Прочитайте онлайн Стальная мечта | Глава 1

Читать книгу Стальная мечта
3316+957
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава 1

С тяжким стоном натруженного металла, в облаках пара прибыл в мрачное депо Порми паробус из Гормонда, запоздав на какие-то три часа, что по местным обычаям считалось удачей. Уродливые, человекоподобные твари нестройной толпой повалили наружу, демонстрируя характерное для боргравийского сброда многообразие оттенков кожи и телесных форм. Крошки от непрерывной жратвы, которой мутанты предавались в течение всех двадцати часов поездки, обильно усеивали их рваные и грязные одежды. Тяжелым, мерзостным духом разило во все стороны от этих ублюдков, бредущих и ковыляющих в сторону унылого бетонного строения, служившего здесь вокзалом.

Тем неожиданнее оказался облик того, кто последним сошел из кабины локомотива на землю; на фоне сброда благородство, излучаемое им, прямо-таки ошарашивало: высокий, атлетического сложения представитель человеческой расы в расцвете сил. Волосы цвета соломы, безупречно белая кожа, голубые сияющие глаза. Мускулатура, конституция, внешность — все в нем было гармонично и совершенно. Одеянием ему служила безупречно чистая и опрятная голубая туника.

Каждый квадратный дюйм внешности Феррика Яггера обличал в нем носителя чистого и беспримесного человеческого генотипа, челдон, собственно, и являлся. Лишь чистота породы и помогла ему уцелеть в течение столь долгого времени в дебрях биологической помойки Боргравии: квази-люди за версту чуяли чистый генотип. Внешний облик Феррика быстро ставил мутантов и ублюдков на место. И редко случалось, чтобы кто-нибудь из них осмелился хоть пикнуть против него.

Феррик сошел на землю и легко вскинул на плечо кожаный баул, в котором умещались все его пожитки. Ему не нужно будет толкаться на выдаче багажа среди вонючего сброда. Он прямиком направится в сторону Ульм-авеню, которая кратчайшим путем выведет его через грязный и убогий приграничный городишко к мосту. Феррик рассчитывал уже сегодня покинуть тошнотворные пределы Боргравии. Сегодня наконелдон сможет заявить свои права, принадлежащие ему как генотипически чистому представителю человеческой расы и как хелдонцу, чья незапятнанная родословная прослеживается на двадцать поколений.

Весь в думах о будущем, Феррик шел, почти не замечая того гнусного спектакля, что разворачивался вокруг него. Боргравийская действительность яростно осаждала его глаза, его уши, его ноздри в то время, как он уверенно шагал по утоптанному бульвара в сторону реки. Критическому взору Ульм-авеню представлялась пересохшей сточной канавой, стиснутой меж двумя рядами лачуг, неряшливо сколоченных из неструганых досок, листов кровельного железа и строительного мусора. Этот, с позволения сказать, бульвар являлся, очевидно, предметом особой любви и гордости жителей Порми. На каждом фасаде красовались корявые доски вывесок, с которых бездарная мазня зазывала прохожих внутрь, вовсю расхваливая убогий ассортимент. В качестве товара предлагалась продукция местного производства, а также подобранные с помойки артефакты высшей цивилизации, чьи владения раскинулись за рекой. Но торговле было тесно внутри лавчонок. Местами Феррику приходилось пробираться между лотками, которые хозяева выносили на середину улицы, навязывая прохожим гнусные на вид овощи, подгнившие фрукты и засиженные мухами сласти; все это расхваливалось пронзительными, визгливыми голосами, которые сливались с голосами прохожих, то и дело вступавших с хозяевами в перебранку, пытаясь сбить бессовестно завышенные цены.

Вонь, гам, толкотня и в целом нездоровая атмосфера этого места напомнили Феррику о большом рынке Гормонда, столицы Боргравии, города, где судьбе было угодно продержать его столько лет. Ребенком он был надежно защищен от соприкосновения с реалиями квартала, в котором родился и рос. Юношелдон глубоко скорбел, глядя на окружавший его мир. Теперь он старался по возможности избегать подобных мест. К чему изнурять себя ненужным унынием? Непрактично. Со временем в нем все больше крепло желание поскорее вырваться из Боргравии.

Взять хотя бы мутантов. Конечно, в Гормонде это досадное зрелище представало глазам неминуемо. Мутанты кишмя кишели повсюду, они лезли из каждой щели, из каждого закоулка. Не было в Гормонде места, свободного от мутантов. Здешний генофонд уродов, судя по всему, был немногим беднее столичного. Внешность местного сброда в Порми свидетельствовала о том, что и здесь скрещивание разных мутированных форм идет полным ходом. Как и повсюду в Боргравии, мутанты были представлены здесь четырьмя основными группами: синюшники, ящеромордые, арлекины и краснорылые. По крайней мере, в отношении некоторых из мутантов можно было утверждать, что в рамках своей группы они чистопородны. Но преобладали все-таки смешанные типы. Например, ящеромордые с синей или пурпурной, а не типично зеленой чешуей. Или синюшник с узором арлекина. Или приземистый жабоид ярко-красного цвета.

Скрещивание вело к новым мутациям, тут уж ничего не попишешь. Две генетические катастрофы в одном существе — явление слишком частое, чтобы не стать устойчивой тенденцией. Появлялись нежизнеспособные, узкоспециализированные формы. Взять хотя бы здешних пормийских лавочников: большинство из них карлики. Причем горбатые, заросшие густым черным волосом, с покатыми лбами, многие с признаками вторичной мутации кожных покровов — они были уже попросту неспособны к любой другой, требующей физических усилий, работе. В больших боргравийских городах можно повстречать немало типов и более причудливых форм. Впрочем, и в этой заштатной дыре Феррик заметил, прокладывая себе путь в вонючей толпе, троицу яйцеголовых. Их голые хитиновые черепа отливали красным в солнечном свете. Яйцеголовые отвлекли внимание Феррика, и он налетел на попугаеклювого. Тот резко повернулся и угрожающе щелкнул на Феррика своим огромным хайлом. И лишь затем до монстра дошло, кто перед ним.

Произошло то, что и должно было произойти. Попугаеклювый отвел в сторону вялый взгляд склеротика и обнажил безнадежно деформированные мутацией зубы.

— Простите, Истинный, — пробормотал он смиренно.

Феррик не удостоил его ответом, он молча проследовал дальше, не желая задерживаться в этой клоаке.

Но не прошло и минуты, как знакомое ощущение завладело его мозгом. Феррик замедлил шаг. Психическая аура указывала на то, что где-то рядом присутствует доминатор. Феррик безошибочно различал психоизлучение силы.

Вдоль небольшой улочки выстроились в ряд пять лотков. Заправляли там двое уродов: синюшно-жабоидный гибрид с бородавчатой голубой кожей и ящеромордый. Обращал на себя внимание остекленевший взгляд этих существ, характерный для мутантов, долгое время пребывающих под воздействием ауры власти. Яства на лотках находились в таком состоянии, что даже по невзыскательным боргравийским стандартам у них не было ни малейших шансов найти покупателя. Тем не менее мутанты и ублюдки кидались на эту тухлятину словно очумелые, скупая все по безбожно вздутым ценам.

Это могло объясняться лишь присутствием доминатора. В Гормонде такое случалось часто. В силу своей природы доминаторы предпочитали крупные города, где жертв для них находилось в достатке. Тот факт, что даже такой маленький городишко оказался зараженным, неоспоримо указывал, что власть Зинда над Боргравией была сильнее, чем представлялось Феррику.

Первым побуждением было остановиться, выявить доминатора, а затем свернуть отвратительному монстру шею. Однако Феррик немедленно взял себя в руки, рассудив, что ради освобождения нескольких ничтожных тварей от морока доминатора не стоит отдалять тот долгожданный миг, когда Боргравия со всеми ее мерзостями останется позади. Посему он спокойно продолжил свой путь.

Мало-помалу белдонечно петлявшая улица перешла в простую тропу, пересекавшую замусоренную рощу чахлых сосенок с болезненно искривленными стволами и порыжелой хвоей. Язык не поворачивался назвать это место усладительным для взора; однако для жителей Порми оно, похоже, служило местом отдыха, составляя разительный контраст со зловонной помойкой, которую являл из себя город. Еще один поворот — и роща осталась позади. Теперь тропа бежала вдоль южного берега Ульма.

Выйдя к реке, Феррик невольно остановился. Взор его был обращен на северный берег Ульма — в направлении границы между безнадежно больной и разлагающейся Боргравией и Верховной Республикой Хелдон.

По ту сторону реки зеленел Изумрудный лес. Могучие, генетически здоровые красавцы дубы выстроились стройными рядами на берегу. Для Феррика эти прекрасные деревья с безукоризненным генотипом, растущие на плодородном и незараженном черноземе Хелдона, воплощали в себе все то, ради чего и стояла в неприступном одиночестве на выродившейся и деградировавшей Земле Верховная Республика. Как Изумрудный лес был лесом генетически здоровых деревьев, так и сам Хелдон являлся лесом генетически здоровых людей, крепостью, о которую разбивались волны мутационного шторма, несущие генетический мусор. Все вокруг вырождалось, принимая все более и более чудовищные формы; Хелдон же стоял величавым и неприступным оплотом человеческой породы.

Тропа уходила к мосту через Ульм, великолепному мосту, грациозной аркой соединившему два берега. Уже на подходе к нему, Феррик не мог не восхититься несокрушимостью каменных опор, маслянистым отблеском нержавеющей стали. Мост яснее всяких слов говорил о колоссальном превосходстве Хелдона, являя собой очевидный продукт высшей цивилизации. Феррик невольно ускорил шаг и вскоре с величайшим удовлетворением для себя отметил, что Хелдон и здесь смог показать жалким квази-людям, кто есть кто в этом мире. Ибо хелдонский контрольно-пропускной пункт стоял у входа на мост, простирая, таким образом, власть Хелдона на боргравийскую территорию.

Черно-красно-белое здание КПП красноречиво свидетельствовало, что Верховная Республика Хелдон не уступит мутантам и пяди здоровой и плодородной земли. До тех пор пока Хелдон сохраняет в неприкосновенной чистоте свой генофонд, до тех пор пока расовые законы Верховной Республики служат надежной преградой генетической скверне — до тех пор в сердцах истинных людей будет жить надежда, что когда-нибудь вся планета окажется свободной от нечисти и станет, как и прежде, планетой людей.

Несколько троп с разных сторон сходились к зданию КПП. Перед входом, охраняемым чисто символическим отрядом хелдонских пограничников, вооруженных стальными дубинками — табельным оружием, — выстроился в очередь целый паноптикум квази-людей и мутантов. Это несказанно удивило Феррика, ибо ни у одного из этих жалких ублюдков не было ни малейшего шанса пройти жесткий экзамен на право стать гражданином Верховной Республики. На что надеялись эти несчастные? Или они вообразили себе, что в здании КПП сидят слепцы? Внешность недочеловеков говорила сама за себя. Взять любого из этих, с позволения сказать, «соискателей». Вон стоит явный ящеромордый, а следом за ним — квази-человек, уповающий на то, что лишний сустав его нижних конечностей останется незамеченным. За ним томится в очереди синюшник, за ним — пара горбатых карликов-гномов, дальше — яйцеголовый. И так вся очередь — представители почти всех отклонений, типичных для Боргравии. И все же на что надеялись эти убогие? Недоумевая, Феррик встал в очередь за довольно опрятно одетым боргравийцем без внешне выраженных генетических дефектов.

Феррик был готов к предстоящей генетической проверке, без которой нечего и думать о получении хелдонского гражданства. Проверка должна окончательно подтвердить чистоту его генотипа. Сам Феррик от всей души приветствовал грядущее испытание, мечтая лишь об одном: чтобы испытание это оказалось как можно более трудным, даже мучительным.

Ибо душа Феррика Яггера жаждала определенности. Незадолго до этого он прошел генетическую проверку в Боргравии, несмотря на все трудности и большие расходы. Проверка показала стопроцентную чистоту его генотипа, что, собственно говоря, и следовало ожидать при родословной Феррика — десять поколений истинных людей. Но сомнения по-прежнему одолевали юношу. Ибо немногого стоит проверка на чистоту породы в стране, где большинство населения составляют ублюдки и квази-люди, где сами аналитики являются мутантами. Пусть даже у обоих его родителей имелись хелдонские сертификаты о чистоте генотипа, пусть лишь так называемые военные преступления отца обрекли того на ссылку, а его, Феррика, — на рождение в боргравийской помойке. Убедительное доказательство того, что он является истинным представителем человеческой породы, Феррик мог получить только здесь, на боргравийско-хелдонской границе. А выводы о его чистоте, преподнесенные боргравийской наукой, в глазах Феррика не стоили ломаного гроша. Лишь получение гражданства Верховной Республики Хелдон — этого единственного бастиона истинно человеческого генотипа — могло послужить подтверждением его, Феррика, расовой чистоты.

Чего же в таком случае столь терпеливо дожидаются местные ублюдки? На что они рассчитывают? Ведь генетическую грязь не скроешь. Боргравиец, стоявший перед Ферриком, был тому превосходным подтверждением. Внешне он ничем не отличался от нормального человека, но его выдавал едкий запах, источаемый кожными покровами, — явное указание на измененную соматику, что является типичным признаком мутаций. Настоящий генетик-хелдонец определил бы это мгновенно, не прибегая к анализам, — по одному только запаху. Боргравийские генетики, понятное дело, не могли заметить вони, по той причине, что сами были мутантами. И вновь Феррик задавался вопросом: что же, в самом деле, заставляет этих несчастных, убогих ублюдков искать хелдонского гражданства?

Кармакское соглашение вынудило в свое время Хелдон открыть границы но только для истинных людей, чья чистота подтверждена хелдонским сертификатом. Возможно, здесь и крылся ответ. Быть может, этими жалкими ублюдками двигало бессознательное желание приобщиться к братству истинных людей.

Очередь двигалась быстро. Все новые и новые мутанты-соискатели появлялись у дверей КПП и скрывались за ними. Несомненно, большинство квази-людей тут же отбраковывалось строгой комиссией. Прошло совсем немного времени — и вот Феррик, миновав охрану у входа, первый раз в своей жизни ступил на территорию Верховной Республики Хелдон.

Интерьер КПП был чисто хелдонским. Пол, выложенный красными, черными и белыми плитками из мрамора. Добротные дубовые стены с черно-красно-белыми государственными флагами Хелдона. Помещение было ярко освещено электрическим светом от матово-белых шаров под потолком. Какой контраст с убогой обстановкой боргравийских жилищ, где волей судьбы пришлось провести свою жизнь Феррику, где он вырос и возмужал — среди голых стен, при скудном свете самодельных светильников, смрадных сальных свечей, — таков был интерьер боргравийских общественных зданий.

Пограничник, которому по мнению Феррика, следовало бы побольше обращать внимание на свой внешний вид, разделял очередь на два потока. Явные мутанты и нелюди — а такие составляли большинство — сразу же направлялись к дальней двери, через которую выпроваживались вон. Те же немногие счастливчики, которые не несли в своем облике явных признаков дегенеративности, выстраивались в очередь к другим дверям, за которыми работала комиссия. Феррик в душе одобрил подобную организацию работы КПП: незачем генетикам тратить время на безнадежных. Любой пограничник-хелдонец с ходу выявит типичные формы мутации. Впрочем, Феррик находил, что пограничник пропускает к дверям комиссии слишком уж много в высшей степени подозрительных экземпляров. Взять хотя бы смердящего квази-человека соседа Феррика по очереди. Ясно как день — генетик его отбракует.

Однако, приблизившись к пограничнику, Феррик отметил некоторые странности в его поведении. Порой он едва заметно кивал некоторым из отбракованных. Более того, сами отбракованные вели себя на диво сговорчиво, будто были посвящены в какую-то общую с пограничником тайну.

Может быть, эти несчастные дегенераты настолько утратили человеческий облик, что их скудного разумения не хватает даже на то, чтобы осознать крушение своих надежд? Или они изо дня в день становятся в эту очередь с тем, чтобы в очередной раз потерпеть неудачу? Феррику приходилось слышать, что подобное поведение мутантов — обычное явление в Крессии и Арбонне, где процесс деградации зашел так далеко, что мутация принимала немыслимо чудовищные формы. Однако в Боргравии генофонд постоянно обогащался и облагораживался за счет изгнанников из соседнего Хелдона, и здесь Феррик ни с чем подобным еще не встречался. Боргравийцы все же стояли неизмеримо ближе к истинным людям, нежели монстры из Арбонны или Зинда.

Когда настала очередь Феррика, пограничник равнодушно спросил:

— Дневной пропуск или соискание гражданства? — Голос его был усталым.

— Соискание гражданства, — четко и ясно ответил Феррик. Он недоумевал. Лишь официальный сертификат о генетической чистоте позволял ступить на благословенную землю Хелдона. Либо ты уже имеешь хелдонский сертификат, либо проходишь освидетельствование и получаешь сертификат — в противном случае все дороги для тебя закрыты. Тогда что означают эти загадочные дневные пропуска? Феррик слышал о них впервые.

Пограничник лениво мотнул головой, указывая Феррику место в очереди на комиссию. Беспокойство Феррика росло. Что-то здесь было не так. Где знаменитая хелдонская четкость? Нет ее и в помине. Пограничник едва ли не спит на ходу. В воздухе висит оцепенение. Может быть, на истинных хелдонцев так губительно действуют гнусные миазмы Боргравии?

Погруженный в свои мысли и сомнения, Феррик и не заметил, как миновал заветные двери и очутился в длинном узком помещении, стены которого были обшиты светлыми сосновыми досками, покрытыми искусной резьбой по дереву. На барельефе были искусно запечатлены сцены охоты в Изумрудном лесу. Вдоль помещения тянулся барьер из полированного черного камня, чей благородный цвет подчеркивали накладки из нержавеющей стали. Барьер отделял очередь от четырех таможенных офицеров-хелдонцев. Несмотря на то, что все четверо офицеров являли собой великолепные образчики истинно человеческого генотипа, в их форме Феррик заметил ту же небрежность, что и у пограничника в соседнем помещении. Офицерам определенно не хватало и выправки. Они стояли за барьером сутулясь, выпятив животы, с расстегнутыми воротниками мундиров, со сбившейся портупеей и больше напоминали клерков в монетном депозитарии, нежели облеченных властью охранников цитадели истинно человеческого генофонда — Верховной Республики Хелдон.

Беспокойство Феррика значительно усилилось после того, как давешний смердящий боргравиец после краткого собеседования с первым из таможенников, который снял у него отпечатки пальцев, оттер палец от чернил довольно-таки захватанной тряпицей, небрежно бросил ее таможеннику и проследовал к следующему из офицеров. Двери в дальнем конце комнаты были распахнуты, и за ними виднелся Ульмский мост, уводящий к Хелдону. В крайнем беспокойстве Феррик заметил, как за дверями охранник, вооруженный дубинкой, с кобурой на поясе, явно собирается поднять шлагбаум перед целой толпой боргравийского сброда весьма подозрительного вида.

Первый из таможенных офицеров оказался молодым и светловолосым хелдонцем. Все обличало в нем носителя беспримесного человеческого генотипа. Несмотря на то, что и от него веяло той же странной оцепенелостью, его мундир был, по крайней мере, отутюжен, а пуговицы и пряжка — начищены. Перед офицером лежала стопка бланков, чернильница с воткнутой в нее ручкой, пресс-папье, чернильная подушечка и кучка тряпиц не первой свежести, предназначенных для вытирания пальцев.

Офицер уставился на Феррика.

— У вас есть сертификат, выданный Верховной Республикой Хелдон, подтверждающий чистоту вашего генотипа?

Феррик отметил странный взгляд офицера. Будто таможенник смотрел сквозь него, куда-то вдаль.

— Я ходатайствую о выдаче мне сертификата и о получении хелдонского гражданства, — с достоинством ответил Феррик.

— Хорошо, — протянул офицер неопределенным тоном. Не глядя он взял ручку и пустой бланк и лишь после этого, будто с трудом, отвел взгляд своих голубых глаз от Феррика. — Тогда уладим формальности. Имя?

— Феррик Яггер, — гордо ответствовал Феррик, в глубине души надеясь, что офицеру фамилия Яггер что-нибудь да скажет. Хотя во времена заключения Кармакского соглашения Хеермарк Яггер был лишь одной из второстепенных фигур при правящем кабинете, в фатерлянде наверняка еще живы те, кто помнит имена кармакских мучеников. Но офицеру это имя, похоже, ничего не говорило — он просто занес его в бланк, к тому же, как показалось Феррику, несколько нетвердой рукой.

— Место рождения? — продолжал офицер.

— Гормону Боргравия.

— Кем являетесь в настоящий момент?

Феррик поморщился и через силу выговорил:

— Боргравийцем.

— Однако, — поспешил добавить Феррик, — мои родители — урожденные хелдонцы. Чистота их генотипа подтверждена хелдонскими сертификатами. Моим отцом был Хеермарк Яггер. Во время Великой Войны он служил унтер-секретарем генетической службы.

— Надеюсь, вы понимаете, что даже самая блестящая родословная не может заменить сертификат о чистоте.

Феррик побагровел.

— Я лишь хотел заметить, что мой отец стал изгнанником не вследствие нарушения расовых законов, но вследствие его преданности отечеству Верховной Республике Хелдон. Подобно многим честным хелдонцам, он стал жертвой предательского Кармакского соглашения.

— Это меня не касается, — отрезал офицер. — Дайте руку. — Он снял у Феррика отпечатки пальцев. — Я не очень-то интересуюсь политикой.

— Вопросы, связанные с сохранением генетической чистоты, прямо касаются выживания человечества! — отчеканил Феррик.

— Наверное, вы правы, — вяло отозвался, офицер и подал Феррику грязную тряпицу. Феррик брезгливо взял тряпку, которой до него воспользовалось неведомо сколько мутантов и недочеловеков и, найдя маленький уголок, оставшийся относительно чистым, тщательно вытер пальцы. Офицер тем временем передал бланк второму таможеннику, сидевшему по правую руку от него.

Это был уже немолодой хелдонец с седыми висками и величественными усами; очевидно, в годы своей молодости он числился в списках первых красавцев. На плече офицера виднелась нашивка в виде красного кадуцея, зажатого в черном кулаке, — эмблема генетической службы. Генетик заглянул в переданный ему бланк и неуверенно проговорил, не поднимая глаз:

— Истинный по фамилии Яггер. Меня зовут доктор Хаймат. Прежде чем выдать вам сертификат, подтверждающий чистоту генотипа, я должен подвергнуть вас тестированию.

Феррик едва верил своим ушам. И это хелдонский офицер-генетик? Он чуть ли не извиняется перед неизвестным ему соискателем за то, что вынужден, видите ли, подвергнуть того само собой разумеющейся процедуре тестирования. Более того, еще не выяснив, кто перед ним, награждает соискателя почетным титулом «Истинный». В чем же причина столь странного поведения таможенников? Что творится на КПП?

Хаймат передал бумаги Феррика следующему офицеру, молодому человеку, приятной наружности, несколько хрупкого сложения, с нашивками писаря на рукаве мундира. Когда Хаймат, не глядя, сунул ему бумаги, Феррик машинально бросил взгляд на писаря — и содрогнулся от ужаса.

Внешне писарь ничем не отличался от чистопородного человека. Нужна была крайняя чувствительность и наметанный глаз Феррика Яггера, чтобы распознать за человечьей личиной истинную природу данного существа. Это был доминатор!

Феррик не смог бы определить, что именно в облике молодого офицера выдавало в нем ужасающего монстра, но от «писаря» исходило нечто такое, что заставляло все органы чувств Феррика буквально вопить мозгу: «Берегись! Это — доминатор!»

Может, причиной здесь был некий особенный блеск в глазах «писаря» или же нечто другое, не передаваемое словами: некое самодовольство, источаемое всем его обликом? Или же совокупность мельчайших признаков, отмечаемая лишь на подсознательном уровне? Скажем, какой-то особый, лишь доминаторам присущий запах, на который отреагировала подкорка мозга Феррика. А может быть, от обостренного восприятия Феррика не укрылся повышенный уровень электромагнитной активности — явный признак присутствия доминатора, — пусть даже гипнотическая аура власти чудища и не была в настоящий момент сфокусирована на Феррике.

Не важно. Главное — присутствие доминатора элементарно объясняло всю ту чертовщину, что творилась на этом КПП. Офицеры-пограничники, эти славные хелдонцы, привыкшие к здоровой атмосфере Верховной Республики, конечно же не имели и представления о доминаторах, и поэтому легко попали в плен грязной твари. Но не таков Феррик Яггер — человек, выросший среди мутантов и квази-людей и сызмальства привыкший в любой момент противопоставить несокрушимую волю истинного человека гипнотическому воздействию монстров, наводнявших боргравийские города. Не раз и не два пытались эти чудовища уловить Истинного в свои сети, но каждый раз победа оставалась за Ферриком, хотя порой ему приходилось напрягать всю свою волю, чтобы разорвать паутину ауры власти, которой укрывшийся неподалеку монстр пытался его опутать.

Вместе с тем суровая борьба за существование до крайности обострила его чувствительность. Особенно это касалось доминаторов, их электромагнитного психоизлучения. От умения вовремя обнаружить присутствие доминатора зачастую зависела жизнь. Сверхчеловеческая чувствительность Феррика еще ни разу не подводила его. Так случилось и на этот раз.

С ручкой и бланком, в форме хелдонского пограничника, плечом к плечу с хелдонским офицером-генетиком стояло самое страшное чудовище из тех, что когда-либо населяли нашу многострадальную планету.

Теперь ситуация прояснилась. Весь здешний гарнизон — кто в большей, кто в меньшей степени — подпал под ауру власти доминатора, действующего под видом самого обычного писаря. Несомненно, монстр внедрился сюда давно, медленно и исподволь распространяя щупальца своего зловещего воздействия, пока в конце-концов все пограничники-хелдонцы не оказались в его власти.

Чудовищно! Но что можно сделать в подобной ситуации? Как убедить людей, оказавшихся в паутине доминатора, в том, что в их ряды прокрался монстр?

Хаймат тем временем доставал приборы и инструменты для генетического анализа. Но сколь скуден был их набор!!! Любой неполноценный доктор-генетик в Гормонде мог похвалиться куда более богатым инструментарием, чем Хаймат, на которого была возложена великая миссия — сохранение в неприкосновенной чистоте генофонда Верховной Республики.

Доктор Хаймат тем временем протянул Феррику большой голубой баллон.

— Будьте любезны подуть туда, — сказал он. — Это биохимический анализ выдыхаемого вами воздуха. Выдох носителя истинно человеческого генотипа окрасит стенки баллона в зеленый цвет.

Феррику этот тест был отлично знаком — один из базовых тестов генетического анализа. Бесчисленное количество недо-людей с легкостью прошли бы через этот тест, не говоря уже о том, что близкое присутствие доминатора сводило на нет всю его эффективность.

Как и следовало ожидать, баллон тут же изменил свой цвет на ярко-зеленый.

— Анализ выдоха. Результат положительный, — громко сказал Хаймат, и писарь-доминатор тут же сделал отметку в соответствующей графе.

Генетик подал Феррику стеклянный широкогорлый сосуд.

— Не откажите в любезности, Истинный, плюньте сюда. Это тест на химический состав вашей слюны.

Феррик сделал, что от него требовалось, от души желая, чтобы перед ним оказалась не плевательница, а лицо доминатора, который, оторвавшись от бумаг, смотрел теперь на Феррика издевательски спокойным взором.

Доктор Хаймат тем временем разбавил слюну водой, как следует размешал, а потом, вооружившись пипеткой, перенес содержимое плевательницы в десять стеклянных колбочек, после чего долил в каждую из колбочек различные химикаты. Содержимое колбочек тут же окрасилось в разные цвета: черный, ультрамариновый, желтый, красновато-оранжевый, снова ультрамариновый, красный, снова желтый, снова ультрамариновый и, наконец, сиреневый. Содержимое последней, десятой колбочки химикат сделал непрозрачным и молочно-белым.

— Анализ слюны стопроцентно положительный, — возгласил доктор Хаймат и пояснил Феррику: — Этот тест позволяет произвести анализ человеческой слюны по десяти отдельным показателям. По сравнению с базовым биохимическим тестом слюны он дает неизмеримо более точные результаты. Однако существует множество устойчивых мутационных форм среди квази-людей, для которых этот тест оказывается неэффективным — квази-люди с легкостью проходят его. В частности он совершенно непригоден для доминаторов. Поэтому стандартный генетический анализ, проводимый хелдонскими специалистами, как правило, включает в себя помимо соматических тестов и другие.

Феррик бросил взгляд на доминатора. Сейчас ему хотелось одного — чтобы монстр сконцентрировал свой волевой поток на нем. Тогда столкнулись бы две воли, и он, Феррик, сумел бы показать остальным, что за чудовище скрывается здесь, в святыне КПП, под личиной неприметного писаря. Но увы, грязные потоки психической энергии «писаря» хлестали мимо Феррика. Это и понятно. Какой смысл монстру рисковать, когда все и так идет как надо. Остается только поскорее пропустить Феррика через тестирование.

Доктор Хаймат тем временем прикрепил к ладони правой руки Феррика два электрода, смазанных какой-то клейкой массой. Электроды вели к потенциометру и связанному с ним самописцу, который должен был регистрировать изменение биотоков Феррика и их интенсивность, определяя тем самым психическую мощь индивида. Этот тест считался особенно эффективным для выявления доминаторов, хотя существовало немало скептиков, оспаривавших точность результатов подобного тестирования. Скептики совершенно справедливо указывали на то, что испытуемый доминатор может управлять своими биопотенциалами, имитируя психическую реакцию истинного человека.

Более того, никому еще не удавалось доказать, что доминатор не может воздействовать на электромагнитный механизм самописца, заставляя прибор вычерчивать идеальную кривую носителя беспримесного человеческого генотипа.

— Сейчас я сделаю несколько заявлений и зафиксирую ваши ответные импульсы, — сказал Хаймат Феррику. — Вслух отвечать не нужно. Приборы будут отмечать вашу бессознательную реакцию.

После чего доктор Хаймат взял листок бумаги и бесцветным голосом стал монотонно зачитывать:

— «Человеческая раса обречена на вымирание… Человеческий генотип на настоящий момент является высшим достижением эволюционного процесса…

Генетический материал не смог избежать заражения во Время Огня…

Высшим инстинктом любой разумной расы является господство над прочими разумными расами…

Любовь есть сублимация естественного сексуального влечения в рамках той или иной культуры…

Я пожертвовал бы жизнью ради друга или Возлюбленной…»

И так далее — пространный список психостимулов, выявлявших представителей неполноценных рас, включая доминаторов.

Феррику эффективность данного теста представлялась весьма сомнительной, главным образом в отношении доминаторов. Овладев мозгом тестирующего, они с легкостью могли предвидеть нужные ответы или же попросту имитировать психические реакции истинного человека электромагнитным воздействием на потенциометр. Подобный тест мог принести ощутимую пользу лишь в комплексе с другими, более серьезными испытаниями. В противном случае, тест этот, по мнению Феррика, не защищал общество истинных людей от проникновения доминаторов и прочих квази-людей, близко стоявших к людям по психосоматическим показателям.

Окончив читать, Хаймат обвел взглядом кривую, вычерченную самописцем.

— Результат положителен, — громко возгласил он. «Писарь» передал генетику заполненный бланк. Тот поставил свою подпись и, обратясь к Феррику, торжественно произнес:

— Истинный Яггер. Сим сертификатом я, доктор Хаймат, генетик Верховной Республики Хелдон, удостоверяю, что вы являетесь носителем беспримесного человеческого генотипа. Данной мне властью я подтверждаю ваше право на обладание гражданством Верховной Республики.

Феррик был ошеломлен.

— И это — все?! — воскликнул он. — Неужели трех идиотских тестов достаточно, чтобы выдать мне сертификат о расовой полноценности? Это же прямое оскорбление! Добрая четверть мутированного сброда из гноилища Зинда с легкостью пройдет эту пародию на тестирование!

Произнося эту речь, Феррик внезапно ощутил слабое, но отчетливое давление на свое сознание, направленный поток психической энергии, нацеленный на его, Феррика, волевой центр. И тут же, словно подсказка свыше, пришло осознание того, сколь глупо он, Истинный, ведет себя и сколь бессмысленно; сколь тщетны его попытки что-либо изменить, сколь несостоятельны его подозрения. Не должно так поступать человеку разумному, внушал рассудок, ибо бессмыслен бунт одиночки против всего мира. Напротив, нужно затушить в себе огонь злобы и, приняв в себя бесконечное многообразие окружающего мира, слиться с великим потоком, именуемым Судьбой, что течет бесконечно по Космосу. И бессмысленно сопротивление…

Но как только психополе доминатора начало обволакивать центр воли, мозг Феррика забил тревогу. Долгий опыт научил Феррика безошибочно вычленять это ощущение из потока прочих — приятную, сладостную безвольность, — верный признак того, что доминатор пытается опутать тебя своей паутиной.

Инстинкты сработали мгновенно — защитные инстинкты истинного сына своей расы. Стоило лишь незримым щупальцам доминатора, пробравшись сквозь интеллектуальные наслоения, приблизиться к заветным подкорковым центрам, как из глубин мозга Феррика, навстречу чужеродной мерзости, ударило всеочищающее пламя священной ярости. И ныне весь мозг Феррика был как факел. Праведный гнев душил нашего героя — гнев против бездушных тварей, осмелившихся посягнуть на право владычества истинных людей над миром, против неполноценных выродков, стремившихся истребить высшую расу и заполнить мир ублюдками собственного производства.

Внешне «писарь» по-прежнему сохранял непроницаемо-спокойный вид, ничем не выдавая своих намерений. Между тем именно в эти мгновения их с Ферриком схватка достигла наивысшего накала.

С удовлетворением Феррик ощутил, как враг начал отступать. Даже чудовищная мощь психоизлучения доминатора оказалась бессильной против стальной воли и священной ярости истинного человека. Куда исчезла сладкая истома и вялое безволие? Сейчас каждая клеточка тела Феррика жаждала борьбы.

— Вы что же, молодой человек, собираетесь оспаривать мнение специалиста-генетика? Или сомневаетесь в моем профессионализме? Неужели вы считаете, что власти Верховной Республики поставят на этот ответственнейший пост кого попало? — услышал Феррик слова доктора Хаймата.

Почтенный офицер-генетик заговорил лишь после того, как он, Феррик, дал достойный отпор доминатору. Случайно ли это?

— Но ведь невозможно подтвердить расовую чистоту с помощью всего лишь трех тестов! — воскликнул Феррик. — Для вынесения подобного вердикта требуется, по крайней мере, несколько десятков побочных, независимых тестов, включая анализы тканей, крови, мочи, слез, кала и спермы.

— Подобная проверка потребует слишком много времени. Для массового применения она не годится. Тем более для отбраковки особей с зараженным генетическим материалом достаточно и простейших тестов. Ну а те, кто прошел данное тестирование, вполне могут считаться настоящими людьми, потому что практически во всех ситуациях они проявляют чисто человеческие реакции. Не так ли?

Феррик почувствовал, что больше сдерживаться он не в состоянии.

— Офицер!.. Существо, что стоит рядом с вами, — доминатор! Я узнал его! — выкрикнул он. — Вы все под воздействием ауры власти доминатора, слышите! Вы же истинные люди, хелдонцы, — взывал Феррик. — Мобилизуйте свою волю и станьте свободными!.. Сбросьте гнусные путы, которыми вас оплел враг!..

При этих словах на лицах таможенников-хелдонцев за барьером отразилась тревога. Даже явные мутанты из очереди соискателей — и те вздрогнули, услышав страшное слово.

Но прошло мгновение — и на лица всех присутствующих вернулось выражение отрешенной безмятежности. Доминатор тоже не дремал.

— Эк вы, батенька, хватили, — произнес доктор Хаймат. Сейчас он говорил с Ферриком как-то неестественно, сюсюкающим тоном, что странно не вязалось с его мужественной внешностью ветерана. — Капрал Морк наичистопороднейший из людей, что, кстати, и сертификатиком потверждается, да-с… Да что там сертификат — вы посмотрите, во что одет капрал. Правильно, в военную форму-с. А откуда, спрашивается, у мутанта возьмется хелдонская военная форма? То-то и оно. Неоткуда ей у мутанта взяться…

— Позволю себе заметить, что у Истинного Яггера, вероятно, не было доселе возможности как следует познакомиться с хелдонскими обычаями, сэр? мягко прервал излияния доктора Хаймата Морк.

Монстр явно наслаждался ситуацией. Еще бы. Из всех присутствующих лишь Феррик знал о его мрачной тайне. Знал — и был бессилен что-либо предпринять.

— И знаете, я могу понять этого молодого человека, доктор, — продолжал Морк. — В самом деле, встаньте на его место. Всякий из нас вел бы себя точно так же. Лично я бы именно так себя и вел. Подумать только — вырасти среди мутантов, ублюдков и прочей нечисти. Тут поневоле начнешь в каждом встречном видеть доминатора.

При этом Морк победоносно посмотрел на Феррика. По губам его змеей проскользнула усмешка. Феррик почти физически ощущал спазмы сатанинской радости, сотрясающие внутренности мерзкого отродья.

Пока Морк говорил, доктор Хаймат стоял как истукан, с широкой и глупой, будто приклеенной к лицу, улыбкой. Но тут он вдруг ожил и сунул бумаги Феррика назад, Морку. Движения почтенного генетика сейчас более всего напоминали движения манекена.

Морк же небрежным жестом передал их следующему (и последнему) из офицеров, не преминув при этом одарить Феррика очередной усмешкой, потом выжидающе глянул на доктора Хаймата.

Тот, будто повинуясь незримой команде, заговорил:

— Итак, заключение нашей комиссии. Феррик Яггер, Верховная Республика Хелдон в нашем лице признает вас носителем истинно человеческого генотипа, независимо от вашего отношения к использованным методам тестирования. Отныне вы вправе принять новое, хелдонское гражданство или же сохранить за собой старое, боргравийское. Независимо от вашего решения, официальными организациями Верховной Республики с настоящего времени вы рассматриваетесь как чистокровный представитель человеческой породы.

Феррик был вне себя от гнева. Вместе с тем он отчетливо сознавал, что говорить о чем-либо с доктором Хайматом сейчас бесполезно — мерзкое чудовище намертво контролировало ситуацию. Поэтому Феррик молча перешел к следующему таможеннику. Это был крепко сбитый мужчина, немолодой, суровой внешности, чьи виски тронула стального цвета седина, удачно дополняемая короткой седой бородкой. Нашивки на его форме тут же сказали наметанному взгляду Феррика, что перед ним не гражданский чиновник, а старый солдат, немало отличившийся в Великой Войне и тем самым заслуживший право представлять Верховную Республику на этом ответственнейшем посту. Но тем печальнее было лицезреть его безвольно поникшие плечи и пустые, лишенные всякого выражения глаза — верный признак того, что и этот ветеран, оплот нации, не избежал коварно расставленных сетей врага. Тем не менее Феррик сразу почувствовал, что старый вояка — единственный из присутствующих здесь хелдонцев, кто смог бы в два счета сбросить мерзкие путы доминатора. Надо только открыть офицеру глаза на происходящее, пробудить его волю, поднять на борьбу. И тогда…

— Послушайте, сэр, — решительным тоном сказал Феррик, — вам не кажется, что с вами не все в порядке? Прислушайтесь к себе. Неужели вы не чувствуете этого пугающего безволия? Прислушайтесь к себе, доблестный ветеран, защитник Отечества. Я знаю, вы изнываете от желания отдаться. Отдаться чужой воле, последовать естественному течению вещей. Вы чувствуете это в себе, я знаю. Сэр, неужели вас это не настораживает? Сэр, старый солдат вроде вас просто не может не заметить, что в гарнизоне творится черт те что!!! — Феррик сорвался на крик.

Казалось, офицер не слышал обращенных к нему слов. С минуту он изучал невидящим взором бумаги Феррика, сунутые ему под нос Морком, затем вложил их в приемник дупликатора.

— Будьте добры, смотрите на красную точку над объективом, — глухо проговорил он.

Феррик машинально подчинился. Офицер нагнулся и дернул ручку рубильника. Последовала ослепительно яркая вспышка света, затем устройство издало мягкое урчание.

— Вы квалифицируетесь отныне как носитель подлинно человеческого генотипа, Истинный Яггер, — пробубнил старый ветеран. — Сейчас вам будет вручен сертификат. Этот документ вы обязаны предъявлять по первому требованию представителя государственных учреждений. Далее, по хелдонскому законодательству, любой торговец вправе отказать вам в приобретении того или иного товара в случае вашего отказа предъявить данный документ. Вопросы есть?

— Черт подери, это было бы просто смешно, если бы не было так серьезно!!! — заорал Феррик. — Люди! Хелдонцы! Истинные!!! Вы что — не видите, что через этот КПП течет в священный фатерлянд мутный поток мутированных генов…

— Вы принимаете хелдонское гражданство? — как ни в чем не бывало спросил седой офицер.

— Конечно, принимаю!.. Хелдонцы!!! Враг рядом!.. Враг коварен!.. Враг завлек вас в свою паутину!.. Люди, истинно говорю я вам: вы под воздействием доминатора!!!

На мгновение взгляд седого офицера встретился со взглядом голубых глаз Феррика Яггера. Нельзя было терять ни секунды. Всю свою волю, вплоть до последней унции, вложил Феррик в этот взгляд. Казалось, два электрических разряда, ударили из его глаз и уперлись в зрачки офицера-хелдонца, насыщая того жизненной энергией. И…

— Нет… нет… — мучительно выдавил офицер. — Н-не может быть… Вы уверены?..

В этот момент со стороны дупликатора раздался звонок, и на приемный поднос выпал сертификат Феррика. Это отвлекло седого офицера, и Феррик почувствовал, что установившийся контакт безнадежно нарушен.

Офицер взял сертификат и подал его Феррику.

— Вместе с этим сертификатом, Истинный по имени Яггер, — произнес он, — к вам переходят все права и обязанности гражданина Верховной Республики Хелдон. Принимая этот документ, вы тем самым принимаете на себя и тяжкий груз ответственности — быть достойным представителем своей породы истинных людей, носителей беспримесного генотипа. Как полноправный гражданин Хелдона, вы имеете право участвовать в общественной жизни Республики, голосовать, занимать выборные должности, обладать собственностью, создавать предприятия, служить в Вооруженных Силах Верховной Республики, а также проживать как в самом фатерлянде, так и за его пределами — по вашему усмотрению. Вы вольны в любое время менять место жительства. Вы не имеете права, под страхом смертной казни, вступать в брак, а также заниматься политической пропагандой, не имея на то письменного разрешения Министерства Генетической Чистоты. Приняв все это к сведению и на основании вашего свободного волеизъявления, согласны ли вы принять гражданство Верховной Республики Хелдон?..

Торжественность, с которой седой офицер произнес эту длинную тираду, разительно не вязалась с обмякшей фигурой и пустым взглядом человека, подпавшего под ауру власти доминатора.

Феррик смотрел на сертификат у себя в руке. Твердый и гладкий, он отсвечивал глянцем в свете ярких ламп. Сразу видно — продукт высшей цивилизации. Благодаря тщательно продуманным размеру и форме документ приятно было держать в руке. На чистой пластиковой поверхности с величайшим искусством были выгравированы его, Феррика, имя, рядом с датой выдачи сертификата, а ниже — отпечатки пальцев и цветная фотография. Еще ниже подпись доктора Хаймата. По краю сертификат был обрамлен красно-черной рамкой, образованной орнаментом из свастик, что придавало всему документу строгую элегантность.

Сколько лет, проведенных среди мерзостей боргравийской действительности, мечтал Феррик об этом великом моменте — когда в руку ему ляжет наконец сей священный документ! Как грезил о долгожданном мгновении еще ребенком! И потом — когда вырос — как вожделел его!.. А теперь? Вот стоит он, Феррик, и держит в руках свой сертификат. Хелдонский сертификат. И что же? Радости как не бывало. Гнусный мутант лишил его этой радости. Лишил счастья претерпеть тяжкие испытания на пути к признанию его, Феррика, носителем беспримесного генотипа. Лишил счастья с честью выдержать тестирование, какое проходят лишь единицы, — истинно хелдонское тестирование на чистоту породы. А без всего этого вожделенный сертификат становился бессмысленным кусочком цветного пластика, пусть и красивым…

— Надеюсь, что вы не откажетесь от хелдонского гражданства из-за вашего несогласия с методиками тестирования? — несколько обеспокоейно спросил Феррика седой офицер, впервые проявив хоть какое-то подобие истинно человеческих эмоций.

— Я принимаю гражданство, — пробормотал Феррик. И с этими словами аккуратно вложил сертификат в бумажник. Направляясь к выходу, к шлагбауму, открывавшему выход на мост, Феррик утешался мыслью, что для него, Феррика Яггера, быть гражданином Хелдона значит нечто большее, чем для тех подозрительного вида существ, что были удостоены хелдонского гражданства у него на глазах. И Феррик дал себе торжественную клятву отдать всего себя без остатка служению фатерлянду — Верховной Республике Хелдон. А проклятой расе доминаторов за украденную радость, за сегодняшнее унижение он отомстит. Тысячекратно. Миллионократно.