, что вела в холл, Бренда прикуривала сигарету.

Жалюзи были опущены. Свет горел только в холле, бросая слабые отсветы на белое платье Бренды; большая часть гостиной была в тени. Но огонек спички на мгновение осветил ее лицо – бледное, напряженное и растерянное, это стало видно, когда она, прикуривая, наклонилась.

Спичка догорела. Бренда бросила ее в высокую пепельницу рядом с креслом.

– Доктор Фелл в комнате для гостей, – произнесла она каким-то неестественным высоким голосом.

– Он уже пошел спать?

– Да. Он… он попросил меня извиниться перед тобой. Но он хотел увидеть эти… ну, ты понимаешь, эти заметки о ненаписанном детективном романе. Я дала ему машинописную копию, ту, что в шкафу в твоем кабинете. Надеюсь, я поступила правильно?

– Да. Конечно.

Повернувшись лицом к креслу, он стоял под аркой, и его тень дотягивалась до Бренды, которая была скрыта темнотой.

В правой руке он держал два листа бумаги, два набора подсказок. Самое время спросить ее о том, что беспокоило его. Полдюжины вопросов! Нет, хватит трех или даже двух, чтобы прояснить все недоразумения. Тогда она (так же как и он) окончательно успокоится.

И тем не менее, оказавшись в гостиной, Марк медлил. Он бросил взгляд на бумаги и перевел его на едва различимое лицо Бренды. Тлеющий кончик ее сигареты то разгорался, то тускнел.

– Мой дорогой, – сказала она тем же самым подрагивающим голосом, – не слишком ли долго ты был там?

– Где?

– У Джудит Уолкер.

Бренда поднялась. Теперь он увидел, что на ней было не белое платье, а туго перехваченный на талии белый шелковый халат.

– Я не против! – всхлипнула она. Кончик сигареты описал дугу в воздухе и разгорелся. – Пойми: я не против. Но разве ты не рад видеть меня?

Бренда еще раз взмахнула рукой, подыскивая слова, потом раздавила сигарету в пепельнице, отчего дождем посыпались искры.

– Днем мне показалось, что ты рад, – запинаясь, пробормотала Бренда. – Ты сам сказал! Но если ты не…

– Рад ли я видеть тебя? Господи! Иди ко мне!

Она кинулась к нему.

Марк скомкал бумаги и отшвырнул их. К черту все догадки, ответы и подозрения! И сейчас, и во все времена для него важна лишь эта женщина.

Он забыл все вопросы, которые собирался задать. Но прежде, чем дело об убийстве Роз Лестрейндж вышло на свою последнюю и самую опасную прямую, эти вопросы доставили ему немало неприятных моментов.