Прочитайте онлайн Современный польский детектив | Я узнал его. Это…

Читать книгу Современный польский детектив
4216+745
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Я узнал его. Это…

Мечислав Рушинский неизменно начинал свой рабочий день с просмотра свежей вечерней газеты. Только ознакомившись с последними событиями, он приступал к приему клиентов. И сегодня, вынув из своего видавшего виды коричневого портфеля газету, адвокат удобно расположился в кресле и погрузился в чтение.

— Два клиента ожидают вас, пан меценат,— объявил Францишек.

— Вы же видите, я еще не просмотрел газету! Пусть подождут.— В последнее время Францишек все чаще вызывал неудовольствие адвоката.

Рушинский вернулся к прерванному чтению. На второй странице его внимание привлекло сообщение о происшествии на берегу Вислы. Газета дала не только милицейскую сводку, но еще интервью с двумя неудачниками-рыболовами, которые вместо щуки или усача выудили труп мужчины.

«Опознать личность убитого, вероятно, поможет особая примета, которую обнаружил наш репортер,— писала газета.— На правой руке мужчины, выше запястья, красноватый шрам шириной около сантиметра, длиной — около шести. След ножевого ранения или ожога. Рана нанесена не более трех-четырех лет тому назад».

— Ну и любят же приврать,— буркнул адвокат.— Ведь в сообщении милиция, опубликованном в утренних газетах, тоже говорится об этом шраме. Установил это совсем не репортер, а судебный врач.— Снимок же в вечернем выпуске оказался значительно лучше, чем в утренних газетах. Рушинский долго всматривался в лицо мужчины, тело которого было обнаружено при столь необычных обстоятельствах.

В бокс адвоката снова заглянул курьер.

— Пан Францишек, вы читали о трупе, найденном в мешке на дне Вислы?

— Читал и по радио слышал. Еще и по телевизору показывали.

— Его лицо кажется мне знакомым. Не был ли он у меня?

— В суде, наверное, видели. Думается, не раз побывал он на скамье подсудимых. Пан меценат, а к вам еще и дама. И те двое нервничают — полчаса ожидают. Говорят, что им некогда.

— К адвокату всем не терпится. Жалею, что не стал зубным врачом. У тех в приемной тоже полно народу, а вот в кабинет приходится приглашать. Добровольно никто не лезет. Пожалуй, стоит завести бормашину для самых настырных. Ну ладно, Францишек, просите тех двух.

Клиенты пришли с весьма сложным делом. Рушинский и думать забыл о трупе в мешке. Но когда один из посетителей наклонился над столом подписать доверенность и у него чуть завернулся рукав пиджака — внезапная мысль промелькнула в голове адвоката, ведь точно такое движение совсем недавно кто-то проделал у этого же стола. Только у того человека, подписывавшего тогда бумагу, на руке был шрам. Красноватый широкий шрам. И в сообщении милиции говорилось точно о таком же шраме…

Кто же это был? Адвокат чувствовал, что не может сосредоточиться, собраться с мыслями. Ссылаясь на необходимость хорошо обдумать столь серьезное и запутанное дело, он попросил клиентов прийти через неделю. Проводив их, Рушинский принял женщину и еще двух мужчин.

В тот день Метек поставил рекорд по скоростному обслуживанию клиентов, побив при этом свои же собственные «достижения» в этой области. Но вспомнить человека со шрамом на руке и по какому делу тот приходил Рушинский так и не смог. Не помогли при этом два кофе и кое-что покрепче, принятое для освежения памяти.

Среди ночи Рушинский проснулся с прямо-таки абсурдной мыслью. Она была настолько дикой, что напрочь отбила сон у гордости варшавской адвокатуры. Метек вертелся с боку на бок, временами погружаясь в недолгую дрему, но заснуть так и не смог.

Еще не было восьми, а он уже звонил своему приятелю, адвокату из их же конторы, и просил заменить его — допросить свидетелей в повятовом суде города Пруткова, а суд этот находился в… Варшаве, в здании их же нотариальной конторы, стесненной в результате этого до уму непостижимых пределов. Рушинский объяснил свою просьбу неожиданным вызовом в милицию.

Добрый приятель, конечно, не подвел. Правда, он решил, что причиной тому не вызов в милицию, а злое похмелье, но подменить обещал. А у Метека после бессонной ночи действительно раскалывалась голова. Но около девяти он уже входил во дворец Мостовских, где находилось городское управление милиции, и просил дежурного доложить о нем, майору Калиновичу.

— О-о, меценат,— удивился майор, но весьма радушно приветствовал адвоката.— Какие боги привели вас в это здание и чем я могу быть вам полезен? Не новые ли осложнения с делом о наследстве Ярецкого?

— Нет. С этим все в порядке. Скоро Барбара Ярецкая вступит в права наследования и получит все имущество своего умершего мужа.

— Что же случилось?

— Я по поводу того трупа в мешке, который недавно был найден на дне Вислы. Вы знакомы с этим делом?

— Естественно! Вся Варшава, наверное, знает об этом, происшествии. Но дело веду не я.

— Это не имеет значения. Меня интересует только одно: уже установили личность убитого?

— Сейчас узнаю.

Майор набрал номер. Разговор был короткий. Положив трубку, он объяснил:

— После публикации в газетах нашего сообщения и статей в милицию поступило много писем, много было и телефонных звонков. Все они проверяются. Однако следствие до сих пор не продвинулось ни на шаг.

— Может быть, я смогу помочь. Я припоминаю, что у меня был клиент с таким же шрамом на руке. Судя по фотографиям, опубликованным в газетах, у него определенное сходство с «человеком в мешке».

— Как фамилия этого клиента?

— Прежде чем ответить на этот вопрос, мне хотелось бы взглянуть на труп.— Адвокат решил быть осторожным. Его догадка была настолько неправдоподобной, что он опасался попасть впросак.— Можно ли это сделать? Прозекторская, наверное, на Очке?

— Сейчас все уладим, и вы сможете беспрепятственно осмотреть труп.— Майор снова взялся за телефонную трубку.— Все в порядке. Можете ехать. Где находится прозекторская, вы, наверное, хорошо знаете.

— Еще с тех пор, когда слушал лекции профессора Гживо-Домбровского по судебной медицине,— улыбнулся адвокат.— А это было почти сорок лет тому назад.

— Если вы обнаружите что-либо важное, прошу сообщить мне либо непосредственно связаться с капитаном Юзефом Мильчареком, который ведет следствие по этому делу. Вы ведь его знаете? Это он занимался фальшивомонетчиками, фабриковавшими доллары.

— Если мое предположение подтвердится, я вернусь к вам. Вы здесь еще побудете немного? Я за час управлюсь.

— Буду целый день. У меня сейчас в основном сидячая работа — контролирую прекращенные дела. Все дни провожу за просмотром вороха документов. Многие из них давностью в несколько лет. Сейчас предупрежу, чтобы вас сразу пропустили ко мне.

Дорога на Очку заняла всего несколько минут. A вот поиски места для «фиата» отняли куда больше времени: в этом месте столицы только одна небольшая стоянка для машин, а учреждений всякого рода, не считая двух министерств, множество. Наконец на Хожей Рупшнскому удалось найти место для своего «фиата». Заперев машину, адвокат направился в прозекторскую.

Он долго рассматривал лежавшего перед ним мужчину. Лицо как будто то же, и все же чуть иное. Шрам на руке? Тогда адвокат видел только часть, высунувшуюся из рукава. Шрам очень похож. А отсутствие зуба слева вверху! Сейчас Рушинский отчетливо вспомнил, что и у того человека был точно такой же дефект. Чем дольше оп всматривался в труп убитого, тем. более утверждался в правильности своей догадки. Да, он знал этого мужчину! Видел его и говорил с ним один раз — у себя в конторе. И больше не встречал. Но и предположить не мог, что сегодня увидит здесь, в прозекторской. Прямо в голове но укладывалось! А вместе с тем тот же красноватый шрам на правой руке, тот же дефект зубов, тот же высокий лоб с залысинами, крупный нос, резко очерченный подбородок…

— Ну как? — спросил майор Калинович при виде адвоката.

— Я действительно спятил!

— Что случилось? Почему столь мрачное заключение?

— Я прямо из прозекторской.

— Это мне известно. Вам знаком тот человек?

— Да. С полной уверенностью могу сказать, что я узнал его. Это мой клиент.

— Очень хорошо. Итак, вопрос с идентификацией трупа ясен. Это ведь будет первый значительный шаг вперед в следствии по этому делу. Вот обрадуется капитан Мильчарек,— сказал майор с явным удовлетворением и протянул руку к телефону.

— Минуточку, майор. Подождите звонить.

— Почему?

— Этот человек в прозекторской — Влодзимеж Ярецкий.

— Вы шутите, меценат?!

— Нет. Говорю вполне серьезно. В прозекторской лежит труп Влодзимежа Ярецкого.

— Но он же два месяца назад покончил с собой и покоится на кладбище! Мы же с вами были на его похоронах!

— Тот труп я не видел.

— Погодите, погодите...— Майор задумался.— Действительно, лицо Ярецкого было изуродовано до неузнаваемости. Опознан он был по одежде, а также по общему сходству телосложения. Да, интересно, прямо-таки фантастично! Но уверены ли вы, меценат, в своем открытии?

— Абсолютно. Могу подписать официальный протокол, и даже с примечанием, что за ложные показания готов нести ответственность…

— Предположим, вы не ошибаетесь. Как же в таком случае все это понимать?

— В конторе с Ярецким разговаривал и наш курьер Францишек Медушевский. Он тоже должен опознать убитого.

— Медушевский сейчас в конторе?

— Если не вышел куда-нибудь по делам.

— Позвоните ему, пожалуйста, и, если он на месте, попросите приехать на Очку и подождать нас там. Но не объясняйте ему, в чем дело. Лучше, если он не будет подготовлен.

Адвокату повезло: к телефону подошел сам Францишек. Он был немного удивлен столь необычной просьбой, но обещал взять такси и, не задерживаясь, приехать на Очку.

— Прекрасно,— обрадовался Калинович.— Ну, едем и мы. Сейчас постараюсь раздобыть служебную машину.

— Не нужно,— остановил его адвокат.— У меня здесь «фиат».

— Когда майор и адвокат приехали на место, из такси выходил Францишек. Рушинский представил его майору.

— Сейчас мы покажем вам труп мужчины,— сказал майор.— Постарайтесь вспомнить, встречали ли вы когда-нибудь этого человека. И если да, то где? Может, вспомните также и его имя.

— Предпочел бы посмотреть на дивчину, живую и молоденькую. Но, как говорится, ничего не поделаешь, нужно.

Спустились в подвальное помещение. Работник прозекторской снял с покойника простыню.

—Узнаете?

Францшпек Медушевский долго всматривался в лицо убитого.

— Вроде бы видел… в нашей конторе. Недавно. Месяц, может, два назад. Он ведь приходил к вам, пан меценат?

Адвокат не ответил. Он не хотел ничего подсказывать Францишку.

— Вот и зуба впереди нет… Одет был в серый костюм. Сидел на третьем стуле от входа. Пожалуй, это…

— Вижу, вы уже припоминаете,— ободрил его майор.

Вспомнил! Пан меценат еще не хотел его принимать, так как у него было свидание с одной такой рыжей, с той, что ходила перед этой блондинкой, что сейчас…

— Пан Францшнек, это к делу не относится! — Адвокат дал понять курьеру, чтобы тот прекратил воссоздавать мозаику хорошеньких дам, навещавших его в нотариальной конторе,

— Вспоминаю, вспоминаю...— Курьер все более обретал уверенность.— Дал мне пятьдесят злотых, чтобы я уговорил вас принять его. Твердил, что у него очень важное дело, что ему нужно обязательно поговорить с вами. Потом я бегал в «Шанхай», где вас ждала эта…

— Не отвлекайтесь, пан Францишек,— снова одернул адвокат.

Решительно, этот Францишек стал чрезмерно болтлив и слишком много себе позволяет.

— Пан меценат его принял,— продолжал Медушевский.— Я и фамилию его вспомнил. Ярецкий его фамилия, тот самый, что оставил у вас завещание, а потом разбился… Но как же так? — Францишек смешался и замолк.— Или я что-то путаю?.. Ведь тот давно уже… да и вы, я знаю, были на его похоронах…

— Об этом потом. А сейчас скажите одно: это Ярецкий?

Если б я не знал, что Ярецкий убился в мае, и не слышал, что вся голова у него была размозжена, я ответил бы: это Ярецкий. Лицо вроде совсем не изменилось, но я-то видел его живого, а теперь вот — на столе…

— Этого достаточно. Благодарю вас, пан Медушевский. Если возникнет необходимость, мы пригласим вас в милицию, во дворец Мостовских, для подписания протокола.

— Завсегда подпишусь под тем, что сейчас сказал,— заверил Медушевский.

Они вышли из прозекторской. Адвокат отвез Медушевского в контору, а затем с майором вернулся в управление милиции.

— Итак,— начал майор, уже сидя за своим столом,— случилось чудо. У нас есть один покойник — Влодзимеж Ярецкий — и два его трупа. А так как чудеса случаются лишь при игре в карты, и притом лишь когда партнеры господь бог и Моисей, попытаемся наш поразительный случай объяснить каким-либо земным образом. У вас есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

— Есть одно, но, признаюсь, самое неправдоподобное, хотя как нельзя лучше согласующееся с делом Ярецкого, с его завещанием.

— В нашем случае самая неправдоподобная версия может оказаться правильной.

— Итак, предположим, что Ярецкий по тем или иным, только ему ведомым причинам, решил исчезнуть. Исчезнуть не вообще из мира сего, а только из поля зрения семьи и знакомых, может, даже уехать из Польши, с тем чтобы где-то в другом месте начать новую жизнь. Такое, как известно, случается и не является чем-то необычным.

— Случается, и достаточно часто,— добавил майор.— Только в Соединенных Штатах ежегодно такого рода побеги совершают свыше сорока тысяч человек. Там даже существует особое частное агентство, занимающееся розыском беглецов.

— В нашем случае оригинальным является способ, каким Ярецкий решил осуществить свое намерение. В завещании он умышленно делает ошибку в отношении личности наследника. Одновременно в нотариальной конторе оставляет письмо для милиции, где сообщает о планируемом самоубийстве с описанием всех подробностей. Потом, в подходящий момент, когда в Варшаве отсутствует жена, Ярецкий убивает кого-то, может быть, клиента из провинции, размозжив ему голову, надевает на труп свой костюм и, дождавшись ночи, сбрасывает его с моста. Таким образом он осуществляет одну часть своего плана.

— Что ж, в вашем предположении есть логика. Но какова цель завещания?

— Ярецкий знает, что этот Ковальский никогда не спасал ему жизни и что он обыкновенный мошенник. Но Ярецкому после исчезновения нужны будут деньги, чтобы обосноваться на новом месте. Эти деньги ему должен дать Ковальский, после того как получит наследство. Шантаж, о котором вы сами уже упоминали,— шантаж, осуществляемый самим мнимым покойником, позволил бы ему выполнить вторую часть плана.

— Узнай Ковальский, что Ярецкий жив, он не дал бы ему ни гроша. Он просто пригрозил бы доносом в милицию. Не забывайте, пожалуйста, что Ярецкий, согласно вашей версии, сделался убийцей. Ковальский быстро бы догадался обо всем. Кроме того, Ярецкий имел на сберегательных книжках свыше двухсот тысяч злотых. Перед своим исчезновением он мог снять с книжек эти деньги.

— Ярецкому нет необходимости лично шантажировать Ковальского. У него наверняка имелся сообщник или сообщница. Ведь шантажируемый не обязательно должен знать в лицо шантажиста.

— Несколько рискованная версия.

— Я еще не кончил. Вторая часть плана Ярецкому не удалась. Не ведая того, из самых добрых побуждений его друг по Варшавскому восстанию этот план провалил. Наследство получила Барбара Ярецкая, а муж оказался на мели. Возможно, Ярецкий остался без гроша, хотя это маловероятно. Допускаю, что, исчезая, Ярецкий по-тихому превратил в наличные все, что мог, и, следовательно, помимо перспективы наследства от самого себя, располагал кругленькой суммой.

— А его смерть?

— Это совсем просто объяснить. Ярецкий скрывался среди людей преступного мира. Может, даже прибегал к их помощи. Они-то и убили его из-за денег, которые он имел при себе.

— Убийство покойника — что за парадокс! — усмехнулся майор.

— А в случае процесса над убийцей — масса интереснейших юридических казусов,— добавил адвокат.

— Я уже представляю вас — гордость нашей адвокатуры — в роли защитника убийцы покойника. Перед зданием суда — толпа людей, как перед кинотеатром в день показа боевика.— Майор встал, открыл стоявший у стены сейф и вынул серую папку.— Это документы об убийстве Ярецкого. Дело имеет такое название, потому что заведено было до того, как вы, меценат, вручили нам письмо самоубийцы. Здесь должно быть несколько снимков Ярецкого. С удостоверения личности.— Майор нашел голубой конверт и вынул несколько фотоснимков.— Посмотрите, пожалуйста.

Рушинский стал рассматривать снимки. Тот же лысеющий блондин. Довольно крупный нос. Подбородок, однако, более тяжелый. Человек на снимке был похож на того, кто побывал у него в конторе, хотя значительно меньше напоминал беднягу, который лежал сейчас в прозекторской.

— Несомненно, на снимке тот самый человек, который был у меня в конторе и представился Влодзимежем Ярецким,— еще раз засвидетельствовал адвокат.

— Действительно, сходство между Ярецким и мужчиной, найденным в мешке на дне Вислы, очень большое,— согласился майор.

— Но что же дальше? — спросил адвокат.

— Не знаю,— признался майор.— Ни я сам, да и никто у нас в Польше в послевоенные годы еще не имел такого дела. Напишу рапорт начальству. Наверное, возобновят следствие по делу Ярецкого, и тогда проверим вашу версию. А возможно, разработаем другую. Впрочем, дело не в предположениях, а в том, чтобы установить истину.

— Безусловно, главное — это истина.

— Какими путями пойдет далее следствие, мы еще незнаем. Но в любом случае мы будем, очень благодарны вам за то, что вы обратили наше внимание на ряд аспектов этого дела. Мы будем поддерживать с вами постоянный контакт.

Адвокат прекрасно понял значение всех этих комплиментов майора в его адрес. Они означали, попросту говоря, одно — желание майора остаться наедине с собой. Поэтому Рушинский поднялся и, заверив майора в своей неизменной готовности и впредь оказывать посильную помощь органам милиции, покинул кабинет Калиновича.

После его ухода майор углубился в изучение документов по делу об убийстве Влодзимежа Ярецкого.