Прочитайте онлайн Ловец человеков | Глава 12 СОЗРЕВШИЙ ПЛОД

Читать книгу Ловец человеков
4716+885
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава 12

СОЗРЕВШИЙ ПЛОД

Не-е-е… Я так не играю…

Только собрались, построились, со всеми перецеловались, помолясь настроились на путешествие и уже отдали команду к маршу, как навстречу в ворота ввалилась представительная делегация патрициев из Байонны, ведомая моим легистом, как Моисеем по пустыне.

Чур меня, я так никогда не уеду из этого заколдованного замка!

Все. Распрягайте, хлопцы, конив…

Байонна — слишком важный для меня город, чтобы сказать его капталю: зайдите попозже, мне недосуг.

Радушную улыбку на лицо. Выражаем предельную радость от лицезрения третьего сословия королевства.

— Приглашаем вас, сеньоры, выпить сидра, промочить запыленные глотки. Отдохнуть с дороги…

Вроде как сеньорами мне их звать не по чину… Ладно. Пусть потешатся, что их само величество сеньорами кличет. Может, об этом они еще и внукам хвалиться будут. Видел же я как-то в квартире одного отставного генерал-лейтенанта фотку на стене в рамочке, где Хрущев даже не ему руку пожимает, а за два лампаса влево такому же генералу. Типа какой уровень, какой уровень… Пусть тот глава государства двадцать лет как оплеван и забыт, но фото на стенке напоминает, что этот генерал и тогда был принят в высших сферах.

— Мы не устали, ваше величество, ночевали тут рядом, в Сибуре, — ответил мне с поклоном вылезший из возка капталь — типичный представитель клуба толстяков. Этакий шарик на тонких ножках с ухоженной рыжей бородой. Одетый скромно, но богато.

— Еще лучше. Сейчас мы сами распряжемся, и через полчаса жду вас в обеденном зале. Там обо всем и переговорим.

Похлопал в ладоши.

Показалась в окне Аиноа.

— Шевальер, надо принять наших гостей со всем почтением.

Дождался ее понимающего кивка. Сам в свою очередь кивнул с наклоном головы к дверям донжона легисту и, повернувшись, прошел к себе в кабинет. Кому надо, тот сам за мной пойдет.

— Не мог гонца прислать заранее? Вдруг бы меня тут не застали? Чуть-чуть не разъехались, — накинулся я на доктора права, шипя на латыни, как только Бхутто закрыл за нами двери кабинета.

На что легист с учтивым поклоном гордо отвечал также на латыни. Да нет, он почти мне выговаривал:

— Сир, надо было ковать, пока горячо. Согласие на ваш сюзеренитет у них шаткое. Очень сильна в городе партия, желающая иметь в сеньорах Луи, только потому что тот далеко. Но тому не до Байонны сейчас. Паук даже делегацию от ратуши не принял в Туре. Это-то и стало последней гирькой на вашу чашу весов. Не стоит упускать такой шанс, пока он есть.

— Куда ни кинь — везде авантюра, — схватился я за голову.

Легист, не произнеся ни слова, всем своим видом показал, что «жизнь такова, какова она есть, и больше — никакова», как в моем времени провозгласил поэт Костров.

— Сколько они готовы заплатить за права сеньора города? И какой будет ежегодный налог с них в мою казну? — задал я сразу самые насущные для меня вопросы.

Что поделать, монарху всегда не хватает денег. Даже если он их печатает. А я так и до своего монетного двора еще не добрался.

Кстати, надо у Микала выяснить: где он находится и каков там мой золотой запас?

А легист с энтузиазмом и задором уже просвещал меня и, как мог, успокаивал:

— Не все так страшно, сир. Главное, Паук отпал как претендент, а д’Альбре старший тоже куда-то подевался, да так, что никто его найти не мог из желающих, а у младшего нет титула виконта д’Акса. В общем, в городской ратуше рехидоры чуть врукопашную не схватились, но на вашей кандидатуре хунта сошлась с небольшим перевесом голосов. Что же до денег, то спорили там еще дольше, сир, и горячее, пока не пришли к мысли, что минимальная сумма, которая вас не оскорбит, составит десять тысяч флоринов. За сюзеренитет со всеми вольностями басков, как у Кастилии с Алавой.

— Даже так? То есть они самостоятельно собирают в свою пользу все налоги и пошлины и не ходят воевать дальше границ городской округи? Я правильно понял?

— Не совсем так, сир. С налогами и пошлинами вы правы, но кроме обычного годового налога город согласен платить вам отдельно солдаду для набора вами войска, как вне города, так и из желающих горожан. Каковое войско и будет воевать за весь город под вашим знаменем. Оборону города они полностью берут на себя, как и содержание в порядке городских стен и укреплений. Один из двух замков в городе отдается под вашу резиденцию, в которой вы можете держать свой гарнизон. Город уже поместил там два десятка аркебузиров с полной амуницией. Это ваша гвардия в городе.

«Надо же, — внутри меня возмутился подросток. — Какой-то вшивый город имеет аркебузиров, а у меня — монарха, их вообще нет!» Хотел уже возмутиться явно, но вовремя старый музейщик припомнил, что и у Ивана Третьего в Москве пищальники также призывались на войну из горожан. А феодалы еще очень долго огнестрел презирали по всей Европе. Даже после того как аркебузиры, мушкетеры и их русский аналог — стрельцы, прочно прописались в гвардиях монархов. То есть и через сто лет еще.

Первая битва, которая будет выиграна только за счет огнестрела и инженерного обеспечения, состоится в 1572 году при Молодях под Тулой, где русские татар с турками разобьют. А на дворе стоит 1481-й. От Рождества Христова.

Выдохнул с силой, вздохнул через нос и спросил про более существенное:

— Каков размер этой солдады?

— Достаточный, сир, для набора сотни конных латников и содержания их в течение полугода. Точный размер платежа будет уточняться ежегодно в зависимости от стоимости услуг наемников.

Что ж, это меня очень даже устраивает. В отличие от горожан, я твердо знаю, что наемники в перспективе будут только дорожать. Так что в попытке играть на конъюнктуре рынка горожане перехитрили сами себя.

— Сто копий кабальеро? — уточнил я.

— Нет, сир, сто конных жандармов в полном вооружении себя и коня, но не оговаривается, что это должны быть кабальеро. Это могут быть и простые сержанты, которых в городе немало. Богатые горожане, которые могут позволить себе такие траты и свободное время для службы у вас.

— Знаешь что, знавал я хитрых, сам хитрый, но вот про таких хитрых слышу в первый раз. Они хотят, чтобы я солдаду с города потратил на самих же горожан? Нехило.

— Это необязательно, сир. Солдадой вы распоряжаетесь единолично, как хотите. Можете вообще никого не нанимать, только с города призыва не будет. Это нечто похожее на талью руа франков, которую он с них собирал. Только я прикинул уже, что солдада выйдет как бы ни в два раза больше.

— С чего бы это? Откуда такая благотворительность в купцах? Ладно, с солдадой потом разберемся. Основной налог с города какой будет?

— Налог единый, сир, пятая доля дохода от всех городских налогов и сборов, кроме экстраординарных. Таким образом, и им останется больше средств, чем забирали чиновники Луи и жаждал получить от них виконт д’Акса.

— Порт?

— Вот тут загвоздка, сир. Надо снова расчищать русло реки. Отмели постоянно меняют в устье свое положение. Все они сделают сами, даже инженера уже наняли из Флоренции, говорят, что толкового, но много ручного труда предстоит, и они хотят, чтобы вы разрешили привлечь к этим работам окрестное население в счет вашей барщины.

— Согласен. Но только разово, только на эти работы и больше никуда. А то знаю я этих буржуа — разреши им что-либо один раз, так они уже считают, что это их привилегия на всю оставшуюся жизнь. Что еще?

— Как я и предсказывал — вольный суд, — развел легист руками.

— Пусть это будет уголовный суд присяжных одного с подсудимым сословия. Суд равных. Дюжина человек, давших в церкви торжественную клятву судить честно и по совести. И этот суд будет иметь право доставки ответчика в присутствие силой, если сам ответчик не придет в назначенный срок. Не стоит нам заводить заразу дойчей с их Фемой. Пусть город содержит судебных приставов.

Легист согласно кивал, внимая тому, что я говорю. А я экстрактно вещал весь судебный опыт столетий, доступный всякому, кто регулярно смотрел телевизионные судебные драмы.

— И еще, — не собирался я останавливаться, так как меня просто несло, — город не имеет прав применять пытку к людям во время суда и следствия. Если потребуется пытка, то ее должен санкционировать мой прокурор и присутствовать при ней. Пытка применяется один раз. Перерыв в пытке означает ее прекращение, — припомнил я обходные маневры кастильских инквизиторов, которые пользуясь «перерывами», длили «одну пытку» неделями. — Но лучше всего вообще отказаться от пыток.

Легист хотел что-то вставить, но я показал рукой, что еще не закончил.

— Истец сам должен быть в суде и лично держать перед присяжными речь о том, в чем он обвиняет, и приводить свои доказательства. Если с начала открытия сессии суда прошел час, а никто не обвинил сидящего на позорной скамье человека, то априори считать его невиновным и повторно по этому обвинению не судить. А с обвинителя — штраф в пользу обвиняемого за поношение честного имени и оплата городу затрат на содержание обвиняемого в городской тюрьме. Обвиняемый же вправе защищать себя сам или нанять себе знающего законы защитника. Если обвиняемый и обвинитель — из разных сословий, то в суде будет находиться мой прокурор, которого я поставлю для надзора за законностью в городе. А жюри присяжных будет двойным, поровну от сословий. Присяжные решают только один вопрос: виновен или не виновен. А вот конкретное наказание определяет судья.

Уф-ф-ф… Передохнул, выпил глоток выдохшегося сидра, а то в горле уже першит от такого неожиданно прорезавшегося ораторского удара.

— Ничего не забыл я из наших прежних разговоров? Да, доктор… еще… смертная казнь производится только после прошения от осужденного ко мне о помиловании. Если я утверждаю приговор — казнить. Но у каждого должен быть шанс пересмотреть возможную судебную ошибку. Или просто раскаяться в содеянном. Мы же христиане, в конце концов, и Христос учил нас ближнего своего прощать до семижды семи раз.

— Я бы добавил, сир, что любой феодал с городом должен судиться в таком же смесовом суде. И вообще, сир, то, что вы сейчас сказали, заслуживает отдельной записи.

Посмотрел на Бхутто. Тот кивнул мне, подтверждая, что все сказанное им уже записано.

— Уже записано, доктор. Я также думаю, что все, что мы сейчас проговорили, необходимо кодифицировать и назвать это «Байоннский процессуальный кодекс». И пожаловать его городу от моего имени, как дополнение к городскому фуэро.

— Это было бы прекрасно, сир. Такие процедуры не прописаны в их фуэрос, и кодекс скорее дополнит их, чем войдет с ними в противоречие. А также можно будет распространять этот прецедент по другим вольным городам под названием байоннского права, которое мы можем сделать знаменем городских вольностей не только в ваших землях.

— Не будем, доктор, ставить телегу впереди лошади. Пока я буду плести словесные кружева с патрициями славного города Байонны, вы с Бхутто приведите эти записи в удобоваримый кодекс, разделенный на статьи, чтобы положить его на весы договора с городом, как значимое приложение.

Легист и Бхутто поклонились, принимая на себя задание.

— Чуть не забыл. Что у них с судами по хозяйственным спорам?

— Что обычно, сир, — выдал легист справку. — Гильдейский суд, если оба тяжущихся — члены одной гильдии или цеха. Третейский суд, если из разных.

— А при спорах с иноземными купцами?

— Я бы предложил им иметь в городе постоянного выборного консула, который стоял бы на страже их интересов, как в третейском суде, так и в недоразумениях с ратушей.

— Третейский судья — один?

— Да, сир. Но на конкретную кандидатуру должны быть согласны обе стороны заранее.

— Тогда я предлагаю, чтобы в помощь судье были даны два заседателя. По одному от тяжущихся сторон. Решение принимается большинством голосов. Голоса равные. И мнение третейского судьи становится решающим, так как заседатели всегда останутся при своем мнении, а вот наше уважение к сторонам тяжбы мы таким образом выкажем. Кстати, если стороны тяжбы принадлежат к разным религиям, то церковный суд не должен вмешиваться никаким образом в это дело. Богу — Богово, Мамоне — Мамоново.

— Я бы добавил, сир, чтобы стороны тяжбы в третейском суде предварительно клялись на Святом Евангелии, что выполнят любое решение этого суда. Чтобы отказ выполнять приговор третейского судьи квалифицировался как клятвопреступление, и за это судил бы отказчика уже городской уголовный суд.

— Есть в ваших словах рациональное зерно истины, доктор. Суд без силы приведения своего решения в жизнь только дискредитирует само понятие суда. Но тут лучше не криминализировать хозяйственный спор. Кто отказался дать присягу на Евангелии, что выполнит любое решение третейского суда, ПОСЛЕ того как он сам дал свое согласие на выбор конкретной кандидатуры судьи, считается автоматически проигравшим тяжбу. И все.

Выплеснул в окно выдохшийся сидр из кубка, налил белого анжуйского вина себе и легисту.

— Пейте, доктор. Вы это заслужили.

— Благодарю вас, сир. Пить действительно уже хочется.

Выпили.

Налили еще и снова выпили.

— Таким образом, городская округа становится отдельным сенешальством, — дошло до меня. — А за права и обязанности сенешаля город мне платит?

— Да, сир. Это оговаривалось отдельно.

— Сколько?

— Пока это предмет спора.

— Хотя бы примерно?

— От пяти до девяти тысяч флоринов.

— Не разбежались… Жмоты. Как думаете, доктор, сойдемся мы с ними на восьми тысячах золотых?

— Так, сир. Думаю, что на эту сумму они согласятся, но поторгуются от души.

— Тогда мы поднимем на две тысячи плату за права сеньора, — усмехнулся я.

— Думаю, это возможно, сир, — улыбнулся легист.

— И еще. Обязательна бесплатная стоянка в порту моих военных кораблей, у которых будет особый флаг. За провиант, снасти, паруса и прочий ремонт они будут платить по справедливой цене. Пресная вода — бесплатно. Но может так получиться, что им потребуется это сделать взаймы. Во время войны, к примеру. Тогда это будет мой долг с расчетом по годовому налогу. И еще — они кормят гарнизон моего замка и проходящие через город мои войска.

— Думаю, это пройдет, сир; со скрипом, но пройдет, хотя они и будут настаивать, что это ваши миллиты, вам их и кормить.

— Ответим: кто не хочет кормить свою армию — будет кормить чужую. И что в случае осады гарнизон будет оборонять город вместе с горожанами.

— Отлично сказано, сир. Можно я буду употреблять эту фразу при случае? — И легист повторил, смакуя слова голосом: — Кто не хочет кормить свою армию — будет кормить чужую. Белиссимо!

— Конечно, доктор, повторяйте сколько хотите. Меня интересует главное. Официально… Юридически… Город мой по статусу?

— Именно так, сир. Вы сюзерен Байонны, как виконт Беарна.

— Даже так? Объясните, почему не рея Наварры?

— Тут, сир, смысл в том, что в Наварре есть кортесы, которые вас ограничивают, как монарха, особенно в налогах и законодательстве. А в Беарне вы полноправный независимый сеньор и источник права.

Умеет крючкотвор порадовать четкой формулировкой, ничего не скажешь. Уважаю.

— Это хорошо. Это очень хорошо, — покатал я слова по языку. — Тогда следующей вашей целью, доктор, будет Дакс.

— Всегда рад служить вашему величеству. — С этими словами легист отвесил мне глубокий поклон.

Надо же, по поводу Дакса, который фактически принадлежит семье д’Альбре, даже глазом не моргнул, настолько он в себе уверен.

— Вы еще не назвали мне ваш гонорар в этой сделке… — упер я указательный палец в грудь легисту, а сам с грустью подумал, что денег у меня может и не хватить, такой-то акуле…

— Не беспокойтесь, сир, за мои услуги мне заплатит город. Они считают, что так вернее.

— А как на самом деле?

— А на самом деле, сир, города должны стать самыми надежными вашими союзниками против своевольных феодалов.

— Теперь вы, доктор, сказали историческую фразу. Кстати, что там с церковной властью?

— Она подчинена архиепископу Гаскони. Но думается мне, что ваш дядя — кардинал, мог бы этот диоцез взять под себя, но это уже торг с папской курией в Риме. Тут я не силен.

— Ну что ж… Можно выходить на торжественные посиделки по поводу обретения городских вольностей путем отдачи себя под сюзеренитет другому монарху.

— И еще, сир, они хотят третью ярмарку в году.

— Пятую часть дохода с ярмарки — мне, и могут проводить ее уже на Рождество.

Повернулся к писцу, который все скромно конспектировал, стоя за конторкой:

— Бхутто, вызови мне Филиппа с короной и цепью.

Как только Бхутто вышел за дверь, я тихо спросил легиста:

— И это все, что можно было вытрясти с этих жирных буржуа?

— Сир, при желании можно было вытрясти с Байонны и в три раза больше денег, только зачем? — так же тихо ответил мне легист. — Я так понимаю, что вы предпочитаете овец ежегодно стричь, чем один раз содрать с них шерсть вместе со шкурой. Они также должны считать, что от этой сделки выиграли больше, чем вы, сир, и хвалиться этим по городу, иначе их горожане не поймут. Те также хотят выгод, хотя бы мнимых. И как вы, патриции тоже не будут распространяться, что истинные их цели лежат совсем в другой плоскости. Впрочем, можно добавить тезис о том, что вы вправе потребовать с города внеочередной заем, в случае войны, к примеру.

— Оформляй.

Тут появился Филипп, и за ним — Бхутто.

На меня торжественно надели цепь и корону. Вот только в руках скипетра не хватает. Руки деть некуда.

Вздохнув, я выразился в никуда:

— В путь так в путь — сказал кабальеро своему коню, падая в пропасть.

Операция по отжатию города Байонны от короны франков вошла в свою заключительную стадию, в которой все зависело уже только от меня. От того, насколько я сумею понравиться этим хитрым и жадным буржуям, которые всегда себе на уме и с фигой в кармане. Показаться им покладистым и закулисно управляемым. Пацаном неопытным, которого не грех и вокруг пальца обвести. Рыцарственным подростком, для которого главное — игра в солдатики, а не торговля и экономика.

Бескровным рейдерским захватом Байонны я отрезал себе все пути к отступлению.

Этим деянием я объявлял Пауку феодальную войну, и назад уже пути не будет.

Кровь прольется обязательно, только немного позже. Когда до всех дойдет, что именно случилось в замке Дьюртубие золотой осенью тысяча четыреста восемьдесят первого года от воплощения Господа нашего на земле. Где мантия заменила шпагу.

Ой, мля… что будет?

Что будет, то и будет. Всяко лучше, чем тупо ждать, когда тебя отравят.

До чего мне эти посиделки с байоннскими патрициями напоминают старые советские партсобрания или скорее — заседания партхозактива. Черный с белым не берите, «да» и «нет» не говорите… Ритуал значит больше, чем его содержание. Речи сплошь хвалебные, про то, какой я красивый и как при моем сюзеренитете заживет хорошо и счастливо город Байонна.

Сидел на попе ровно и для того, чтобы не заклевать носом, что было бы для солидных отцов города прямым оскорблением, вспоминал, как ночью, решившись, все же пришел в спальню на цыпочках, ожидая «семейного» скандала.

Но никто меня не ждал там со скалкой в руках. Ленка уже спала, раскидав свои золотые волосы по шелковым подушкам, укрытая тонким одеялом, не скрывавшим ее форм.

Посмотрел от двери, как выглядит моя любовница в лунном свете, и остался этой картиной покорен до глубины души. Как же все-таки она красива! При такой любовнице я смирюсь даже с королевой-уродиной. Впрочем, не буду зарекаться, все равно брак для меня — дело политическое, все остальное — суета.

Стараясь не шуметь, разделся, умылся. Собрался тихой сапой просочиться на кровать. Но был в этом процессе изловлен тигрицей из засады и зверски изнасилован с применением всех технических приемов секса двадцать первого века. Сам научил!

Как она хороша была, особо в роли наездницы-амазонки!

— Ну как вам, сир? — Довольная собой женщина томно потянулась совершенным телом, позволяя мне любоваться его изгибами.

— Я тебе еще утром сказал, что ты — лучшая. Зачем не поверила?

— Мне нужно было проверить: так ли это или мне просто льстят, отставляя меня же в сторону, — показала она ровные зубки, блеснувшие белизной в лунном свете.

Ленка по моему примеру стала использовать толченный в пудру мел для чистки зубов.

— И как, проверила?

— Проверила. Вы не льстите мне, сир. Вы любите меня в полную силу.

— Это хорошо, что ты успокоилась, потому что я завтра уезжаю, а ты останешься здесь.

— Уезжаешь? Опять с шевальер?!

— Нет, она остается здесь, и прошу тебя не выяснять с ней отношений. Шевальер — это политика, а с тобой — любовь.

Девушка растаяла, как шоколадка на солнышке.

— У меня есть старые обязательства перед моим бывшим пажом, который получил серьезные увечья на службе мне. Надо его проведать и присмотреть, все ли там хорошо с медициной… И прекрати меня ревновать. Я принадлежу не тебе, а стране.

— Я просто боюсь вас потерять, сир.

— В постели зови меня Франсуа. Успокойся, ты меня не потеряешь, и за меня тебе ни с кем не нужно сражаться.

— Хорошо, Франсуа… сир.

— А теперь, Ленка, давай обнимемся и заснем. Мне нужно отдохнуть, а спать осталось всего ничего…

Кто-то резко толкнул меня в спину через мантию. Микал! Вот уж если кто товарищ Кайфоломов, так это он.

— Не спите, сир, — шепнул мне валет.

— О чем они говорят? — шепнул я в ответ, не поворачивая головы.

— Все о том же: как хорошо заживет Байонна при вас, сир.

Ничего не имею против хорошей жизни в Байонне. Только за. Чем лучше живет город Байонна, тем больше у меня годовой налог с него. Впрочем, все правители хотят, чтобы их подданные жили счастливо и зажиточно, только не у всех это получается. Даже у тех, кто из казны не ворует.

Дьявол всегда в деталях. Этой деталью стало то, что Бхутто по моему наущению в тексте присяги города мне в лице его полномочных представителей поменял всего одну букву. «Z» на «V». И вместо сюзеренитета стал суверенитет. И я для города уже не сюзерен, а целый суверен.

А все остальное, как отцы города и хотели. Посему они присягу дружно по очереди прочитали и подмахнули. Заявив перед этим:

— Если вы, дон Франциск, признаете наши древние права и вольности, то и мы признаем вас нашим сувереном, а если нет, так нет.

Они даже не заметили подмены одной буковки. Хотя в прежние времена из-за одной всего буковки единая христианская церковь раскололась.

В ответ я торжественно пообещал уважать и соблюдать древние фуэрос города Байонны и не включать его ни в какие административные и феодальные образования, кроме виконтства Беарн, как отдельное сенешальство. Без каких-либо властных посредников между мной и городом.

Тогда они по очереди прочитали текст присяги на верность, фактически вассального фуа, и также по очереди эту бумагу подписали и приложили большую печать города. А ниже нее оттиснули свои личные печати.

И что осталось у Паука по отношению к Байонне? Только послевкусие владения городом по праву завоевания. Никаких документальных свидетельств.

А кто отвоевал Байонну от англичан полвека назад в Длинной войне?

Граф де Фуа. Мой предок.

А был ли документ о том, что граф де Фуа передал этот завоеванный им город руа франков?

Нет, такого документа никогда не существовало. Город был передан в рабочем порядке, без описи и акта приема-передачи.

Было хотя бы прошение отцов города о взятии его под покровительство короны франков?

И такого документа никогда не составлялось. А вот прошение о взятии города под мое покровительство лежит у меня на столе по левую руку. С большой печатью города и личными печатями капталя, консулов и рехидоров.

И присяга города мне, красивому, там же лежит. Как СУВЕРЕНУ.

Вы думаете, отцы города такие тупые дураки, что разницы не заметили? Три «ха-ха». Просто они перед этим прочитали хартию, где изложены мои пожалования городу Байонне, которые я обговаривал с легистом, а легист обговаривал с кем надо из реальных, а не выборных отцов города. Эти выборные только свою роль отыгрывают, на торжественной части саммита в верхах.

Четыре грамоты город Байонна получил от суверенного виконта Беарнского в ранге владетельного князя, не имеющего над собой сеньоров. Божьей милостью меня…

Право на три ярмарки в году.

Право на свободу торговли и ремесел.

Право городу выступать со своей округой, как отдельному сенешальству виконтства Беарн с уголовным и хозяйственными судами, а также военным командованием городского ополчения под знаменами города и виконтства Беарн. Это право выкуплено у меня за восемь тысяч золотых флоринов. На вечные времена.

Право города быть самому себе сеньором и самостоятельно устанавливать и собирать все налоги, сборы и пошлины. Я теперь городу уже не сеньор, хоть и не декоративный сюзерен, но суверен — высшая власть, источник права и место высшей апелляции. Но сеньор теперь город сам себе. Это право выкуплено у меня за двенадцать тысяч золотых флоринов. На вечные времена.

Итого я разбогател на двадцать тысяч флоринов.

Есть от чего расправить плечи. Гигантская сумма.

Помнится мне из будущего: кастильские евреи, чтобы их не изгоняли из страны, собрали Изабелле с Фердинандом взятку в тридцать тысяч золотых. Это когда шла речь о том, что можно потерять вообще все, в том числе и жизнь. И они бы взяли эти деньги, если бы не Торквемада, который швырнул в них распятием и кричал на королевскую чету, что Иуда продал Христа за тридцать сребреников, а они собираются продать Спасителя за тридцать тысяч…

Один в поле не воин — учили меня с детства, и еще тому, что «воевать — надо войско собирать». В общем, «який ты атаман, колы у тебя нема золотого запасу?»

Теперь, по крайней мере, у меня есть на что это войско собирать. Войска тут наемные — денег стоят. Есть, конечно, еще и феодальное рыцарское ополчение, но насколько я могу на него опереться — пока не знаю.

Тяжелые кожаные мешки с монетами с приятным стуком ложатся на бывший бароний обеденный стол. Мешков много, потому что это не золото, а серебро в эквиваленте. Но мне так даже лучше, не потеряю на комиссионных при обмене.

— Здесь пять тысяч флоринов в серебряной монете, сир, целой, не обрезанной, не порченой. Мы каждую проверили, — говорит благообразный такой мужик, бритый, больше смахивающий на священнослужителя, чем на рехидора торгового города.

— Это городской казначей, — подсказывает мне Микал.

Со стола убрали бумаги, и он стал заполняться ровными рядами запечатанных кожаных мешков, каждый на вид килограмма по два.

Столы начали поскрипывать. Все же две тонны серебра выкладывается передо мной. Теперь понятно, почему они все приехали на повозках, а не верхом. Где только охрану оставили?

— Второй такой же платеж будет совершен за три дня до Рождества, — продолжил свои сладкие речи городской казначей. — Если вас не будет в Байонне, то мы передадим монеты на хранение в ваш городской замок, под расписку назначенному вами команданте. Третий платеж мы обязуемся доставить после весенней ярмарки. Окончательный расчет — после осенней ярмарки будущего года. Все платежи одинаковые, суммой по пять тысяч флоринов в серебряной монете. И тогда наши финансовые обязательства перед вам, сир, будут полностью покрыты.

И поклонился мне, одновременно кладя на стол обязательства городской казны мне по будущим платежам. С печатями и подписями.

Также было передано обязательство города: вносить в мою казну, как их суверена, налог с города каждый ноябрь месяц в размере пятой части того, что собрал в тот год сам город.

И отдельно обязательство города передо мной уплатить солдаду в первых числах марта каждого года из расчета стоимости найма ста конных жандармов в полном вооружении, ориентируясь на цены найма, сложившиеся сразу после наступления Нового года.

Эх, если я так с каждого города южнее Гаронны соберу хотя бы четвертую часть того, что слупил с Байонны, то меня не остановят ни Франция, ни Арагон. Я просто перекуплю их войска.

Всего-то надо — дать людям то, чего они давно хотят. И до чего уже созрели. При этом самоуправление городов резко уменьшает мои расходы на королевскую бюрократию.

Что выиграл город от этой сделки? Достаточно сказать, что Паук у них забирал половину доходов. Да сверх того, виконт д’Акс тоже хотел иметь свою долю.

Так выгодна наша сделка городу?

Очень даже.

А мне так вообще как глоток воздуха.

Слуги принесли кубки и кувшины с выдержанным вином из баронских еще подвалов. Все старый барон увезти не смог, хотя я ему и давал большой корабль, но не каждую бочку можно поставить на телегу. Тут такие огромные подвалы… И бочки в них — в человеческий рост.

Микал по моей просьбе нашел Аиноа.

— Милая, есть в этом замке что-то вроде сокровищницы? — спросил я ее.

— Обижаете, сир. Это замок старой постройки. Сейчас так не делают. Есть сокровищница для вас, как раз пустая после папеньки.

— Возьми стрелков сержанта и вместе с Микалом организуй перенос этого серебра в сокровищницу. Ключ — Микалу. Дверь опечатать.

По лицу шевальер пробежала мина некоторого недовольства, что ее не облекли доверием. Но она знала, что Микал — мой походный казначей, и возражать не стала. Умная девочка.

Вот не было денег — думай, как достать. Появились деньги — думай, как сохранить. Никакого покоя от этих денег.

Я встал, взял в руки тяжеленький мешочек, подкинул его в руке. Спросил городского казначея:

— Можно не вскрывать? Пересчитывать не нужно?

— Сир, если вы найдете в этих мешках хоть одну фальшивую монету или недостачу, то можете мне отрубить голову без суда и следствия, — поклонился он и снова выпрямился.

Смотрит прямо. Взгляд честный. Руки в покое.

— Что ж, поверю вам на слово. — Не стоит мне терять лицо перед новыми подданными мелочностью.

Все равно деньги с неба свалились за продажу, откровенно говоря, чужих прав.

А сержант-майор мой не лыком шит, уже безмен притащил — вес меряет, прежде чем уложить мешки на садовые носилки.

Микал этому запись ведет на своей вощеной дощечке.

Хотелось в туалет, но пришлось достоять всю церемонию передачи денег до конца и дать городу расписку в получении почти двух тонн серебра по весу, и только потом устремиться со всей возможной без потери лица скоростью в «скворечник» надо рвом.

Пир горой, как водится в высоком Средневековье, поражал обилием снеди и выпивки. Даже обеденная зала замка стала казаться тесноватой. Аиноа расстаралась, и смены блюд чередовались по этикету, ими обносили гостей «по чинам» расторопные замковые слуги, привыкшие шевальер слушаться.

Официальные чествования вхождения города Байонны в виконтство Беарн давно закончились. Банкет как таковой завершался. Начиналась самая обыкновенная пьянка.

Я, вяло ковыряясь в еде нормального размера и привычного фасона трезубой серебряной вилкой, которые мне все же сваял златокузнец — и в походный поставец, и в замковый набор моей персональной посуды, — смотрел на своих новых подданных, подвыпивших, раскрасневшихся и ставших немного вульгарными. Они уже вели себя слегка развязно, как привыкли — впрочем, всякий раз сдерживаясь, как только кидали взгляды в мою сторону и от лицезрения красивого меня раздувались от чувства собственной значимости. Как же, за одним столом с королем сидим! У франков же, даже в Генеральных штатах заседая, депутатов, избранных от третьего сословия, заставляют на коленях стоять.

Пока все прекрасно и радужно. Что будет дальше — в тумане войны. Только понял я, что наконец-то обрел в этом времени и на этой земле точку опоры.

До этого дня я был всего лишь авантюрным ловцом человеков на свою службу.

Теперь я ловец целых городов.

Собиратель земель васконских.

Покровитель промышленности и наук.

Родоначальник европейской гигиены.

Почетный фейерверкер, лидер международного Ренессанса и лучший друг физкультурников, ёпрть!

Все в текущем политическом тренде от океана до Урала.

И нет у меня пути назад. За моей спиной уже не кучка подобранных с улицы мастеровых и банда конных стрелков, а тысячи горожан и крестьян, которые связывают с моим именем свое будущее и надеются на то, что оно будет лучше прошлого.

Дай-то бог нашему теляти да волка съесть.

Усмотрел за дальним концом стола всем довольного и веселого легиста. Имеет право человек гулять на всю катушку — хорошую работу сделал. Может, стоило бы его из благодарности в кабальеро посвятить, создав таким образом в своем королевстве дворянство мантии в противовес дворянству шпаги, но… Хотел бы он — сам бы давно дворянином стал, с его-то знаниями и умениями человека Ренессанса и способностью без мыла в любую дыру влезть.

Допил вино из кубка. Покрутил в руках. Очень хороший кубок — музейная вещь! Приятной вместимости на треть литра, из толстого золота, украшенный по кругу дюжиной крупных сапфиров, слоновой костью и чеканкой. Восточная работа, кропотливая, как бы ни индийская. Первые капитаны наваррского флота, каперы-мурманы мне этот кубок преподнесли — от души, за красивые глазки. Но на самом деле — за корсарские патенты, как аванс будущей добычи, за предупреждение об англичанах на их острове в океане и за Северный морской путь на Русь. За все скопом. Где сами такую красоту взяли — один бог свидетель.

Собственноручно налил в этот кубок понравившегося мне сорта выдержанного красного вина.

Подозвал лакея и приказал отнести этот кубок на подносе легисту Франческо делла Капулетти, с его — лакея, поклоном и моей благодарностью. А кубок — итальянцу в дар. Вроде и тут существует такая традиция опричь обносить особо отличившихся подданных.

Если легист и остальные города ко мне вот так приведет на юридической веревочке, то я его вообще озолочу. Потому как лучшая победа бывает только в сражении, которое не состоялось.