Прочитайте онлайн Спящий сфинкс | Глава 19

Читать книгу Спящий сфинкс
3616+1399
  • Автор:
  • Перевёл: О. Б. Лисицина

Глава 19

– Вы хотите назвать убийцу? – быстро спросил Локи.

– Ну нет. – Доктор Фелл покачал головой.

– Но вы же только что сказали…

– С этим мы подождем, – продолжал доктор Фелл, попыхивая трубкой. – Пока речь пойдет о той тайне, которая слишком многих ввела в заблуждение.

Даже спустя годы Холден помнил, кто где сидел в тот вечер. Силия и он сидели рядом на огромной бархатной софе, слишком роскошной для этой потайной комнаты. В клубах табачного дыма перед ними вырисовывался профиль доктора Фелла. Лицом к нему на стульях сидели Локи и доктор Шептон. Локи, наклонившись, барабанил пальцами по столу.

Доктор Фелл начал свой рассказ:

– Все это началось с трагического непонимания, длившегося годами. Все могло бы оказаться куда проще, если бы только кое-кто не молчал! Но этот вопрос не подлежал обсуждению, это было слишком пикантное, если не сказать позорное семейное обстоятельство. Этот вопрос должен был быть замят. И он был замят. Отсюда-то и выросли боль, и разочарование, и еще сильнейшее непонимание, и, наконец, убийство.

Доктор Фелл помолчал, отмахиваясь от дыма. Глаза его были устремлены на сэра Дэнверса Локи.

– Сэр, известно вам, что такое истерия? – спросил он.

Локи озадаченно нахмурился:

– Истерия? Вы имеете в виду…

– Нет, – перебил его доктор Фелл, – не тот стертый, неточный смысл, который мы обычно придаем этому слову. Чаще всего мы называем человека или его поведение истеричным, когда он просто сильно расстроен и не может сдержать эмоции. Нет, сэр! Я имел в виду нервное заболевание, имеющее в медицинской науке название «истерия». Если я буду сейчас рассуждать как профан и непрофессионал в медицине, то, не сомневаюсь, доктор Шептон поправит меня. Так вот, истерия, а точнее, совокупность определенных симптомов, называемых истерией, может проходить в сравнительно мягкой форме. Или она может создать интересный предмет исследования для невролога. Или она может перейти в сумасшествие.

Доктор Фелл снова помолчал.

Силия сидела не двигаясь, сложив руки на коленях, чуть наклонив голову, но Холден чувствовал, как дрожит ее тонкая рука.

Доктор Фелл продолжал:

– Позвольте мне назвать вам некоторые наиболее слабые симптомы истерии. Повторяю: слабые! Каждый из них в отдельности не обязательно является признаком истерии. Но нет настоящего истерика, который не обладал бы полным набором этих симптомов. Будь то мужчина или женщина.

– А мы в данном случае имеем дело с… – уточнил Локи.

– С женщиной, – ответил доктор Фелл.

И снова рука Силии задрожала.

– Истерик подвержен быстрой смене настроений, у него смех сменяется слезами по самым ничтожным поводам. Он часто говорит не думая, он любит находиться в центре внимания, ему просто необходимо, чтобы все смотрели на него, ему необходимо играть главную трагическую роль. Истерики обожают вести дневники, исписывая бесчисленные страницы изложением вымышленных событий. Истерик часто грозится покончить жизнь самоубийством, но никогда не делает этого. Истерик питает интерес к мистике, оккультизму и тому подобным вещам. Истерик…

– Подождите! – произнес Дональд Холден.

Голос его взорвал тишину, как выстрел.

– Вы хотите что-то сказать? – переспросил доктор Фелл.

– Да, хочу. Ведь сейчас вы описываете не Силию.

– А… – пробормотал доктор Фелл.

Холден собрался с мыслями, подбирая слова.

– Силия ненавидит быть в центре внимания, в противном случае она бы рассказывала свою историю повсюду. Силия никогда не говорит не подумав, – мне кажется, она даже слишком спокойна. Силия не стала бы вести даже самый простой, коротенький дневник, не говоря уже о таком, как вы описываете. Силия вслух признает, что никогда бы не нашла в себе смелости совершить самоубийство. Нет, доктор Фелл, вы дали сейчас не портрет Силии, а…

– А?..

– Вы дали сейчас абсолютно точный портрет Марго!

– Вот именно! – облегченно выдохнул доктор Фелл. – Надеюсь, теперь всем ясна сущность трагедии?

Он откинулся в кресле, элегантно взмахнув трубкой. После паузы он продолжил:

– Где-то далеко, по зеленым лужайкам прошлого, разгуливала Марго Деверо. Окружающие не понимали, кто она. Ведь она казалась здоровой, казалась веселой, ведь она любила игры, и все смеялись и аплодировали ей. Ее называли мужественной или даже свободной. И что же, если временами и были какие-то странности? Да, она была довольно нервной, ну что с того? Одним словом, окружающие ошибались все сильнее. Думаю, все вы слышали слова, которые любила повторять «вторая мамочка»: «Видите ли, есть в нашем роду одна странная особенность. У одной из моих внучек все в порядке, но за другую я беспокоилась всегда, даже когда она была еще ребенком». Разумеется, все думали, что эти слова относятся к другой сестре. И действительно, кто бы мог заподозрить Марго – веселую, подвижную, полную энергии? Невозможно! Даже самой Силии в голову не могло прийти, что Марго Деверо истеричка и что ее болезнь растет. Но «вторая мамочка» знала. Знал и семейный доктор. Оби и мисс Кук, будьте уверены, знали тоже. И вот они ждали (и бог знает, что думали при этом!), ждали, пока Марго не выросла и не превратилась в очень красивую девушку. Но даже и тогда трагедии можно было избежать, если бы не…

Холден весь вытянулся в струнку.

– Если бы не что? – нетерпеливо перебил он.

– Если бы Марго не вышла замуж.

Силия теперь дрожала чуть ли не всем телом. Холден старался не смотреть на нее.

Доктор Фелл хмуро продолжал:

– Не будем сейчас обсуждать физиологические причины, которые вызывают обострение истерии. Скажу только, что у истерика может появиться навязчивая идея. Например, такой человек может решить, что он слеп, и тогда он действительно как бы слепнет. Например, в случае Марго, будет опасно почти любое замужество. Если только мужем ее не станет единственно нужный человек, брак окажется катастрофой. Ибо ее заболевание имело сексуальные корни. Выйдя замуж, девушка обнаруживает (или думает, что обнаруживает, – а это одно и то же), что физическая близость с мужем вызывает у нее не просто страх, а панический ужас. Она кричит в голос, когда он приближается к ней. Малейшее его прикосновение вызывает у нее отвращение. И несчастный муж, пытаясь понять, что здесь не так и почему он вдруг превратился в прокаженного, сталкивается с разъяренной сумасшедшей. Это может длиться годами, оставаясь тайной для окружающих.

Доктор Фелл замолк. Обессиленный, но полный решимости продолжать, он не смотрел по сторонам, сосредоточив взгляд на прозрачном кристалле.

И Холден с содроганием вспомнил теперь свадебную церемонию в касуоллской церкви – пестроту праздничных нарядов и музыку, тихим эхом разливающуюся под сводами. Как он мог не понять тогда, что означают эти слезы и эти странные взгляды «второй мамочки» и старой преданной Оби? Как мог он не разглядеть сомнения во взгляде доктора Шептона? А Торли Марш? Как он мог быть так слеп и не разглядеть перемен, за семь лет произошедших с Торли? Все – настроение, выражение лица, даже отдельные словечки Торли – теперь обрело для Холдена смысл. Ярче всего он помнил слова Торли на вчерашнем допросе в галерее, когда доктор Фелл спросил: «Как вы узнали, что дверь в спальню вашей жены заперта изнутри?» – «Так было всегда», – отвечал Торли. Или это признание, сделанное таким плачущим голосом: «Раньше алкоголь веселил меня. Теперь нет».

– Доктор Фелл, – осторожно вмешался в рассказ Холден. – Хорошо, что вы говорите так прямо, но вам не кажется, что в присутствии Силии…

– Я все знаю. – Силия внезапно повернулась и прижалась щекой к его плечу. – Я уже слышала все это сегодня днем. Но не знала раньше. Доктор Фелл! Расскажите им о… о припадках.

– Да, гром и молния! – Голос Фелла изменился. Он отложил в сторону потухшую трубку. – Истерик в такой ситуации подвержен припадкам. Их может вызвать одно слово, один взгляд. Иногда не нужен даже и повод. Муж женщины, с которой случился истерический припадок, вполне способен растеряться, а то и совсем потерять голову. Чтобы прекратить эти нескончаемые пронзительные вопли, он может ударить жену по лицу ремнем или даже броситься душить ее, лишь бы только не слышать этих отвратительных криков. Когда припадки становятся регулярными, уже необходима для их прекращения медицинская помощь. Со стороны это выглядит как столбняк – руки и ноги коченеют, начинаются корчи. И человек непосвященный может запросто принять такой припадок за отравление стрихнином. – Доктор Фелл перевел сердитый взгляд на Дэнверса Локи. – И вот больная истерией женщина поступает так, как поступила бы на ее месте любая другая больная, – она «признается» Силии Деверо, что приняла стрихнин, так как не в силах больше выносить «тяжести жизни». Неужели странно, что другая девушка, совершенно нормальная, но перепуганная до безумия, потому что никто не позаботился ей ничего объяснить, не понимает, что происходит? Боже мой, а чего вы хотели?

Доктор Фелл взял себя в руки. Задыхаясь, он откинулся на спинку кресла и, прикрыв очки рукой, некоторое время сидел молча, потом очень спокойно обратился к доктору Шептону:

– Сэр, я не вправе оспаривать ваши профессиональные знания и то, как вы применили их в этом конкретном случае.

– Благодарю вас. – Доктор Шептон пристально смотрел на него.

– Но почему вы не сказали Силии?

Доктор Шептон, несмотря на то что выглядел очень старым и усталым, по-прежнему крепко сжимал губы. Сжимая в толстых узловатых пальцах летнюю шляпу, он сидел, немного наклонившись вперед.

– Да, жаль, конечно! – пробормотал он, покачав головой. – Очень жаль!

– Я с вами полностью согласен.

– Но неужели вы не понимаете? – продолжал доктор Шептон. – Я боялся… Мы все боялись, что…

– Что Силия, сестра Марго, тоже может оказаться истеричкой? И что, рассказав ей о болезни сестры, вы можете навредить ей самой?

– Собственно, да.

– Спокойно, Силия, – пробормотал Холден.

– Но разве до смерти Марго Марш у вас имелись для этого хоть какие-то основания?

– Риск был. Риск был всегда!

– Сэр, я задал вам другой вопрос. Были у вас какие-нибудь основания считать Силию больной?

– Нет! Нет! Я уже объяснял два дня назад сэру Дональду Холдену, – доктор Шептон показал шляпой – кому, – что относительно этого так называемого отравления стрихнином Силия может… ошибаться!

– Значит, она могла ошибаться?

– Да. И я готов был рассказать сэру Дональду все, если бы он откликнулся на мое приглашение и приехал ко мне в отель. А на ваш первый вопрос я отвечу: «Нет». У меня не было конкретных оснований подозревать Силию в истерии до тех пор, пока…

Доктор Фелл подался вперед:

– Пока, как выразился кто-то из наших знакомых, ей не начали где попало мерещиться призраки. Так это звучало?

– Да. – Неожиданно доктор Фелл захохотал. Он, этот смех, сотрясающий основы мироздания, начался где-то между полами жилета. Он всколыхнул альпаковый костюм своей мощью – мощью всепобеждающего веселья. Но, заметив вдруг оскорбленный взгляд Шептона, доктор Фелл зажал рот рукой и повернулся к Холдену. – Простите меня! – воскликнул он. – Со мной случаются иногда подобные вспышки. Как тогда, в галерее, когда мы впервые встретились. Но когда мы разберемся со всей этой ядовитой ерундой, думаю, вы присоединитесь ко мне и тоже посмеетесь. А теперь попробуйте вспомнить вечер среды, когда начинались сумерки.

– Помню.

– Как вы впервые направлялись к дому возле Риджент-парка.

– Ну, помню, – сказал Холден.

– Так вот, я шел за вами по пятам.

– Вы… что делали?!

– Я шел за вами по пятам! – с гордостью объявил доктор Фелл. – Вернее, я шел по пятам за кем-то. Помните, я сказал вам, что вы позволили мне закончить то, что казалось невозможным закончить? Поначалу, конечно, я следовал за вами неосознанно. Позвольте мне объяснить. – Все оживление сошло с лица доктора. В неверном свете облик его казался мрачным и даже угрожающим. – Письмо Силии Деверо в полицию пришло двумя днями раньше. Его вручили мне, так как я уже знал кое-что об этом деле с тех пор, как опечатывал склеп. В этом письме подробно излагалась вся история, включая и призраков в галерее, и я встревожился. У меня зародилось подозрение, что в лице старшей из сестер мы имеем дело со случаем истерии на сексуальной почве…

Тут сэр Дэнверс Локи почему-то вздрогнул.

– …а в лице младшей – возможно, с истерией нервной. Наверняка я не знал, и мне нужно было выяснить точнее. Поэтому в среду вечером, прихватив с собою письмо, я отправился в дом на Глочестер-Гейт, чтобы задать там пару вопросов. Впереди меня по улице, – доктор Фелл кивнул на Холдена, – шли вы, направляясь в тот же дом. Я не имел ни малейшего понятия о том, кто вы и какое место занимаете во всей этой истории. Но вы вошли через черный ход, и я последовал за вами. Я видел, как вы поднимались по ступенькам чугунной лестницы на балкон, смежный с гостиной. Я видел, как вы щелкнули зажигалкой и заглянули в окно. Я слышал, как вскрикнула девушка (это была Дорис Локи), а затем послышался громкий мужской возглас. Все это казалось так любопытно, что я поднялся за вами наверх.

– И что было дальше?

– Стоя на балконе, я услышал почти всю эту горькую, скорбную повесть. Сплетенные судьбы! Сокрытые страдания. Я понял, кто вы. Я понял, что Торли Марш искренне считает Силию безумной, а она его – жестоким садистом. Я слышал, как Торли Марш умолял вас уйти. И отворилась дверь. И Силия Деверо встала на пороге. – Доктор Фелл пристально посмотрел на Холдена: – Вы забыли, что вас считали погибшим?

Холден хотел было встать, но снова опустился на диван. Доктор Фелл кивком указал на Силию, которая сидела отвернувшись.

– Вот перед вами девушка, – сказал он, – которая якобы настолько больна, что ей повсюду мерещатся призраки. Ее никто не предупреждал, что этот человек жив, она искренне полагала, что он погиб. Все, что она видит, – внезапную вспышку и его лицо в свете единственной лампы в темной комнате. И все же… Она знает. Я снова вижу, как она в белом платье стоит, прислонившись к двери. Глаза сообщили мозгу, мозг сообщил сердцу. Она не спрашивает. Она знает: «Тебя посылали на какое-то важное задание, вот почему ты не приезжал и не писал» – вот что сказала она и тут же, чуть наклонив голову: «Здравствуй, Дон!»

Холден никогда бы не подумал, что голос доктора Фелла может звучать так нежно.

Но доктор, задумчиво отвернувшись, не смотрел на Силию. На минуту он снял очки, заслонив рукою глаза, затем сказал, повернувшись к Локи и доктору Шептону:

– Джентльмены, я намерен обратиться с запросом в Королевскую коллегию психиатров. Пусть они разберутся и ответят. И если эта девушка окажется хотя бы в малейшей степени психически нездорова, в таком случае я – покойный Адольф Гитлер. Пусть они мне ответят!

Наступила долгая пауза.

– Правильно! – одобрительно воскликнул Локи, хлопнув себя по коленкам. – Напишите в Королевскую коллегию! Отличная идея!

– Вы так говорите, – обиженно вскричал доктор Шептон, – будто… – Его голос дрожал. – Вы так говорите, будто я хотел повредить Силии!

– Простите! – сказал доктор Фелл. – Я знаю, что это не так. Просто вы ошибались. Если хотите, обвиняйте девушку во лжи. Но только давайте кончать с этим методом умолчания, который чуть не довел ее до помешательства и до настоящих галлюцинаций!

– А что вы называете… э-э… методом умолчания?

– Тайну болезни Марго Марш, которая и привела к ее убийству. Сейчас я объясню, как это произошло. – Доктор Фелл взял в руки потухшую трубку. – Давайте для начала вернемся к тому вечеру в среду, когда я смотрел и слушал, стоя на балконе гостиной. Меня тогда… гр-рм… чуть было не заметили. Помните, мой дорогой Холден, Торли Маршу показалось, будто он слышал на балконе чьи-то шаги? Так вот, он их действительно слышал.

– Вот оно что!

– Да. Но уже начав следить за вами, я решил не останавливаться. Когда вы с Силией вышли из дома (еще раз простите), я последовал за вами. Когда переходили улицу по дороге в Риджент-парк, вы вполне могли заметить маячившую сзади огромную тень. Но как бы там ни было, стоя за оградой детской площадки, я услышал всю историю с начала до конца. От вас, Силия, – прибавил он, повернувшись к ней. – Я слышал ее всю, во всех безумных деталях, во всех оттенках, со всеми тончайшими нюансами. И черт побери, это было откровением: Ибо, если исходить из того, что Марго истеричка, то становилось ясно – гроза приближалась неумолимо. За год до смерти Марго изменилась. Она вдруг почувствовала себя счастливой. У нее засияли глаза. Она часто смеялась и что-то напевала. Даже ее сестра – человек совсем не наблюдательный – сказала ей: «У тебя, наверное, завелся любовник?» Это был тот самый единственный случай из сотни – больная истерией женщина встретила нужного мужчину и влюбилась в него. Внешние признаки истерии, как обычно бывает в таких случаях, исчезли, но катастрофа была неминуема. А почему? Да потому, что ей хотели помешать! Ей нужен был конкретный человек, но он не мог стать ее мужем, потому что Торли Марш отказался дать ей развод.

– Послушайте, доктор Фелл, – перебил его Холден. – Все это сейчас не так важно! – Он перевел взгляд на Локи. – Вы не будете против, если я позволю себе небольшую откровенность?

Локи удивленно приподнял брови:

– Почему я должен быть против?

– Потому что это касается Дорис.

– Ах, Дорис! Понимаю. – Локи сжал в руках перчатки и трость, лежавшие у него на коленях. – Нет. Вовсе нет. Конечно нет!

– В таком случае, доктор Фелл, – продолжал Холден, – в чем же заключалась загвоздка? Если Торли хотел жениться на Дорис, а Марго любила кого-то еще, почему они не могли мирно договориться? Почему Торли отказался дать развод?

– У него имелась на то самая весомая причина в мире, – ответил доктор Фелл. – И вы поймете какая, когда узнаете всю правду. Возможно, сейчас это прозвучит для вас несколько загадочно, но я хотел бы пояснить это, задав вам один вопрос. Это очень серьезный вопрос, так что не относитесь к нему легкомысленно.

– Хорошо, – пообещал Холден.

– Тогда скажите честно, вы по-прежнему ревнуете Силию к Дереку Херст-Гору?

Наступила мертвая тишина, такая, что слышно было, как ветер колыхал занавески. Свежий воздух наконец-то проник и в духоту этой квартиры.

Силия Деверо изумленно обернулась к Холдену.

– Дон! – вскричала она. – Неужели ты правда думаешь, что я… что Дерек и я…

– Пожалуйста, отвечайте на вопрос, – потребовал доктор Фелл. – Вы по-прежнему ревнуете ее к мистеру Херст-Гору?

– Нет, – честно ответил Холден. – Когда я только услышал о нем и даже когда впервые увидел, то он заставил меня поскрежетать зубами. Но это быстро прошло. Сейчас я считаю его вполне порядочным человеком.

– Ага! – прогремел доктор Фелл, вытаращив глаза. – И почему вы так считаете? Не потому ли, что в глубине души знаете, что являетесь более удачливым соперником?

Холден почувствовал, что краснеет.

– Мне бы не хотелось выражаться именно в таком…

– Ну скажите, сэр, это так?

– Да. Но какое отношение это имеет к Марго и Торли?

Доктор Фелл оставил без внимания этот вопрос.

– Я не стал бы акцентировать внимание на положении дел в семье Марш, – продолжал он, – если бы вчера оно не обнаружилось так откровенно. Но представьте себе, какая взаимная ненависть, какие громы и молнии таились в сердцах этих людей, когда за два дня до Рождества они отправились в «Касуолл»! За много месяцев до того истеричка повстречалась со своим любовником. Первое время все шло спокойно. Потом, в октябре, как мы узнали из рассказа Силии Деверо, между мистером и миссис Марш начались отчаянные ссоры. Их было слышно даже через закрытые двери. Торли Марш знал все или слышал все. Думаю, что мы можем смело утверждать: мистер Марш знал, кто был любовником его жены.

– Почему вы так думаете? – спросил Локи.

– Сэр, так считает ваша собственная дочь. Во всяком случае, именно так она сказала Холдену, – ответил доктор Фелл. – Если Марго хотела развода, она наверняка назвала мужу имя любовника. Потом (обратите внимание!) наступает период опасного затишья, пока разрабатываются планы на жизнь. Но все это разрешается трагедией, когда Марго с мужем и сестрой за два дня до Рождества едут в «Касуолл». Представьте себе силу этой сцены, описанной Силией, что произошла накануне праздника! Торли Марш весь вечер бледен как полотно, так что Оби решает, что он болен: у него яростные и мертвые глаза. Он подчеркнуто вежлив. Его жена, напротив, вся буквально светится радостью, как сказали вы, сэр Дэнверс. И мы не можем упустить это из виду. Позже, днем или на закате – уже после короткого визита в «Уайдстэрз», где она разыскивала мужа, – она предпринимает последнюю попытку и пытается договориться с ним о разводе. Но Торли Марш отказывает. Она и на мгновение не может себе представить, что ее муж, как бы это сказать, питает чувства к Дорис Локи. Нет! Она считает, что это только ее дело! Все прочее не имеет значения. Марго Марш решилась. Это было типичное решение истерички.

Доктор Фелл помолчал, указав пустой трубкой в сторону Холдена.

– Холден попал в точку или почти в точку, когда написал на клочке бумаги и передал мне три слова. Он угадал, каково было решение Марго и ее любовника. Скажите теперь этим джентльменам, что это было!

– Но… – начал было Холден.

– Скажите им!

Локи и доктор Шептон, вытаращив глаза, смотрели на Холдена. Всеобщее напряжение достигло такой степени, что никто, за исключением доктора Фелла, не мог усидеть на месте спокойно.

– Если мы решили, что это было убийство… – начал Холден.

– Продолжайте!

– Если мы решили, что это было убийство, то есть только одно объяснение, почему оно так походило на самоубийство. Марго действительно среди ночи переоделась в черное платье: словно для торжественного ужина, как сказала Силия. У Марго имелся пузырек с ядом, который, как нам теперь известно, содержал смесь морфина и белладонны. И я написал для доктора Фелла: «Договор о самоубийстве».

Локи даже вскочил:

– То есть вы хотите сказать…

– Да, да. Договор о самоубийстве, заключенный между Марго и ее любовником. Ночью в условленный час любовники, находясь в разных местах, каждый по отдельности и оба одновременно должны были принять яд. Но он-то с самого начала не собирался выполнять свою часть договора. В этом и заключался безукоризненный способ убийства.

Потрясенный, Локи уронил на пол шляпу, перчатки и трость.

– Доктор Фелл, это правда? – недоуменно спросил он.

– В известной мере, да.

– В известной мере?

– Если это правда, – продолжал Холден, – это означает убийство на расстоянии. Убийце вовсе не нужно было проникать в дом.

– И все же он проник в него, – сказал доктор Фелл.

– Проник в дом?! – прошептал Локи пересохшими губами.

– Да.

– Но…

– Я же сказал вам, – раздраженно воскликнул доктор Фелл, – что люди, больные истерией, на самом деле никогда не кончают с собой! Да, Марго Марш страстно желала совершить самоубийство ради любви. Она искренне верила, что это у нее получится. И она даже могла бы выпить яд.

– Тогда в чем же дело?

– Но, как человек, страдающий истерией, увидев первые признаки смертельного отравления, она бы не выдержала. Она бы начала звать на помощь и использовала бы ситуацию как оружие, как рычаг, чтобы надавить на Торли Марша и добиться чего хотела. Одним словом, она бы не умерла, если бы только…

– Продолжайте!

– Если бы только, – сказал доктор Фелл, – кто-то не прокрался в дом и не ударил ее так, чтобы она потеряла сознание. Потеряла сознание! И тогда яд спокойно сделал свое Дело. Так что, как видите, убийца был в доме.

– Слава богу! – вырвалось у Локи, у которого от волнения вздулись на шее вены. – Слава богу!

– Почему вы так говорите?

– Я понимаю, это жестоко! Очень жестоко! – спохватился Локи. – Но я все равно скажу. Убийца был в доме, и слава богу! Потому что иначе убийцей мог оказаться Торли Марш. Хотя нет, этого быть не могло! Или Силия Деверо. Нет, такое тоже невозможно! Или… Дерек Херст-Гор.

– Не обязательно, – заметил доктор Фелл.

– Господи! – взорвался вдруг доктор Шептон. – Да объясните, в конце концов, что вы хотите сказать!

– Как вам будет угодно, – согласился доктор Фелл. – Хотите, я прямо сейчас покажу вам убийцу?

– Где? – спросил Локи, озираясь.

– Видите ли, – сказал доктор Фелл, – в рассказе Силии Деверо содержались вполне ясные указания – например, где искать убийцу. Я приехал в четверг вечером в «Касуолл», задал вопросы и получил на них желаемые ответы. Клянусь вам, я получил даже больше ответов, чем хотел. – Доктор Фелл медленно поднялся на ноги, отодвинув огромное кресло. – Что до того, как убийца оказался в доме…

– Кто бы он ни был, он бы никак не смог войти с улицы! – не сдержавшись, перебил его Локи.

– Почему?

– Каждый вечер замок надежно запирается и превращается в неприступную крепость, – объяснил Локи. – Которую окружает ров шириною тридцать футов, а глубиной – двенадцати.

– Да, – сказал доктор Фелл. – Вот это я и хотел сказать.

– То есть?.. Где сейчас этот убийца?

– Здесь, – ответил доктор Фелл.

И в это мгновение какая-то тень заслонила свет, падавший из двери. Это была тень высокого человека средних лет, а именно суперинтендента Хэдли из отдела криминальных расследований. Но эффект был такой, что все присутствующие подпрыгнули на месте, словно это был не Хэдли, а…

– Вы не туда смотрите, – сказал доктор Фелл.

– Куда бы мы ни смотрели, кончайте! Вы же сказали, что убийца здесь! – закричал Локи.

– По правде говоря, он находился здесь все это время. Вот почему я решил вызвать Хэдли и ускорить ход событий. Нашему отравителю сильно досталось во время драки с Торли Маршем, он уполз на поиски воды и потерял сознание.

– Уполз?! Куда?

– В ванную.

Медленно приблизившись к дальней стене, доктор Фелл отдернул черную бархатную занавеску. За ней оказалась дверь в ванную.

Доктор открыл дверь. Холден заметил, что там теперь горит свет, который раньше был выключен.

Силия вскрикнула.

В ванной, шатаясь от слабости, стоял человек. В руке он держал маленькое тонкое лезвие безопасной бритвы. Оно сверкнуло, когда он поднес его к горлу. Доктор Фелл бросился вперед и заслонил собою зрелище, но все успели увидеть бледное лицо, изумленный взгляд и темные волосы надо лбом. Убийцей оказался не кто иной, как Рональд Меррик.