Прочитайте онлайн Стук мертвеца | Глава 12

Читать книгу Стук мертвеца
2816+982
  • Автор:
  • Перевёл: Илана Полоцка

Глава 12

Красно-желтый «кадиллак» с откидным верхом, за рулем которого сидел Фрэнк Чедвик, стоял по другую сторону дороги, как раз рядом с аптекой Барни.

Марк, справившись с головокружением, которое охватило его, когда он из кондиционированной атмосферы и полутьмы вышел на жаркие лучи солнца, выпрямился и застыл на месте. Два человека с разных сторон Хьюит-стрит смотрели друг на друга.

Марк медленно перешел дорогу, направляясь к машине.

На первый взгляд Фрэнк Чедвик сохранял привычную для себя спокойную насмешливую уверенность, то самое мальчишеское очарование, о наличии которого Марк был хорошо осведомлен. Пряди его каштановых волос с выгоревшими кончиками обрамляли симпатичную физиономию; держался он легко и раскованно. На нем был костюм кремового цвета и довольно вызывающий галстук; он сидел, легко постукивая пальцами по клаксону, который тем не менее молчал. Во всем остальном Фрэнк сохранял неподвижность.

Марк подошел к машине и остановился, не произнося ни слова. Они снова уставились друг на друга.

– Привет, Рутвен, – небрежно бросил молодой человек. Хотя с лица его исчезла улыбка, оставив по себе лишь слабый след, раскованность не покинула его. – Первым делом, – он чуть покраснел, – я бы не хотел, чтобы вы имели ко мне претензии.

– В этом случае вы бы оказались в незавидном положении, мистер Чедвик.

Из аптеки донесся слабый звон кассового аппарата.

У Фрэнка чуть дрогнули ресницы. Пальцы еще несколько раз коснулись кнопки клаксона и застыли. Но он снова улыбнулся.

– Может, да, а может, и нет. Зависит от вас. – В его голосе появились угрожающие нотки. – Послушайте, старина, вы не против, если я коснусь деликатного вопроса?

– Говорите, зачем пришли, мистер Чедвик.

Что бы Марк ни говорил о Фрэнке, он знал, что этот молодой человек с настороженным взглядом далеко не дурак.

– Видите ли, Рутвен, – с подчеркнутой любезностью сказал тот, – я оказался здесь только ради вашей же пользы. Надеюсь, что вы это оцените.

– Да.

За этим односложным ответом последовала пауза. Вдруг без всякой видимой причины спокойная самоуверенность Фрэнка улетучилась, и оказалось, что он крайне озабочен.

– Послушайте, Рутвен! – выпалил он. – По-своему вы неплохой человек. Я… – Он остановился.

Тут Марк все понял, и напряжение стало покидать его. В первый раз этот изнеженный молодой человек лицом к лицу столкнулся с настоящей жизнью, что его изрядно напугало. Марку и раньше доводилось видеть таких молодчиков.

– Так в чем дело? – спросил он. – Вас так напугала полиция?

– Полиция? Вы думаете, что это меня волнует? Нет! Дело в моем отце! – Фрэнк попытался усмехнуться, но он был в таком напряжении, что это не вышло. – Как я сказал, Рутвен, вы неплохой человек. Но понимаете ли вы, в каком вы положении, вы и Бренда? Оба вы люди гордые. Вы так чертовски горды, что… Послушайте! Вы знаете, где все это время была Бренда? Подождите! Пока еще ничего не говорите!

– А я пока еще и не собирался говорить.

Фрэнк, откинувшись на спинку сиденья, посмотрел на него:

– Боже, ну и положение у меня…

– Кажется, вам некого в этом винить.

Он снова подумал, что перед ним лишь какая-то грань подлинной натуры Фрэнка. Вспышка ярости и ревности, охватившая Марка, стала гаснуть. Фрэнк, напротив, завелся:

– Могу вам сказать, что она была не со мной. С субботнего вечера она была в «Вилларде». Если не верите мне, можете сами убедиться.

– Откуда вы знаете, где она была, мистер Чедвик?

– Потому что сейчас 1948 год. Потому что вы не можете получить номер в приличном отеле, чтобы заняться любовью, ни за какие деньги, если у вас нет соответствующих связей или вы не знаете, как это делается. Что с вами, Рутвен? Бренда меня кинула! Бросила как раз перед этой аптекой!

Марк промолчал.

– Она бросила меня и отправилась домой. Когда она снова удрала от вас, ибо вы ее выставили, она поехала в «Виллард» и оттуда позвонила мне с просьбой договориться с управляющим, чтобы ей дали номер. У другого бы она едва ли нашла сочувствие, после того как она поступила… Но я ей помог.

– Вы помните, сколько тогда было времени?

– Времени?

– Да. Полиция расследует обстоятельства самоубийства Роз Лестрейндж, и может вдруг оказаться, что это было убийство, имеющее отношение к Куин-колледжу. В субботу вечером сразу же после десяти вы звонили мисс Лестрейндж. Из этой аптеки, что у вас за спиной.

Фрэнк Чедвик отбросил падавшие на лоб волосы.

Марк мог поклясться, что слово «полиция» не оказало на него никакого воздействия. Так же как и имя «Роз Лестрейндж». Но два других слова заставили заметно измениться форму губ и выражение глаз.

– Куин-колледж! – выдохнул он. – Мой старик считает, что это место неприкосновенное. Что ж, я получил хороший урок. Если вы вытащите Бренду из этой истории – а вы это можете! – я дам клятву, что впредь никогда и близко не подойду ни к одной даме из вашего заведения…

– Вы хотите сказать, что Бренда была не единственной женой преподавателя, которая интересовала вас?

Ответа не последовало.

Фрэнк молчал потому, что вопрос Марка поразил его в самое больное место. Он знал, что и так сказал слишком много. Но потрясение от того, что он чуть не проболтался, возымело и обратный эффект: оно заставило Фрэнка собраться и снова обрести спокойствие.

– Может, да, а может, и нет. Кому это вредит?

– Вам. И ей тоже, если вы о ней думаете.

Фрэнк засмеялся.

– Только не мне, не волнуйтесь, – сказал он, и хотя его улыбка была полна прежнего обаяния, оскаленные верхние зубы со щербинкой давали понять, что ему свойственна жестокость. – Я в последний раз взял на себя такую ответственность.

– Может быть, придет день, когда вы снова захотите этого.

– Что вы имеете в виду, старина? Если придется, я могу и жизнь отдать за хорошее дело. А теперь серьезно…

– Да?

– Вроде я вел себя достойно, не так ли? – с забавной серьезностью спросил Фрэнк. – Приехал рассказать всю правду о Бренде. На уме у нее только вы; она просто не воспринимает никого другого. Вот так! – Он засмеялся. – У каждого мужчины временами бывают осечки, – добавил он, помолчав.

– Это всего лишь ваш личный опыт.

Такова жизнь. Рад, что не вызвал у вас неприятных чувств. Все, с романами в Куиншевене я покончил.

– А как насчет Роз Лестрейндж?

Фрэнк потянулся, как кот. С неторопливой ленцой он включил зажигание и нажал стартер. Потом, словно передумав, он приглушил обороты двигателя и резко развернулся к Марку.

– Это… – начал Фрэнк. В прищуренных глазах блеснуло неуловимое выражение, нечто вроде грубого и откровенного тщеславия, но исчезло через долю мгновения. – Ей крупно не повезло, старина, – холодно сказал он. – Тем не менее, что бы между нами ни было, колледжа это не касается. Моему отцу это не понравилось бы, как ни прискорбно мне это признавать. Но содержание мое он не урежет и на улицу не выставит. Вы разочарованы?

– Вас не огорчило то, что случилось с мисс Лестрейндж?

– Послушайте, Рутвен. Не старайтесь быть смешным. Как я говорил, полиция расспрашивала меня о наших отношениях еще вчера. Где я был между часом и тремя ночи в воскресенье? Ответ: я был в своей квартире. Могу ли я это доказать? Не из-за меня ли Роз Лестрейндж всадила себе нож в грудь? Рад доложить, что я смог это сделать.

– Каким образом?

– Н-н-ну! – Снова обнажилась хищная щербинка между зубами. – Бренда меня кинула, не так ли? Что бы вы сделали на моем месте? Что бы сделал любой мужчина? Позвонил бы другой девушке и любезно пригласил к себе. Не будем называть имен, но полицию мое объяснение удовлетворило. Хотите узнать что-то еще?

– Да. Во сколько Бренда звонила вам из «Вилларда»?

– А в чем дело? Ведь Бренде не угрожают неприятности, не так ли?

– Нет, но…

– Никак вы запнулись? – улыбнулся Фрэнк.

– Да, запнулся. Меня интересует только Бренда, и больше никто. Итак, во сколько Бренда звонила вам из «Вилларда»?

– Не переживайте, старина! Всегда рад услужить вам. Должно быть, примерно в десять минут второго. Мне пришлось созваниваться с отелем, чтобы заказать ей номер, так что она оказалась в нем около двух. Хотите услышать что-нибудь еще?

– Нет, – ответил Марк. У него изменился тон голоса. – А теперь убирайтесь отсюда.

– Что вы сказали?

– Я сказал: убирайтесь отсюда.

Фрэнк Чедвик взглянул на стоящего перед ним человека. Пальцами левой руки он легонько барабанил по верхней кромке двери, а правая рука лежала на клаксоне.

– Это весьма неумно с вашей стороны, Рутвен. Вы не так молоды, как стараетесь казаться. Глупо вести себя так – у вас нет ни одного шанса. А что, если я выйду из машины и преподам вам хороший урок?

Нагнувшись, Марк рванул ручку дверцы, которая распахнулась настежь. Он задыхался.

Мягко урчал двигатель. В аптеке снова звякнул кассовый аппарат. Фрэнк от неожиданности словно повис в пустоте, когда его кисть и локоть потеряли опору. Казалось, он сидит так целую вечность. На лице его стали медленно проступать изумление, недоверие, ярость и, может, что-то другое.

Рванувшись, он перехватил распахнувшуюся дверцу и с силой захлопнул ее. Машина так стремительно сорвалась с места, что тигриное урчание двигателя сразу же превратилось в рев, который унесся по Хьюит-стрит в сторону Александрии.

Марк, у которого в висках продолжала пульсировать кровь, посмотрел ей вслед.

Он долго стоял на улице перед аптекой Барни, современным заведением с большими сияющими витринами по обе стороны стеклянной двери, с кондиционером, громко урчащим внутри.

Каждый раз, как в аптеку кто-то входил или покидал ее, дверь автоматически закрывалась. Марк поднял глаза.

За стеклом витрины, глядя на него, стояла Бренда.

«Оба вы люди гордые. Вы так чертовски горды…»

И еще: «Когда она снова удрала от вас потому, что вы ее выставили…»

В глазах Бренды он прочел испуг и нерешительность. На мгновение их взгляды встретились. Быстро повернувшись, она заторопилась к высокой стойке с яркими обложками журналов и сделала вид, что целиком поглощена их рассматриванием.

Марк огляделся. По Хьюит-стрит приближалась полная добродушная пара – доктор и миссис Мэйсон; они направлялись обедать в ресторан (не в таверну) в «Колледж-Инн».

Влетев в аптеку, Марк остановился на пороге. Стеклянная дверь закрылась за ним с легким шорохом.

Здесь было очень тихо. У стойки, потягивая через трубочку холодное какао, сидел долговязый юноша в бумажном спортивном свитере. Пожилая дама, которую Марк не знал, негромко обсуждала с фармацевтом какие-то рецептурные предписания.

Бренда по-прежнему стояла спиной к нему у стенда с журналами.

Подойдя, Марк остановился так близко около нее, что их руки соприкоснулись. На ней было то же самое белое платье без… нет, это было уже другое, отличавшееся от первого! Бренда затянула его синим пояском, и у нее были бело-синие туфельки. У Бренды дрогнули плечи, когда она, нагнувшись, сделала вид, что увлеченно изучает обложку «Лук».

Молчание.

Время тянулось невыносимо долго. Наконец она, не отрываясь от обложки «Лук», заговорила быстрым шепотом:

– Я вернулась только потому, что тут случились ужасные вещи – эта женщина была убита, и ты оказался впутан в эту историю! И потому что у нас гость! Вот и все!

Снова наступило томительное молчание. Бренда рискнула искоса бросить на него осторожный взгляд: ее серые глаза были прикрыты темными ресницами.

– Я только… Марк! – выпалила она. – Я была такой жуткой дурой.

– Думаю, и я был полным идиотом.

– Но я виновата…

– Ничего подобного!

– Была!

Необходимость говорить шепотом, в то же время старательно рассматривая журналы в заведении, где пахло супом с пряностями и фруктовым соком, ставила их в нелепую ситуацию, но осознали они это лишь потом.

– Бренда, я люблю тебя.

– А я люблю тебя.

– Мы здесь не можем разговаривать. Выйдем?

– Да!… Нет! Приближаются доктор и миссис Мэйсон. Они спросят, почему меня не было.

– Да какая разница?… Подожди! Ты приехала вместе с ним?

– С кем?… О господи, нет! Я даже не знаю, почему он тут очутился. Я вернулась в нашей машине и увидела, как едет «кадиллак». Он остановился – прямо здесь, а я проехала дальше по дороге и…

– Не волнуйся! Это не важно!

– Нет, важно! Он поговорил с официантом в «Майк-Плейс», и ты вышел. Марк, прости: я пролезла через боковую дверь аптеки. И все слышала. Я люблю тебя.

– На улице никого. Доктор и миссис Мэйсон зашли в ресторан. Теперь мы можем выйти?

– Да!… Марк, кто убил ее?

Долговязый юноша в свитере доканчивал свое холодное какао; соломинка, ерзая в пустом стакане, издавала хлюпающие звуки. Когда Марк посмотрел Бренде в лицо, он увидел, что осознание абсурдности и неуместности обстановки уступило место внезапному страху.

– Бренда, ты только что вернулась?

– Да. А в чем дело?

– Ты говорила с кем-нибудь в колледже или поблизости от него?

– Нет, ни с одной живой душой. Но этим утром я прочитала все газеты и до смерти перепугалась.

– Об убийстве в газете не было ни слова. Доктор Кент и Джудит Уолкер описали ее как совершенно безгрешную, всеми уважаемую даму, что, наверное, многих рассмешило. После нас появилась лишь парочка репортеров. Откуда ты знаешь, что это было убийство?

Бренда открыла рот.

– Но… но я и представить себе не могла, что тут может быть что-то иное! Кроме того, я слышала… – начала она, но передумала. – То есть, когда читаешь такие вещи в газетах, никогда не веришь, что они рассказывают правду. Всегда думаешь, они что-то скрывают. Разве не так?

Звякнул кассовый аппарат. Долговязый юноша, расплатившись за какао, выбрался на улицу. Словно вдохновившись, за спиной легонько зазвенел другой аппарат: вслед за юношей исчезла и пожилая дама, которая довольно долго, одно за другим, выбирала лекарства.

Продавец вышел из-за стойки, и звук его шагов сменился тишиной.

– Бренда, я должен задать тебе один вопрос. Когда в субботу вечером ты поехала в город, останавливалась ли ты у бунгало Роз Лестрейндж? Заходила ли в него? Было это?

Не сводя с него глаз, Бренда отпрянула. Лицо ее залилось краской.

– Нет, не было! Я сначала хотела, но ничего не сделала! Если ты думаешь о том, что я сказала…

– Не важно, что ты сказала! Ты там останавливалась? Выходила из машины? – Он видел ее растерянность. – В конце концов, не важно, что ты сделала. Только расскажи мне правду.

– Ну хорошо! – взволнованно зашептала она. – Да, остановилась. Да, вышла из машины. Я… мне нечего было скрывать, не так ли? Но я знала, что никогда в жизни не избавлюсь от чувства стыда, если скажу ей хоть слово. Я всего лишь сделала пару шагов по дорожке, но тут же вернулась к машине и буквально сорвалась с места.

– Сколько было времени?

– Марк, я не помню. – По выражению широко расставленных серых глаз было видно, что она вспоминает. – Хотя подожди, помню. Часы Основателя только что стали отбивать полночь, когда я услышала… ну, когда я их услышала!

Про себя Марк вздохнул с облегчением. Это полностью совпадало с показаниями Джудит Уолкер и со всеми остальными. У него отлегло от сердца. Видимо, Бренда неправильно истолковала выражение его лица.

– Я говорю тебе правду. Пожалуйста, прошу тебя, забудь то, что я тебе наговорила тем вечером, ничего подобного я не имела в виду…

– Я знаю, что ты говоришь правду. И не стоит возвращаться к… к…

Глазами, полными слез, она посмотрела на него:

– Нет, Марк, надо. И у меня есть к тебе вопрос.

– Вопрос?

– Да! В прошлом году… или даже раньше… был ли ты счастлив со мной?

Снаружи освещение стало меняться: солнце затянулось облаками, и тени стали блеклыми и размытыми. Глядя на Бренду, он видел в ней тот же пыл, то же возбуждение и ту же растерянность, которые поразили его в ней в субботу вечером в его кабинете.

– Бренда, ради всех святых, что ты имеешь в виду?

– Если ты был несчастлив, так и скажи мне. Я все пойму. Только не скрывай; это все, что я хочу знать. Именно из-за этого я и старалась вызвать у тебя ревность.

Марк открыл и закрыл рот.

– Мне не просто признаваться в этом, Марк, но я должна была это сказать. Говорю тебе, что многие женщины – ну, хотя бы Джудит Уолкер! – хотели бы добиться твоего внимания. Если бы я это заметила три года назад или даже два, я бы просто посмеялась; я бы подумала: «Он и не подозревает о твоем присутствии, он даже не замечает тебя!» Но позже я начала думать: «Он не замечает и меня; он просто не обращает на меня внимания».

– Бренда! Послушай…

– О, меня тянуло к Фрэнку! Я даже думала, а не закрутить ли с ним роман. Но по-настоящему он меня никогда не интересовал. Когда я выпалила тебе в кабинете, что хочу развестись с тобой и выйти замуж за Фрэнка, – все было враньем, родившимся под влиянием минуты. Потому что меня до глубины души обидели слова, что тебя это не волнует.

– В тот момент я вел себя как классический идиот. И ты?…

– Да. Я тогда бросила Фрэнка около аптеки и вернулась домой. Но меня волновала Роз Лестрейндж. Я думала, что она может быть куда опаснее Джудит Уолкер – и тут она проскользнула в дом, как… ну, ты знаешь, как кто.

– Бренда, уверяю тебя, что не было ровно ничего…

– Я не верила. Когда я умчалась из дома, я в самом деле собиралась ехать к Джейн Гриффит, но я была в таком состоянии, что не могла никого видеть. Я пошла в отель «Виллард». Марк, я уже потом узнала, что у тебя с ней вообще ничего не было.

– Узнала? Когда? Этим утром?

– Нет. Меньше чем полчаса назад. Когда увидела, что ты обошелся с Фрэнком так, как, я надеялась, ты обойдешься с ним после того, как я вызову у тебя ревность. – Бренда вскинула голову. На глазах у нее блестели слезы. – Если бы ты только мог видеть свое лицо, когда, не удостаивая его ответом, ты просто распахнул дверцу машины и приказал ему убираться! Если ты был несчастлив со мной, Марк, прошу, скажи мне. Но если ты был… ну, можешь сказать и об этом.

Что он и сделал.

Крепко взяв ее за руку, он вывел Бренду на пустую улицу. Устроившись под тенистой кроной, они говорили долго. Он поведал ей все подробности.

Однако сохранялась необходимость соблюдать внешние приличия: держаться друг от друга на некотором отдалении и делать вид, что они обсуждают погоду. Нервное напряжение обоих потихоньку спадало.

Марк долго и путано внушал жене, что он не имеет ровно никакого отношения к убийству Роз Лестрейндж. Бренда изумленно слушала его, но никак не могла понять, зачем он об этом говорит.

– Давай все уточним, – настаивал он. – Время, когда наступила смерть, лежит в интервале от половины первого до половины четвертого. Ни одна живая душа не могла бы доехать от дома Роз до «Вилларда» на Пенсильвания-авеню за двадцать минут – от половины первого до без десяти минут час.

– Да, но…

– Подожди! Ты была в «Вилларде» без десяти час? И поднялась в свой номер лишь около двух? Были ли тому свидетели?

– Да, конечно. Но…

– Где ты оставила машину?

– Там, где всегда. В гараже Хиллари, сразу же за углом.

– Так я и думал! Если бы даже ты смогла незамеченной выскользнуть из гаража, ты бы не смогла вывести машину оттуда, чтобы тебя никто не видел. Когда бы, по их мнению, ни произошло преступление, твое алиби надежно, как государственные облигации.

– Марк! – с ужасом воскликнула она. – Неужели кто-то думает, что я… я?…

– Только Тоби Саундерс, но с ним можно не считаться.

– Тоби Саундерс?

– Моя дорогая, ты же знаешь Тоби. Он склонен преувеличивать и придумывать какие-то дикие обвинения; затем он терзается угрызениями совести и старается взять свои слова обратно. Он раз за разом попадает в такие ситуации. На самом деле он никогда в них сам не верит.

– Но что ты хочешь, чтобы я сделала? – Бренда облизала пересохшие губы. – Ты же не хочешь, чтобы я все рассказала полиции?

– Нет. В этом нет необходимости. Просто все изложи доктору Феллу. Да плевать на этого Фрэнка Чедвика! Ты была в «Вилларде» с вечера субботы и всю прошлую ночь! Твое алиби неколебимо, как стены Казначейства! Расскажи все доктору Феллу!

Несмотря на все старания, он повысил голос, но тут же спохватился. Однако шестое чувство Бренды заставило ее оцепенеть, после чего она нервно обернулась.

Посреди улицы, на фоне краснокирпичного здания «Колледж-Инн» с белыми заплатами окон на нем, обнажив лохматую голову, стоял сам доктор Фелл. Марк внезапно заметил, что машина доктора Сэмюела Кента исчезла со своего места перед гостиницей; но он не помнил, чтобы видел, как она отъехала.

Уже несколько раз с начала этой истории он слышал в мозгу тревожный сигнал. И снова уловил его, когда увидел лицо своего гостя.

Доктор Фелл откашлялся.

– Мэм, – обратился он к Бренде своим дребезжащим голосом, напоминающим звуки расстроенного пианино, – я Гидеон Фелл. Простите ли вы мне нескромность, если я признаюсь, что ваши фотографии – лишь слабая тень потрясающей красоты? И вы, сэр! Простите, но я вынужден признать, что вы правильно оценили выражение моего лица. История с Роз Лестрейндж не закончилась. Нас ждет еще много неприятностей, и, может, уже этой ночью.

– Роз Лестрейндж? Какие именно неприятности?

– Перед тем как Сэм Кент по просьбе своей жены покинул нас, он сделал заявление. Я ждал его; он осторожно намекнул мне о сути дела еще по телефону. Но мне еще надо как-то осознать это, однако даже и в этом случае наши главные проблемы впереди.

– Я ничего не понимаю.

– Еще бы, разрази меня гром! Тем не менее я должен перекинуться несколькими словами с миссис Джудит Уолкер, если разрешит ее лечащий врач. До этого я должен посетить спальню в Красном коттедже – центральное место в убежище нашей интересной дамы; я хотел бы, чтобы меня сопровождал один из тех, кто обнаружил ее тело. Даже в такой момент, сэр, я надеюсь, вы не откажете мне в компании?

Бренда поежилась, словно по спине у нее пробежал паук, потом выпрямилась, откинула назад волосы и взяла Марка под руку.

– Конечно, ты должен идти! Марк, дорогой, можно я пойду с тобой?