Прочитайте онлайн Страсть по-итальянски | Глава 7

Читать книгу Страсть по-итальянски
3016+747
  • Автор:
  • Перевёл: У. В. Саламатова
  • Язык: ru

Глава 7

После такого приветствия Лили буквально лишилась дара речи, а заодно, похоже, и дара мысли тоже. Не веря своим ушам, она молча смотрела на герцогиню, а та продолжала:

– Уверена, вам понравится. Оттуда просто изумительный вид на озеро. Мы с моим мужем, ныне покойным, всегда раньше там останавливались, когда приезжали навестить отца. А когда поместье перешло ко мне, муж настоял, чтобы старую двуспальную кровать заменили на более просторную и удобную. – Герцогиня с улыбкой вздохнула: – Ах, сколько воспоминаний! Новая любовь, новые отношения – это так прекрасно. Помню, я влюбилась в моего будущего мужа с самой первой минуты, как его увидела… Надеюсь, и у вас здесь появятся общие воспоминания, дорогие вашему сердцу!

Так они поднялись по каменным ступеням к входной двери. Лили то и дело пыталась заглянуть в лицо Марко, но это оказалось нереально, так как между ними шла герцогиня, чрезвычайно довольная собой и, очевидно, считавшая, что здорово удружила своим гостям.

– Должна вам заметить, Марко, – щебетала она, – на мой взгляд, Лили – отличная пара для вас. Вы оба так страстно любите итальянское искусство и историю, а мой покойный муж всегда говорил – общность интересов играет роль сильнейшего связующего звена в паре, когда первые страсти уже улеглись. Ну вот мы и пришли. Проходите, пожалуйста, Лили, познакомьтесь с наследием моих предков. Надеюсь, я могу называть вас просто Лили? В конце концов, ведь мы с вами уже практически одна семья. Мы ведь с Марко дальние родственники.

Они вошли в холл округлой формы. Прямо напротив дверей уходила вверх широкая парадная лестница, которая, разлетаясь на два крыла, образовывала галерею. То же самое повторялось на всех трех этажах, которые просматривались вверх из холла. Подняв голову, можно было также увидеть витражный купол, венчающий самый верхний этаж.

– Когда солнце в зените, блики от витража создают поистине волшебный эффект. В детстве мы с братом выбирали цвет и гонялись за солнечными зайчиками этого цвета. Поместье должно было отойти брату, он был старше. Но он погиб во Вторую мировую. А было-то ему всего девятнадцать…

Лили слушала рассказ герцогини, а внутренне вся напряглась в ожидании, когда же Марко наконец объяснит даме, что произошло недоразумение. Но тот все молчал. И вот гостеприимная хозяйка воскликнула:

– А вот и наша экономка Беренис. Она проводит вас в вашу комнату. Я взяла на себя смелость организовать сегодня небольшой прием, надеюсь, вы не будете возражать. Только самые близкие друзья, которым будет очень интересно пообщаться с вами, Лили. Они все из этих мест, можете задавать им любые вопросы. Итак, друзья мои, буду ждать вас в главном салоне.

Лили бросила на Марко умоляющий взгляд, но это ничего не изменило. И вот они остались одни в лучших гостевых покоях поместья. Когда Лили взволнованно спросила, почему Марко не сообщил герцогине, что она ошибается насчет их отношений, тот заметил:

– Если бы вчера вы не заявились ко мне, этого бы не произошло.

Спорить было бы глупо, но Лили упрямо качала головой, меряя шагами роскошную комнату. Марко стоял у одного из окон вполоборота, так что мог видеть и озеро, и то, что происходит в комнате.

– Я и сама знаю, почему герцогиня решила, что мы пара. Но вы ведь могли сказать ей, что это не так! Могли бы и объяснить…

– Объяснить что? Что вы хотели меня использовать и именно поэтому оказались ночью в моем номере? Все равно для чего: защитить ли от бывшего любовника или заставить его ревновать? Вы правда хотите, чтобы я ей это рассказал? – И, не давая ей возможности ответить, Марко решительно покачал головой, а затем хмуро добавил: – Да и все равно она бы не поверила, уж слишком вы ей понравились.

«Что уж говорить, он явно не одобряет и не понимает, почему вдруг герцогиня ко мне прониклась… И это не должно меня волновать! Но как обидно, боже правый! Как неприятно-то!» – сокрушалась про себя Лили.

– Она у нас особа романтичная, – добавил он. – И решит, что я просто пытаюсь держать наши отношения в тайне.

– Было бы что держать, – бросила Лили, чувствуя, что слезы подступили к горлу.

– Герцогиня уверена, что мы не просто спим вместе, а по-настоящему влюбились друг в друга, – усмехаясь, пояснил Марко. – Конечно, знай она вас получше, поняла бы, что это невозможно. Так что нет, разубеждать ее мы не станем. Не хочу ставить ее в неловкое положение. Будет гораздо проще оставить все как есть. В конце концов, мы здесь всего на две ночи.

– Всего? – Лили не может спать с ним в одной постели две ночи, уж слишком сильные чувства она к нему испытывает. – А что, если оставаться с вами в одной комнате – против моих принципов?

Марко отвернулся от окна и теперь смотрел ей прямо в лицо.

– Интересно, где же эти принципы были вчера?

– Вчера… была совсем другая ситуация! – попыталась объяснить Лили, но паника начала овладевать ею, и она почти что выкрикнула: – Я не желаю ночевать с вами в одной комнате!

– Думаете, я желаю? – мрачно поинтересовался Марко. – Вы эту кашу заварили, а не я. Какой эгоизм! Хотя чего еще от вас ждать…

Лили знала, что, расскажи она правду о своем прошлом, Марко горько пожалеет о том, как отзывался о ней, ему даже, скорее всего, станет стыдно. Но ведь ясно, что ему и так выгодно видеть в ней только плохое. Поэтому нельзя открывать этому мужчине ее самый темный, самый страшный секрет, чтобы в очередной раз нарваться на обвинения во лжи.

И как она позволила ситуации обернуться подобным образом? Как попала в эту ловушку? Ведь прекрасно знает свои слабости. Стоило лишь призадуматься, вспомнить о самой первой своей реакции на этого человека… И что тогда? Что, надо было тогда, увидев его на приеме, отказаться от проекта, от своей работы, ради которой она сюда приехала? Глупости!

– Я не позволю вам расстраивать герцогиню из-за какой-то ерунды, на которую по нынешним временам и внимания никто не обращает, – несколько угрожающим тоном заявил Марко. – И потом, кто знает: может, ваш бывший прослышит обо всем, и вы таки добьетесь, чего и хотели, и воссоединитесь с ним. Хотя союзы, основанные на недоверии, ничем хорошим кончиться не могут. Говорю вам как мужчина.

– Вы с таким знанием дела об этом рассуждаете, будто по собственному опыту… – обронила Лили прежде, чем успела задуматься о том, что говорит.

Лицо Марко мгновенно приобрело каменное выражение, в голосе зазвенел лед.

– Во всяком случае, мне хватает опыта, чтобы не доверять таким, как вы! – И как это он так расслабился? Заговорил о наболевшем.

Лили поежилась от холодного тона. Похоже, кто-то в прошлом здорово его обидел – может, женщина, которой он доверял, обманула его и теперь он решил считать лгуньями всех без разбору? Должно быть, та знакомая очень много для него значила. Да, трудный случай. Крепко его тогда задело. Ведь Марко, которого видит сейчас Лили, ни за что не привязался бы ни к кому настолько сильно. Лили вдруг почувствовала себя опустошенной: глупо, опасно, бесперспективно тосковать из-за человека, который однажды любил уже столь сильно… Марко нахмурился. Он не понимал, почему Лили выглядит такой несчастной. Вчера сама же наотрез отказалась выбираться из его постели, а сейчас смотрит, как побитая собака. И так категорична в своем нежелании оставаться с ним. Определенно, все дело в другом мужчине! От этой мысли тут же все зачатки симпатии к ней как рукой сняло.

– Вам все ясно? – уточнил он.

Лили смотрела на него невидящим взглядом.

Может, на нее Марко и наплевать, но он явно беспокоится о герцогине. Значит, не все потеряно. Значит, в душе его осталась еще человечность, пусть он и старается это всячески скрыть, и от себя самого в первую очередь.

– Абсолютно, – ровным голосом подтвердила она.

Лили понимала, что Марко ее ненавидит и презирает. Поняла она и то, что это женщина когда-то разрушила в нем способность доверять. Но она никак не могла понять, почему ее глупое сердце так томится по этому человеку. Ведь чувство это губительно. И сегодня ей предстоит провести ночь в одной комнате с губителем и попытаться скрывать свои истинные чувства.

Но что, если она снова не сможет держать себя в руках? Нет!

– Нет, мы не можем проживать в одной комнате, – настойчиво повторила она. – Я не смогу…

– Что? Расслабиться? Чувствовать себя в безопасности?

Лили не смела взглянуть на Марко, чтобы не выдать себя. Да, она боится, но не его, а себя! Это себе она не может доверять! Но не объяснять же ему…

– Еще раз говорю вам: других вариантов нет. Радуйтесь, что это всего на две ночи, – произнес Марко и язвительно добавил: – Пожалуй, проявлю благородство и уступлю постель даме.

Крыть было нечем, и Лили решила не спорить более по поводу комнаты и угрюмо пробормотала:

– Давайте уж в этот раз вы на кровати. А я на диване в гостиной.

Тут в дверь постучали: принесли багаж. Марко дал носильщику щедрые чаевые, а потом обратился к Лили, отводя взгляд:

– До приема еще около часа. Ванная у нас с вами одна на двоих. Идите вы первая, если хотите.

Лили кивнула. Ей хотелось помыть голову. С сушкой и укладкой времени на это требовалось прилично, поэтому предложение Марко звучало разумно.

Стараясь делать все как можно быстрее, чтобы Марко тоже успел принять душ, Лили помылась, надела шикарный халат, обнаружившийся здесь же. Затем потянулась за дорожной косметичкой, чтобы взять чистое белье, и тут раздался стук в дверь. Не выпуская из рук белье, она приоткрыла дверь. Оказывается, это Марко решил узнать, не нужно ли ей отдать погладить какие-нибудь вещи.

– Нет, спасибо, у меня юбка из джерси. Она не мнется, – пояснила Лили, махнув рукой в сторону вешалки с одеждой, которую прихватила с собой в ванную.

Тут Марко нагнулся и поднял с пола что-то, при ближайшем рассмотрении оказавшееся трусиками, которые она обронила, жестикулируя. Разрумянившись от смущения, Лили забрала у него протянутые трусики и быстро скомкала их в руке. Ах, ну почему, почему она носит такое простенькое белье? Нет чтобы что-нибудь шелковое да с кружевами… Наверняка женщины, которые ему нравятся, именно такое белье предпочитают – сексуальное, смелое.

– Я освобожу ванную через пять минут, – сообщила она, многозначительно кивая на дверь.

Наклонив голову, он сделал шаг назад, и Лили захлопнула дверь.

«И чего она так смутилась? – недоумевал Марко. – Ну, увидел я ее трусы, что такого? Взрослая вроде женщина… Или это опять игра на публику? Но зачем? Ведь бывшего дружка ее тут нет…» Реакция Лили вкупе с невинной простотой ее белья не очень сочеталась с тем обликом развязной торговки чужой плотью, который нарисовал себе Марко. Хотя ему-то какая разница?

Но почему-то все, касающееся Лили, волновало Марко. И он даже подозревал, в чем причина. Эта женщина пробудила в нем этакого бунтаря, причем бунтаря против режима, который он сам же и установил в своей жизни. Бунтарь этот ставил под сомнение привычное для Марко стремление не доверять людям, держать эмоции под замком, руководствуясь всегда и во всем лишь логикой и здравым смыслом.

И что самое неприятное – бунтарь нашел верного союзника в лице исконных мужских инстинктов, и вместе они сформировали войска просто непреодолимой силы и настойчиво, систематически и небезуспешно атаковали заградительные сооружения, возведенные Марко вокруг его души. Они вели серьезную агитационную работу против его убеждений и горячо наперебой нашептывали ему, что связь с Лили ни к чему плохому, кроме хорошего, не приведет. Пора, пора уже дать им достойный отпор!

– Ванная свободна, – сообщила Лили, проскальзывая мимо Марко и стараясь не встретиться с ним взглядом. – Я оденусь в гостиной.

Надевая длинную юбку и топ, Лили успокаивала себя, что такая одежда и предполагает гладкое простое белье. Как раз на случай таких мероприятий, как намеченный на вечер прием, она захватила с собой в поездку два строгих стильных украшения: широкое ожерелье из кованого серебра и браслет в том же стиле. Увидев их во Флоренции, когда была там в командировке, Лили влюбилась в комплект с первого взгляда. И не очень удивилась, узнав, что художница, изготовившая их, вдохновлялась экспонатами саксонской выставки ювелирных изделий.

Обнаружив фен в одном из ящиков комода в спальне, она наклонила голову и стала сушить волосы таким образом, чтобы придать им объем от корней. Едва процедура завершилась, из ванной вышел Марко в халате.

Почувствовав, что от представшего зрелища ее бросило в пот, Лили вновь поразилась себе. Что же опять такое? Сколько обнаженных мужских тел ей довелось повидать – что в живописи, что в модельном бизнесе. А Марко был вполне себе одет, но все равно вид его вызвал в ней такое восхищение и влечение, что оставалось только диву даваться. Да, вчерашнюю ночь она провела в его постели. Но сейчас совсем другое дело. Этот процесс совместных сборов удивительным образом сближал, наполняя душу и тело томлением по близости… С кем? Может, с мужчиной вообще? Или ее волновал только Марко и никто больше? Продолжая традиции вечера, фен предательски выскользнул из рук прямо на пол. Лили и Марко потянулись за ним одновременно, и руки их соприкоснулись. Оба на мгновение замерли. Лили представила себе, что, будь они и на самом деле парой, Марко сейчас не отшатнулся бы, а заключил ее в объятия. От этой мысли тело сладко заныло, а рука, протянутая к фену, слегка задрожала.

– У нас пятнадцать минут, – проговорил Марко, и, чувствуя тепло его дыхания на своем лице, Лили резко вскочила, широко распахнув глаза.

Лишь потом она сообразила, что он всего лишь напоминает о предстоящем приеме. А вовсе не намекает, что можно было бы предаться удовлетворению страсти, пульсирующей в каждой клеточке ее тела.

«Как все запущенно! – с досадой подумала Лили. – Что ж я теперь – в самых невинных фразах буду искать сексуальный подтекст?»

– Я… почти готова, – выдавила она, а про себя продолжила: «Готова спускаться вниз, но на самом деле горю желанием остаться здесь, в этой комнате, с тобой, чтобы ты любил меня!» И тут же оборвала себя, призвав к порядку. Что же это в самом деле? Она ведет себя как последняя… как последняя дурочка, позабывшая все, чему научила ее жизнь.

Отвернувшись, она ловкими движениями забрала волосы сначала в хвост, закрутив его потом в аккуратный узел и выпустив несколько прядей. Все это даже не глядя в зеркало. Лишь обернувшись, она увидела, что Марко за ней наблюдает.

– В чем дело? – взволнованно спросила она.

Отец всегда очень критически отзывался о внешности матери. Маленькая Лили часто наблюдала за сборами той на различные мероприятия и вечеринки. Порой отец высказывался столь категорично, что мать в итоге решала остаться дома. Есть такие мужчины, которые намеренно ставят под сомнение различные качества тех, кого любят (если это можно назвать любовью), чтобы, подрывая у женщины уверенность в себе, тем самым делать ее более зависимой. Поэтому Лили по-хорошему не надо было бы вообще придавать какое-либо значение тому, что там думает о ней Марко. Однако слово не воробей.

– Да ни в чем, – спокойно отозвался он. И потом, будто через силу, признался: – Просто подумал, как легко вам удалось соорудить прическу. – Он задумался на мгновение, а потом неожиданно выпалил, как если бы слова сами вырвались против его воли: – И какая вы красивая!

Трудно было сказать, кто удивился его комплименту больше – Лили или он сам. Тяжело сглотнув, она хрипло откликнулась:

– Спасибо, – и, будто желая отплатить откровенностью за откровенность, добавила: – Отец никогда не говорил матери таких слов, хотя вот она была по-настоящему красивой, – и замолчала, горестно качая головой.

– Отец? – переспросил Марко, и Лили, придя в себя, снова покачала головой, на этот раз по поводу собственной болтливости. И так уже она сказала слишком много.

– Я… просто навеяло. Простите, весьма глупо с моей стороны. И теперь у нас только десять минут на сборы. Оставляю вас здесь, а сама оденусь в гостиной. – И упорхнула, прежде чем Марко смог ее остановить.

Вскоре он вошел в гостиную – ослепительно красивый и мужественный в темном костюме с синей рубашкой в тонкую белую полоску и галстуком в тон. И вновь Лили овладели противоречивые чувства: с одной стороны, ее отчаянно влекло к Марко, а с другой – она с не меньшим отчаянием боялась этого влечения.

Увидев Лили в строгом черном наряде, оттененном по-варварски великолепными украшениями, Марко подумал, что она похожа на языческую принцессу, и почувствовал прилив желания. «Сегодня вечером здесь будут женщины, увешанные фамильными драгоценностями стоимостью в целые состояния, но ни одна из них не сможет тягаться с простой и в то же время элегантной красотой Лили, – размышлял он. – Любой мужчина счел бы за честь сопровождать ее – как в течение вечера, так и по его окончании. О чем это я думаю? И что это говорит во мне – не иначе как ревность, вызванная тем, что ее интересует совсем другой мужчина!»

– Мы опаздываем, – тихо позвала Лили, и Марко не оставалось ничего, только кивнуть и открыть перед ней дверь.

Всего за пару мгновений до прибытия остальных гостей они вошли в главный салон. Это было просторное помещение, оформленное больше в духе Французской империи: две огромные хрустальные люстры отбрасывали яркие блики на обстановку в золотых и ультрамариновых тонах. Вскоре официанты уже фланировали по комнате, предлагая собравшимся прохладное шампанское.

За первые же несколько минут герцогиня познакомила Лили с таким количеством людей, что та едва успевала запоминать имена. Но оказалось, что это еще цветочки, потому что, спохватившись, герцогиня подозвала Марко и стала представлять их с Лили как пару.

Было очевидно, что князь уже встречался с некоторыми из присутствовавших, и можно было бы ожидать, что он предпримет хоть что-нибудь, чтобы не усугублять ситуацию и как-то исправить ошибку хозяйки. Однако тот бездействовал и лишь послушно возвышался рядом с почтенной дамой, которая гордо улыбалась, радуясь, что именно она сделала их «отношения» достоянием общественности. Видимо, он и впрямь был привязан к герцогине и свято оберегал ее душевный покой.

Лили могла его понять, но легче от этого не становилось. Наоборот, становилось лишь тяжелее и больнее чувствовать его так близко, испытывать на себе его теплое покровительственное отношение и знать, что это лишь игра, притворство. Что же она хотела? Это взрослый современный мужчина с отличным самоконтролем. Разумеется, ему ничего не стоит изображать тут с ней пару. За последние дни он перевернул ее представление о себе самой, о том, чего она хочет от себя и от жизни. Но было совершенно бесполезно и неконструктивно мечтать о нем. Лили знала, что любовь к Марко еще опаснее для нее и принесет лишь боль и страдания.

– Полагаю, вам нужен бокал шампанского. Ваше, похоже, совсем выдохлось, – протягивая ей бокал, мило заметил Марко с теплой улыбкой.

«Наигранной улыбкой, – напомнила себе Лили, но сердце все равно еще сильнее заныло от сладкой боли. – Вот бы он по-настоящему так мне улыбался! Каково бы это было – видеть обращенную к тебе улыбку, полную нежности и обещания чувственных удовольствий? Улыбку любящего мужчины!»

Дрожащей рукой она взяла бокал и поспешно отпила, чуть не поперхнувшись, когда вдруг услышала рядом знакомый женский голос:

– Лили! Малышка Лили! Милая девочка, ты так похожа на свою матушку. Я бы где угодно тебя узнала. Просто не могла поверить глазам, когда увидела, и попросила Каролину на всякий случай представить меня.

Лили, сама не зная как, умудрилась улыбнуться элегантной почтенной даме, стоящей рядом с герцогиней.

– Да я и сама с трудом верю во все это! – воскликнула герцогиня. – Представьте себе, рассказываю я одной из своих лучших подруг про новую сердечную привязанность Марко и про выставку, которую она организует, и тут Мелани, увидев вас, восклицает, что с вами знакома! Что знала вас еще маленькой девочкой, но потеряла связь с вашей семьей!

Лили всем существом ощущала, что Марко, стоящий рядом, внимательнейшим образом прислушивается к разговору. Если и были на свете обстоятельства, способные ввергнуть ее в еще больший стресс и отчаяние, чем осознание влечения к Марко, то вот они наступили – ей встретился человек из прошлого, которое она отрицала и с такими усилиями пыталась похоронить.

Марко видел состояние Лили: казалось, ей плохо, как от физической боли. Словно ей нанесли удар – во всех смыслах. Она всеми силами старалась не подавать виду, но он-то, стоя совсем близко, заметил, как сбилось ее дыхание и кровь отхлынула от лица. Почему бы? Оттого, что подруга герцогини знала ее маленькой девочкой? И что тут ужасного?

«Я в западне, – беспомощно думала Лили. – Некуда бежать. Встреча с Мелани сама по себе ужасна. А тут еще Марко рядом…» И, собравшись силами, она насколько могла искренне улыбнулась знакомой и спокойно приветствовала ее:

– Мелани, как я рада вас видеть!

Мелани Триндерс была близкой подругой ее матери. Они обе были моделями, и Мелани часто приходила в гости. И теперь, вопреки всем попыткам Лили держать дистанцию, та тут же бросилась обниматься и целоваться. В довершение всего она притянула к себе Лили, так что та оказалась бок о бок с этой все еще красивой и стройной женщиной средних лет, в ярко-алом модном облегающем платье.

– Кто бы мог подумать, что твоя почетная гостья окажется дочкой моей дорогой Петры! Она такая умница и красавица! Петра так бы тобой гордилась, Лили. И была бы очень за тебя рада, – добавила она, бросая многозначительный взгляд в сторону Марко. – Душевный комфорт и счастье всегда так много для нее значили. Никогда не понимала, почему она такое значение придавала любви, пока не встретила моего Гарри! – Улыбаясь герцогине, она поведала: – Каролина, ну какое же чудесное совпадение! Мама Лили тоже была моделью, и мы очень дружили. – Она легонько вздохнула. – Ах, сколько воды утекло! Петра была моложе меня. Такая милая девочка… – Повернувшись к Лили, она продолжила: – Ты просто копия она. Я помню, как ты родилась. Твой отец все злился на Петру, что она решила оставить ребенка, и даже не навестил ее в роддоме ни разу, будто вообще к тебе отношения не имел. И постоянно рычал на нее, чтобы она скорее сбросила вес и вернулась к работе.

– Твоя мать была моделью? – переспросил Марко.

Демоны недоверия вновь обосновались в его душе. Уж если ее мать работала в этой сфере, Лили прекрасно понимала, что может приключиться с неопытными новичками, и все равно пыталась заманить в свои сети его племянника. Вся ненависть, которую он испытывал к тем, кто повинен был в гибели Оливии, хлынула в кровь и заструилась по венам.

– Не просто моделью, а топ-моделью. Точно так же, как и ее отец был лучшим фотографом того времени. Я не удивилась, когда узнала от Каролины, что и ты фотографируешь, Лили. Помню, как ты малышкой играла в студии отца. Уже тогда тебе больше нравилось снимать самой, а не позировать. Твой отец был просто гением фотографии, просто гуру фотосъемки в мире моды. – Тут Мелани посмотрела на Марко: – Принимая во внимание ваши близкие отношения, думаю, Лили должна была вам рассказать, что отец ее был знаменитым фотографом, но в то же время просто ужасным мужем и отцом. Кажется, его второй брак тоже кончился неудачно, да, Лили? – И, не дожидаясь ответа, продолжила, окрыленная вниманием, с которым слушал ее Марко: – Однажды я пришла в студию, а Лили играла на полу. Она была такой очаровашкой. Неудивительно, что Антон тогда постоянно тебя снимал, ты могла бы стать отличной моделью.

Машинально махнув рукой в отрицающем жесте, Лили чуть не пролила шампанское. Тело дрожало, желудок сжался в комок ужаса, взгляд то и дело упирался в двери, словно ища выход. Марко видел, что с ней что-то творится. Тут объединенные силы бунтаря и мужских инстинктов, наконец, одержали верх над желанием держаться от Лили подальше. Он шагнул к ней, словно заслоняя собой от присутствующих, взял за руку. Лили затравленно взглянула на него, как загнанное, измученное животное, обреченно ожидающее гибели.

– Значит, Антону нравилось ее фотографировать? – светским тоном переспросил он, внутренне завершая борьбу с остатками здравого смысла, которые кричали, что не нужно ввязываться во все это.

– О да, – кивнула Мелани. – Он всегда твердил, что в ней большой потенциал модели…

Какой-то сдавленный звук, слышимый только Марко, вырвался из груди Лили. Ей было явно нехорошо.

– Я так расстроилась, узнав о смерти твоей мамы, – сбавив тон, сообщила Мелани. – Какие порой ужасные вещи творятся…

– Она так и не смогла оправиться после развода с отцом, – напряженным голосом откликнулась Лили.

– Ну, мне пора, а то муж будет искать. – Мелани дружески похлопала ее по плечу. – Не теряйся больше, дорогая.

Герцогиня тоже отошла пообщаться с кем-то из гостей, и Марко с Лили остались вдвоем. Марко выпустил ее руку, но все не сводил глаз с ее лица. «Могу себе представить, что он обо мне сейчас думает», – пронеслось в голове Лили. Опустошив бокал, она подняла глаза и мертвым голосом сказала:

– Мама покончила с собой – намешала алкоголь с таблетками. Да-да! – со злым сарказмом воскликнула она после немой паузы. – Я действительно прекрасно знаю, что модельный бизнес делает с молодыми невинными душами. Знаю по собственному опыту. Поэтому-то… – Оборвав речь на полуслове, она резко повернулась и зашагала прочь, высоко подняв голову, едва разбирая дорогу из-за навернувшихся слез, которым нельзя было пролиться сейчас.

Она шла и шла, не останавливаясь, пока не поняла, что заблудилась, оказавшись в небольшом вестибюле. К счастью, рядом никого больше не было.

Лили не хватало воздуха. Хотелось плакать – по бедной своей матери и детству, давно канувшему в Лету. Но она резко пресекла минорные настроения, напомнив себе, что приехала работать, а не тосковать по утраченному. Но сегодня, видимо, рухнули последние остатки защитных бастионов, которые она возводила над своим сердцем годами. И воспоминания хлынули мутным потоком.