Прочитайте онлайн Современный польский детектив | Шестая авиабомба

Читать книгу Современный польский детектив
4216+750
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Шестая авиабомба

В эту пору дня в магазине всегда было мало покупателей. В тот день заведующая ушла «выколачивать» в управлении ходовой и остродефицитный товар. Одна продавщица наводила порядок в подсобном помещении в ожидании визита санитарной комиссии. Другая — в торговом зале обслуживала покупателей. Когда ушел последний клиент, пани Казя взяла газету и присела на табуретку.

Услышав, что дверь отворилась, она молниеносным Движением сунула газету под прилавок:

— Что вы желаете?

Мужчина в сером клетчатом костюме остановился у полок с винами и стал внимательно изучать их.

— Дайте мне вон тот рислинг.

Продавщица, став на цыпочки, дотянулась до указанной бутылки.

— Пожалуйста.

Теперь покупатель долго рассматривал бутылку рислинга.

— Сколько платить за нее?

— Сорок два злотых.

Получив красненькую, пани Казя выдвинула ящик с деньгами в стала отсчитывать сдачу. Внезапно мужчина занес руку с бутылкой и с силой опустил на голову девушки. Другая его рука протянулась к деньгам.

Однако недаром пани Казю покупатели прозвали «молнией» — в последний момент она успела поднять руку в ослабить удар. Продавщица опустилась на пол, но сознания не потеряла.

—Помогите! На помощь! Бандиты! — закричала она.

Из подсобки выскочила вторая продавщица. Бандит сунул горсть банкнотов в карман в бросился к двери. Продавщица выбежала за ним с криком:

—Держите бандита! Хватайте вора!

Несколько молодых людей кинулись в погоню. Крики услышал проходивший поблизости милиционер и тоже устремился за вором. Метров через двести-триста бандита схватили. Потом дело пошло обычным порядком: милицейская машина доставила куда надо задержанного, а карета «скорой помощи» — раненую продавщицу, затем последовал опрос свидетелей, составление протокола. При обыске задержанного опытные пальцы милиционера нащупали под подкладкой пиджака какую-то бумажку. На подкладке в этом месте видны были следы недавней починки.

Милиционер перочинным ножиком подпорол ее и достал конверт, адресованный

Роману Брегуле

Варшава, Юзефов

Тополевая аллея, 36

Это был последний земной адрес «человека в мешке».

Дело передали капитану Мильчареку, который уже несколько месяцев безуспешно разыскивал виновника кошмарного убийства. На допросах Адам Чпхош путался в показаниях, не мог толково объяснить, каким образом под подкладкой его пиджака оказался конверт, адресованный Роману Брегуле. А дата на конверте свидетельствовала о том, что это письмо Брегула получил всего-навсего за три дня до того, как его труп был найден в Висле!

Хозяйка дома в Юзефове, у которой Роман Брегула снимал комнату, сразу опознала предъявленный ей костюм и без колебаний заявила, что он принадлежал ее квартиранту. Когда она его видела в последний раз, на нем был именно этот костюм.

Адам Чихош жил на улице Броней, на первом этаже флигеля в однокомнатной квартире. У него был произведен тщательный обыск. В шкафу стояли коричневые, почти новые ботинки. Вдова железнодорожника из Юзефова также их опознала как собственность своего квартиранта. При обыске был найден тяжелый молоток. Экспертиза показала, что обнаруженные на нем микроскопические следы крови по группе совпадают с кровью «человека в мешке».

Молоток предъявили Адаму Чихошу, по он упорно твердил, что молоток не его. Но объяснить, как он оказался у него, не мог.

Прошлое Адама Чихоша также свидетельствовало против него. В 1946 году, в возрасте девятнадцати лет, он впервые предстал перед судом по обвинению в вооруженном нападении и убийстве. Тогда его приговорили к десяти годам тюрьмы. Но уже через четыре года молодой человек оказывается на свободе. Два года спустя — второе дело. Чихоша судят как члена банды, совершившей несколько дерзких ограблений сельских магазинов в Лодзинском воеводстве. На этот раз он получил восемь лет, которые также полностью не отсидел. Второй срок повышает его «образовательный ценз» как преступника. Дальнейшая жизнь Чихоша складывается из кратковременных «побывок» на свободе, очередной кражи или грабежа и более или менее продолжительного пребывания за решеткой. В последний раз тюремные ворота открылись перед Адамом Чихошем полтора года назад.

Факт знакомства бандита и «организатора» был установлен без труда. Выяснилось также, что их связывали своеобразные дружеские отношения. Так, Роман Брегула посылал в тюрьму Чихошу деньги.

Жильцы дома на Броней, которым была показана фотография Романа Брегулы, подтвердили, что этот человек довольно часто бывал в квартире Чихоша и что их не раз видели вместе.

Адам Чихош, «заслуженный», можно сказать, профессиональный уголовник, вел себя глупейшим образом. Вначале он все отрицал или ссылался на потерю памяти.

— Послушайте, Чихош,— разговор вел капитан Мильчарек,— не прикидывайтесь ребенком. Брегула найден голым в мешке, который бросили в Вислу на Костюшковской набережной немного выше статуи Сирены. Вас задержали в костюме, который был на Брегуле в день его смерти. В вашем шкафу хранились башмаки убитого. Вы их не носили, так как они вам тесны. Мы нашли у вас тот молоток, которым был убит Брегула. Поймите же, что всего этого более чем достаточно и прокурору и судье для обвинительного приговора. Бессмысленное запирательство только ухудшает ваше положение.

— Пан капитан, какая-то сволочь впутала меня в эту историю.

— Ну, это вы уже хватили через край. Что вы мелете?!

— Пан капитан, всю правду скажу, только вы все равно мне не поверите. Впутали меня, христом-богом клянусь — впутали. Попадись мне этот сукин сын, да я б его…

— Прекратите ругаться. Рассказывайте, как было дело.

— «Пиявку», то есть Ромку Брегулу, я, пан капитан, еще щенком знал. Вместе учились — я ведь тоже парикмахер по специальности. Только Ромка побашковитей был. Меня в каталажку сажали, а его никто пальцем не трогал. Когда жена от меня ушла, Ромка мне в тюрьму деньги посылал и о моей хате на Вроньей заботился, даже квартирную плату вносил. У него были свои способы деньги зарабатывать. Вы ведь теперь сами все знаете. Пока «пиявка» жив был — все помалкивали. У Ромки всегда были ключи от моей хаты. Когда ему требовалось с кем-то потолковать спокойно, он приходил ко мне. Приходил и говорил: «Смойся на два часа». И будь то день или глубокая ночь, я, ни слова не говоря, одевался и уматывал. А когда меня нужда за горло хватала, Ромка всегда выручал.

— Это все лирика, Чихош. Давайте ближе к делу.

— В конце июля уехал я в Люблинское воеводство. Кореш, с которым в одной камере сидели, рассказывал, что там можно без особого труда неплохо заработать. Побывал я тогда в Люблине, Замостье, Пулавах и Казимеже. На это у меня ушло более десяти дней.

— Понятно. Этакую краеведческую экскурсию совершили,— съязвил капитан.— Ну а свидетели-то у вас есть? Свидетели, которые подтвердили бы, что в тот момент, когда Брегулу в мешок упрятывали, вы в дальних странствиях были?

— Пан капитан, вы ведь знаете, я всегда в одиночку работаю. Вот и в этот раз, когда я дурака свалял с этой девчонкой в магазине. Мне свидетели не нужны. В гостиницах я тоже не останавливаюсь.

— Продолжайте.

— Вернулся домой — вижу, в шкафу Ромкин костюм висит, а внизу его башмаки стоят. Подумал еще: переодеваться у меня надумал, чтоб к себе в Юзефов не ездить? Ну и пусть — его дело. Удивлялся, что «пиявка» так долго не появляется. А почему — не интересовался. Я в его дела носа не совал. Только, наверное, через месяц дружки Ромки мне сказали, что с ним случилось.

— А молоток?

— Я этого молотка в глаза не видел до тех пор, пока как-то утром после пьянки не стал искать куда-то запропастившийся башмак. Заглянул под кровать — гляжу, башмак там валяется, а рядом какой-то молоток лежит. Я подумал, что вечером спьяну где-то его прихватил. Вытащил молоток из-под кровати и бросил в ящик, где у меня весь мой инструмент хранится. И больше я его в руки не брал.

— А теперь подумайте, Чихош, что получается, если вас послушать. Брегула пришел к вам на Бронью, прихватив с собой молоток и мешок.

— Мешок у меня был,— «внес поправку» допрашиваемый.— Даже два.

— Правильно, гражданин Чихош. Я не успел вам сообщить, что мы у вас обнаружили точно такой мешок, как тот, в котором был найден труп Брегулы.

— Я в этих мешках всякое барахло держал,— пояснил Чихош.

— Уточняю: Брегула пришел к вам только с молотком. Разделся, аккуратненько повесил свои вещицы в шкаф. Башмаки, начистив до блеска, поставил по стойке смирно. Потом взял молоток, стукнул им себя по голове и влез в мешок. Заранее заказал транспорт и дал указание доставить мешок со своим трупом на Тамку и там бросить в Вислу. А может, приказал отправить этот мешок по почте заказной бандеролью?

— Начальник смеется. Я же говорил, что вы мне все равно не поверите.

— Если вы, Чихош, решили рассказать здесь сказочку, то следовало бы придумать более правдоподобную. Я вам рекомендую говорить правду. У меня нет намерения пугать вас «вышкой, да и не я буду выносить вам приговор. Но хочу предупредить — не наживайте себе дополнительных неприятностей. Вам не следует забывать о вашем уголовном «послужном списке». Из тюрьмы, Чихош, рано или поздно выходят. Из петли тоже вынимают, но это, как вы понимаете, далеко не одно и то же.

— Пан капитан, я сказал самую что ни на есть чистую правду. Что это мой мешок — не отпираюсь. Только не я в него Ромку запихал. Впутал меня кто-то. Падло какое-то! Если бы я знал, как все это было, неужто не сбыл бы его одежду? Да я бы все в мусорный ящик бросил! А этот молоток? На кой он мне? У меня в ящпке есть два точно таких и один побольше.

Отослав Адама Чихоша в камеру, капитан задумался над его показаниями. Из всего, что сказал Чихош, только его последний аргумент звучал убедительно. Действительно, крайне легкомысленно разгуливать в одежде своей жертвы и держать у себя обувь, надеть которую он не мог. Однако капитан знал множество примеров, когда старые, опытные уголовники засыпались на таких вот мелочах.

Капитан Мильчарек был убежден в виновности Адама Чихоша. Еще один-два допроса, затем оформление огромного следственного материала — и делу конец. Остальное уже забота прокурора.

При обыске у Чихоша была сделана еще одна удивительная находка. Кто-то из милилиционеров решил заглянуть на печь, а она в этом старом доме была двухметровой высоты. То, что он там увидел, лишило его дара речи. На глиняной, сильно потрескавшейся поверхности печи лежала граната! Не та, обычная, которую солдаты всех армий мира носят у пояса или в вещевом мешке. Эта граната была пузатая, больше размером и с одной стороны заканчивалась маленьким стальным пропеллером. Гитлеровцы очень боялись этих гранат и называли их «тихой смертью». Сбрасывали их с самолетов, которые назывались «кукурузниками». Бесшумно планируя на позиции немцев, «кукурузники» осыпали их десятками таких гранат-бомбочек. Разбросав их, самолетик запускал мотор и с треском удалялся за новой порцией «тихой смерти».

Каким образом и зачем эта бомбочка оказалась на печке у Чихоша? Находка поразила и самого хозяина квартиры. Он понятия не имел, что жил в таком опасном соседстве. На печь никогда не заглядывал. Да и зачем бы?

Капитан Мильчарек в данном случае склонен был верить Чихошу. Находиться в помещении, где в любую минуту может произойти взрыв, не слишком большое удовольствие. В управлении рассказывали, что точно такая граната взорвалась недавно, причем двое были ранены.

И все-таки каким образом в частной квартире, на печке оказалась авиабомба? Не могла же она там лежать с окончания войны!

На очередном допросе Адам Чихош признался в двух преступлениях: краже со взломом в обувном магазине в Замостье и нескольких квартирных кражах в большом доме на Рынке в Казимеже. При этом он перечислил всех, кто купил у него краденое. Благодаря этому милиции потом удалось разыскать большую часть украденных вещей и вернуть их владельцам.

Покаянное настроение закоренелого преступника не удивило капитана Мнльчарека. Ведь этим признанием Чихош пытался создать себе алиби, доказать, что в момент убийства Романа Брегулы его не было в Варшаве.

Этот маневр ничего ему не дал. Как выяснилось, кража в магазине в Замостье произошла за четыре дня до убийства «пиявки», а кражи в доме на рынке — спустя два дня после страшного «улова» двух рыбаков.

Итак, с алиби у Чихоша ничего не получилось.

— Послушайте, Чихош,— капитан пытался разъяснить арестованному его истинное положение,— эти ваши две кражи не обеспечивают вам алиби. От Замостья до Варшавы езды поездом — пять часов, а от Варшавы до Казимежа автобусом — около четырех часов. Вы могли обокрасть магазин — наверное, именно Брегула и навел вас на это «дело» — и вернуться в Варшаву, убить «пиявку», а затем отправиться в Казимеж.

— Я Ромку не убивал.

— А может, это было так.— Капитан пытался подсказать Чихошу наиболее выгодную для него версию.— После возвращения с «операции» в Замостье вы поругались с Брегулой. Может быть, он слишком много потребовал за «организацию» дела? В ссоре, да еще будучи под градусом, вы стукнули «пиявку» молотком.

— Это не мой молоток, и я Ромку никогда пальцем нетронул.

— Ну что ж. Ваше дело. У вас был шанс, но вы нм не воспользовались. Теперь будете разговаривать с прокурором.

— Если бы мне даже суждено было предстать перед самим катом Мациевским, о котором поет наш знаменитый Гжесюк, то и тогда бы я сказал, что погибаю невинным.

Итак, Адам Чихош не изменил своих показаний.

Майор Лешек Калинович не упустил случая похвастаться адвокату Мечиславу Рушинскому новыми успехами работников милиции.

Теперь-то вы, меценат, будете вынуждены признать свою ошибку. Расследование по делу Романа Брегулы завершено. Оно, как выяснилось, не имеет ничего общего с делом Влодзимежа Ярецкого.

— У меня нет такой уверенности.

Стойкое упрямство адвоката вызвало только улыбку у майора.

— Так вот, меценат, у нас есть преступление, есть преступник и есть мотивы убийства.

— Какие?

— Обычное сведение счетов среди преступников. Брегула был одним из главарей. Он являлся организатором едва ли не всех крупных воровских вылазок на территории столицы. Эти «операции» он готовил очень тщательно, предусматривал все, до мельчайших деталей. Непосредственного участия в операциях «пиявка», то есть Брегула, никогда не принимал, но с исполнителей драл три шкуры. Ворам дорого обходились услуги «работодателя». В такой ситуации недолго до конфликтов. А чем заканчиваются подобные распри в той среде, хорошо известно.

— Адам Чихош не признался в этом убийстве, хотя, насколько я понимаю, работники милиции и прокурор готовы были принять и акцептовать версию, согласно которое убийство совершено в ссоре. Такой опытный уголовник, соверши он подобное убийство, непременно воспользовался бы возможностью спасти свою голову. За убийство в состоянии аффекта иное наказание, нежели за преднамеренное убийство. Тем не менее Чихош не пошел на это.

— Думаю, что до суда он еще поумнеет и сделает признание.

— А вам, майор, не приходит в голову, что, может, он и не виновен?

Калинович рассмеялся:

— Чихош уже имел сроки и за убийство, и за грабежи, И сейчас был взят на месте преступления за попытку ограбления.

— Я же не утверждаю, что он не совершал нападения. Я только высказываю сомнение относительно его виновности в убийстве Романа Брегулы.

— Ну и упрямец же вы, меценат! Черное белым назовете, лишь бы настоять на своем.

— Вы совершаете принципиальную ошибку. На вас оказывает влияние уголовное прошлое Адама Чихоша, оно вас заворожило. Легкий успех, улики, подсунутые вам, вызвали у вас самоуспокоенность. Но если принять вашу версию, то останется неразрешенным ключевой вопрос всего дела.

— О чем вы говорите?

— О странной оговорке в завещании Влодзимежа Ярецкого. А суть всей загадки кроется именно в ней.

— Эти два дела не имеют ничего общего. Вы, меценат, ошибаетесь.

— Следствие по делу Адама Чихоша ведет капитан Мильчарек?

— Да. Точнее сказать, вел. Следствие уже закончено, и материал должен быть передан прокурору. Все выяснено.

— Надеюсь, капитан не откажется поговорить со мной и позволит ознакомиться с материалами следствия. Мне это очень нужно.

— Ничего нового вы там не обнаружите, кроме того, о чем я уже вам рассказал. Но, безусловно, капитан Мильчарек не будет возражать против этого. Вы ведь с ним хорошо знакомы. Объясните мне, почему вы так интересуетесь этим делом.

— Не хочу, чтобы повесили невинного. Я намерен выступить защитником на процессе Чихоша.

— Капитан Мильчарек был чрезвычайно удивлен, когда известный адвокат обратился к нему с просьбой позволить ознакомиться с материалами дела, а также попросил передать на подпись Адаму Чихошу доверенность, согласно которой тот предоставлял Мечиславу Рушинскому полномочия на ведение его дела.

— Адвокат Рушинский внимательно изучил дело Чихоша и, возвращая капитану, заметил:

— Ну что ж, вы неплохо поработали — факты хорошо подогнаны к вашей версии. Прокурору теперь не останется ничего иного, как написать обвинительное заключение. И все же следствие в целом имеет одну слабую сторону.

— Вы, меценат, верите в невиновность Адама Чихоша? — удивился Мильчарек.

— Готов голову дать на отсечение, что не он убил Брегулу,— очень серьезно ответил адвокат.

— Не советовал бы этого делать, слишком большой риск,— рассмеялся капитан.— Дело не вызывает сомнений. Это уже даже не процесс, основанный на косвенных уликах, хотя подозреваемый и не признал своей вины. Но я убежден, что еще до суда Чихош одумается и поймет, что только искренним признанием он может спасти себе жизнь.

— Ваша версия рухнет как карточный домик. В вашем расследовании имеются существенные пробелы.

— Какие?! — Капитан был возмущен, его профессиональная честь была задета.— Какие?

— Граната на печке. Вы не сможете объяснить, почему она там оказалась.

— Это не имеет никакого значения для дела.

— А я утверждаю, что все это дело, я имею в виду дело Чихоша, подобно детской игре-головоломке, когда из многих кубиков нужно сложить цветную картинку. Граната в доме Чихоша — один из кубиков этой головоломки.

— Какая там головоломка! — Капитан Мильчарек непридал значения словам адвоката.— Не вижу никакой головоломки. По-моему, все просто: один преступник расправился с другим, чем-то насолившим ему. Такого рода сведение счетов в этой среде существует с незапамятных времен.

— Здесь и кроется главный просчет следствия. Построенная вами весьма правдоподобная и убедительная версия превратилась в шоры. Вы уже ничего иного не видите и не хотите видеть. Более того, боитесь увидеть.

Капитан все же задумался над словами адвоката. Мечислав Рушинский — видная фигура среди юристов… Не дурак же он… Правда, люди стареют. И прославленные адвокаты тоже…

— Да, я не вижу ничего иного,— сказал капитан.— Может быть, вы мне подскажете?

— Я не столько вижу, сколько интуитивно чувствую. В этом деле масса неясных моментов. И все они свидетельствуют в пользу подозреваемого.

— Я охотно выслушаю ваши замечания.

— Возьмем хотя бы костюм покойного, в котором щеголял Чихош…

— Он был уверен, что никто и никогда не уличит его в этом убийстве. Поэтому не счел нужным избавиться от совсем еще нового костюма.

— Чихош — уголовник с большим стажем, ему хорошо известны методы следствия. Он прекрасно знал, что прежде всего необходимо уничтожить улики. Он мог бы на следующий день после убийства продать костюм на барахолке, а себе купить другой. Или обменять его.

— Чихоша погубила излишняя уверенность в себе. И не его одного.

— Хорошо. Признаю ваши доводы. Тогда скажите, что сталось с бельем убитого.

— С бельем? — повторил растерянно капитан.

— В материалах дела я нашел показания хозяйки дома, у которой Брегула снимал комнату. Фамилия этой женщины, если я не ошибаюсь, Видлевская. Так вот, Видлевская утверждает, что на ее жильце, когда она его видела последний раз, были не только костюм и башмаки, но и прекрасная импортная рубашка «поло». Но ведь должны быть еще носки и кальсоны. Брегула хорошо одевался, не считаясь с затратами. В этом отношении он был противоположностью Чихошу, который обычно ходил в обносках. Куда же, спрашивается, делись остальные вещи Романа Брегулы?

— Наверное, они были окровавлены, и Чихош выбросил их.

— В таком случае в крови был бы прежде всего пиджак, а на нем ничего не обнаружено.

—Тогда стояла жара, и Брегула мог быть в одной рубашке. Вот почему Чихош избавился от белья и оставил себе только костюм.

— Гипотеза без каких бы то ни было доказательств.

— Но и без контрдоводов,— защищал свою концепцию капитан.

— Что касается рубашки «поло», я с вами согласен». Хорошо, она была в крови, и Чихош ее уничтожил или выбросил, ну а кальсоны и носки? Они тоже были окровавлены? Вряд ли.

— Чихош снял с трупа все. Белье связал в узел и бросил в Вислу. Этот легкий узелок унесло течением, и поэтому мы не нашли его.

— А ботинки, которые он не мог носить, ибо они ему были малы, он все-таки оставил. На память об убиенном друге?

— Несомненно, бандит тогда нервничал и мог забыть о ботинках.

— Снова вижу те самые шоры,— рассмеялся адвокат.— Все подгоняется к одной версии. Каждому факту дается выгодное вам толкование. Предрешив заранее, что Чихош убийца, вы уже ничего другого не видите. А граната?

— Какая граната?

— Та авиационная бомбочка, которую нашли на печи.

— Ах, вот вы о чем! Эта деталь совсем вылетела у меня из головы. Она же не имеет абсолютно никакого отношения к этому делу. Эту гранату мог принести и сам Чихош. Могла она оказаться там и значительно раньше. Перед Чихошем квартиру снимали супруги, имевшие двух сыновей в возрасте двенадцати и шестнадцати лет. Может быть, один из них нашел гранату, принес домой и спрятал от родительского глаза на печь? А потом забыл о ней, и она пролежала там до нашего обыска.

— Вы, капитан, присутствовали при обыске?

— Я его и проводил.

— Помните, как была обнаружена граната?

— Да, припоминаю. Печь там очень высокая. Чтобы заглянуть наверх, пришлось придвинуть стол.

— Вы сами ее сняли или вызывали саперов?

— Конечно, сами. Не вызывать же саперов из-за такой ерунды. Милиционер снял ее с печки, осторожно положил на стол, и все мы рассматривали этот ныне редкий трофей.

— Много пыли было на ней? Милиционер, наверное, был весь в пыли, доставая гранату.

— Пыль на ней была, но немного.

— Предмет, который, согласно вашей теории, пролежал на печке годы, должен был покрыться толстым слоем пыли и паутины. Вы, надеюсь, не допускаете, капитан, что Чихош регулярно пылесосил свое жилище? Эта граната хранится у вас вместе с другими вещами подозреваемого?

— Конечно, нет! — рассмеялся капитан.— Ее мы передали саперам. Чихош, естественно, не возражал против этого.

— Жаль.

— Почему?

— Если бы граната лежала там и сейчас, криминалисты, вероятно, смогли бы сказать, как долго она находилась на печке.

— А это важно?

— Вполне вероятно,— ответил адвокат,— что этой авиабомбой будет сокрушен обвинительный акт. Опасаюсь, что вы поступили легкомысленно, уничтожив очень важную улику.

— Вы это серьезно?

— Если бы граната взорвалась в то время, когда Чихош находился в своей квартире, то это могло бы стать идеальным способом закрыть дело. Убийца Брегулы погиб бы от взрыва гранаты, а следствие было бы прекращено раз и навсегда. Я предполагаю, что кто-то был очень заинтересован именно в такой развязке.

— Кто? Мы?! — вскипел капитан, не желая признать тот неприятный факт, что адвокат своими построениями пробил небольшую брешь в стройной конструкции следственного заключения. С гранатой действительно получилась промашка. Следовало обратить внимание на то обстоятельство, что на ней было не много пыли. Но кому могло прийти в голову, что кто-то таким изощренным способом покушается на жизнь Чихоша? Просто невероятно!

— У меня и мысли не было подозревать вас или органы милиции в какой-либо тенденциозности,— оговорился Рушинский.— Для меня дело Романа Брегулы — только часть головоломки. Я хочу ее разрешить и поэтому возьмусь защищать Чихоша. Я твердо уверен, что эта бомба вскоре взорвалась бы. Адам Чихош и не подозревает, как ему повезло. Не сорвись его налет и не арестуйте вы его, ему бы наверняка несдобровать.

— Вы, меценат, усложняете простое дело.

— Отнюдь. Я уверен, что за кулисами этого дела скрывается дьявольски коварный, ни перед чем не останавливающийся некто. Здесь нет ничего случайного. Все происходит по детально разработанному плану. Брегула кому-то по причинам, о которых мы сейчас можем только догадываться, стал неугоден и должен был исчезнуть. Прежде чем труп Брегулы оказался в мешке, его раздели догола, и это было сделано с определенной целью — дать вам позднее улики против Чихоша как убийцы своего приятеля. Этот некто хорошо знал Чихоша, был уверен, что он польстится на костюм, оставленный в шкафу. Чтобы не дать милиции никаких поводов для сомнений и вынудить ее побыстрее закрыть дело, Чпхош должен был погибнуть от взрыва гранаты. Что ж, такие взрывы все еще нередки. И вряд ли кого удивило бы еще одно такое происшествие. А конверт за подкладкой пиджака, который позволил вам опознать костюм Брегулы, смею утверждать, был туда вложен неспроста. Граната обязательно взорвалась бы. Костюм Брегулы на трупе Чихоша должен был убедить вас, что погиб убийца «человека в мешке».

— Я слышал, недавно произошел такой взрыв. Взорвалась авиационная бомба. Не помню только, где это случилось,— сказал капитан Мильчарек.— И все же я не верю в вашу концепцию. Она слишком фантастична.

— Я же вам говорю — это головоломка. Головоломка не для благовоспитанных детей, а для взрослых. Я уже вижу многие элементы-кубики этой головоломки и надеюсь, что мне удастся в конце концов сложить всю картину преступления.

— И тогда?

— И тогда вы будете знать настоящего убийцу Романа Брегулы, и, может быть, не только его.