Прочитайте онлайн Сокровища фараона | Глава 4 Кому любовь, кому проклятья

Читать книгу Сокровища фараона
2816+966
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 4 Кому любовь, кому проклятья

Когда все гости разошлись, было уже довольно поздно. Саша убиралась на кухне, а Генри отправился посадить друзей на такси. Она подошла к окну и посмотрела на уезжающий автомобиль. Темные тучи повисли над городом, скрыв звезды и луну, но, несмотря на испортившуюся погоду, настроение было хорошим. Саша решила почти все проблемы, за исключением Тани, о которой было ни чего не известно, и она снова гадала, что будет с сестрой там в Египте. С болью, вспоминая о Татьяне, в ней боролись противоречивые чувства, не хотелось думать о плохом, по этому в сердце Саши еще оставалась надежда на то, что во всем виноват Тёрнер со своими проклятым кознями. Генри отрицал, что Скотт может так изменить человека, если тот сам не приложил к этому руку, и Саша понимала, что Таня своей завистью и эгоизмом, подписала себе приговор и теперь, ее жизнь в опасности.

— Будет дождь, — от звука его голоса Саша вздрогнула и, обернувшись, сказала:

— Ты напугал меня, — он обнял Сашу за плечи и, прижавшись к ней, вдохнул запах ее волос, ласково поводив кончиком носа по ее затылку.

Саша, обернувшись, встретилась с ним глазами и поняла, что может полностью прочитать его мысли. Генри кивнул, давая понять, что с ним происходит то же самое и, взяв ее руку, поднес к своим губам. Саша закрыла глаза, чувствуя прикосновения его горячих губ к своей ладони и запястью, каждая клеточка трепетала и пела от его поцелуев. На какое-то мгновение она почти забылась и отдалась своему чувству, но потом вдруг, открыв глаза, словно спохватившись, высвободилась из объятий Генри. Он не понимающе взглянул на нее, а потом, растерявшись, опустил глаза и отвернулся к окну.

— Извини, я не хотел…

— Это ты меня прости, — горячо прервала его Саша, — просто… я боюсь новых отношений, по этому гоню от себя эти мысли, но… но у меня не получается, — она заплакала, — ты не поймешь меня, прости, — Саша, отстранившись от него, выбежала из кухни. В доли секунды пронеслись перед ней те дни, когда она верила в любовь и любила так, что без него, другого, жизнь казалась бессмысленной.

Саша помнила тот майский вечер, когда первый гром прогрохотал над головой. Грянула неистовая буря. Сверкали молнии, и дождь лил, как из ведра. ОН всегда ей нравился и теперь, когда она, наконец, решилась на свидание, разразилась эта злосчастная гроза.

Они вбежали в подъезд его дома, мокрые до нитки, подаренные алые тюльпаны, приуныли и кое-какие сломались. Саша стояла, прижимая к своей груди цветы, восхищенно глядя в глаза того самого парня, который нравился всем девочкам их курса в институте. А он выбрал ее, именно ее и, ласково касаясь мокрого от дождя лица, целовал в первый раз. До него ни кто еще не касался ее, только ему Саша позволила, потому что любила искренно и незабвенно. Потом они поднялись к нему в квартиру, где он предложил переодеться, сменив мокрую одежду на халат своей матери. Они выпили кофе, потом он нашел бутылку вина «Черные глаза», привезенную родителями с юга.

Темно-красное вино разожгло пожар в ее груди, а его терпко-сладкий аромат пьянил и дурманил. Очарованная ласками своего возлюбленного, Саша отдалась на волю судьбы, и ЭТО случилось: ночь, казавшаяся ей сказкой, и он — прекрасный принц, о котором она так долго мечтала. Но сказка быстро закончилась, слишком быстро даже для Золушки. Карета навсегда превратилась в тыкву, лошади в белых мышей, а прекрасный принц… если бы это был принц.

Саша помнила, как проклинала себя, как плакала, доверяя свои слезы только своей подушке. Только она знала, каких трудов ей стоило невозмутимо заходить в класс, приходя мимо бывшего принца. Однако, она все вынесла, заменив чувства и переживания учебой, а потом работой. Долго эта рана не затягивалась, но, как известно, время лечит.

Саша почувствовала дыхание Картера у виска, он нежно обнял ее и, повернув к себе, спросил:

— Тебя кто-то обидел? — она молча опустила глаза, — не бойся, я не буду торопить события. Знаешь, я не такой уж ангел и, наверное, есть женщины, перед которыми мне было стыдно за прошлые ошибки. Но кто не ошибается, а? Тебе не стоит меня бояться, Саша.

Саша посмотрела на него и где-то в глубине души почувствовала, что-то такое, словно она знает этого человека тысячу лет, и может ему доверить все, даже свою жизнь.

— Генри, — Саша слегка коснулась его щеки. — Я не знаю, чего хочу, хотя свои чувства не могу скрывать и не буду. Так же я знаю, что ты чувствуешь, — она поцеловала его в уголок рта. Генри все отдал бы за то, чтобы Саша раскрыла свои объятии и нырнула в море чувств, которые уже ни кто не скрывал, но на мгновение, остановил себя и, обнимая Сашу, ласково поцеловал ее в губы. — Не беспокойся, моя милая девочка, пойдем лучше выпьем кофе.

* * * *

Татьяна печально посасывала мартини, заедая его нежными оливками. Ей было «фиолетово», если с чем-то можно было сравнить ее состояние. Нет, она не чувствовала себя виноватой, а тем более глупой. Что не делается, все к лучшему, думала она и, приняв решение немного развеяться, быстро переоделась и спустилась в холл гостиницы. Воздух был наполнен ароматами цветов, и веяло прохладой. Татьяна ни сколько не жалела о своей ссоре с Тёрнером, она была уверена, что он никуда не денется.

Как только она покинула свой номер и спустилась по лестнице вниз, ее дверь вскрыли несколько арабов и начали переворачивать все верх дном. ОНИ ИСКАЛИ КАРТУ.

Таня же, преспокойненько взяла такси и отправилась на побережье, посмотреть достопримечательности желтой реки.

Скотт, находясь в «Голубой лагуне», наконец, дождался Пабло, который не совсем понял своего друга. Когда же Тёрнер рассказал ему о странном звонке, Пабло задумался:

— Не хочется думать об этом, — он почесал за ухом, — но это может быть только человек Омара Капу.

— Того самого? — спросил Скотт, на что да Силва усмехнулся и, пожав плечами, добавил:

— Нам придется это выяснить, иначе, может случиться что-то нехорошее, я всегда носом чувствую неприятности. Одно я знаю наверняка, этот человек был близок Омару, может это его сын или… Хватит гадать, где карта, надеюсь у тебя?

— Да, — Скотт похлопал по сумке на поясе.

Пабло задумчиво покосился по сторонам, добавив, что за ними могут следить. Взяв друга за локоть, да Силва направился к выходу. Еще раз оглядевшись, они сели в автомобиль Тёрнера, и направились в «Шератон».

— Надо забирать твою Таню, — да Силва сам повел машину, — и тут же отправляться в Мемфис, билеты купить уже не успеем, придется двигаться своим ходом, тем более машина в порядке.

— Мы поссорились с Таней, и по этому я отправился один, она совсем меня достала.

— Я не узнаю тебя, братец, — улыбнулся да Силва, сворачивая на главную трассу, — еще сегодня утром, ты был готов бросить к ее ногам все сокровища мира.

— Ну, это ты уж слишком, я ни чего серьезного не имел на нее…

— Да ладно, Скотт, — Пабло притормозил, не доезжая гостиницы, — если Таня попадет в руки людей, которые интересуются нами, может произойти что-нибудь плохое, что нарушит наши планы, по этому, тебе нужно позвонить ей и сообщить, что ее жизнь в опасности, может даже извиниться…

— Да пошла она!

— Скотт, дружище, — остановил его да Силва, — если эта птичка расскажет им о карте и о наших планах, нас ждут большие неприятности.

Тёрнер набрал номер Татьяны, тот долго не отвечал, и Скотт начал беспокоиться. Наконец он услышал голос, но не Татьяны. Низкий мужской голос спросил, не Тёрнер ли это? Скотт, отключил мобильный и непонимающе посмотрел на да Силву.

— Хорошо, если она куда-нибудь ушла и оставила свой телефон в номере…

Пабло, закусив нижнюю губу, потянулся в карман за сигаретами, ему не нравилось все это. Пусть карта была у них, но Таня могла все рассказать, что знала об их планах. По этому они решили не возвращаться в гостиницу сейчас, а подождать, когда она будет возвращаться и перехватить ее до того момента, пока ее не задержал кто-нибудь другой.

Они вышли из машины и решили разделиться. Пабло направился к гостинице, а Скотт остановился в кафе, где было хорошо видна парковка такси. Созваниваться решили через каждые пятнадцать минут, причем на чужие номера не отвечать.

Раскрашенная фелюга с треугольным парусом медленно проплывала мимо, ведомая молодым египтянином. Тихий всплеск весел и никакого звука мотора. На минуту, Таня восхитилась этой гармоничной картиной. Плавное течение Нила, запах кофе с кардамоном из кафе и легкий прохладный ветерок. Где-то недалеко играла восточная музыка, навевавшая воспоминания об арабских сказках, которые ей и Саше читала мама. Таня сунула руку в сумку и, не найдя там телефона, поняла, что оставила его в номере гостиницы. Ни чуть не расстроившись, она направилась в ближайшее кафе, где решила заказать себе «кус-кус» (национальное блюдо из тушеных овощей и мяса) и чашечку того самого ароматного кофе с кардамоном. Она и не догадывалась, что Тёрнер со своим другом были готовы разорвать ее на части, томясь долгим ожиданием, когда «ее величество» соизволит вернуться в свои владения.

К вечеру, когда солнце уже готово было утонуть в розовых облаках за горизонтом, терпение Тёрнера и да Силвы было вознаграждено. Из подъехавшего такси вышла девушка, в которой Скотт узнал Татьяну. Дура, расхаживает в европейской одежде, как туристка, с паспортом гражданки Сирии, хорошо, что с ней все в порядке. Казалось, ее ни чего не беспокоило, легкой походкой она направилась в сторону гостиницы, вертя в руках маленькую сумочку. К ней подбежал смуглый мальчишка, и, дернув за край одежды, показал пальцем в сторону кафе. Приподняв темные очки, она оглянулась и увидела Тёрнера. Он кивнул ей головой, и Таня направилась в его сторону. Приложив ладонь к груди, он улыбнулся и, взяв беглянку под руку, повел ее к своему автомобилю. К его удивлению, Таня не стала сопротивляться, послушно двигаясь за ним.

— Ну, что еще произошло, раз ты меня встречаешь, повздорил со своим дружком? — усмехнулась она.

— Не время для глупых шуток, — огляделся по сторонам Тёрнер, — твоя жизнь в опасности.

— Что?! — не понимающе округлила глаза Татьяна. Скотт, усадив ее в машину, набрал номер Пабло.

— Она здесь. Что там, все в порядке? — он покосился на перепуганную Таню, — все нормально, я постараюсь, — Таня вся дрожала и Скотт, взяв ее за руку, почувствовал это. — Таня?

Она посмотрела на него и ощутила, что не может пошевелиться.

— Все хорошо. Не волнуйся. Ни каких сцен, я твой друг. — Тёрнер повторил это еще раз ровным, спокойным тоном, видя, как ссужаются ее зрачки, — ты помнишь, как сюда попала?

— Мы приехали отдыхать, нам хорошо вместе. Мы, любим, друг друга, — улыбнувшись, Таня погладила Скотта по щеке, — я знаю, что мне нельзя ни с кем разговаривать, ты не любишь этого…

— Когда я скажу «три» все вернется на свои места, — Таня покачнулась и Скотт, едва успел подхватить ее.

Открыв глаза, Таня увидела склонившегося над собой Тёрнера. Он ласково погладил ее по лицу, спросив, что это она вдруг вздумала падать в обморок. Таня потерла глаза и, почувствовав легкое головокружение, сослалась на ужасную жару днем.

— Что это со мной, будто бы я весь день спала? А, Пабло, и вы здесь? Что-то мне не хорошо, — подошедший да Силва недоверчиво покосился сначала на нее, потом на своего друга.

— Что у вас тут происходит? — он смотрел на Таню и видел перед собой глаза наркоманки или… На секунду он задумался и, поняв в чем дело, невозмутимо добавил, — я не смог купить билеты. По этому мы отправимся на машине, это не долго через час, полтора, будем на месте.

— А куда мы едем, дорогой и почему ночью? — вяло спросила Татьяна, казалось, она сейчас заснет на ходу.

— Так надо, солнышко, — Тёрнер сухо поцеловал ее в лоб, — сейчас только Пабло поменяет машину.

— А кто такой Пабло? — она уже начала зевать, — очень спать хочется…

— Я быстро, — Скотт кивнул на Татьяну, — она почти уже вырубилась, побудь с ней, а я договорюсь.

Оставив сонную женщину на да Силву, Скотт отправился к стоянке автомобилей гостиницы. Парень — парковщик узнал несговорчивого клиента, не желавшего ехать на экскурсию. Тёрнер, дружески похлопав его по плечу, спросил, нет ли другого автомобиля, так как им нужно съездить на ночное сафари.

— Эта машина немного барахлит, и не хотелось бы застрять где-то ночью, — улыбнулся Тёрнер своей обезоруживающей улыбкой, — я могу заплатить вдвое больше, но мне нужна надежная машина.

Его старания были вознаграждены и вскоре они уже ехали по каменистой дороге, ведущей в Мемфис. К счастью щебенка быстро закончилась, и они выехали на асфальтированную дорогу, машина понеслась словно ветер. Парковщик не обманул, автомобиль был что надо, он мчался, оставляя позади Каир, несясь в древний город, уходя от неизвестных соискателей карты. Вокруг была только каменистая пустыня и больше ни чего, кроме диких зверей.

Татьяна мирно спала на заднем сидении, Пабло пытался не спать, глядя, как пустынное шоссе уходит вдаль. Скотт, уверенно сжимая руль, думал о том, что будет дальше. Что ждет их в неведомой пустыне в том таинственном месте, где случилась странная история, из-за которой все и началось, думал он и не находил ответа. Что скрывается в этой гробнице, наверняка не золото и драгоценности, раз столько людей хотят заполучить эту злополучную карту, он посмотрел на уснувшего да Силву. Надеюсь, ты, друг не подведешь меня, что будет все как всегда. Посмотрев в зеркало заднего вида, Тёрнер увидел следовавший за ними автомобиль. Взглянув на часы, он прибавил газу, преследующая машина, словно рыба-прилипала не отставала. Не нравится мне все это, подумал про себя Скотт и, посмотрев на Пабло, слегка толкнул его.

— Что такое? — да Силва потер заспанные глаза, — прости, я кажется, уснул.

— Да не в этом дело, — Тёрнер кивнул на зеркало заднего вида. — Эта машина уже давно следует за нами, может, я раньше ее не заметил, так как они шли не так близко. Я прибавил газу, но они так же неустанно двигаются за нами.

Да Силва нервно поморщившись, спросил, сколько еще до Мемфиса. Татьяна все еще спала, она была похожа на ребенка, так безмятежно она улыбалась, подложив руку под голову.

Посоветовавшись, парни решили, что нет смысла останавливаться и ждать, когда та машина их обгонит, или остановится. Нужно ехать, как ни в чем не бывало, в Мемфисе же сразу отправляться на поиски человека, которого порекомендовал один знакомый да Силвы из Лимы. Им нужен был проводник и Пабло был спокоен, потому что у Мансура Нуваса, владельца крупного экскурсионного бюро, наверняка нашелся бы нужный человек.

Ночь была холодной и, Татьяна, закутавшись в одеяло, долго не могла согреться. Ее сон был скорее похож на местный наркоз, тело было ватным, а веки, налитые свинцом не хотели открываться.

Вскоре показались башни минарета Мит — Рахане. Яркий свет луны освещал город, словно покрывая его серебром. Скотт поднял крышу кабриолета, так как стало совсем холодно и, посмотрев в зеркало, увидел, что машина продолжает следовать по пятам. Каменистую пустыню сменили редкие пальмы и сухие кусты колючки, чем дальше, тем разнообразнее становилась растительность. Въезжая в город, Тёрнер остановился у заправочной станции, где за руль сел да Силва.

— Я не знаю, где мы сейчас остановимся, раз за нами идет постоянная слежка, не будем же мы до утра кататься по городу, — вздохнул удрученный Тёрнер.

— Погоди, не все так плохо, сейчас мы спросим у хозяина заправки, может он знает, где найти Мансура Нуваса. Если все будет нормально, мы оставим машину и постараемся поскорее скрыться. Если нам не помешает твоя девка.

— Не могу же я оставить ее.

Да Силва, покачав головой, вынужден был согласиться с другом и, оставив на него машину, направился к хозяину заправки, чтобы выяснить, что ему известно о Мансуре Нувасе.

Скотт, заправив автомобиль, посмотрел на заднее сидение, где спала Татьяна.

— Спишь? — тихо спросил он, но она что-то пробормотала, — так-то лучше, — он посмотрел в сторону остановившегося в метрах пятидесяти за ними автомобиля, он не двигался с места. Либо они полные идиоты, кто так проводит наблюдение, сразу дать выявить свое присутствие, либо… либо за ними стоит очень значительный человек и им нечего бояться. Скотт подумал об Омаре Капу, о котором рассказывал да Силва, кто же это мог быть, ведь не мог же он быть жив до сих пор.

* * * *

— Сид Латиф, они в священном городе, но им не удастся скрыться от карающего меча Аллаха.

— Хорошо, Карагёз, найдите мне этого да Силву, он мне нужен живым, остальных можете убрать.

— Понял, сид Латиф.

Седой старик, положив телефон на низенький столик, свел брови и с ненавистью посмотрел в сторону Мемфиса. Там был человек, который ответит вместо своего отца, которому удалось уйти от расплаты. Латиф Капу спустил ноги с кровати, теперь ему опять не спалось, когда этот человек появился в Каире. Старик сухо рассмеялся и, потерев, скрюченные артритом пальцы, нажал на звонок вызова слуги.

* * * *

Утро ворвалось в раскрытое окно легким ветерком и залило золотыми лучами всю комнату. Влетевшая бабочка, которую то же разбудило солнце, легко порхала по комнате. Саша, потянувшись, открыла глаза и увидела на туалетном столике вазу с красивым цветком. Удивленно потерев глаза, Саша поднялась с постели и подошла к столику. Цветок был необыкновенен, его голубые лепестки были с прожилками нежно розового цвета, а серединка пушистой с множеством тычинок и пестиков. А какой аромат исходил от этого чудесного цветка. Около вазы Саша нашла записку, ей не нужно было гадать, кто мог написать ее.

«Доброе утро, мой цветочек. Эта орхидея для тебя. Позвони, как только проснешься. Генри».

Саша улыбаясь, поцеловала прекрасные лепестки орхидеи и, мечтательно закрыв глаза, растянулась на еще не убранной постели. Вчера она чего-то испугалась, но теперь ей хотелось, чтобы Генри был рядом. Как я могла подумать, что он может себя как-то не правильно повести, отругала себя Саша, он же такой хороший. Что это вчера на меня нашло. Она ласково посмотрела на цветок и, еще раз прочитав записку, прижала ее к своим губам.

— Генри, — протянула она, — сейчас я тебе позвоню, — быстро соскочив с кровати, Саша подлетела к телефону и набрала номер Картера.

— Привет, — промурлыкал он, — как спалось?

— Приезжай скорее, я так соскучилась.

— Ну, тогда открой дверь, я уже битый час торчу под твоей дверью.

— Как, ты здесь? — она подбежала к входной двери и, не выпуская телефона, повернула ключ в замке. Генри стоял на пороге. — Доброе утро, — Саша еще не выключила мобильный.

— Здравствуйте, девушка, — ответил ей он тоже по сотовому телефону, — я думаю, сейчас уже можно поговорить просто, без помощи телефона? — улыбнувшись, Картер вошел в квартиру.

— Ах, да, — спохватившись, Саша повертела пальцем у виска, — совсем уже, стоим рядом и продолжаем говорить по мобильникам.

Закрыв за ним дверь, она отправилась на кухню, потянув за собой Генри.

— Как ты доставил мне этот красивый цветок, Генри, ну скажи. Что, ты влез по водосточной трубе? — Картер, улыбаясь, опустил глаза.

— Пусть это будет моей тайной.

— Нет, так не честно, — Саша, игриво потрясла его за плечи, — мне же интересно!

— Ну, ты можешь представить меня влезающего в окно третьего этажа? — спросил ее Генри и, засмеявшись, сказал, что для этих вещей он уже устарел. — Только скажи мне, где твои ключи?

Саша, растерявшись, оглядела прихожую и удивленно посмотрела в сторону Картера, который повертел связкой ключей перед ее носом.

— Когда вчера уходил, то захлопнул за собой дверь, и уже в гостинице я нашел их в кармане брюк.

— Ты вчера открывал дверь? — Саша хлопнула себя рукой по лбу, — ну, конечно, я сунула их тебе, потому что в этой суматохе у меня были заняты руки, я и Милли столько всего накупили, помнишь?

— Теперь я вспомнил, а вечером, когда я нашел их, то не сразу сообразил что это за ключи. А утром мне пришла в голову идея. Словно вор я пробрался к тебе в спальню, — на мгновение Картер замолчал, задержавшись взглядом на коротеньком шелковом халатике Саши, — и оставил цветы с запиской, как мальчишка…

— Нет, — прервала его Саша, — мне понравилось, — они молча смотрели друг на друга, без слов читая, мысли друг друга.

«Она такая хорошенькая, моя девочка… Какие у него губы, когда же он поцелует меня… как я тебя люблю… Я помню его прикосновения, вчера это было… Надо держать себя в руках…»

«Не надо, — Картер посмотрел на Сашу, ему кажется это? — хватит уже этих условностей, поцелуй же меня, наконец!»

«Это ты, Саша?»

«Да, Генри, ты слышишь?»

Они взялись за руки и не отрывали друг от друга глаз.

— Или я сошла с ума, или… мы читаем мысли, я твои…

— …а я твои, — закончил Генри. Улыбаясь, Саша прильнула к нему, нежно обняв его за шею. Генри, заключил ее в объятия и поднял свое сокровище на руки, начиная сначала бережно, потом все более страстно целовать свою любимую. Саша больше не боялась своих желаний, вчерашние страхи уступили место всепоглощающей жажде любви. Она была словно лодка, спустившая парус во время шторма, отдавшаяся на волю бушующей стихии волн.

Ветер раздувал легкие шторы, сбросив со стула небрежно брошенный халат Саши. Солнце скрылось за облаками, небо заволокло серыми тучами, и яркий зигзаг молнии рассек небо. Хлынул дождь внезапный и сумасшедший, забарабанив по крышам домов, надувая пузыри на лужах. Запах мокрой листвы влетел окно, рассеивая по всюду прохладу августовской грозы.

Упоенные страстью, влюбленные ни чего не замечали вокруг, они так долго искали друг друга и теперь, обретя свою любовь, они рождались заново, становясь единым целым. Дождь стучал по стеклу, залив на кухне подоконник и пол. Порыв ветра ворвался в спальню, распахнув окно, и опрокинул горшок с цветком. Саша, засмеявшись, подняла взъерошенную голову, ее жесткие волосы торчали в разные стороны, и она была похожа на маленького домовенка.

— Такое впечатление, что мы с тобой вызвали бурю и молнии, — вскочив с постели, она подняла с пола разбитый глиняный горшок, и посмотрела в глаза недоумевающего Картера, — это был мой любимый фикус.

— Я не узнаю тебя! — Генри протянул руку и в мгновение на полу возник маленький круговорот. Разбитый горшочек завертелся в нем с осколками и комочками земли, Саша, подхватив озорную идею Генри, протянула руки к мини вихрю. Случилось чудо, через какой-то момент целехонький горшок с фикусом, совершив невозможное, взлетел наверх бельевого шкафа. Взглядом Саша закрыла распахнувшееся окно, и обернулась к Картеру:

— А так, нормально? — он захлопал в ладоши и одобрительно закивал головой:

— Гарри Поттер, отдыхает.

Саша, сдернув с кровати простынь, обернула ее вокруг себя, став похожей на древнегреческую богиню.

— Мне хочется совершить что-то сумасшедшее! — взвизгнув, она запрыгнула на кровать в объятия Генри и на мгновение они застыли, встретившись глазами. Саша прошептала, — как мне хорошо, как я счастлива.

— Я тоже, — поцеловал ее в ответ Генри и, нежно стиснув в своих руках, привлек к своей груди. Саша положила свою голову на его плечо и мечтательно, закрыв глаза, начала ласково водить своей ножкой по его ступне. Картер, вздрогнув от щекотки, повернулся к ней и вновь, коснувшись губами, начал целовать ее еще горящие от недавних ласк губы, нежную шею цвета слоновой кости, бархатистую кожу плеч, маленькую упругую грудь. Саша чувствовала, что начинает растворяться в нем, она всеми клетками ощущала каждую его мысль, понимала каждое его желание без слов. С Генри происходило все то же самое, никогда еще он так не понимал женщину, никогда не получал такого блаженства от занятия любовью.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. На смену серому небу появилось лазурная синь неба и огромная радуга, словно мост раскинувшаяся над парком и домами. Ветер стих оставив запах свежести и мокрой листвы, который бывает только после грозы.

Они лежали на смятой постели и, казалось, ни что не может разлучить их, помешать счастью, так внезапно свалившемуся на них. Саша гладила по груди своего любимого, чувствуя себя с ним единым целым.

— Тебе принести воды? — утомленно спросила Саша.

Генри сжал ей руку, не желая отпускать.

— Только быстрее возвращайся, — улыбнувшись, она наклонилась к нему и, поцеловав, побежала на кухню.

Увидев лужи на полу, Саша покачала головой, что же натворил дождь. Бросив на пол тряпку, она подошла к раковине и, открыв воду, взяла чашку. Это была любимая Танина чашка, высокий бокальчик с красными рыбками, они не были нарисованными, а плавали в какой-то жидкости. Эту чашку родители привезли из Сочи, где всегда продавалось много всякой всячины для туристов. Вдруг, что-то вспыхнуло в сознании Саши, перед глазами появилась каменистая пустыня. Она увидела женщину, бредущую по раскаленному песку, ее одежда была разорвана, иссиня черные волосы спутались, шаткой походкой она двигалась на встречу Саше. Когда женщина остановилась и, подняв почерневшее от солнца лицо, взглянула на нее, она выронила чашку. Это была Таня, она что-то шептала растрескавшимися губами, по ее обветренному лицу текли слезы.

— Что, что ты мне хочешь сказать, я не слышу тебя?

Та в ответ что-то прохрипела, то ли простонала, Саша не могла разобрать.

Генри, не понимал, что происходит, на кухне шумела вода, а Саши все еще не было. Он, почувствовав неладное, вскочил с кровати и понесся на кухню. Она стояла около раковины, которая уже была до верху наполнена водой, тонкая струйка, начала сочиться на пол, а Саша стояла, словно в трансе, ни чего не видя, ни кого не слыша.

— Саша? — тихо позвал Генри, выключив воду. Бережно повернув ее к себе, он увидел, что она не реагирует на него, — моя девочка, — он потряс ее за плечи, сначала осторожно потом сильнее. — Что за черт. Сашенька, да очнись же ты! — она закрыла глаза и упала в его объятия, потеряв сознание. Когда она пришла в себя, то увидела, что лежит на диване в гостиной.

— Что случилось, — попытавшись встать, она поморщилась от боли, — голова раскалывается, что произошло, Генри, меня будто сковородкой огрели.

— Я услышал шум воды и тебя… долго не было, когда же я зашел на кухню, то увидел, в каком ты странном состоянии, я бы сказал в трансе.

— Погоди, — прервала его Саша, — я начинаю припоминать, я хотела набрать воды, взяла чашку и почему-то вспомнила, что это Танина чашка, потом все и началось… Она в беде, я видела ее, Таня в ужасном состоянии, боюсь, что мы не сможем ей помочь, она в пустыне, сама на себя не похожа, — Саша закрыла руками лицо и заплакала, — но мы не можем не помочь ей.

— Конечно, — Генри обнял ее и, погладив по волосам, сказал, — все, что в наших силах, но я не знаю, то, что ты видела, это происходит сейчас или будет потом, в будущем?

Саша не понимающе взглянула на него.

— Неужели ты считаешь, что нам это доступно, предвидеть?

— А кто его знает, столько всего произошло, что поверишь во всякую чертовщину, — он набрал номер Альмадеро, — Тобиас должен был заняться билетами, хочу поговорить с ним.

— Да, — Саша опустилась на подушку, — но почему так сильно болит голова?

— Полежи, не волнуйся, — успокаивал ее Картер, — ты просто переволновалась… Алло, Тоб? Да, ну что там? Почти. Я понял, через… — он вопросительно посмотрел на Сашу, — нужно будет съездить в гостиницу, ты как? — Саша, кивнув, сообщила, что ей уже лучше, — … через полчаса мы постараемся приехать.

Саша не понимала, что произошло с сестрой, и с того момента в ее сердце поселилась тревога, почему-то она чувствовала ответственность за нее, ни каких обид больше не было, теперь она знала, что жизнь Татьяны в опасности.

Через несколько минут головная боль исчезла, словно ее и небывало. Быстро организовав бутерброды, Саша налила чай. Выйдя из душа, Генри подошел к ней со спины и, ласково обняв ее за талию, поцеловал в шею.

— Ну что ты уже наготовила, как ты себя чувствуешь?

— Уже все нормально, — Саша положила ему в рот кусочек колбасы, — жуй, у меня лично разыгрался волчий аппетит.

— Да, — протянул Генри, намазывая себе маслом булочку, — теперь ты меня кормить будешь…

— И поить, — закончила она и, ткнув его пальцем в плечо, добавила, — на, вот. Сильному полу нужно мясо, а не булки, — Генри, играючи, вцепился зубами в кусок колбасы в ее руках.

— Видишь, я уже совсем ручной, ем с рук.

Саша рассмеявшись, налила еще чаю.

— Ты начинаешь меня удивлять.

— Я сам себя не узнаю, — неожиданно, Генри сжал Сашу в объятиях, прижимаясь к ее губам, — сладкая моя.

— Это после варенья.

— Не может быть, — он был похож на голодного зверя истосковавшегося по ласке и любви, — я готов проглотить тебя, — Саша, ответив ему взаимностью, погладила Генри по широкой спине.

— Мой большой зверь, тебе пришлось так долго жить впроголодь.

— Да, — протянул Генри, — на сухом холостяцком пайке, долго бы я не протянул.

Засмеявшись, они еще раз поцеловались, и Саша сказала, что все это до добра не доведет, Тобу придется их долго ждать.

— Ты права, мой цветочек, — согласился Картер и, направившись к телефону, набрал номер агентства вызова такси.

Машина мчалась по шоссе, на котором от луж не осталось и следа. Ни чего больше не напоминало об утренней грозе, асфальт уже был сух, как осенний лист, а над головой было чистое небо. Становилось жарко и, открыв окно, Генри впустил поток свежего воздуха.

— Так лучше?

— Ага, — Саша, стиснув руку Картера, прижалась к его груди.

У нее было такое чувство, что это тот человек, которого она ждала всю жизнь. Он не был похож ни на кого, кто ей нравился раньше и на тех, кто пытался ухаживать за ней. Саша погладила его твердую горячую ладонь и, закрыв глаза, вспомнила, как эти руки волшебника ласкали ее, как бегали пальцы, по коже, заставляя ее вновь и вновь испытывать наслаждение. Открыв глаза, Саша увидела, что Генри смотрит на нее, казалось, он думает о том же. В реальность их вернул голос таксиста, который сообщил, что они подъехали к гостинице «Москва». Расплатившись, они вышли из машины и направились в сторону центрального входа, Тобиас уже ждал их. Подхватив Сашу под руку, повел их ресторан.

— Послушай, Тоб, мы так хорошо поели, что я даже не знаю, — начала Саша.

— А я весь в ожидании и хочу выпить по чашечке кофе, — Тоб открыл перед Сашей дверь, — прошу, Милли и Майкл ждут нас.

* * * *

Пабло опять повезло, скрывшись от машины преследователей, они оставили «джип» и нырнули в узкий проход между домами. Быстро пробираясь по тесной улице, к тому месту, где жил Мансур Нувас, они понимали, что было слишком поздно для такого визита, но Пабло сказал, что этот человек всегда рад принять гостя, особенно если у него тугой кошелек.

Поняв, что их «попутчики» остались где-то позади, да Силва убавил ход. Тёрнер подталкивал сонную Татьяну, он не собирался приводить ее в чувство, так как не хотел проблем, чего можно было от нее ожидать с большей вероятностью, чем над Сахарой прольется дождь. Вяло плетущаяся женщина была большой помехой, но им пришлось возиться с ней, чтобы не случилось что-нибудь еще худшее. Фортуна сегодня была на их стороне, поэтому дом Нуваса они нашли гораздо быстрее, чем ожидали.

За каменным забором стоял большой добротный дом, облицованный белым камнем. Высокие окна были похожи на пустые глазницы, зияющие темнотой. Скотт нажал на кнопку звонка, и в окне зажегся свет. Через минуту, на калитке открылось слуховое окошко.

— Что вам нужно, в такой поздний час? — спросил человек за дверью на арабском.

— Доброй ночи, — извинился да Силва, — нам нужен Мансур Нувас, я не могу сейчас здесь разговаривать. Мой отец знал его отца…

— Подождите, — человек с кем-то совещался и, повернув щеколду, впустил нежданных гостей. — А теперь, секунду, — это был высокий араб с бычьей шеей, и большой гладко выбритой головой, которая, казалось, росла из плеч. Он быстро ощупал незнакомцев и вытащил их пистолеты. — Прошу следовать за мной.

Тёрнер не понимающе посмотрел на Пабло и с сожалением расстался со своим пистолетом, так же поступил да Силва. О Татьяне Скотт сказал, что она очень устала, по этому, ее положили в комнате на первом этаже. После этого, Самир, так звали бычьеголового, попросил пройти к лестнице. В комнате на втором этаже их ждал седовласый араб. У него были умные проницательные глаза, смотрящие из-под косматых бровей. Сухими жилистыми пальцами, он перебирал четки из слоновой кости.

— Доброй ночи, господа, — он протянул руку Пабло, затем Скотту, — Мансур Нувас. Что привело вас в мой дом в такой поздний час.

Хозяин великолепно говорил по английски, чем вызвал удивление и уважение со стороны гостей.

— Это долгая история, — начал да Силва и посмотрев на Мансура, перевел взгляд в сторону Самира.

— Не тревожьтесь, Самир надежный человек, вы можете говорить все что угодно, — успокоил да Силву Нувас.

— Позвольте представиться, Пабло да Силва, а это, — Пабло указал рукой на Тёрнера, — мой друг, Скотт Тёрнер. Я начну с того, что о вас мне рассказывал друг моего отца, который долго работал у вашего отца. Некий Ллойд Флеминг, если это имя вам что-нибудь говорит.

— Ллойд Флеминг, — удивился Мансур, — я помню, и странную историю, связанную с ним. Вы по этому здесь, как я догадался.

— Да, — продолжил да Силва, — все началось еще в давнем пятьдесят седьмом году, я это узнал от Флеминга, мой отец не захотел посвящать меня в тайну… но Ллойд познакомил меня с фактами, я знаю, что произошло здесь сорок три года назад. Больше я ни чего не могу сказать, так как… — он покосился по сторонам, — …не могу этого сделать. За то, я могу щедро заплатить за помощь и молчание, потому что к вам могут прийти… люди, которые захотят узнать, куда мы отправились.

— Если только это не будут люди Латифа Капу, — покачал головой Мансур, — с ними хочешь, не хочешь, мне придется иметь дело, потому что я тоже кое-что знаю об этом.

Тёрнер и да Силва не понимающе уставились на Нуваса.

— Если вы сможете заплатить мне больше, чем сид Латиф, вы уйдете, и с вами ни чего не случится, может быть, я даже помогу вам, — Самир подал кофе и Нувас предложил незадачливым путешественникам присоединиться к нему. — Не считайте меня подлым, но я тоже хочу жить, а сид Латиф очень влиятельный человек в Каире, и я сомневаюсь, что вы сможете с ним договориться. Если я стану помогать вам, меня тоже не ждет, ни чего хорошего, поэтому в лучшем случае, я могу вам отказать в помощи и не сообщать Капу о вашем визите… за хорошее вознаграждение.

— Что вы хотите? — мрачно спросил Тёрнер, явно показывая, что ему не нравится сложившаяся ситуация. Мансур, нехорошо улыбнувшись, попросил Самира выйти. Тот поставил чашки с остатками кофе на поднос и направился к двери. На минуту в воздухе повисла пауза, тягостное молчание нарушил да Силва:

— Что вам нужно Мансур, у меня есть драгоценности, — он сунул руку во внутренний карман ветровки. Но Мансур остановил его.

— С вами была женщина, кто она, она принадлежит кому-то из вас?

Тёрнер хотел ответить, но Пабло быстро прервал его:

— Эта женщина русская, она бежала из России, совершив там преступление. Как она оказалась с нами? Хороший вопрос, она помогла нам провернуть одно дело, но потом стала помехой, мы не могли ее бросить в пустыне умирать, не звери же мы, — улыбаясь, Пабло развел руками, — но, она может остаться у вас, Мансур, если вы отправите нас в Фаюмский оазис.

— Пока разговор шел о том, что вы беспрепятственно покинете мой дом, — начал Нувас, — но мне очень понравилась эта русская девушка, как ее, кстати, зовут?

— Татьяна, — криво усмехнулся Скотт, — и если вам удастся объездить эту строптивую кобылку, она подарит вам много прекрасных ночей.

Да Силва видел, что Мансур начинает попадать под гипнотическое влияние Тёрнера. Со временем способности Скотта управлять гипнозом, становятся более сильными, подумал да Силва, надо держать ухо востро, чтобы он ни чего не выкинул.

Немного поразмыслив, Мансур согласился дать им проводника до Фаюмского оазиса, но ничего больше. Спустившись на первый этаж, они вошли в комнату Татьяны, которая спала, не ведая, что ее судьба решается без ее участия. Длинные курчавые волосы разметались по подушке, пушистые ресницы слегка вздрагивали, а под футболкой ровно поднималась и опускалась молодая, похожая на спелые плоды, грудь, с упругими торчащими сосками. Мансур, похотливо облизнувшись, сказал, что Самир проводит их, на секунду Тёрнер задержался и, склонившись над Таней, произнес кодовые цифры, тем самым, вернув ее в нормальное состояние. Таня не чувствовала, что с ней что-то происходит, утомленная всем произошедшим, она крепко спала, не зная, что ей готовит грядущий день.

Не оглядываясь, Скотт последовал за своим другом, зная, что видит Таню последний раз. Самир проводил их в другую часть дома и, вынув телефон, набрал какой-то номер. Пабло сжал кулаки, он не скрывал, что ему не очень-то хочется попасть в руки выжившего из ума старца, в больном воображении которого родился план мести за то, что когда-то его отец Омар Капу, подозревал Антонио да Силва в похищении карты. Теперь, когда он знал, что карта у нас, думал Пабло, этот старый сухарь начал охоту.

Вскоре Самир открыл дверь и да Силва с Тёрнером увидели подъехавший к заднему двору автомобиль.

— Это ваш проводник Надир, — Самир указал сидевшему за рулем арабу на иностранцев. — Прощайте.